Коммерческое предложение

После того разговора с Кащеем прошла неделя. Замотанный тренировками, Вова и думать забыл про угрозу «объяснить через брательника», тем более, больше никому из универсамовских не понадобилось сходить в школу вместо бабушки. Мишка перед каждой тренировкой радостно рапортовал, что исправил очередную двойку, как правило, вместе с ним подходил и Андрей, сдержанно улыбающийся. Марат в этот момент начинал ржать и трепать Андрея за плечи. - А я сразу говорил, что Пальто в учителя надо идти, он вон меня как по инглишу подтянул! – радостно заверял Марат, действительно вымучивший себе по инглишу четверку за четверть. Одна из тренировок началась с того, что между Андреем и Лампой оказалось пустое место. У Вовы заныло в груди от недоброго предчувствия. - Где Марат? – спросил он. – Андрей? - Я не знаю, - к его удивлению ответил Андрей. – Мы с Мишкой занимались, Марата не было. - Он с Кащеем ушел куда-то, - вдруг ответил Лампа, подумал и уточнил. – Они все вместе ушли. - Вместе с кем? – враз одеревеневшими губами спросил Вова. - Ну Кащей, его эти… и Марат. Я не знаю, куда. Первой реакцией Вовы было, конечно, сказать «складываем маты, тренировки не будет», а потом пойти на поиски Марата, но вдохнул – выдохнул, осознал, что даже не представляет, с чего начать поиски, куда вообще может ходить Кащей, кроме как в магазин за бутылкой или сижками. Поднял голову наверх, в этот вечер на шухере стоял Радио. - Я щас. Как был босой и в кимоно, он выскочил на улицу в снег, а когда удивленный Радио подошел, спросил: - Ты не знаешь, куда Кащей свалил? - Он нам не докладывается, - хмыкнул Радио. – А че случилось-то? - Ничего, спасибо. Вова вернулся в зал, не чувствуя заледеневших босых ног. Пацаны смотрели на него с легкой тревогой. - Ос! – решительно сказал Вова. Тренировка прошла как в тумане, он что-то говорил, пацаны что-то делали, но вся реальность воспринималась через одну пульсирующую мысль «Марат! Марат! Марат!». Закончили, как обычно, около одиннадцати вечера, вышли притихшей толпой из школьного двора и молча растеклись по домам. С Вовой пошел только Андрей, который жил совсем в другом квартале. - Поздно уже, - буркнул Вова. - А как же Марат? - Дома он, - уверенно заявил Вова, проглотив ключевое «наверное». - А если нет? – неожиданно жестко спросил Андрей. - А если нет, ты все равно ничем не поможешь, - начиная раздражаться, ответил Вова. Но Андрей понял, что это раздражение было адресовано не ему, поэтому не отстал, топал за Вовой, зашел в подъезд за ним, замер у двери: - Мне просто надо знать, - заявил он. Вова понял, что мальчик-одуванчик, гордость музыкальной школы, отличник Андрей Васильев, несмотря на все эти вводные, имел стальной стержень, и будет стоять всю ночь, пока не узнает, где друг. Вова вздохнул, открыл дверь, бросил взгляд на вешалку, увидел синюю куртку и кеды под ней. - Дома, - сердитым шепотом, скрывая облегчение, сказал он. Приоткрыл входную дверь пошире, чтобы свет подъездной лампочки упал на вещи Марата. Андрей удовлетворенно кивнул. - И ты давай беги. - Ага, ладно, пока, - Андрея будто ветром сдуло. Вова торопливо скинул куртку и направился в комнату, из-под двери которой выбивалась полоска света. Марат лежал на неразобранной постели, одетый, закинув руку на лицо и уткнувшись в сгиб локтя. - Что случилось? Марат дрыгнул ногой, что, видимо, означало «отстань». Вова склонился над ним, с силой отшвырнул руку с лица и увидел свежий синяк на скуле, разбитую губу. - Это Кащей сделал? – выдохнул Вова. Марат медленно сел, спустил ноги на пол и уперся локтями в колени, криво улыбнулся: - Все по делу, Вов, не переживай. - Где ты был, можешь нормально объяснить? Я уже понял, что Кащей тебя втянул в какую-то… - он