Королевский престол.

Здесь живут лесные тролли, неприкаянные души Порождения Самайна, обитатели трясин Кровь стекает незаметно, руки стали непослушны Хочешь знать, что будет дальше? Не боишься — так спроси.

У Хозяина Болота — Сны Саламандры.

      Даже в пятнадцатом веке уже существовало выражение «хорошего понемногу». Увы, но и самым прекрасным праздникам суждено рано или поздно закончиться. Принцесса Нелли вступила на новый путь, и ей открывается новая дорога — активное служение господу Марку. Расслабляться времени нет. Будущую правительницу стоит обучить всему тому, что она должна знать и уметь применять.       Священное Енотское Королевство Поп всегда уделяло большое внимание отрокам и отроковицам, ведь королевство же и придерживалось сильнее всего писания священного, созданного Марком: именно в этот период у Великого Господа открылись его способности, и он начал предугадывать события на месяцы, а то и годы вперед. Раз СЕКП — священная земля и благословенное королевство, раз уж тут родился и жил свою жизнь Марк, то и государство должно быть подобающим. Жители Священного Енотского Королевства Поп — глубоко верующие в «Ларришер» люди, не принимающие разговоры о других богах и религиях. Они верны Господу Марку и, безусловно, будут в свое время за это награждены вечной жизнью в Раю.

***

      День следующего дня. Король Любитель успешно покинул, как выражалась Попа Енота, их «скромную обитель» еще утром. Отчаянно кинуться на шею с мольбой не уезжать было бы не лучшей идеей. Однако по опечаленным вздохам и потускневшим глазам все становилось на свои места. Конечно, поданные ощущали внутренние коллизии двух правителей, но предпочитали оставаться в стороне, ведь просто «не положено». Впрочем, это далеко и не их дело, хотя, если Попа Енота и Любитель думают, что они успешно все скрывают — пусть обломаются.       — Александра, — обращается королева к советнице. Они находились в покоях правительницы, вдали от посторонних глаз, — созови-ка ты мага, Монастыря Валдайского, ко мне.       — Что приключилось, Ваше Величество? — интересуется Александра, глядя на какую-то до блеска начищенную серебряную чашу, в которой виднелось даже ее отражение, — или бачина сходна, что и в прошедший раз?       — Сие дело не твоей заботы, — слегка осаждает королева, но через секунду, подумав, что это довольно грубо, хотя со своими поданными она может вести себя, как хочет, дополняет. — Однако ты и сама всецело велелепно разумеешь.       — Разумела, — покорно кивнула Александра. Маг Монастырь Валдайский был довольно частым гостем во дворце, насколько это было возможно для колдуна. В качестве оплаты, помимо денег, он также мог принять несколько десятков штук яиц какой-нибудь птицы, хотя курица ценилась у него сильнее. Монастырь — профессионал своего дела, работающий — он так говорил — на Господа Марка. Причин не верить не было, ведь все, что у него попросишь — сбывалось, — сию же минуту отправлю за ним.       Попа Енота благодарно улыбнулась. — Желаешь изостаться или тебе надобно уходить? — советница довольно часто присутствовала на сеансах мага вместе с королевой смеха ради. Иногда, по доброте душевной, Монастырь мог и Александре сделать какой-нибудь приворот и увидеть ее будущее.       — Останусь, несомненно, Ваше Величество, — отказывать правительницы было бы дурным тоном, — только отдам приказ, — Александра отправилась к выходу из покоев и, поклонившись, ненадолго покинула их.

