Коммерческое предложение

Пока шли к хоккейной коробке, Марат сбивчиво рассказал, что с утра пораньше в качалку заявились старшие с Разъезда, заперлись в каморке с Кащеем и о чем-то бурно разговаривали, если не сказать орали, а потом Кащей объявил общий сбор и велел привести «этого охреневшего Адидаса». - Ну и все, я за тобой побежал, а Кащей там вещать че-то начал, - закончил Марат. Когда они подошли к коробке, хмурые пацаны стояли, сунув руки в карманы, а Кащей метался перед ними и орал. Между пацанами и Кащеем стояли старшие – Зима, Турбо, Дино, Али. Причем, Зима крепко держал Турбо за рукав куртки чуть повыше локтя. Судя по тому, как у Турбо раздувались ноздри, предосторожность была нелишней. Марат нерешительно позвал: - Кащей… Тот резко обернулся, увидел Вову и расплылся в сладенькой улыбке: - А-а-а, вот и наш последний из могикан, предводитель чушпанов. Ну иди сюда, родной, давай, смелее. Глаза только его смотрели холодно и зло, поэтому радостный тон не смог бы обмануть даже идиота. Марат юркнул в коробку и встал к пацанам, а Вова остановился у деревянного борта, оперся о его нагретую солнцем поверхность ладонями и внимательно уставился на Кащея. - Расскажи-ка нам, Адидас, с каких хренов ко мне пришли старшие с Разъезда и сказали, что ты научил чушпанов каратэ, а потом натравил их на пацанов? – он круто на пятках развернулся к молчаливой толпе и, специально повысив голос, закончил. - А еще разъездовские сказали, что вы вместе с чушпанами напали на их скорлупу. Вова изумленно заморгал от уровня прозвучавшего бреда и ляпнул совершенно искренне: - Чего?! Больше ничего сказать не успел, потому что в этот момент разорвало на тысячу маленьких кусочков багрового от ярости Турбо. Он буквально кинулся вперед, и если бы не повисший на его руке Зима, то, наверное, врезался бы в Кащея и сшиб его в снег, при этом он орал: - А больше тебе ничего Разъезд не рассказал, а?! Не рассказали они, что скорлупа их голимая, как крысы последние себя повели?! Ментам насвистели, что Адидас чушпанов каратэ научил! А потом ментовка с окодовцем с допросами к нам пришли! Не рассказали они тебе этого, да?! - Тише, тише, родной, поспокойней, чего ты горло-то рвешь? – с деланной заботой проворковал Кащей. – Слышу я тебя, Валер, слышу хорошо, ты не кричи только, спокойненько расскажи, как все было, ну? Он погладил Турбо по плечу, заботливо поправил воротник куртки, смахнул какую-то пушинку с его фернандельки, высвободил из железной хватки Зимы и сам приобнял за плечи, буквально навалился: - Ну рассказывай, только без крика, я тебя внимательно слушаю. - С этого начинать вообще-то надо было, - неожиданно буркнул Дино. Вова удивленно глянул на него. Обычно немногословный и спокойный, сейчас он смотрел на Кащея с откровенной неприязнью. Видимо, накипело и у него, раз даже прорвалась такая реплика. Кащей однако никак на нее не отреагировал, смотрел только на Турбо и ободряюще улыбался. Тот все еще тяжело дышал, но Вова видел, как потихоньку ярость выпускает его из своих когтей. Секунда-другая, и он уже сможет адекватно все объяснить. - Трое разъездовских в школе полезли на чушпана адидасовского, а тот начистил им морды, - начал Турбо. - О, как! – удивленно округлил глаза Кащей, обернулся на Вову и весело ему подмигнул. - А как это он так сумел? Да еще сразу троим. Вова пожал плечами, чувствуя, что так и не нашел ответа на этот вопрос. - Сумел, - ответил за него Турбо. - И каратэ там точно не при чем. Их потащили всех к директору, а разъездовские говорят, чушпан нас размотал, потому что его Адидас каратэ научил. Ну и на тренировку пришли ПДНщица, ОКОДовец, выяснять, че за каратэ, где, почему. Это по-пацански? Ментов наводить на Адидаса, зная, что мы его крышуем! - Это не по-пацански, - спокойно подтвердил Кащей. – А что насчет того, что вы с чушпанами напали на разъездовских. - Напа… мы напали?! - Турбо аж задохнулся. Забился под рукой Кащея, отскочил от него, но высказаться ему не дал Дино, тяжеловесно заявивший: - Базар гнилой, Кащей, - для