Коммерческое предложение

Расписание Вова конкретно перекроил, перетасовал группы и для каждой расписал план тренировок сразу на неделю. Вдохновленный походом в школу, купил классный журнал, внес туда все группы, отмечал посещаемость и заодно пометил, какая группа сколько платит. Тариф у него был очень гибкий, по пятерке платили только разъездовские, теплоконтролевские, жилковские, которые занимались у него, пока с универсамовскими сохранялся нейтралитет. Для чушпанов цены варьировались в пределах двух-трех рублей, меньше всех платили Завтраки. Те самые мальчишки, записавшиеся первыми. Они исправно приносили на каждый урок по десять копеек и сразу отдавали Вове, чтобы, как они честно признались, не было соблазна их потратить. Время тренировок Вова тоже перетряхнул основательно, теперь в середине дня было «окошко» на обед, и такое же – на ужин. Но самым главным достижением этих дней стало то, что Турбо перестал дергаться, когда чушпаны обращались к нему по имени, отчеству, а чушпаны перестали шарахаться каждый раз, когда он входил в зал. Конечно, между ними все равно была необоримая, крепкая, каменная стена, но Вова видел, или надеялся, что видит, как камень в этой стене потихоньку стачивается в вынужденных жерновах взаимодействия. Ему не нравилось только то, что тренировки не особенно приносили пользу чушпанам в плане «физики». Три раза в неделю по часу было крайне мало, им нужно было по два часа в день регулярно, но такого Вова не мог себе позволить, поэтому он решился вывести их на улицу. И не просто на улицу, а именно в то место, где постоянно обитали пацаны. Как-то раз в конце тренировки группы, в которой занимались дерзковатый рыжий Игорек и основательный очкарик Сергей, Вова протянул Сергею листок. - Мы не можем тратить время на такие вещи, поэтому вот вам план занятий на ближайшую неделю. Ничего серьезного – подтягивания, бег, отжимания. Будете заниматься на стадионе или в коробке в дни, свободные от тренировок. Сергей, уже взявший листок в руки, протянул его обратно. - Извините, Владимир Кириллович, но это невозможно. Уже зная ответ, Вова спросил: - Почему же? - Эти места постоянно заняты, - глядя в упор на Турбо, сказал Сергей. - Действительно? – тоже глянул на Турбо Вова. Тот стиснул зубы, катнул желваки, но все же буркнул: - Никто вас не тронет. Мальчишки с удивленной радостью переглянулись. Один только осторожный Сергей, ничуть не поверивший этому обещанию, уточнил: - Ни на стадионе, ни в коробке? - Да! – рявкнул уже взбешенный Турбо. Пацаны вопросительно глянули на Вову, тот развел руками. - Раз Валерий Александрович говорит, значит, так оно и есть. Он снова протянул лист Сергею. - Назначаю тебя старшим, проследишь, чтобы все собрались и выполнили все эти упражнения, - веско сказал он. Сергей взял листок, кинул еще один вопросительный взгляд на Турбо и, свернув листок пополам, сунул его в карман. - Все сделаем, - нехотя пообещал он. В итоге, это стало одним из лучших Вовиных решений. Уже на следующий день, пробегая мимо стадиона домой на обед, он увидел картину, от которой еще пару недель назад у него отпала бы челюсть. На турниках безвольными сосисками болтались его чушпаны, а рядом стояла толпа универсамовских и подбадривающе орала что-то типа «Давай! Давай! Еще раз!». На всякий случай Вова решил подойти, чтобы убедиться, что все в рамках договора. - Привет, - подошел он к Самбо. – Че у вас тут? - О, здорово, Адидас! – улыбнулся Самбо. – Да вот чушпанов твоих тренируем, - он потряс листком, который Вова вручил Сергею. – Вот тут написано по десять подтягиваний, мы следим, чтобы выполняли… Эй, ты, рыжий, не филонь! – рявкнул он на Игорька. Игорек засучил ногами, но собрал все свои хилые силенки и сумел дотянуться еще раз подбородком до железной перекладины, потом обессилено сорвался в снег. - Ну вот! А то «не могу, не могу», - резюмировал Самбо. - Здрасте, Владимир Кириллович, - с трудом выдавил Игорек, вставая. - Ты как? – уточнил Вова. - П...