запнулся, но потом все же сказал. – Херню. - Он мой старший, - устало напомнил Марат, морщась от боли в рассеченной губе. - Да хрен он с бугра, - внезапно вспомнились слова Турбо. Марат изумленно глянул на него. - Рассказывай! Он же не просто тебе в морду дал и на тренировку не пустил. Марат помолчал еще минуту, Вова раздраженно толкнул его в коленку, и он устало выдохнул: - Наперстки. Вова вопросительно поднял брови. - На рынке намахивает народ, ну вот это «кручу, верчу, запутать хочу», «татарское лото – можно выиграть кофту, а можно и пальто». Три стаканчика, один шарик. «Угадай, где шарик, получишь гонорарик», - издевательски пропел Марат, явно копируя. - А ты? - А я показушно выигрывать должен был. - А в морду за что получил? Марата перекосило. - За дело. - Плохо выигрывал, что ли? - Ага, плохо. Этот виноватый тон Вова чуял за версту. Марат врал, потому что правда была, видимо, очень неприглядной. - Ну слушай, на рынке после семи часов и нет никого, с работы народ прошел и не с кем шарик гонять, где ты был-то? – осторожно спросил Вова. - Дома, башка болела. Снова вранье. Вове это не нравилось все больше. Марат, похоже, влип в какую-то переделку. - Ты можешь нормально объяснить, что произошло? – снова спросил он. - Я уже объяснил, больше не было ничего, - Марат лег и прикрыл рукой избитое лицо. - Марат! – тряхнул его за плечо Вова. – Ты во что вляпался? В уголовку какую-то? Кащей по малолетке пятерку за шапку отсидел, он просто вор, а никакой не пацан, и законы у него воровские и понятия о чести другие. Он тебя подставит, да и все. И уже ты за шапку пятерку мотать будешь вместо него, а он тебя еще и виноватым сделает перед пацанами. Марат не шевельнулся. - Ну и черт с тобой! – не сдерживая раздражения, сказал Вова. Он прошел к своей постели, разделся, выключил свет и лег. - Если что, ты знаешь, где меня найти, - вместо «спокойной ночи» сказал он. Но никаким раздражением не удалось перебить снять тяжелый страх за брата, которому явно нужна помощь, но который почему-то не хотел рассказать, что именно произошло. Из стыда, гордости, опаски навредить, Вова не знал. Хотя раньше всегда первым делом о своих косяках Марат рассказывал именно ему, потому что он придумывал, как их исправить, как его отмазать перед родителями, учителями, на улице. Он привстал на локте и сердито позвал: - Марат! - Что? - Может, отмудохать его, да и дело с концом? Марат хмыкнул, но потом ответил убито: - Не поможет, Вов. Не поможет. Вову снова почувствовал прилив злости от этого тусклого голоса. - Кащей твой старший, конечно. Но ты не забывай, что я тоже, только я твой брат и я на твоей стороне, в отличие от этого козла. Марат ничего не ответил. Вова крутнулся на ставшей неудобной постели лицом к стене и сердито ткнул подушку кулаком. О том, что же именно произошло, Вова узнал на следующий день. Он прибежал на обед и застал за столом Андрея и Марата. Оба возили ложками в тарелках с наваристой солянкой и вяло отвечали на вопросы Диляры, как прошел день в школе. Синяк на скуле Марата цвел всеми оттенками лилового и фиолетового. - Володя, Маратик у тебя на тренировке так получил? – спросила Диляра. Вова мельком глянул в умоляющие глаза брата и буркнул: - Да, неаккуратно спарринговался без защиты. - Понятно, а мне плел, что с коня упал на физкультуре, - улыбнулась Диляра. – Ну ладно, главное, что нет сотрясения. Она никогда не тряслась над ними, молча встречала их с синяками, разбитыми носами, разодранными рубашками. Мягко расспрашивала, что случилась и принимала, когда они врали, оставляя право на мальчишеские тайны. И даже если глаза у нее светились от тревоги, не лезла в душу, заставляя признаваться. Более того, защищала их одинаково перед отцом, выгораживала. Именно в этом