On the eve of something great

      Текно — хороший друг. Нет, Текно — лучший друг. Текно такой удивительный друг, что они должны ставить его статуи в храмах, и тогда Тайп сможет каждый день воскуривать ему благовония за то, что он самый лучший друг.       — А как насчет этого? — спрашивает сварливый Тайп, снимая коробку с полки. Это… это… Текно не знает, что это такое, да и не важно. Он нервно оглядывает магазин. Консультанты медленно приближаются к ним. Это ловушка! Это супер-пупер модный богатый магазин, и да, конечно, Тарн богат, но ему наплевать на подобные вещи…       (насколько Текно может судить, Тарна не волнует ничего, кроме барабанов и Тайпа. Хм, он попытался сказать это три часа назад, но его проигнорировали)       В любом случае, эти консультанты выглядят действительно устрашающе. Их либо выгонят, либо вежливо заставят купить что-то слишком дорогое, что Тарну даже не понравится, потому что ворчливый Тайп слишком сварлив, чтобы прислушиваться к голосу разума, а Текно не хочет, чтобы он тратил все свои деньги на дурацкий подарок, потому что тогда у Тайпа не останется денег, чтобы купить ему обед, как он обещал.       — Тайп! — восклицает он, хватая обладателя имени за руку. Он спасает своего лучшего друга от самого себя, это действительно так. — У меня есть идея! Пойдем.       Тайп выглядит заинтересованным, его лицо становится обнадеживающим и милым. Текно почти, почти понимает, почему Тарн так сильно его любит…       Нет, он не понимает. Тайп такой сварливый, и к тому же у него нет сисек. Текно никогда не поймет геев. Сиськи!       Текно вытаскивает Тайпа из очень дорогого магазина с пугающим обслуживающим персоналом к огромной рождественской елке. Там стоит очень-очень высокое дерево, покрытое маленькими золотыми колокольчиками, красными лентами и искусственным белым снегом. Это так мило! Текно не особо заботит Рождество, и он знает, что они определенно не на Пхангане, но, очевидно, отец Тарна — американец тайского происхождения, поэтому семья Киригунов празднуют Рождество должным образом, как в кино, а это означает, что Тайп переживает из-за того, какой подарок ему подарить. Из этого следует, что Текно может разделить его стресс, протащившись с ним по семнадцати тысячам магазинов.       — Эй! — Тайп толкает его. Как грубо! Разве он не знает, что Текно — самый лучший друг? — Так в чем твоя идея?       Желудок Текно сжимается, из-за чего он практически хватается за него. Боль внезапная, острая и всепоглощающая.       Боже, он такой голодный!       Определенно пора пообедать.       Пора покончить с этим.       — Тайп, — он берет друга за плечи так, что они оказываются лицом друг к другу. Тайп опускает взгляд на его руки, а затем поднимает одну бровь — обычно это означает, что он собирается либо рассмеяться, либо ударить кого-нибудь. Текно, вероятно, следует поторопиться. — Тайп, ты хочешь сделать Тарну лучший подарок, верно? Саааамый лучший подарок?       — Пф. Неважно. Просто подарок, — Тайп пожимает плечами, как будто его это вообще не волнует. Большой жирный лжец. Текно делает глубокий вдох. Хороший друг, хороший друг.       — Что ты подарил ему на день рождения? Или на годовщину? — Тайп думает… о нет… Тайп краснеет. Это означает только одно…       Текно вздыхает и смотрит в пол. Боже. Неужели? Эти двое.       Он вскидывает голову и протягивает руку, чтобы сорвать один из красных бантов с ели. Ему приходится немного побороться с деревом, потому что лента прикреплена довольно прочно, но, эй, если Текно придется побороться с деревом, чтобы положить конец этому безумию, то именно это он и сделает. Лента отрывается. Она совсем чуть-чуть помята, но все равно хороша.       Текно приклеивает бант на макушку Тайпа.       Тайп смотрит на него. Текно смотрит в ответ. Две проходящие мимо девушки хихикают. Текно тоже хочет хихикнуть.       Тайп выглядит так мило!       — Вот! — говорит он бодро, потому что почти уверен, что Тайп не сможет причинить ему вреда посреди переполненного торгового центра, так что Текно в безопасности. — Любимый подарок Тарна. А теперь давай пообедаем!       Он очень быстро уходит, на всякий случай, если Тайп решит, что ему на самом деле наплевать на других людей или на потенциальный арест, и ударит Текно прямо здесь и сейчас, и именно тогда он замечает, что на самом деле…       Тайп не следует за ним?       Текно оглядывается.       Тайп смотрит на ленту в своих руках. Он улыбается ей. Черт возьми, даже с отсутствием сисек Текно, возможно, поймет, почему Тарн влюблен в его друга. Затем он подпрыгивает и разворачивается обратно. Тайп прячет красный бант в карман, а это означает, что Текно это сойдет с рук только в том случае, если он притворится, что ничего не видел, и сразу же сосредоточится на чем-то другом. Эй, это идеальное место для шабу.       Но серьезно. Лучший друг на свете.