подтянулся, - на лице у мальчишки расцвела гордая улыбка. – Десять раз! - Вот, Адидас, хоть ты и учился в Москве, а основного не усвоил, - подошел Дино. – Если бы мы могли хоть разочек в фанеру им прописать, они бы уже по двадцать раз подтянулись. «Если бы вы могли в фанеру прописать, их бы тут и не было», - усмехнулся про себя Вова, а вслух сказал: - Договор есть договор. - Да помним мы, помним, - улыбнулся Дино. – Не ссы, никто твоих чушпанов не тронет. Игорек, услышавший эту фразу, с радостным недоумением глянул на Вову, открыл рот, чтобы что-то сказать, но его остановил бдительный Самбо: - Так, рыжий, у вас еще десять кругов по стадиону написано, пошел давай! – и для верности наподдал Игорьку ускорения сзади. Тут же натолкнулся на укоризненный Вовин взгляд, с улыбкой заверил: – Я легонько! Несмотря на грубый тон и пендель, Игорек подчинился все с той же удивленной радостью и припустил по периметру стадиона. Вова примчался домой окрыленный тем, что его план начал хоть и частично, но работать. Да, пацаны муштруют чушпанов, но совсем в другом смысле, и это уже можно было назвать маленькой победой. Еще в дверях он услышал голос отца из кухни и немного сник. Несмотря на данное Диляре обещание, он так и не поговорил с ним, даже не попытался ничего придумать, чтобы как-то убедить его оставить свои мечты о себе, как о сотруднике отдела проектирования. И все эти дни успешно избегал этого разговора и самого отца. - Привет, пап, - с обреченным вздохом зашел Вова в кухню и был удивлен теплому ответному приветствию. - Здравствуй, сын. Диляра почему-то сияла. - Вы проект сдали, что ли? – уточнил Вова. - Еще нет, но все хвосты подобрали, завершим в срок, – бодро рапортовал отец. Диляра поставила перед Вовой тарелку с ароматным борщом и присела напротив. Вова начал торопливо есть, чтобы не дать возможности заговорить с ним о самбо, поступлении или заводе. - Володя, тут Тамара Викторовна спрашивала, - начал отец. – Ее внук очень хочет у тебя заниматься… Тамара Викторовна была непосредственной начальницей отца, и тот, всегда корректный в своих высказываниях, обычно называл ее не иначе как «старой грымзой, которая с завода уйдет только вперед ногами». И вдруг такое… Борщ вдруг встал поперек глотки, и Вова зашелся в приступе кашля. Отец привстал, постукал его по спине, потом сел и с легким изумлением, явно не веря тому, что говорит, продолжил: - Она сказала, что несколько ребят из его школы записались к тебе и теперь… эти самые…группировщики их не трогают. Вроде как ты с ними договор какой-то составил. Сарафанное радио – страшная сила, в этом Вова убеждался не раз, но сейчас он был просто сражен его мощью. Невольно поблагодарил Кащея за запрет на тренировки по каратэ, такое бы точно не удалось удержать в тайне. - Да не было никакого договора, - попытался было сказать Вова. - Неважно. Я только про внука ее хотел спросить, возьмешь? Он правда только в третий класс ходит, маленький еще. - Вторая смена у него? – уточнил Вова. - Я… я не знаю, уточню. - Уточни, если вторая, тогда понедельник, среда, пятница, восемь утра, - Вова решил, где три «завтрака», там и четвертый поместится. – Только занятия у меня платные. - Да? – поднял брови отец. – А вообще она сказала, что готова тебе хоть по сто рублей платить, лишь бы мальчика не трогали больше. - Сто мне не нужно, достаточно одного