Коммерческое предложение

Вова на несколько секунд забыл, что стоит в кольце разъездовских, что их двадцать, а он один, и помощь в лице Турбо появится в лучшем случае через пятнадцать минут. За это время втоптать его в асфальт можно будет несколько раз. Но все эти мысли отступили, сметенные волной чистого, детского любопытства: зачем им Сергей? Неужели пришли такой толпищей, чтобы избить одного затюканного очкарика? Им самим-то не стремно? - Че молчишь? – набычился разъездовский. – Чушпан нам нужен твой, в очках ходит, - он приложил поочередно к каждому глазу сложенные в колечки указательный и большой пальцы. - У меня таких, - Вова повторил его жест. – Каждый второй, а каждого третьего Серегой зовут. Кого ты имеешь в виду? Он поймал себя на том, что старается говорить не дерзко, а максимально дружелюбно. Пока за спиной с десяток группировщиков, меньше всего хотелось злить их. Единственным верным решением было потянуть время, дождаться Турбо. Ну или попробовать решить мирным путем. Не то чтобы у Вовы был богатый опыт по части переговоров с группировщиками, но попытаться стоило. - А то ты не знаешь! – вдруг подал голос второй пацан, стоявший по правую руку от того, кто задал вопрос. У него темнел на челюсти синяк. - Не знаю, - решил косить под дурачка Вова, смутно осознавая, чем может погасить зарождающийся конфликт. - Слышь, Адидас, давай-ка не звизди нам тут. - Послушай… не знаю твоего имени, - дружелюбно начал Вова. - Хомут, - сдвинув брови, буркнул пацан. - Хомут, ну вот смотри, это вы там каждый день встречаетесь, общаетесь, все друг про друга знаете, а я-то не при делах, мне никто не докладывает, где какие терки произошли. Поэтому и спрашиваю, что за чушпан вам нужен, зачем, и почему пришли ко мне? - Он у тебя тренируется и сегодня с нашими сцепился, - нехотя процедил Хомут. - Так, и что? Хомут запнулся, осознавая, что придется произнести, что чушпан размотал троих, и что они пришли толпой ему мстить. - Да ничего! – рявкнул он. – Говори, где он… - А иначе? – поднял брови Вова. – Вы же в курсе, что меня Универсам крышует и если вы мне что-то сделаете… - Захлопнись, - осадил его Хомут. – Мы еще Универсаму расскажем, что ты чушпанов каратэ учишь! - И кто вам эту хрень протележил? – Вова решил поговорить с ними на родном языке. - Да никто не протележил, мы сами все видели! – снова выскочил пацан с синяком на челюсти. - Что же вы видели? – с интересом глянул на него Вова. – Что мы с ними в кимоно орем «кийя»? Предъявить пацанам было совершенно нечего, а признаться в том, что какой-то чушпанище расшвырял их, было откровенно стремно. Разговор зашел в тупик. Разъездовские топтались, шумно сопели, не зная, что делать дальше, старших среди них не было, и опытов серьезных разговоров у них, как и у Вовы, ноль. - Это че здесь такое происходит? – раздался возмущенный голос Турбо. Вова обернулся, разъездовские разомкнули круг, втянулись за спины Хомута. Турбо был не один, вместе с ним пришли и несколько десятков универсамовских. Видимо, были на сборе в коробке и по какой-то причине все, кто там был, решили прогуляться к комиссионному. Турбо и Зима стали впереди, чуть загораживая Вову своими плечами. - Адидас с нами работает! Вы совсем берега попутали? Пришли на нашу территорию, еще и нашего чушпана трясете! Давно вам копилки не разбивали? Вот какого хрена вы здесь делаете? Где старший ваш, скорлупа? – продолжил возмущаться Турбо. - Осади, Турбо, - просипел Хомут, но тон у него был как у нашкодившего первоклассника. - Чё сказал?! – взвился Зима. – Тебя старший спрашивает, отвечай давай, а не быкуй! Вы какого хрена толпой пришли? И не звизди, что на тренировку, у вас они по нечетным дням в одиннадцать, и конкретно ты, Хомут, не ходишь на них. Так что, нехрен тут шариться и кошмарить Адидаса! - Да мы только спросить хотели, - подвякнул дружок Хомута. - А с каких пор пацаны вопросы чушпанам задают? Вы че, не знаете, где нас найти? Спрашивай давай, вот мы пришли, че хотел узнать? - Пацаны, да мы про чушпана хотели спросить, вот к чушпану и пришли, - совсем уже дружелюбно пояснил Хомут. - А мы в своем районе и за чушпанов