Сожги мысли, словно школьную форму.

Юнхо действительно начинает плакать, когда Сан машет головой в отрицании, не желая идти мальчишке на уступки. Кажется, что сегодня Чхве ведёт себя просто омерзительно, но в душе у него самого что-то так сильно верещит, желая помочь этому избитому комочку, что он старательно и пытается сделать. Минги встаёт первым, когда старший принимается тереть массивными кулачками собственные глаза, размазывая нанесённый не им макияж. Он сейчас кажется пугающим и таким жалким, что Сон даже не ждёт пока тот успокоится, ни о чём не просит, только тянет на себя, поднимая парня повыше и почти пихает его в сторону лестницы что бы "забить" самую дальнюю комнату. Лидер баскетбольной команды всегда выполняет данные ему условия и сейчас он вовсе не думает жалеть Юнхо, а даже планирует поиздеваться над тем, пока тот впивается пятками в деревянный паркет и мешает сдвинуть себя с места. Какой же чертовски тяжёлый парень на самом то деле! - Давай, шуруй, Плакса! Минги рычит ему на ухо, однако Чон только вздрагивает под крик толпы и машет головой в отрицании. Он смотрит так умоляюще, раскрывая слезящиеся глаза сильнее. Те похожи на огромные блюдца, однако пусть в отголосках его души пищит жалость где-то на задворках сознания, он всё равно закидывает парня на собственное плечо под визг Уена и тащит его вглубь помещения, скидывая его только у лестницы, пока круг в зале сужается и они продолжают крутить бутылочку. - Но я не хочу! Чон заикается, вновь впивается пятками в ступеньки и давится собственными слезами, когда Сон заливисто хохочет, склоняясь к его лицу как можно ближе, опаляя красные уши горячим шепотом. - Лучше сам ложись, раз принялся играть в подобного рода дерьмо. Быть изнасилованным больнее, чем быть послушным, разве ты не знаешь? Я жду тебя наверху. Не появишься - тебя затравят. И ведь он и правда удаляется с коридора, засунув руки в карманы, вальяжной походкой преодолевая ступень за ступенью, лишь в самом верху бросая на Чона презрительный взгляд. Он словно кидает вызов от которого старший не в праве отказаться. Когда Юнхо готов бежать на выход из помещения он встречается глазами с Миён, что смотрит на него скрестив руки на груди и закусив губу. Девушка находится в глубоких размышлениях, а потом только тяжко вздыхает, поправляя ватными дисками с сумочки потёкший макияж. Лидер команды поддержки наносит стойкую тушь на слипающиеся ресницы, а после наносит помаду на тонкие губы что бы подчеркнуть те хоть как-то, пока высокий парнишка только икает от страха, не понимая куда себя засунуть и как поступить в этом моменте. Он, безусловно, мечтал об этом, но думал, что не только в его фантазиях сам половой акт произойдёт далеко не раньше нежных поцелуев, а тут не по обоюдному желанию, так и на спор. Разве должно всё это происходить вот так? Юнхо перекатывается с пятки на носок и вздрагивает, мотая руками, как ребёнок, почти скуля, желая найти хоть какой-то путь к отступлению, но не находит его и совсем обречённо замолкает, стоит Миён тяжело вздохнуть и спокойно ответить. - Ну чего ты? Разве Ты не этого хотел? Это твой единственный шанс сблизиться ибо именно сейчас он не хочет избить и унизить тебя. Да, Сан сделал это максимально прямо и грубо, однако ему стоит сказать спасибо. Там Вы будете только вдвоём и ты сможешь рассказать ему всё, что ты думаешь. Никто не будет проверять, что Вы действительно выполняете заданное действие. Я не склоняю тебя к этому, но сегодня тебе стоит вывернуть душу наизнанку. Я верю, что у тебя всё получится. В крайнем случае кричи и мы вытащим тебя оттуда. Миён хлопает его по плечу, а стоит Чону шумно вдохнуть носом и повернуться лицом к лестнице, то она подталкивает его и смотрит вслед удаляющейся фигуре. Юнхо шагает тяжело, но в верном направлении, останавливается, вздрагивая всем телом, а после открывает дверь совсем не на много, просовывая в комнату только свой нос, а после и голову, смотря за тем, как Сон печатает что-то в