рубля в месяц. Сам понимаешь, пап, аренда помещения, платежки, ну и зарплата мне и моему помощнику. Отец с тем же легким изумлением продолжал смотреть на него весь обед. Потом вместе с ним засобирался обратно на работу, возле машины остановился. - Володя, я правильно понял, ты окончательно утвердился в роли тренера? Вова ничего не успел сказать, за него ответили взмокшие, красные, измочаленные, но абсолютно счастливые чушпаны, которых целый час универсамовские гоняли по стадиону. - Здрасте, Владимир Кириллович! – нестройно поздоровались они. - Привет, ребята, как потренировались? – уточнил Вова. - Отлично! - Нас никто не трогал! – в полном восторге звонко крикнул Игорек. - Ну и хорошо, завтра как обычно, встречаемся в восемь. - Хорошо, до свиданья, Владимир Кириллович, - тем же нестройным хором попрощались мальчишки. Вова махнул им и повернулся к отцу, чтобы ответить, поразился его широко раскрытым глазам. - Это… это… - он неопределенно повел рукой в сторону уходивших мальчишек. - Ученики мои, - пояснил Вова, не понимая, что так удивило отца. - Здрасте, Владимир Кириллович! – пробегая мимо, звонко крикнул какой-то парнишка. Вова мимолетно вспомнил, что сейчас самая горячая пора, когда первая смена уже закончилась, а вторая еще не началась. И двор ближайшие двадцать минут будет полон школьниками, большая часть из которых теперь его подопечные. - Я десять лет отработал, чтобы со мной на улице по имени-отчеству здоровались, - с невольным уважением наконец объяснил отец. - Так ты ж со взрослыми… Ага, здравствуй, Денис… А я с детьми… Здравствуй… Это совсем… Здравствуй, Равиль, да, завтра как обычно… Совсем другое, пап. И ты прости, но мне… Здравствуйте, ребята… Мне правда пора, - скомкано объяснил Вова, здороваясь и кивая направо и налево. - Понимаю, беги. - Уточни про внука Тамары Викторовны, - напомнил Вова, с облегчением понимая, что вопрос хрустальной мечты отца снят. На время или навсегда, пока неясно, но то, что в ближайшие дни он не будет донимать, это было точно. Вместо тысячи слов, которые Вова мог бы сказать, за него все сказали звонкие мальчишеские голоса и их «Здрасте, Владимир Кириллович!». Вову это более, чем устраивало. А вскоре произошло еще одно коренное изменение: у него появился еще один второй тренер. Появление Зимы на пороге утром, когда уже шла тренировка с первой группой, Вову удивило настолько, что он только рот разинул. Зима вошел, молча кинул куртку с шапкой на подоконник, и встал по левую руку. - Эммм… - Вова так растерялся, что буквально потерял дар речи. - Я вместо Турбо сегодня, - буркнул Зима. – Будем меняться с ним. - Ребята, это второй тренер, - объявил Вова, делая паузу. - Вахит Ринатович, - практически сразу отреагировал Зима, видимо, хорошо проинструктированный Турбо, что будет, если не назвать свое имя. - Да, Вахит Ринатович, - все еще растерянно подтвердил Вова. К слову, с Зимой они сработались. Немногословный и спокойный, он втянулся моментально, слушал Вову внимательно и дотошно исполнял все, о чем тот просил. Чушпанов не задирал, не пугал, и те, привыкшие к взрывному и нервному Турбо, недоверчиво косились на него буквально первые несколько минут. Под Новый год Вова просматривал журнал в ожидании увидеть ту самую «усушку и утруску» в пятьдесят процентов, о которой говорил Марату еще до начала тренировок. Но увидел лишь обратный эффект, мало того, что никто не ушел, так народ еще продолжал подтягиваться, да, уже не было той полноводной реки как в начале, но по одному-два новеньких в неделю появлялись. Он с легким замиранием ждал, против чьей фамилии поставит энку в журнале. Первым, кто пропустил его тренировку, стал Марат.