объяснить сможем, спрашивай давай, - Зима смотрел сурово и мрачно. Разъездовские молчали, наконец в полной мере осознав, с какой же глупой и позорной предъявой они пришли. Да еще так по-тупому, без старших, одной скорлупой. Вове их даже стало немного жаль, он понимал, каких люлей им дадут свои же, узнав об этом походе. А они непременно узнают. - Зима, я, кажись, понял, чего они приперлись, - Турбо начал пофыркивать от едва сдерживаемого смеха. – Пришли пытать Адидаса, чтобы он им чушпана своего сдал, который морды сегодня троим начистил. А чего вы только скорлупой-то пришли? Суперов бы еще захватили, а то вдруг чушпан такой страшный окажется, что двадцати человек мало будет. Универсамовские заржали по-обидному. Разъездовские растерянно крутили головами, совсем стушевавшись. - Так че, сказать вам, где он живет? Чтобы вы всей толпой его отметелили, раз втроем не получилось, – даже Зима развеселился. Откровенное глумление вдруг прервала еще одна толпа, вырулившая из-за комиссионного. Разглядев разноцветные курточки, интеллигентные пальто, кроличьи треухи, вязаные шапочки, Вова в который раз за вечер уронил челюсть. Это были его чушпаны. И они шли толпой, недобро тихой, по-злому слаженной. В полутьме их, пожалуй, можно было бы принять за группировщиков. Они мгновенно, как морские волны, разделились, по ступенькам обежали разъездовских и зажали их в натуральные клещи. Теперь бежать Разъезду было некуда: за спиной - запертый спортзал, впереди - универсамовские, а по бокам - чушпаны. - Это еще че за нашествие тараканов? – не сумев подавить удивление в голосе, выкрикнул Турбо. – Че за цирк, Адидас? – повернулся он к Вове. - Да я и сам не знаю, - растерянно признался он, делая шаг вперед. Турбо и Зима чуть расступились, пропуская его. - Ребят, вы чего тут? – спросил Вова. - Мы будем вас защищать! – звонко крикнул какой-то совсем уж тонкий голосок, невидный в вечерней полутьме. Судя по всему, крикнул это кто-то из третьеклашек Завтраков. - От кого? – как-то совсем по-глупому уточнил Вова. - От всех! – пискнул тот же голос. - Слышь, у вас старший-то есть? – снисходительно усмехнулся Зима. – Пусть сюда выйдет, объяснится. - Нет у нас старшего, мы все за одного, - сказал Равиль, стоявший с краю. - Мушкетеры, значит, - хмыкнул Зима. – Ну а чего вы хотите-то? Адидаса вашего никто и пальцем не тронет, не ссыте. - Вы – да, а Разъезд? – уточнил кто-то еще из чушпанов. - Пусть только попробуют! Че вы кипишуете? – Зима все еще держался за снисходительный тон. - И Серегу пусть нашего не трогают! Слышите? Серегу тронете, мы вам все зубы повышибаем! Чушпаны возмущенно вопили что-то, наседали на разъездовских, которые вертели головами, съеживались, не пытались даже рыпаться, а в рядах универсамовских вдруг стал нарастать смех. Сначала проняло первые ряды, потом докатилось до последних, и вскоре все универсамовские просто стонали от хохота. Вова с изумлением оглянулся: пацаны сгибались, хлопали себя по коленям, висли друг на друге, всхлипывали. Смеялся, откинув голову Турбо, сдержанно улыбался Зима, Марат с Андреем и Мишкой, тыкали пальцами на разъездовских, ржали звонко, будто кони. У Вовы было полное ощущение, что он в дурдоме, в отделении для буйнопомешанных. Он настолько был выбит из колеи сначала историей с Сергеем и визитом ОКОдовца и ПДНщицы, невнятным разговором с Разъездом, появлением чушпанов и наконец этой смеховой истерикой, что хотел только одного: провалиться уже куда-нибудь под землю с концами. - Так, стопэ, пацаны, хорош ржать, - наконец прервал безумие Зима. – Чушпаны – молодцы, повеселили нас. А теперь чешите к мамкам своим, пока вам не прилетело за то, что «Спокойной ночи, малыши» прогуливаете. И больше не смейте предъявы свои кидать, а то сами зубов не досчитаетесь. - А пусть к нам не лезут! – решительно ответили ему. Разошлись они так же быстро, как и появились. Когда Вова понял, что они специально тренировались, чтобы наступать и отступать вот такой слаженной толпой, в голове вновь запульсировала мысль, что где-то он свернул не туда и, пожалуй, не нужно было мальчишек выводить на улицу, где они занимались