Коммерческое предложение

Турбо он увидел только вечером на тренировке по каратэ. Ничего не стал спрашивать и говорить, но исподволь ловил взгляды пацанов и видел в них какое-то отчуждение, холод. Будто он снова стоял по другую сторону деревянного борта хоккейной коробки. Вова силился понять, что и когда сделал не так, ну кроме того, что рассказал про ситуацию Андрея. Больше никаких «грехов» вспомнить не удалось. Со стороны все проходило как всегда – он давал команды, пацаны их выполняли. Ката, упражнения, силовые, растяжка, удары. Но он чувствовал эту атмосферу отчуждения так явственно, будто какой-то запах. Когда пацаны начали складывать маты, он подошел к Турбо: - Ну что там? - Все нормально, - отрубил тот. - Что нормального-то? Им жрать нечего, а матери теперь и надеть нечего. - Без тебя разберемся. Может быть, Кащей его хорошенько проинструктировал насчет того, куда можно Вове Адидасу совать нос, а куда нельзя. Но все равно вели они себя странно. - Ты можешь просто ответить, Андрею помогли или нет? – не скрывая раздражения, спросил Вова. - У брательника своего спроси, - с неожиданным ехидством предложил Турбо. - О чем? – подошел Зима. - Да он переживает, что у Пальто мамку разули, а того не знает, наверное, кто разувал. - А ты знаешь? – повысил голос Вова. Гомон голосов неожиданно стих, пацаны начали потихоньку обступать их. Смутное подозрение, что именно произошло, шевельнулось внутри. - Знаю, не переживай, - хмыкнул Турбо. - Я не переживаю, - насильно заталкивая непрошенную ярость вглубь, максимально спокойным голосом сказал Вова. – Задал конкретный вопрос, ты вместо ответа предъявы кидаешь. - Я не твой чушпан-ученик, отвечать тебе не обязан! – отрезал Турбо. – Не ссы, не останется Пальто голодным, прокормим как-нибудь. За брательником своим следи лучше, чтобы не было больше такого. Тогда и переживать не придется. Вова сжал до хруста дрогнувший кулак. Турбо, так и не узнавший, чтобы был в секунде от глубокого нокаута, развернулся и пошел к выходу. За ним потянулись и остальные пацаны. Момент, когда нужно было возразить, ошарашить их словами про то, кто же на самом деле затеял гнилую схему, был упущен. Да и кто бы ему поверил? Тем более, если Марат молчал. Конечно, пацаны поверили Кащею, который был уверен в Марате, давшем обет молчания. Марат держал свое слово, и, похоже, еще не знал, что оно повернулось против него. Не надо быть гением, чтобы понять, что случилось. Турбо вытряс все из Андрея, они пошли к Кащею, чтобы тот как-то разрулил вопрос, выяснил, кто это был, дал денег хоть на первое время, а тот возьми и скажи, что с наперсточниками был Марат, и, конечно же, ни слова про себя. - Сука… - выдохнул Вова. От осознания этого буквально подкосились ноги, и он плюхнулся на маты. Что там Марат говорил: с отшитыми еще хуже, чем с чушпанами поступают? Так вот как Кащей решил отомстить: отшить Марата. Если это произойдет, то что будет с Вовой, самбо и каратэ? Пацаны будут ходить заниматься? Будут соблюдать договор по поводу чушпанов? Дадут ли вообще им жизни после этого, или проще уже будет собрать манатки и свалить в Москву? Впервые за долгое время захотелось курить, аж скулы сводило. Вова не стал переодеваться, накинул олимпийку прямо на доги и спортивные штаны поверх, выключил свет, запер все тщательно. На крыльце стоял Илья Матвеич. - Привет, тренер, - затягиваясь ядреной «Примой», привычно поздоровался он. - Добрый вечер, - сумрачно ответил Вова, поднимаясь на крыльцо и отдавая ключ. - Че ты пришибленный такой, случилось чего? - Да так…. Устал, - выдавил улыбку Вова. Потоптался в нерешительности, надеясь, что желание закурить пропадет так же внезапно, как тогда, когда он начал заниматься каратэ, но оно только разгоралось. Внутри