***

      В дверь, сообщая о пришедшем госте, постучали. После нужных слов «да?», с позволения стражи, проход в покои открылся, и на пороге показался Монастырь вместе с сопровождающей его Александрой.       — Утекло не так уж и много времени. Я рад, что вы вновь взмолились за моими послугами, — маг быстро кланяется, держа в руках какой-то мешок среднего размера.       — Веди себя подобающе. Пред тобой не абы кто, — советница дергает Монастыря за руку, напоминая о правилах поведения.       — О, советница превеликая, не тревожьтесь: моя чудная жизнь отдана королеве Попе Енота, ей же и решать, что с ней сотворить на случай неповиновения, — успокаивает ее маг, а потом шепотом добавляет, — хотя она не осмелится на подобное злодеяние.       — Что ты там смолвил? — возмущенно спрашивает Александра.       — Оставьте это, — рука правительницы поднимается в примирительном жесте, — Монастырь, делай, что надобно и велено.       — Конечно-конечно, Ваше Величество, вы так любезны! — восклицает с иронией в голосе он, подходя к специально выделенному для него столику. Ставит туда мешок и, раскрывая его, спрашивает, — кой повод на сей раз? Или Ваше затребование все то же?       — Все то же, — подтверждает правительница, садясь на кровать. Александра становится рядом, складывая руки перед собой.       — Заговорить от нежеланного плодоношения, значит… — проговаривает маг, доставая небольшое блюдце, воду, деревянную маленькую палку и куриное светло-коричневое яйцо, — Ваше Величество, а Вас однажды не посещали думы, что Вам надобно оставить то действо, ведущее к тому, чего Вы не жаждете?       — А тебя однажды не посещали думы, что твоей главы тебя может лишить палач, коль язык твой остр и нечист? — иногда правительница могла пропустить колкие и грубые фразы мага мимо ушей, ведь все-таки Валдайский — человек проверенный, а в его профессии встречается много лжецов, желающих на недобром слове заработать как можно больше. Поэтому Монастырю, несмотря на довольно скверный характер, дозволено чуть больше, чем остальным поданным, однако и ему голову отрубить не составит труда в том случае, если он перейдет границу.       — Прошу прощения великодушно, Ваше Величество, не держите обиды на меня, яи-… — маг запнулся и прокашлялся, — Марка ради, — он открыл бутылек и вылил в блюдце всю воду, три раза перемешав ее пальцем. — Не имея никаких злобных помыслов, желаю донести до Вас то, что заговоры совершенно не всегда смогут оберегать Вас от плодоношения. Вы и сами памятуете, что по сей причине на свет и появилась принцесса Нелли.       — Я разумею это без сомнений, — отвечает королева, вздыхая: ее проблема была в том, что она довольно часто отдавалась плену сладострастия вместе с другим правителем соседнего королевства. Конечно, чем больше наследников — тем лучше, однако напряженные отношения с западным королевством все значительно усложняют. Спокойные времена совсем скоро кончатся, а это не сулило ничего хорошего: никогда не знаешь, когда тебе захотят воткнуть нож в спину, — впрочем, отлично от принцессы Нелли, кому-то вообще не удалось узреть этот мир.       