на стадионе бок о бок с универсамовскими. Но кто же знал… Кто же знал?! Кто мог вообще предугадать такое? Что самый затюканный сможет размотать трех группировщиков. Что чушпаны сколотят свою группировку. Что посмеют угрожать пацанам. Все должно было быть совсем по-другому. Совсем наоборот. Но улица снова взяла верх. Над всеми. Даже над октябрятами, пионерами, комсомольцами. Пока что они объединились только, чтобы защититься и защитить товарища, но кто знает, куда их заведет дальше сила, которую они уже почуяли. И самое страшное: Вова хотел именно этого! Чтобы мальчишки могли противостоять группировщикам, чтобы они помогали друг дружке, чтобы защищались не поодиночке, а компанией. Правда, представлял он себе это как-то по-другому. - Дерзкие чушпаны у вас пошли, - подал слабый голос кто-то из разъездовских. - А вы знаете, что Адидас их каратэ научил? – вдруг спросил пацан с синяком. Вова уже понял, что именно Хомут и этот пацан огребли от Сергея. - Мы знаем только одно: звиздеть нехорошо, – ехидно уточнил Зима. – Валите отсюда, и так обосрались сегодня по полной. В следующий раз захотите что-то предъявить, действуйте как пацаны, а не как крысы. Все, расход. Разъездовские ушуршали за несколько секунд. Универсамовские тоже разошлись, бурно переговариваясь и все еще похохатывая. Остались только Зима и Турбо, вопросительно уставившиеся на Вову. - Это че щас было? – сурово спросил Зима. - С хренов ли чушпаны предъявы кидать стали? – вторил ему Турбо. – Не, Адидас, договор есть договор, конечно, но если они вот так будут наскакивать, мы им сами устроим с добрым утром. Охреневшие просто! Один Разъезд размотал, другие вообще толпой наваливают, че за дела, блин? - И что это за гон про каратэ, я не понял? – Зима даже слегка плечи расправил, будто готовился к удару. Это были очень верные вопросы, все их Вова уже себе задал и даже примерно в том же порядке. Жаль, только ответов у него не было. - Про каратэ разъездовские сами и нагнали, - начал Вова. – Им же надо было че-то сказать, каким образом они огребли. По поводу всего остального я и сам… - он развел руками. - Значит так! С чушпанами своими лекции проведи, чтоб не смели рыпаться больше. Защищаться, сколько угодно, раз уж так сложилось, что научил ты их этому. Но если будут первыми рыпаться, хана им, - Зима тыкнул пальцем себе за спину в направлении ушедших мальчишек. – Хана школе твоей! – кивнул он в сторону комиссионного. – И тебе тоже прилетит, не сомневайся! – уперся пальцем в грудь Вовы. - Борзые слишком, - поддакнул Турбо. – Ментовке ты что напел по поводу каратэ? - У нее из доказательств только слова разъездовских. А у меня бумажка из Москвы с печатями. Нормально все, - заверил Вова. - Уверен? - Да. Ну а если даже нагрянут с проверкой, предъявить им нечего. Только надо будет мне зарегистрироваться официально в федерации самбо, и, наверное, какие-нибудь членские взносы платить, не знаю. Займусь как-нибудь. - С чушпанами сначала своими разберись, потом с бумажками, - напомнил Зима на прощание. Утром никто из них не пришел. Вова с недоумением начал тренировку, ощущая сосущую тревогу в грудине. Предположить, что проспали сразу оба, он даже не пытался. Просто знал: что-то случилось. И это что-то имело непосредственное отношение ко вчерашнему. А еще он был в таком смятении, что не мог придумать, с чего начать разговор с мальчишками по поводу того, что нужно сбавить градус «борзоты». Мальчишки смотрели на него со скрытым интересом, правда, ничего не спрашивали и не говорили, но по пробегающим мимолетным улыбкам, Вова понял, что они были в той толпе, грозившей Разъезду. И им очень хотелось, чтобы он сам спросил об этом, сказал что-то ободряющее, похвалил, но его больше занимало то, с какими глазами прочтет «лекцию» о вреде противостояния группировщикам. Прервал тренировку Марат, внезапно рывком распахнувший дверь. - Вов… там это… у нас сбор, - сообщил он зачем-то. - Ну и на здоровье, - удивленно сказал Вова. В зале моментально возникла настороженная тишина, мальчишки стреляли глазами то на Марата, то на Вову. - Кащей велел, чтобы ты пришел. Это по поводу вчерашнего.