было так горько и противно, что хотелось эту горечь чем-то перебить. - Сигареткой не угостите? – наконец решился он. Илья Матвеич, хоть и поднял удивленно брови, но пачку достал, открыл картонный клапан и протянул Вове, поднес неверный огонек на спичке. Вова с таким наслаждением затянулся, что даже захлебнулся дымом, закашлялся, будто пятиклашка, впервые пробующий сигарету за школой. - Ты б не дымил, если не хочется, - добродушно предложил Илья Матвеич. Но Вова упорно затянулся снова, заталкивая кашель вглубь. - Что, ученики довели? – понимающе хмыкнул Матвеич. – Иногда смотрю, что они творят в школе, волосы дыбом. Не то что закуришь, запьешь с ними. - Это точно, - сиплым от кашля голосом подтвердил Вова. Он подспудно ждал, что Илья Матвеич начнет допытываться, что именно случилось, или давать советы, но тот вдруг сказал: - Ты как секцию эту свою открыл, у нас поспокойнее, что ли, стало. Все к тебе теперь ходят морды бить, - усмехнулся он. – Не знаю, чего ты таишься, но я б лучше тех оглоедов разогнал, комсомольцы которые зовутся, а твои занятия вместо физры поставил. А то эти ходят, ни хера ж не делают, но в каждую дырку суются. Я ж к ним тоже ходил за Алешку просить, чтоб присмотрели. Наобещали с три короба, ваш Алеша под защитой, не беспокойтесь! Ну день поошивались рядом с ним, а потом дальше шнырять пошли, а Алешка дальше получать… - Сейчас нормально все? – уточнил на всякий случай Вова. - Королем мой Алешка ходит теперь, - тепло улыбнулся сторож. – Осмелел, аж за других заступаться начал. Непонятно почему, но эти слова подействовали лучше ядреного дыма «Примы», которого внезапно возжелала душа Вовы. Они немного притопили его ярость и тоску. Хоть что-то он сумел сделать, хоть для кого-то. Пусть даже это всего-навсего затюканный первоклассник. Тяжесть на сердце немного уменьшилась, на один миллиграмм, но Вова был благодарен и за это. Он кинул бычок в урну, пожал руку сторожу. - До свиданья. - До завтра, тренер. Вова вышел за ворота школьного двора, потоптался, не зная, куда двинуть – домой, чтобы поговорить с Маратом, или в подвал, чтобы все выяснить с Кащеем. Но с Кащеем хорошо было бы поговорить при свидетелях, и не при абы каких, а при старших. А старшие наверняка по домам уже разошлись, да и по-хорошему для начала нужно выяснить, конкретно, что именно произошло. Потому что пока Вова мог только догадываться. Поэтому поплелся домой, отплевываясь от неистребимого запаха табака и ругая себя на все лады. Вспомнилось, как Марат отговаривал его, просил не говорить никому и ничего, но нет. Полез, Робин Гуд хренов! Теперь вообще неясно, что будет, как пацаны поступят с Маратом. Обуреваемый тревогой и откровенным страхом, Вова зашел домой и с упавшим сердцем не увидел на вешалке куртки, а на полу кед. Не разуваясь, он прошлепал в комнату: она была пуста. - Твою ж мать! – с яростью прошептал Вова. Швырнул спортивную сумку на кровать и вылетел из дома. Теперь выбора не было, только подвал. Черт! Марат тысячу раз был прав, когда говорил, что нет разницы, пришился Вова или нет, раз начал иметь дела с универсамовскими, все одно что с ними теперь. Почти каждый день в подвал ходит, с Кащеем беседы ведет. До подвала Вова не дошел, остановился возле пятиэтажки на полпути. Увидел знакомую синюю куртку, которая терлась вокруг допотопной машины с грязнющими боками, в руках у Марата была тряпка, которой он возил по забрызганному грязью капоту. - Ты что делаешь? – обалдело спросил Вова. Марат аж подпрыгнул, выронив тряпку в ведро. - Фу, блин, напугал, - подрагивающим голосом признался он. Достал тряпку и снова принялся размазывать грязь по капоту. - Машину мою, не видишь, что ли? - Чью? Марат промолчал, и Вова сразу все понял. Прикусил губу, чтобы