телефоне, зыркая в сторону ворвавшегося достаточно недовольно. Мужчина откидывает телефон сбоку собственной головы и только прыскает смехом, наблюдая за самым перекошенным и недовольным выражением лица напротив. - Да зайди ты уже! Чон почти подпрыгивает и заходит, закрывая за собой дверь на ключ, вызывая гортанный смех от парня в кровати, что вальяжно развалился и только прикрывает глаза, смахивая проступившие слёзы. - Так и будешь там стоять? Минги садится, достаточно нагло стягивая с собственного тела футболку, лишь бы отбросить ту в сторону, создавая впечатление хоть какой-то деятельности, когда Юнхо только и делает, что пунцовеет и отворачивается, желая не зациклиться на обнажённом и подтянутом торсе. Лишь бы не пялиться! По крайней мере не сейчас! А что если и правда заняться "этим", то можно ведь будет потрогать его, ведь так? Чёрт! как же выбросить весь этот постыдный сумбур из собственной головы? Чон машет головой и только и слышит, как Минги хохочет, прикрывая рот кулаком. Словно этому парню абсолютно плевать на всё происходящее и это не кажется ему чем-то странным. А то и понятно, разве стоит переживать об одноразовом акте, что происходит даже без какого-то желания? Это спор. Чёртово действие на спор и оно приравнивается к вызову шлюхи на вечер для самого Сона. - Ты будешь делать хоть что-то? Лидер баскетбольной команды раздражается не на шутку и Юнхо видит это, застывая на месте. Он взглядом выискивает место, куда Минги откинул верхнюю часть своей одежды, а найдя скомканную вещь прикрывает глаза и наконец подаёт голос, звуча неистово напуганно. - А что мне нужно делать? Я не знаю. Кажется, что сейчас алкоголь даёт о себе знать, ведь Минги почти подпрыгивает, мгновенно оказываясь рядом, почти касаясь своим острым носом его, впечатываясь взглядом в глаза напротив, он опаляет лицо горячим дыханием и нагло улыбается, облизывая пухлые губы. - Ты хотя бы целовался до этого момента, Щенок? Новое прозвище так приклеивается к его душе, словно пластырь на свежую рану, который никак нельзя отрывать, в ближайшее время уж точно. Чон и правда похож на собаку сейчас и ему было бы вполне уместно присобачить к голове неловко приподнятые уши и вставший дыбом хвост. Девственника застали врасплох и он абсолютно не знает как на это реагировать и если уж ему дьявольски хотелось бы лишиться этой проблемы с самим Минги, то разве для него самого это будет стоить хоть чего-то? Смотря на улыбку на пухлых губах Юнхо очень хочет верить, что сегодня ему не причинят зла, хочется верить, что его мнение будет учитываться и что хотя бы исключительно сегодня его чувства будут значимы. Лишь бы сегодня они не мешали и были услышаны тем человеком, на чьи слова сердце клокочет так сильно, отзываясь и умоляя слушать и его тоже, действовать так, как оно скажет, поэтому Чон попусту отдаётся моменту. Старший не отвечает, а машет головой в отрицании, словно позволяя Сону действовать, поддевая чужой подбородок пальцами, лишь бы накрыть тонкие губы своими, легонько, совсем не углубляясь и не опошляя столь невинный жест, однако Юнхо закрывает глаза и так сильно краснеет, подаваясь вперед, лишь бы продлить момент контакта, даже тогда, когда Сон уходит от прикосновения, шлепая его по лбу едва ощутимо. - Не забывай дышать, слышишь? Лидер хохочет, наблюдая за самым смущённым лицом, а после снова притягивает его за щёки, лишь поцеловать снова, уже более тягуче и сладко, прикусывая едва пухлую губу до металлического привкуса, однако старший этого даже не чувствует, принимает, старательно прижимаясь всё сильнее и сильнее. Всё кажется чёртовой сказкой, ведь Минги не отстраняется, а только и делает, что углубляет поцелуй, ласково пробираясь рукой под чужую рубашку, выпуская ту из красивых чёрных брюк. Он отвлекает, расстёгивая мелкие пуговки, покрывая поцелуями пухлые щёки, а когда снимает с плеч гладкую чёрную ткань, то сам замирает, кажется едва трезвея. Бледное тело далеко не красиво, оно пухлое и покрыто