Монастырь, прокручивая яйцо в своих руках, усмехается. — Благостно, что Господь Марк дозволяет детоубийство еще в чреве матери, что не смолвить про Иисуса Христа.       — А ты сомневаешься в нашей религии истинной? — скептично спрашивает правительница, подперев лоб ладонью. Потом, осознав, что разговор скатывается не в ту степь, отрезает, не дожидаясь ответа, — сделай, наконец, то, ради чего ты сюда явился и ступай.       — Слушаюсь и повинуюсь, — шутливо кланяется Монастырь, разбивая яйцо о край посуды. Желтком он смачивает пальцы, остальную массу отправляя в ту бутыль, где ранее хранилась вода. Маг разламывает скорлупу яйца и крошит ее в блюдце, чтобы эти маленькие частички начали плавать. После испачканные в желтке пальцы опускает в воду и, закрывая глаза, начинает что-то шепотом говорить на непонятном для всех языке. Спустя минуту Валдайский берет ту самую палочку и принимается размешивать полученную массу, застывая над ней.       — Александра, если вы будете вступать в связь с каким-нибудь мужчиной на грядущих днях, то будьте осмотрительны: он, быть может, не тот, за кого себя выдает, — выдает внезапно Монастырь, пытаясь рассмотреть еще какие-то послания на блюдце.       — И что это означает? — советница непонимающе встречается взглядом с Попой Енота.       — Я лишь молвлю, что созерцаю, — пожимает плечами маг, — любопытная у вас жизнь, однако, королевская советница…       — Тебе жизнь совсем скучна стала? — вспылила Александра, высказывая невесомую угрозу.       — Моя оплошность, прошу меня простить, — опять извиняется Валдайский, после этого обратившись к королеве. — Ритуал был совершен. Все, как и вы желали, Ваше Величество.       — Чистосердечно благодарю, — кладет руку себе на грудь Попа Енота, кивая Александре. Советница, доставая из рукава собственной одежды мешочек с деньгами, подходит к магу и пренебрежительно отдает его Валдайскому, — у нашего скотника есть пару штук яиц голубиных. Ежели тебе надобно — позволяю тебе забрать их себе.       Монастырь, услышав это, поцеловал бутыль с яичным желтком. — Вы весьма щедры, Ваше Величество, — он, поднеся к себе блюдце, выпил имеющуюся там жидкость. — Ах, да… Ваше Величество, могу ли я у Вас попросить? — маг начал собирать принесенные вещи обратно в мешок.       — Я внимаю, — сказала правительница, смотря на мага.       — Так уж вышло, что отныне со мной делит один кров кое-какой мальчишка. Он, яко я уведал, сирота, по имени Фанат. Я предрешил сделать его собственным учеником. Будете ли вы препятствовать, коль Фанат будет являться вместе со мной на ритуалы созывные? Ему надобно обучаться ремеслу дельному, — рассказал вкратце Монастырь, вместе с этим окончательно убрав свои инструменты.       Немного раздумав, правительница ответила. — Ежели хлопот приносить не будет — я буду не прочь.       Валдайский улыбнулся и уже серьезно поклонился. — Благодарю Вас, Ваше Величество. Фанат будет блажен.