не заговорить матом вслух и громко. - Он тебя подставил, а теперь еще и запряг, а ты и рад стараться?! – наконец совладал он с эмоциями. Марат, стоя к нему спиной, продолжал развозить грязь. - Марат! Пошли домой, - приказным тоном сказал Вова. Брат резко развернулся, шваркнул тряпку в ведро так, что через край вода плеснула серым языком, окатила Вовины штаны, залила ботинки. - Иди сам! – в полнейшем бешенстве заорал он. – Я просил тебя не говорить никому! И объяснил, почему. - Ага, просил. Только я тебе сразу сказал, чем это все кончится, и что нужно сделать, чтобы избежать этого. Достаточно было первому пойти и все пацанам рассказать, кто маму Андрея намахнул. А теперь… - А теперь по твоей милости, все думают, что маму Андрея намахнул я! - По моей?! Вова оттолкнул разделяющее их ведро в сторону, с затопленным яростью разумом шагнул к Марату и швырнул его спиной на боковое стекло, прижал рукой поперек грудины. - Ты опять виноватых ищешь? - А ты опять лезешь, куда не просят? – прохрипел Марат. – Тебе же до одного места все наши проблемы, думаешь, я не понимаю, зачем тебе нужно, чтобы Кащея отшили? Хочешь добазариться с Турбо или Зимой, чтобы они запрет с каратэ сняли. Ты за свое каратэ готов и меня, и всех подставить. - Марат, ты чего? – опустил руку Вова. - Ты всерьез так думаешь? - А что мне еще думать?! – снова заорал Марат. Он устал, проголодался, замерз, а тут еще Кащей со своей унизительной просьбой помыть тачку. Да и вообще, еще не хватало, чтобы они поссорились из-за этого урода. Вову эта мысль враз отрезвила. Он взял брата за плечи и притянул к себе. - Прости, Маратик, - просто сказал он. Марат уперся грязными руками ему в грудь в слабой попытке вырваться, но Вова держал его крепко. Больше он не даст брату ускользнуть, всегда будет держать его крепко, не отдаст никаким Кащеям, Турбо и прочим. - Я все улажу, – пообещал он. - Ни хрена ты не уладишь, - глухо пробурчал Марат, прижатый к груди. - Кащей подбивает пацанов бросить тренировки. Типа, ты дохрена на себя берешь. - А пацаны что? – с замиранием сердца уточнил Вова. Последовала долгая пауза, за которую Вова успел передумать несколько десятков вариантов ответов и все равно не угадал. - Они не хотят, - с неохотой признался Марат. Вова чуть не заорал «Ура!», сдержался, только стиснул брата в объятиях так, что тот закряхтел и снова начал вырываться. - Пусти, мне нужно машину домыть. Воды в ведре практически не осталось, вся она была на Вовиных штанах и ботинках. Пришлось Марату с ворчанием поволочься к дому, чтобы там набрать в Кащеевой квартире еще воды. Вышел мрачнее тучи, видимо, получив очередную порцию унижения. - Я все-таки не пойму, - сказал Вова. – Что будет, если ты сдашь Кащея? Ну не сдашь, - поправился он под тяжелым взглядом Марата. – А расскажешь, как было на самом деле? Неужели он и тогда окажется прав, а ты предатель, или кем там тебя теперь считают? Марат долго молчал, орудуя тряпкой, зажатой в покрасневшей от холода руке. Наконец честно признался: - Не знаю. Это вообще все странно было. На сбор примчался Турбо, рассказал, что мамку Пальто какие-то упыри ограбили, им теперь жрать нечего. Все пошли в подвал, Кащею рассказали, а он по ходу не понял, как это стало известно, и начал мне предъявы кидать «А че Адидас-младший молчит? Это ж ты сработал». Я настолько ошалел от всего, стою, молчу, ну и тогда Кащей налил в уши, что я с какими-то барыгами спутался, а они уже мамку и намахнули, а я вовремя им не подсказал, что это пацана нашего мамка. - Сука, - в который уже раз выдохнул Вова. – Денег, я так понимаю, он ни копейки не дал. - Я же виноват, получается. Я и должен вернуть все – сто рублей и шапку. - А иначе? - Отошьют, - улыбнулся Марат. Улыбкой правда это было