Вова видел проявление настоящей материнской любви, хоть и не мать она ему по крови, но он знал, влипни кто-нибудь из них в серьезную историю, Диляра будет их горячо защищать, не делая разницы между ним и Маратиком. - Вы английским будете сегодня заниматься? – спросила Диляра. - Нет, сегодня не смогу, - хмуро ответил Андрей. – Надо будет в менто… в отдел сходить. - А что они хоть говорят? Есть шанс найти их? Вова, обжигаясь, ел солянку и стрелял глазами с Андрея на брата, который почему-то сидел, уставившись в тарелку остановившимся взглядом. - Че случилось-то? – совсем по-универсамовски спросил Вова. - Представляешь, Володя, у Андрея маму ограбили. - Не ограбили, обманули просто, через рынок домой шла, а там наперсточники, нужно угадать под каким стаканчиком шарик. Так вот какую правду скрывал Марат, моментально понял Вова. Знал, что Кащей маму Андрея намахнул, видимо, попытался ее спасти от проигрыша, но не успел, а потом огреб по полной. И как бы там ни было, даже, несмотря на то, что огреб, терзался муками совести из-за того, что стал участником этой гнилой схемы, а мать друга потеряла… что она там потеряла-то? - …сто рублей и шапку, - услышал Вова. Наверное, вся месячная зарплата на беду в кошельке была. Вова не спрашивал, как благоразумная женщина, мать-одиночка, тянущая двоих детей, повелась это «татарское лото», он знал, что иногда даже умнейшие люди попадались на такие вот детские розыгрыши. - Я все, мам, больше не хочу, спасибо, - отодвинул тарелку с нетронутой солянкой Марат. - Ты совсем не кушал, - искренне огорчилась Диляра. – Голова болит? - Да, пойду полежу. Марат выполз из-за стола и ушел в спальню, оставив Андрея в полнейшей неловкости и тоже с несъеденной солянкой. - Я, пожалуй, пойду, - встал Андрей. – Спасибо за обед, все очень вкусно. Диляре хватило такта не уговаривать его остаться, поняла, что не до еды ему. Андрей вышел, неслышно прикрыв за собой дверь. - Ты-то хоть не убежишь? – улыбнулась Диляра Вове. - Неа, - облизывая ложку, заверил он. – Дай мне порции тех двоих, голоден как волк. Он подмел пюре с котлетами за несколько минут и, на ходу допивая компот, пошел в комнату, где Марат лежал в той же позе, что и вечером. Вова захлопнул дверь, сплюнул вишневые косточки в ладонь. - Рассказывай! – деловито потребовал он, отбрасывая его руку с лица. – А хотя, можешь не рассказывать. Ты узнал маму Андрея, когда она начала делать ставку, попытался отговорить ее, но тебя Кащеевские друганы оттерли, когда увидел, что дело совсем плохо, прервал игру. Дружинников позвал? ОКОДовцев? - Никого я не звал, - буркнул Марат. - А, тогда просто крикнул «Менты!». Все драпанули, только Кащей драпанул уже с шапкой и соткой, потом разобрались, что ты насвистел и результат налицо, - закончил Вова, присаживаясь на стул рядом с кроватью брата. – Только хочу спросить, прояснить для себя, разве мама это не святое у пацанов? - Святое, - нехотя ответил Марат. - А что бывает с теми, кто правило это нарушает? Марат медленно сел, глянул на Вову и грустно улыбнулся: - Зря надеешься, никто не отошьет Кащея. - Да почему?! – взорвался Вова. – Расскажи пацанам про то, что он мамку Андрея на сотку нагрел, шапкой не погнушался, у своего же пацана последнее, считай, отобрал. Им и так тяжело, а тут сто рублей! Он искренне не понимал, почему Марат считает, что это не крах Кащея. - Ты боишься, что если расскажешь, то Кащей тебе что-то сделает? – осенило Вову. - Да нет, - отмахнулся Марат. – Просто я слово пацана дал, что никто не будет знать. - Пообещал козлу, который маму твоего лучшего друга ограбил… и что? Ты типа такой благородный, что будешь это слово держать? Типа нарушать его это не по-пацански? К беспредельной ярости Вовы брат обреченно вздохнул и