***

      На Священное Енотское Королевство Поп опустилась очередная темная ночь. Конечно, все прилежные и благочестивые жители уже давным-давно, после вечерней молитвы Господу Марку, спят. Однако, ох, как было бы прекрасно, если бы все были такими же «правильными», ибо в каких-то частях города жизнь только начинается, а некоторые заведения наполняются все новыми гостями.       Но также всегда и везде есть свои неверные. Например, ночь — время разбойников, воров и вандалов. Их главная цель — повеселиться, да и раздобыть побольше денег нечистым путем. Такие не смогут найти место в Марковском Раю. Они сразу же обречены за свои поступки на вечные мучения в Пыльном Кабинете. Они неверные. Они — предатели Родины.       Деревянная старая дверь со скрипом отворилась, впуская троих подозрительных персон в полупустующий для такого времени паб. Троица была примечательна тем, что на их лицах — двух девушках и парне — была надета ткань черного цвета. Ох, не повезло же кому-то сегодня оказаться в этом злосчастном месте, ведь только глупый не узнает эту нашумевшую банду — банду масочников.       — Ну-ну, вы только поглядите на них, — цокает несколько раз розоволосая девушка с большим шрамом на левом глазу, который символизировал то, что опыт в драке у нее имеется. Она была главарем банды, с именем, которого больше ни у кого нет — Дево4ка.       Дево4ка подошла к одному из столиков. За ним сидел мужчина средних лет, держа кружку пива в руках. Она, абсолютно не церемонясь, выхватила у него посуду и залпом опустошила кружку, указав Нуйинг, второй девушке, и Вирту, единственному парню в этой компании, на посетителей и стойку, где, конечно, есть деньги.       — Ну так что, фетюки, отдавайте нам все злотые ваши, и мы радушно разбредемся. А коль пойдете вопреки — будет не по-доброму, — крикнула главарь на весь паб, пока участники ее банды начинали подходить к посетителям и требовать с них деньги. Точнее Нуйинг требовала, а Вирт направился прямиком к стойке.       — Давай, милок, не принуждай меня к силе, — Дево4ка раскрыла и закрыла ладонь несколько раз перед мужчиной, у которого выпила кружку пива. Тот, с явно читаемым страхом в глазах, полез в сумку и, порывшись там немного под недовольные возгласы главаря, отдал ей четыре злотых. — Велелепно. Поживай пока, — та направилась к следующему.       Для «банды масочников» было обычным делом вытряхивать деньги с людей. Грабежи, побои и разбои — все эти слова описывали их. Они, как и другие, подобные им, были жестоки и несправедливы. Зато устраивать подобные «набеги» им было весело. Таким образом они развлекались, не думая ни о чем, кроме себя.       На счету Дево4ки, несмотря на свой довольно юный возраст, уже было несколько убийств, а драк и искалеченных жителей СЕКП — еще больше. А в качестве напоминания о самом ее кровавом бою на лице остался шрам, пугающий остальных. Впрочем, такое девушке играло только на руку: на запугивание уходит меньше времени.       В пабе находилось около десяти человек. И все из них послушно, хоть и внутренне протестуя, будучи против такой несправедливости, отдавали то, что разбойники хотели, ведь своя жизнь все-таки дороже. Однако нашелся такой умник, решивший, что он сможет противостоять амбалу-шкафу и двум просто сильным девушкам.       — Он смолвил, что деньги только чрез труп свой отдаст, — объяснил Вирт, держа «виновного» за шкирку.       — Довольно безрассудно, — констатировала Дево4ка, подойдя вплотную к «протестующему», который изо всех сил пытался вырваться из крепкой хватки виртовского.       — Побойтесь Марка! Он вас покарает! — восклицает тот.       Девушка хмыкнула, нагнувшись к его усатому лицу. — Бога нет, слыхал? — после этого она замахнулась и хорошенько ударила непослушного кулаком в щеку. Тот почти сразу откашлялся, сплевывая немного крови. — Коль не желаешь мирно — будет так, яко ты сподобился.       Вирт скидывает кашляющего беднягу на пол, но тот остается не приклонен. — Ничего вы не выудите.       — Хм… — Дево4ка посмотрела на Нуйинг с Виртом и пнула валяющегося ногой в живот. Он скорчился. — Добейте его. Его деньги позволю вам оставить себе, — отдает приказ главарь, разворачиваясь. — Потешайтесь! — обращается она к обкраденным и, открывая дверь паба, уходит, складывая в мешок полученные злотые.       После ухода Дево4ки в пабе послышались удары и хрипы жертвы: последователи всегда будут верны своему лидеру. Кто-то поспешил уйти, чтобы не слышать этих зверств; кто-то продолжал сидеть, как ни в чем не бывало, наблюдая за зрелищем, а кто-то… Если быть точнее, их было двое: два королевских стража, захотевших отдохнуть после работы во дворце. Они, чтобы не нарываться, отдали разбойникам часть собственных денег.       Стражи переглянулись. Они помнили о словах королевы, что каждого разбойника нужно привести лично к ее ногам и покарать его. Сейчас, хоть это было и довольно опасно, им представился такой шанс: хотя бы узнать, где находится кров этих нечистых. Так они смогут сильно помочь правительнице.       Дождавшись, пока оставшиеся разбойники закончат с беднягой — они все-таки сжалились и довели его до полуобморочного состояния, оставив жить, — и ощупают его на наличие злотых и уйдут, стражи решили идти по пятам за ними. Благо, улицы ночью темны и неброски, слежка не составит особо сильного труда.       Выждав пару секунд после их ухода и дождавшись, пока на потерпевшего обратят внимание и окажут ему помощь, они покинули паб с целью выследить логово «банды масочников».              Дево4ке не может все вечно сходить с рук. Или может?..