сложно назвать. Он просто растянул посиневшие от холода губы с поджившей сечкой и лизнул открывшуюся ранку. Потом независимо сплюнул в снег алым. Он был жутко напуган, понял Вова. Вот что стояло за всеми его словами. Вот что он испытывал. Страх оказаться по одну сторону борта со своим старшим братом. Страх стать тем, кому пробивают фанеру и кто вечно должен трешку. Страх стать обычным. Чушпаном. Что ж, и его можно понять. - А больше Кащей не ходил туда с наперстками? - Да не, тетя Света ж заяву накатала, менты теперь бдят, он на дно залег пока. Скотина, залег он. А Марату теперь хоть в петлю. И главное, с Андреем же не поговорить по душам, наверняка теперь просветили, кто мамку его без денег оставил. - Шапка уже в комиссионном лежит, за сорок рублей выкупить можно, - сказал Марат. Повернулся к Вове, растерянный, виноватый, запутавшийся. - Дашь сорок рублей? – шмыгнув носом, неожиданно попросил он. - А сотку где еще возьмешь? – невесело усмехнулся Вова. Марат пожал плечами. Это был слишком глобальный вопрос, над ним нужно было думать не здесь и сейчас. Но Вова и не хотел, чтобы они ломали голову над этим, ему хотелось разрешить другую проблему – раскрыть Кащея. - Он там? – кивнул на дом Вова. - Не ходи, - замотал головой Марат. – Не надо, Вов, пожалуйста. - Ладно, ладно, успокойся, не пойду, - пришлось пообещать Вове. Слишком Марат испугался. Он и сам не знал, что сказать Кащею сейчас, когда голова просто пухнет от мыслей и предположений. - Заканчивай, пошли домой, поздно уже. Через двадцать минут, когда Вова уже промерз до костей в мокрых штанах, Марат чертыхнулся, выплеснул воду в сугроб и решительно заявил: - Все, хватит с этой колымаги. Чище она уже не станет. Щас отнесу это барахло Кащею и пойдем. Он ушел и как провалился. Когда прошли уже все мыслимые и немыслимые сроки, Вова на третьем этаже разглядел тусклый свет в окошке, решил, что еще минута, и он пойдет туда. И вдруг взвизгнули петли подъездной двери, из темного проема буквально вывалился Марат, дыша острым спиртовым запахом, продымленный, шатающийся. - Не в службу, а в дружбу я ему машину помыл, - заплетающимся языком сказал он с кривой усмешкой. – Даже чарку налил и закурить разрешил. - Пойдем, - вздохнул Вова, обнимая его за плечи. Марата развозило с каждым шагом, и с каждым шагом Вову затапливало новой волной ярости. Мало того, что Кащей внаглую подставил Марата, теперь он сделал его шестеркой, и напоследок еще напоил, видимо, чтобы примерз где-нибудь в сугробе и поменьше вякал. Хотя вряд ли он задумывал именно это, просто мозга не хватило понять, что пацану с мороза не стоит водку стаканами предлагать. - Он тебе сказал что-нибудь? – спросил Вова. - Да, - еле ворочая языком, выдохнул Марат. – Чтбы бстрее сотку вернул. Если бы Вова знал, что без опоры брат устоит, он бы развернулся и пошел к Кащею, просто чтобы раздолбать ему ребра и вырвать сердце, как Брюс Ли. Но рядом плелся Маратик, а потому он свернул в тугой узел и затолкал подальше все эмоции, решив двигаться малым шагом – сначала дойти до дома, уложить Марата, поесть. Все остальное подождет до утра. Возле их дома стояла толпа. Вова мгновенно узнал, кто это – по силуэтам, одежде. Это были универсамовские. Не все, а только младшие. Стояли молча, не галдели, как это обычно бывало, когда сходились подростки. Ждали. Не надо быть отличником, чтобы понять, кого именно. Странно только, что старших с ними не было. Молча смотрели, как Вова и пошатывающийся Марат подходят. Чуть впереди остальных стоял Андрей, решительно сунувший кулаки в карманы своего знаменитого пальто. - Разговор есть, - набыченно сказал он, глядя куда-то между братьями и поверх их голов. Вова шагнул вперед, оставляя Марата за спиной. - Ну давай поговорим.