верности Дино придержал Турбо за воротник. Тот на удивление все понял, замолчал, отступил в ряды старших. - У нас был сбор вечером, - начал Дино. - Подбегает мелкий какой-то и говорит: там Разъезд Адидаса прессует возле комиссионного. Мы пошли выяснить, че происходит, раз мы крышуем его. Подходим, их человек двадцать, окружили Адидаса, требуют чего-то. Мы подошли, они отскочили от него, спрашиваем, зачем пришли, они сиськи мнут, не говорят. Но и так понятно, чего пришли, там одна скорлупа была. То есть наглеж двойной: пришли по-тихому, как крысы, трясти нашего Адидаса, да еще без ведома старших. И вдруг появляются чушпаны толпой, окружают их тоже, предъявы кидают: не смейте Адидаса трогать! Кащей заржал самым настоящим веселым смехом, будто услышал хорошую шутку. - Че, правда? Адидас, ну ты даешь. Где ты только таких отбитых набрал? Вова снова, как последний дурак, пожал плечами. - Мы эту скорлупу разъездовскую пальцем не тронули, чушпаны тоже. Поорали, да разошлись, - закончил Дино, намеренно или невольно упустив важный момент про то, что чушпаны не только за Вову вписались, но еще и за своего Сергея, и вообще за своих. - И где мы были неправы? – веско глянул он из-под насупленных бровей. Кащей молчал, начал задумчиво прохаживаться перед пацанами, сунув руки в карманы брюк. - Не думал я, что Разъезд такую хрень протележить сможет, - наконец сказал он. – Но насчет чушпанов я не понял… Он повернулся к Вове и вдруг удивленно округлил глаза, глядя ему за спину. Вова мельком бросил взгляд туда же и резко развернулся. Сердце заколотилось с бешеной скоростью, бросило сначала в жар, потом в холод от увиденного. В голове беспорядочно прыгали обрывки мыслей, словно кто-то крутил ручку радиоприемника и перескакивал с одной станции на другую. «Что за… не может… Сергей совсем, что ли, с катушек… это конец… их тут щас всех забьют…» К хоккейной коробке шли его чушпаны. Не все, но половина так точно, около восьмидесяти человек. И хотя выглядели они, в сравнении с пацанами, до смешного уязвимыми, Вове все равно стало жутко от того, как медленно и неотвратимо они приближались молчаливой стеной. Чуть впереди шел Сергей, за ним в первых рядах Вова с ужасом увидел и третьеклашек Завтраков, вместе с внуком отцовской начальницы, Дениской. Мелкие сжимали в руках суковатые палки, видимо, подобранные в соседнем дворе, где вторую неделю опиливали тополя. Все остальные были безоружны, но ни у одного на лице не было страха. Они подошли вплотную к коробке, остановились. Вова мельком бросил взгляд назад, на Кащея, тот моргал длинными ресницами, безмолвно открывая и закрывая рот, растеряв от изумления все слова. - Сереж, - предостерегающе начал Вова. Но Сергей решительно мотнул головой и звонко сказал: - Добрый день! Синяки и ссадины на его лице при свете дня буквально горели, как ордена, пионерский галстук расплескался по белоснежной ткани рубашки. И весь он – чистенький, аккуратный, в сером пальтишке – выглядел как существо совершенно другой расы, стоя напротив Кащея в распахнутом кожаном плаще со сбитой на затылок шапкой и папиросой в уголке рта. Вова только сейчас заметил, что все мальчишки были одеты в школьную форму, белые рубашки, пионерские галстуки, со стороны можно было бы подумать, что они идут на демонстрацию. Не хватало только транспарантов с лозунгами. Интересно, какой бы подошел к этой ситуации? - Добрый, коль не шутишь, - ответил Кащей. Он уже пришел в себя, улыбался своей масляной улыбкой, щурился добродушно, оперся о край борта, широко расставив руки, задорно кивнул подбородком и уточнил: - Ну что, пионерия, биться с нами пришли? - Мы не собираемся ни с кем биться, - отчеканил Сергей. - Если вы не тронете Владимира Кирилловича. Говорил он своим привычным, спокойным и выдержанным тоном, и только Вова уловил в его голосе звенящие злые нотки. - Так мы ж с ним единомышленники, - развел руками Кащей. – Просто пару вопросиков прояснить нужно. - В том, что случилось вчера, виноват только я, это на меня напал