кивнул. - Сука… - выдохнул Вова. Марат поднял на него изумленные глаза. - Да не ты, - отмахнулся Вова. – Старший твой. Вертел он все ваши пацанские законы и правила на… - он осекся и помахал ладонью в районе бедер. Марат вдруг фыркнул и слабо улыбнулся. - Сразу видно, что ты с Турбо общаешься, - объяснил он. - Сам удивляюсь, но иногда он дельные вещи говорит. Ты про Кащея-то понял, что я хочу сказать? Что твое слово пацана для него херня собачья, потому что он сам ваших законов не соблюдает. Марат все понял, но с такой тоской смотрел на Вову, что было понятно: он связан своим чертовым словом накрепко. - Ладно! – Вова встал, с грохотом задвинул стул под письменный стол. – Ладно, - повторил он. - Ты что задумал? – с легкой тревогой спросил Марат. - Да особо ничего. Как думаешь, Андрей расскажет пацанам, что случилось? - Да не знаю я, он так-то не особо болтун. Он бы и сегодня не рассказал, да мама допыталась. Диляра иногда умела и такое. Но то, что Андрей – кремешок, Вова уже понял, и до сих пор не верил, что еще месяц назад этот мальчишка ходил в белой рубашке с алым галстуком и исполнял Рахманинова на школьных вечерах. - Так предложи ему рассказать! Марат вяло пожал плечами. - Ладно, - снова повторил Вова с веселой злостью. – Я-то тоже его рассказ слышал, посоветуюсь с Турбо, как поступить, мне же нельзя теперь помогать, а то злой дядя Кащей накажет. - Вов, не надо… - А че не так? – совершенно по-турбовски уточнил Вова. – Все честно, я пришел домой пообедать, у меня тут Андрей в гостях, рассказал, что маму какой-то хмырь раздел. Никого не выдам, не ссы. - Я не ссу, просто ты опять лезешь, куда Кащей не просил, - объяснил наконец Марат. - А, так ты за меня, что ли, переживаешь? Марат слегка покраснел, но кивнул. - У тебя ж только вроде все наладилось, а если ты опять полезешь в пацанские дела, то Кащей еще какую-нибудь хрень выдумает, - объяснил он. - Ну и пусть выдумывает, пока мы с ним деньгами повязаны, душить меня до конца не с руки, а дальше видно будет, - туманно объяснил Вова. – Все, я пошел, до вечера. - Я с тобой, а то у нас сбор сейчас. Я и так вчера пропустил, - нехотя встал Марат. Турбо стоял на крылечке комиссионного, навалившись плечом на дверной проем, курил, щурился на солнышке, как разомлевший кот, улыбался каким-то своим мыслям. - Турбо, слушай, у вас же общак есть? – первым делом спросил Вова. - Ты, блин, потише давай, - мгновенно ощетинился Турбо. – Тебе вообще какое дело? - Мне никакого, но у Андрея вашего… ну, Пальто… мамку вчера то ли грабанули, то обманули, я не понял. А они, сам знаешь, как живут. Мамка одна двоих тянет, а у нее сотку забрали и шапку. - А ты откуда знаешь? – подобрался Турбо. - Да он после школы с Маратом к нам зашел, ну и рассказал. Я просто подумал, может, скинемся им хоть немного, до зарплаты дотянуть. Я тоже плату за месяц получу, помогу, чем смогу. Не как пацану, а то Кащей нервничает почему-то, а как другу брательника моего, как ученику. - Сами разберемся, - сурово отрезал Турбо. – Я пойду поговорю с пацанами. И он ушел в сторону хоккейной коробки. Через пять минут примчался Самбо, радостно потирающий руки. - Наконец-то, блин, подежурю у тебя, Адидас, - объяснил он свое возбуждение. – А то пацаны задрали подкалывать, какого хрена Самбо не ходит в секцию самбо. - Ну пойдем, - улыбнулся Вова. – Только у меня правило - вторые тренера с именами. - Да знаю я, как ты Турбо чуть плечо не оторвал, - заржал Самбо. – Слышь, научишь меня этому приему? - На случай важных переговоров? – хмыкнул Вова. - Чего? - Научу, научу, - пришлось пообещать Вове. Он задержался на ступеньках, глянул в сторону невидимой отсюда хоккейной коробки, куда побежал Турбо, и мысленно пожелал самому себе удачи. Но это не помогло.