~

      — Тайп? — кричит Тарн, пытаясь закрыть дверь и скинуть ботинки, не уронив ни одного свертка в руках. Он клянется, что его мама с каждым годом все больше переусердствует с подарками. Его любимым подарком стал плакат, сделанный Таньей (Тарн подозревает, что Торн тоже был вовлечен), который он рассматривал целую вечность, но лучшим из всех была ярко завернутая коробка, которую его мама положила сверху в конце.       — Маленький подарок для твоего парня Тайпа, — сказала она, подмигнув.       — Мам, Тайп не празднует Рождество, — попытался он, хотя знал, что это бесполезно. Его мама замахала на него рукой еще до того, как он закончил говорить, потому что его семью ничем не одурачишь, особенно тем, как он смотрит на Тайпа через стол.       Кстати, о том, как он смотрит на Тайпа, где его парень? Свет не горит, хотя Тайп сказал, что он дома. Тарн тасует свертки в своей руке — сверток Тайпа надежно спрятан в его сумке — направляется в главную комнату и останавливается как вкопанный.       Это… Рождество. Или как выглядит Рождество для того, кто видел его только в голливудских фильмах. На окнах развешаны волшебные гирлянды, с потолка свисают бумажные цепочки, и самое удивительное, что в центре комнаты стоит елка, маленькая, но все равно узнаваемо похожая на дерево, вся в гирляндах и безделушках, а под елкой…       Тайп сидит на коврике на полу. На нем боксеры и одна из рубашек Тарна, воротник соскальзывает с плеча, на макушке ярко-красный бант, красная лента аккуратно повязана вокруг шеи и запястий, как будто он разбросал остальные украшения по комнате, но потратил целую вечность, чтобы убедиться, что лента на нем в самый раз.       Тарн любит его так сильно, что это причиняет боль.       — Счастливого Рождества, — бормочет Тайп. Он уже хмурится, смущенный румянец начинает расползаться по его щекам.       Тарн швыряет подарки на диван и набрасывается на него.       Пол твердый, но ковер смягчает падение. Они целую вечность просто целуются, растянувшись вместе, а Тайп наполовину придавлен весом Тарна. Тарн держит одну руку под головой Тайпа, чтобы смягчить падение, и, кажется, он не может оторваться, жадный до мягкого и податливого рта возлюбленного под ним, тихих звуков, которые он издает каждый раз, когда Тарн скользит языком внутрь. Когда он, наконец, приподнимается, то почти ныряет обратно — золотые волшебные огоньки сияют на коже Тайпа, он тает в объятиях Тарна, улыбаясь ему нежными темными глазами.       Улыбка Тайпа — самый любимый рождественский подарок Тарна.       Хотя… он еще не полностью развернул свой подарок, поэтому не может сказать наверняка.       — Тебе идет этот цвет, — говорит Тарн, поглаживая край банта на голове. Это можно с уверенностью сказать. Так много других слов пытается вырваться из его груди — ты выглядишь прекрасно и я не могу поверить, что ты сделал это для меня и еще довольно много всего могу ли я использовать их, чтобы привязать тебя к нашей кровати и держать там вечно?       Тайп фыркает на него. Тарн не может сказать, то ли из-за сентиментальной реплики, то ли потому, что Тайп точно знает, какая чушь лезет ему в голову.       — Неважно. Это традиция. И чего ты тянешь время? Ты собираешься разложить меня на полу?       — Я буду обладать тобой везде, где захочу, — рассеянно отвечает Тарн, все еще разглаживая кончики банта. Затем он замечает, что щеки Тайпа приобрели почти тот же оттенок, что и лента. — Ах, Тайп, ты покраснел…       — Отвали…       — Тебе нравится эта идея? — спрашивает Тарн, его голос понижается на октаву, когда он чувствует, как жар поднимается в животе. Он наклоняется ближе, чтобы прижаться носом к щеке Тайпа, к нежной коже, наклоняя голову возлюбленного набок, чтобы он мог осыпать легкими поцелуями его шею. Пульс трепещет под тонкой кожей, под красной лентой. Тайп мягкий и податливый под Тарном. — Тебе нравится, что я могу обладать тобой, когда захочу, потому что ты всегда желаешь меня.       Тайп слегка ахает. Тарн перекидывает его ноги к себе на поясницу, окончательно придавив к полу. Теперь он бросает взгляд туда, где в боксерах виден член Тайпа, материал непристойно обтягивает его изгиб. Тарн крепче вцепляется в волосы Тайпа на затылке.       — Так сильно хотел отдаться мне, весь завернутый, как подарок. Ты мой, мой навсегда, я всегда буду рядом с тобой.       — Да...       Тайп приподнимается над полом, его бедра слегка подергиваются, черт, Тарн не может поверить, насколько он возбужден только от его голоса и слов. На его щеках и ключицах проступает румянец, и Тарн знает, что он продолжается и на груди, но ему отчаянно нужно это увидеть, убедиться. Его собственный член пульсирует в джинсах, прижатый к бедру возлюбленного, но это имеет меньшее значение, чем то, как Тайп ахает, когда Тарн стягивает с него рубашку и щелкает по соску.       — Ты даже завернулся в мою одежду, чтобы никто никогда не мог усомниться в том, кому ты принадлежишь, — о боже, как, черт возьми, Тайп до сих пор сводит его с ума таким образом? — Чтобы никто никогда не сомневался в том, что ты мой.       Его рука скользит под боксеры и обхватывает член. Шум, который издает Тайп, заставил бы устыдиться ангелов-вестников.       — Тарн… — удается прохрипеть Тайпу. Его глаза зажмурены, а бедра беспокойно двигаются, все еще придавленные весом Тарна. Он совершенно беспомощен перед наслаждением, которое дарит ему Тарн, открыт и уязвим до такой степени, что Тарн почти завидует ему.       — Да? — Тарн сжимает руку, медленно проводит ею вверх-вниз по стволу и наблюдает, как Тайп прикусывает нижнюю губу настолько сильно, что она становится красной в тон его ленте. Затем эти огромные темные глаза распахиваются, и он видит, в каком отчаянии Тайп, насколько он охвачен возбуждением. Но они все равно улыбаются ему.       — Поцелуешь меня?       Тарн подчиняется. Он нежно целует Тайпа, в то время как его рука продолжает устойчивый ритм на члене своего парня, губы проглатывают каждый звук, издаваемый Тайпом. Им тепло и безопасно, они вместе в своей квартире. В этот момент все идеально, все, через что они прошли, осталось позади ради того, чтобы дарить друг другу удовольствие, пока над ними сияют волшебные огни.       Он чувствует, когда Тайп приближается, как медленное неумолимое удовольствие заводит его все сильнее и сильнее. Тарн знает это тело так же хорошо, как свое собственное. Он чувствует дрожь в бедрах Тайпа, то, как сбивается его дыхание, боль в собственной руке, когда Тайп хватает его за бицепс и впивается в него пальцами. Его член скользкий и твердый, как камень, в руке Тарна.       — Тарн, пожалуйста… блять… блять…       Тайп балансирует на грани, когда Тарн надрачивает ему быстрее. Ему нужно больше, совсем чуть-чуть больше…       Тарн скользит другой рукой вниз от волос Тайпа к его шее, где красная лента туго обмотана вокруг горла. Он просовывает палец под ткань и затягивает еще туже.       — Мой, — хрипит он, и Тайп кончает, кончает и кончает.       После этого он падает, обмякший и тяжело дышащий, на пол, по его животу расползаются белые полосы. Тарну приходится скрывать ухмылку при мысли, что Тайп, покрытый красными и белыми полосками, похож на леденцовую палочку. Которую Тарн с удовольствием пососал бы.       Эта мысль заставляет его бедный забытый член дернуться там, где его держат в заточении. Тарн прижимается бедрами к Тайпу, чтобы почувствовать себя лучше. Его великолепный парень открывает один глаз, поглядывая на него.       — Что? Ты чего-то хочешь?       Тарн весело фыркает. Может быть, однажды он обнаружит, что Тайп притворяется, что он не так отчаянно влюблен в Тарна, как Тарн в него, что в его действиях есть что-то еще, кроме абсурдно очаровательного… но не сегодня.       — Хммммм. Просто задумался, — говорит он, окидывая взглядом покрытое спермой тело Тайпа. Тот немедленно краснеет и свирепо смотрит на него.       — Думаешь о чем?!       — О том, что я еще не закончил разворачивать свой подарок.       И он прав — боксеры Тайпа все еще низко сидят на бедрах, верх задран до плеч. Тарн хочет уложить его на кровать и раздеть догола… кроме этих красных ленточек. У него есть планы на них. Его палец все еще зацеплен за ту, что на шее Тайпа, и он использует ее, чтобы приподнять его голову и запечатлеть страстный поцелуй.       Боже, это лучшее Рождество в его жизни.       — Спасибо тебе за подарок, — шепчет Тарн, улыбаясь Тайпу от всего сердца. — Это именно то, чего я хотел.