старыми убогими рубцами, в перемешку со свеже поставленными кровавыми увечьями. Глаза Юнхо приобретают ясность и он прикрывает грудь крупными ладонями, наконец осознавая собственное положение. Он хочет убежать и спрятаться. Во всех его фантазиях не было каждого этого грёбанного шрама. И что же сейчас делать? - Тише, не беги. Всё нормально, я все их уже видел. Сон в очередной раз принимается целовать округлое лицо, спускаясь, что бы оставить на ключице собственный краснеющий след. Очередная отметка на тонкой коже, наливающаяся кровью до фиолетового синяка, пока пухлые губы полупоцелуями-полуукусами спускаются ниже, исключительно ласково оставляя невесомое присутствие на отвратительно затянувшейся коже, выцеловывая только ему знакомые фигуры до тех пор, пока Чон не хихикает, неожиданно для себя прикрывая собственный рот с отвратительно громким звуком пощёчины. Ударил сам себя и выглядит максимально напуганным. - Что такое? Минги отстраняется, вопросительно приподнимая бровь. Он выжидает, однако плакса ничего не говорит, поэтому Сон продолжает, оставляя влажные следы на рёбрах, прекрасно осознавая, что уже завтра там появятся новые бутоны, говорящие о странного рода связи, о которой знает достаточное количество людей к великому сожалению. Стоит лидеру вновь коснуться живота, как из под зажатых губ срывается новый смешок. Лидер проводит чуть выше пупка ногтями, слегка царапая и тело почти подпрыгивает, извиваясь под прикосновениями. Чёртов кретин, если быть честным, однако Ги даже не удивлён тому, что Юнхо боится щекотки и живот является чем-то вроде эрогенной зоны, от того нагло проводит языком от соска до пупка, расстёгивая брюки с чёртовым кожаным ремнём стремительно быстро что бы прикусить кожу у линии белья. Сон никогда не заходил ниже этой кромки и наверняка на теле этого парня это одно из самых нетронутых мест, исключая более-менее целое лицо и волосистую часть головы. - Будь потише. Может быть неприятно. Выпитый алкоголь даёт о себе знать и Чон и правда плывёт, поддаваясь моменту и эмоциям. Он не замечает, как с него стягивают чужие брюки, однако послушно приподнимает длинные ноги, получая весьма неприятный укус чуть выше колена. Минги чертовски хорошо ухаживает и располагает к себе человека, поэтому Хо ещё не убежал, сверкая пятками. Его ноги кажутся огромными, особенно тогда, когда он осознаёт, что Минги всё ещё в своих обтягивающих бёдра брюках, но утешает один значительный факт - он нескрываемо возбуждён и достаточно ласков, не смотря на неожиданные укусы. Они не дают Юнхо провалиться в небытие, даже когда бельё приспускается и Сон приглушает свет для максимально комфортной обстановки. Тягучие поцелуи отвлекают вместе с басистыми и едва слышимыми указаниями, что Минги произносит на выдохе, отрываясь от губ, щёлкая крышкой от смазки, почти давясь воздухом и хохоча, поднося к глазам упаковку. - Ебанный персик, прости. Я не посмотрел, когда покупал. Думаю, что ты не сможешь есть его какое-то время, но мы пожертвуем этим ради комфорта. Он кажется таким добрым, как минимум от того, что греет вязкую жидкость в руках, прокатывая меж пальцами. Вторая рука слегка давит на колено, сгибая то и отводя в сторону, притягивая старшего к себе поближе, целуя уже более настойчиво, пока пальцы причиняют вполне весомый дискомфорт, растягивая пылающую плоть. Боль резкая и током распространяется по окаменевшему телу и Сон ощущает это, ведь его игрушка на вечер сжимается, пытаясь отстраниться от него, впервые за весь вечер предпринимая действительную попытку убежать, что не позволяется. Минги останавливает движение рукой, позволяя привыкнуть. Чертовски чувствительный мальчик плачет, утыкаясь скатившимся вниз носом в ключицу, шмыгая так несчастно. Его жаль? - Блядь, прости. Всё хорошо, нужно расслабиться. Чон заикается, но предпринимает попытки дышать спокойнее, однако он только и делает, что дышит громко и сорвано. Минги же гладит своего хёна по неуместно костлявой спине, неловко напевая