Разъезд! – заявил Сергей. - На тебя-а-а? – изумленно присвистнул Кащей. Он медленно оглядел Сергея с ног до головы. Потом вдруг уложил локти на борт, уперся ладонью в подбородок, будто бабушка на завалинке, и попросил: - Ну расскажи, как тебе удалось одним махом троих побивахом? - Я просто делал все, чему меня научили Владимир Кириллович и Валерий Александрович на тренировках. - Так, постой, постой, постой, а Валерий Александрович это кто еще? Турбо ты, что ль? – с хохотком обернулся Кащей. Вместо Турбо ответил Сергей. - Да, он. - Ну ладно, а чего вы такой толпищей-то пришли? Тебя как, кстати, зовут? - Сергей. - Серег, а вы драться, что ли, с нами собрались? Вова видел, что Кащея вся эта ситуация веселит. Он бы, может, даже расхохотался, как вчера универсамовские. - Может быть, и драться, - решительно ответил Сергей. - Больше мы своих не будем давать в обиду. Это был уже не тревожный звоночек, а целый набат. Вова медленно оглядывал настороженно замерших пацанов: у некоторых на лицах замер вопрос, у некоторых - смутная тревога, кто-то расплылся в улыбке, как Кащей. - Так вас же никто и не трогает. Да, пацаны? Чушпанов не обижаем? Договор соблюдаем? Из толпы раздались нестройные «да», «не трогаем». - Ну и все, Серег, что за предъявы тогда? - Владимира Кирилловича… - Да все мы выяснили уже с вашим драгоценным Владимиром Кирилловичем. И что Разъезд насвистел, тоже выяснили. Справедливость восстановлена. Судя по тому, что мальчишки с недоумением заозирались, они явно не надеялись, что все решится так быстро и бескровно. - Расход? – не скрывая ехидства, уточнил Кащей. - Расход, - глядя ему в глаза, ответил Сергей. Он повернулся, чтобы уйти, когда Кащей вдруг крикнул: - Слышь, Серег, а ты не хочешь в нашу контору пришиться? Теперь с недоумением заозирались пацаны, а Вова с трудом подавил желание врезать Кащею по морде. С таким издевательским тоном тот выкрикнул свое предложение, что стало ясно: он ни на секунду не поверил, что чушпаны чего-то там могут, что чему-то Вова их научил, что они действительно настолько осмелели и пришли толпой, готовые драться. Сергей глянул через плечо и сказал: - У вас там копилки разбивают, а мне моя пока что дорога. Так что, вынужден отклонить ваше предложение. Кащей заржал. - И то верно, ну ладно, время покажет. Покеда. - До свидания, - крайне вежливо ответил Сергей, игнорируя его ехидный смех. Когда они ушли, Кащей шутливо провел ладонью по лбу, будто вытирая пот, и с клоунским испугом подвел итог: - А я уж думал, они нам устроят с добрым утром, - и снова заржал. Правда, почему-то его никто не поддержал. Пацаны смотрели озадаченно, не зная, как реагировать на произошедшее, пожалуй, даже до них дошло, что где-то реальность свернула не туда. Они пялились на своих старших, а те во все глаза - на веселящегося Кащея. - Да-а-а, Адидас, удивил так удивил. Чушпаны-то за тебя горой стоят. Если бы мы тебя тут гасили, пожалуй, огребли бы от них, верно, пацаны? – ржал Кащей. – Ладно, чеши давай, с Разъездом я разрулю. Он махнул царственным жестом и Вова, повинуясь этому жесту, медленно побрел к комиссионному, понимая, что именно сейчас нужно поговорить с мальчишками о том, насколько далеко они зашли и чем это грозит. Даже несмотря на то, что у них есть кое-какие навыки самообороны, и они готовы их применять, противостоять пацанам вот так, в открытую, чревато большими проблемами. Ходить все время такой толпищей они не смогут, а вот огрести поодиночке от Разъезда – как нечего делать. А если и дальше продолжат свои крестовые походы, то появляются реальные шансы огрести и от Универсама. Да, часть его плана сбылась: чушпаны почуяли силу, научились объединяться. Но вторая часть по-прежнему осталась невыполненной: пацаны были сильнее, теперь еще и научились каратэ, но контролировать их Вова все еще не мог. Действовал только коммерческий договор. Как Вова и ожидал, мальчишки стояли возле комиссионного. Сгрудившись, бурно разговаривали, смеялись, толкались шутливо, в общем, выплескивали напряжение