мелодию из недавно просмотренного аниме, принимаясь осторожно двигать пальцами только после стихания шмыгающего носа и мольб подождать. Юнхо сам говорит, что сейчас не так больно, поэтому пальцы движутся, ласково оглаживая горячие стенки, пока Хо не вздрагивает, в который раз за день зажимая рот руками, однако уже не бежит, ведь из-за положения не может избежать сильных тисков. Ноги в одну секунду кажутся такими бесполезными и ненужными, ватными и совсем неспособными поднять его и помочь сделать хоть что-то. - Тут? Пальцы снова проходятся по тому месту, вызывая волну непонятных ощущений. Это больно и так чертовски приятно и Юнхо вовсе не знает к какой части этого ощущения ему хочется приникнуть. К боли от Минги он привык, однако эта сладкая нега кажется такой заманчивой, поэтому сейчас пальцы на ногах поджимаются, а брови заламываются, когда голос так предательски вырывается из-за сжатых пальцев. - Пальцы сожрёшь. Убери. Это нормально, что тебе сейчас приятно, блядь Щенок, это ведь простата и ее массаж вполне себе комфортный. Нормально быть громким, просто не ори сильно. Со временем движения и правда перестают приносить дискомфорт и смешиваются, выливаясь исключительно в приятную негу, поэтому Юнхо прижимается сильнее, едва корябая стриженными ноготками крупную и подтянутую спину. Он и правда постанывает, стоит Минги надавать посильнее и уже не стесняется собственной наготы. Слишком приятно, что бы думать о подобном, пусть младший и выдаёт едкие и странные комментарии иногда. Просто если быть послушным, то всё обернётся достаточно хорошо, ведь так? Хо приходит в себя, когда его нутро покидают скользкие пальцы, напоминая очередную пытку в которой ему нужно быть тихим. Чон всхлипывает едва слышно и только выдаёт бессильное "о", когда слышит звук расстёгивающейся ширинки. - Сбежишь и я тебя прикончу. Раз это твой первый раз, то не беси меня и ложись на спину. Подушку под голову и спину, будь добр. Юнхо не торопится и только отлипает от чужого плеча с самым искренним непониманием в глазах, выискивая ответ на понятные только ему вопросы. Он не ложится и осматривает партнёра, наблюдая за руками, что лезут в карман джинс, поднося к пухлым губам вполне знакомый квадратик, что открывается и слизистая вещица раскатывается по вставшему органу. Ботаник отворачивается моментально, наконец складывая в голове остатки пазла, что затуманились и поплыли, когда он перешагнул порог этой комнаты. Его действительно хотят трахнуть? Блядь! Это не издевательство и нигде нет мигающих камер. Тут не подходящий для этого свет и Сон даже приглушил его, что бы тут было более интимно и спокойно. О Юнхо и правда заботятся сейчас? - Вау, да это же хуй! Юнхо, у тебя такой же между ног и такой же возбуждённый, ложись уже. Ты красный, как переспевший помидор. Чон оборачивается медленно, отмечая для себя, что младший и правда отодвинул подушку. Он тянет Плаксу на себя, подминая и подкладывая мягкую вещицу под поясницу, почти насильно раздвигая длинные ноги для собственного комфорта. - Только медленно, ладно? Б-большой. Минги заливисто смеётся, а после кивает несколько раз, якобы соглашаясь на предложение заикающегося Чона, держа чужие бёдра, ведь старший сводит их, стоит только ослабить хватку. Сон чертовски пьян и запах перегара наполняет лёгкие вместе с достаточно резким толчком, после которого тело замирает, когда самого Юнхо фактически подкидывает и он громко плачет, шмыгая носом. Парень тараторит одно и тоже, выдавливая из себя "больно-больно", пока с его губ-ленточек сцеловываются фразы, а большие пальцы утирают солёные дорожки слёз. Тушь не течёт, но парень снизу выглядит максимально растрёпанно, даже хуже, когда Сон марал о него кулаки, окуная в уличный фонтан головой. Блядь, тогда в его волосах было всё, что только можно и он тогда, сука, выглядел далеко не сексуально, что невозможно сказать о этом страдальчески обиженном лице сейчас. - Ты обещал медленно. Нижняя губа дрожит и закатывается, как