последних минут как могли. И явно ждали от него одобрения. Вот это было страшнее всего. Потому что ему явно придется их разочаровать. Вова надеялся достучаться хотя бы до одного, до Сергея, и тогда можно считать, что все остальные тоже услышат и поймут его опасения. Интересно, Зима и Турбо поделятся своими опасениями с Кащеем о том, что слишком чушпаны оборзели, и услышит ли он их. И если услышит, то что предпримет? Все эти мысли толкались в голове, всплывали, перебивая друг друга. И с такой кашей Вова вовсе не был уверен, что сможет сейчас сказать что-то путное. Но отступать было некуда, он обреченно подошел к мальчишкам, вымученно улыбнулся. Те радостно загалдели, обступили его, что-то разом рассказывали, показывали. Он поднял руку, как делал на тренировках, призывая к тишине, они моментально подчинились. Пробежался глазами по их лицам – светящимся, улыбающимся, без той угрюмости и решимости, с которой они шли к коробке буквально несколько минут назад. Шли, в чем-то переломив себя, затолкав страх поглубже, не вооруженные ничем, кроме того, чему он их научил, и готовые драться не на жизнь, а на смерть. Как он сам когда-то. Это одновременно и ужасало, и радовало. Вова понял, что не сможет сказать им то, что должен. Не сегодня. Не сейчас. - Ребят, спасибо огромное за то, что вы сделали, - начал, тщательно подбирая слова. Мальчишки снова заулыбались, начали подталкивать друг друга локтями. Серьезность сохранял только Сергей, Вове показалось, что он считал его смятение и потому ждал продолжения его речи с легкой тревогой. - Я рад, что вы усвоили, что только, объединившись, сможете противостоять противнику. Но не стоит забывать самого главного. Улыбки медленно стали погасать, радость и оживление потихоньку утекали из их глаз. - Это вас пацаны попросили провести с нами лекцию? – вдруг подал дерзкий голос рыжий Игорек. – Чтобы мы и дальше продолжали морды им подставлять? - Не об этом речь, Игорь, - оборвал его Вова. – Не пацаны, а я хочу с вами поговорить. А точнее, попросить кое о чем. Они смотрели на него пытливо и хмуро, у некоторых на лицах появилось откровенное разочарование. - Никогда, пожалуйста, запомните, никогда не нападайте первыми. Иначе не будет разницы между вами и ими, - он мотнул головой назад, где осталась хоккейная коробка с универсамовскими. Лица мальчишек смягчились. - Применять самбо для защиты себя или кого-то еще, пожалуйста. Для этого мы и тренируемся. Но нападать первыми… - Мне очень жаль, что вы подумали, будто мы способны на такое, - сказал Сергей. – Мы вовсе не собирались превращаться еще в одну группировку. Смешно даже думать об этом. - Уж прости, Сергей, но мне так показалось. - Не вам показалось, – Сергей проницательно прищурился. – Не вам, а им! – он тоже мотнул головой назад. Наступила такая тишина, что Вова отчетливо слышал стук собственного сердца в ушах. К счастью, сам же Сергей и выручил его: - И какое бы название вы нам посоветовали? – улыбнулся он. – Грозные и великие чушпаны? Чего больше было в его голосе – горечи или иронии – Вова не успел осознать. - Неуловимые мстители! – выкрикнул кто-то из Завтраков. - Сердце дракона! – засмеялись мальчишки. - Кулак ярости! - тут уже грохнули все. И они снова загалдели, заверяя Вову, что у них и в мыслях не было устраивать пробеги или, собравшись толпой, бить кого-то, пускай и тех же пацанов. Тем более, что с универсамовскими сохранялся нейтралитет и вроде как даже дружеский. У Вовы мелькнула мысль, что он облажался еще в одном: идея вывести чушпанов на стадион сыграла злую шутку. Теперь они принимали универсамовских за своих, не видя в них никакой угрозы, к тому же, Турбо и Зима тренировали их в зале, а на стадионе универсамовские шутливо муштровали их, перекидывались какими-то фразочками. И они даже подумать не могли, что универсамовским может не нравиться то, что они делали. - Мы вас услышали, Владимир Кириллович, и даем слово, что никогда не нападем первыми безо всякой на то необходимости, - веско заверил Сергей. - Слово