у максимально обиженного ребёнка и что-то в душе у баскетболиста щемит и сдвигается, ломая давно поставленные установки с отзвуком битого стекла. Как же жалко этого грёбанного недоумка, что только хнычет и сопливится, руками не пытаясь оттолкнуть человека от себя, а прикрывая полные слёз глаза ладошками. Он принимает всё как есть и по-факту только он один виноват в том, что он пришёл сюда, что он сел в то место и что именно на него указала бутылочка. Всё это стечение обстоятельств и Минги поглощает желание видеть его под собой таким размазанным как можно чаще. Желание бьётся и пульсирует в венах, достигая странного апогея, пока член дергается и сжавшийся Чон почти взвизгивает. - Я не двигаюсь сейчас. Дальше буду ласков, веришь мне? Расслабься, всё хорошо. Где мне поцеловать тебя? Хочешь пощекочу животик? М? Смотри на меня. Секс не принесёт тебе никакого удовольствия, если ты сожмёшься и будешь рыдать всё время. Оставь хоть что-то хорошее о своём первом опыте, раз уж он происходит со мной и мы не в праве что-то изменить. Прости. Рука дрожит, но отчётливо ощущает ласковые и настойчивые поцелуи по бледнеющим костяшкам. Они просят открыть глаза и Юнхо слушается, смотря настолько обиженно, что сердце Минги делает пару кувырков сразу, зависая где-то не в своём положении, но он не останавливается и только утирает краем скомкавшейся простыни чужие слёзы да сопли, приникая ласковыми поцелуями к всё ещё солёным щекам, целуя ровно там, куда доверяющий Чон тычет своими едва пухлыми и длинными пальцами. Сон и правда щекочет живот, легонько улыбаясь, когда старший вновь извивается, превращая кровать в ужасное месиво, удивлённо и громко постанывая, когда до него доходит, что Лидер сейчас полностью вошёл, замирая, потираясь своей щекой о чужую. - Больно? Тишина давящая и очень уж неловкая. Юнхо шмыгает носом, но машет головой в отрицании, совсем тихо озвучивая своё же движение. - Не больно. Ты можешь обнимать меня, когда начнёшь? Это не слишком? Его голос избитый, замученный и низкий, словно за пару взвизгов Чон был способен сорвать его. Сон и правда овивает его руками, начиная движение, легонько прикусывая красные и горячие уши. Он дышит тяжело и хрипло и как же плавится тело, стоит Минги едва ускориться, попадая по простате достаточно хорошо. Приятно до приближающегося безумия. Юнхо хватает не на долго. Он переполнен странными ощущениями и какой-то надеждой на что-то хорошее, что-то, напоминающее моменты из дорам, после которых главные герои начинают встречаться, как в старых манхвах, что он читал, пока мама не видит. Изгой всегда начинает встречаться с самым популярным плохим парнем, который становится с ним самым нежным, любящим и добрым. Он такой только с ним. Чон кончает, всем телом прижимаясь к такому же разгорячонному и тяжко дышит, не видя перед собой ничего, помимо разноцветных вспышек. Только спустя какое-то время Минги выходит из него, сбрасывая завязанный презерватив в урну у кровати. Он трёт глаза от какой-то напускной усталости и тяжко вздыхает, вслушиваясь в крики на первом этаже. Сейчас музыка стихла и Юнхо нужно увести отсюда. Найти все части разбросанной одежды оказывается намного проще, чем натянуть бельё на ватное тело и ведь Чон пытается поднимать бёдра, но его хватает на пару мгновений. Он потный и ткань совсем не хочет поддаваться, тем не менее одеть Хо получается, выходит и причесать его волосы, по показному прикусывая участок на шее, оставляя огромный красный след. Так, что бы все видели. - Вали вниз. Действие ты выполнил. Я спущусь позже, а тебе посоветовал бы идти домой, пока не выебало пол команды. Ноги болят и еле передвигаются, перешагивая с одной ступени на другую, вниз, ещё одна и он вновь сталкивается с Миён, что осматривает его и только обеспокоено тараторит - Ты в порядке? Хочешь пойти домой? Чон кивает и никто больше не задаёт ему вопросов. По парню без лишних слов видно, что своё задание он выполнил, кажется ценой собственной убитой гордости.