чушпана, - звонко предложил Равиль. Все снова засмеялись. Пришлось улыбнуться и Вове, хотя ни вчера, ни сегодня не увидел ни одной причины для смеха. - Это все, что вы хотели нам сказать? – пытливо уточнил Сергей. - Да, - решительно кивнул Вова. – Это все. Он глянул на часы, оставалось буквально полчаса до конца второй тренировки. - Так, заниматься сегодня будем? – кивнул он на дверь с плакатом. Плакат уже порядком выцвел, обтрепался, краска кое-где растеклась. Каждый раз, когда Вова видел его, думал о том, что надо бы Лампу попросить нарисовать еще один плакат, но тут же забывал об этом, когда плакат скрывался из глаз. Несколько мальчишек потянулись в зал, остальные остались перед комиссионным, продолжая бурное обсуждение своего похода. Через полчаса, когда начала заниматься третья группа, пришел Турбо. Вова услышал его голос еще с улицы: - Так, че тут за пионерский сбор устроили, дайте пройти. - Валерий Александрович, здравствуйте, - нестройно ответили чушпаны. Правда Вова различил в этих нестройных голосах и задорные нотки. Турбо, видимо, тоже их услышал, потому что вошел зал с возмущенной миной на лице. Вова исподтишка посматривал на него до самого обеда, пытаясь угадать, чем кончился сбор Универсама, да так и не угадал. Хорошо, что в обед застал дома Маратика с Андреем. Они, закрывшись в комнате, бурно обсуждали произошедшее, налетели на Вову с вопросами. - Вов, ну ваще! Чушпаны эти твои отбитые! – восторженно орал Марат. Андрей был более сдержан в высказываниях, но смотрел тоже со смешанным восторгом и удивлением. - Да, Вов, когда они пришли, я уж думал, будет драка, - сказал он. – Как ты вообще… что ты сделал с ними? Вова устало улыбнулся, сел за стол, спиной к пацанам, утопил лицо в ладонях, потер его. - Вов? – настороженно позвал Марат. Тронул его за плечо, сжал. - Ты чего, случилось что-то? Вова еле сдержал стон. Что ему ответить? «Все нормально, просто я планировал разрушить Универсам, а вместо этого создал новую группировку, хорошо хоть пока что управляемую». - Да не, устал просто. Есть хочу, вы обедали уже? – соскочил он с ответа, обернулся с принужденной улыбкой. - Мы – да, - Марат все еще смотрел на него недоверчиво. – Кащей, конечно, угорел с твоих. Говорит, у Адидаса талант от Бога. Сам чушпан отбитый, и чушпанов такими же сделал. - Ага, сказал, надо как-нибудь тебе присоветовать, чтобы ты набрал группу девчонок, чтобы посмотреть, придут они через месяц пацанов кошмарить или нет, - добавил Андрей. Вова снова чуть не застонал. Хотя с другой стороны, ну и хорошо, что Кащей так легко воспринял демарш чушпанов, меньше вопросов. - А что пацаны? – спросил он. - Ну по-разному, - пожал плечами Марат. – Кто-то поржал, кто-то не понял ни фига, Зима с Турбо возмущались, но как-то втихую. - Вов, - вдруг прервал его Андрей и, понизив голос практически до шепота, спросил. – А ты правда их каратэ не учил? Вова и Марат уставились на него одинаково круглыми глазами. - Когда, по-твоему, я бы мог это делать? – задал резонный вопрос Вова. - Я ж с утра до вечера у Турбо перед глазами маячу, мы с Тамарой ходим парой, тренеры по самбо мы с Тамарой, - хмыкнул он. - А, ну да, - смутился Андрей. – Просто я сегодня в школе был, там только и разговоров, что про тебя, чушпанов и каратэ. В другое время Вова бы встревожился, но сейчас сил не было ни на что. Слухи сегодня есть, завтра нет, а вот чушпаны его, начавшие бороться за справедливость по мотивам группировщиков, никуда не денутся. - Вов, а если окодовец этот будет следить за тобой? - задумчиво сказал Марат. - Да пусть следит, - пожал Вова плечами. – У меня все четко, самбо… - А если засечет наши тренировки, - сделал упор на слово «наши» Марат. Тогда беда. Хоть хватай сумку с доги и беги, куда глаза глядят. Интересно, за каратэ во всесоюзный розыск объявляют? Чтобы закончить уже этот разговор и скрыться куда-то от обеспокоенных глаз брата, Вова заставил себя улыбнуться: - Ну засечет, тогда и будем думать. Приходите вечером на тренировку, научу вас гери дзедан.