Управляя её агонией

12 февраля. 19:04. В Сеуле до сих пор ведется дело о шести подростках, пропавших без вести. Больше месяца следственный комитет не может раскрыть это дело, передавая его из рук одного следователя в другие. Родители переживают за безопасность своих детей и задаются вопросом: когда они смогут спокойно отпускать своих детей в школу? Давайте послушаем, что скажет мой коллега о… Как только дверь в комнату, освещённую лишь настольной лампой открывается, Лиса нажимает на кнопку и выключает телевизор, висящий напротив её кровати. Розэ, вернувшаяся день назад, заходит в комнату, обнимая себя за плечи. Одетая в свои розовые, плюшевые пижамные штаны и белую майку она выглядит отдохнувшей и более счастливой. Садится на двуспальную, застеленную белыми простынями кровать рядом с подругой, заглядывая в открытый ноутбук. Лиса старается минимизировать разговоры о работе и об этом деле, поэтому сразу закрывает вкладку, информацию в которой она перечитывала сотый раз за день. — Ты обещала мне кимпаб, почему не приготовила? — Снимая очки, спрашивает Лиса, недовольно нахмурившись. — Тебе двадцать семь лет. Ты имеешь превосходные навыки готовки, но всё равно просишь меня? — Розэ смеётся по доброму. Только она умеет принести вместе с собой умиротворение и хаос одновременно. Например, в начале зимы, она явилась домой в одной футболке и джинсах, хотя Лиса точно помнила, что та уходила в своей белой куртке с утра. На все вопросы ответила, что отдала куртку бездомной девушке, сидевшей около пекарни их жилого комплекса. — Я устала, поэтому прошу тебя. — Жалуется Лиса, вспоминая, что ела только с раннего утра, забежав в ту самую пекарню. — Как идет работа? — Розэ опять кусает губы. Это её дурная привычка, когда она нервничает. — Теперь это моя работа и ответственность. Хватит думать об этом. — Устало потягиваясь на кровати просит Лиса. Дело не в том, что ей жалко рассказывать подробности дела, или стыдно признаваться в том, что сама находится в тупике, не найдя ничего нового. Дело в том, что с Розэ достаточно. Пускай она дальше работает с трупами, пускай дальше ставит на уши весь следственный комитет, крича о том, какие изощрённые способы убийства она узнала. Так будет спокойнее. — Хватит, Лиса. Я похожа не эмоционально нестабильного человека? Ты, вероятно, за время проведенное с Дживоном наслушалась про необоснованное чувство вины или тому подобное, но я в порядке, правда. На мне больше нет никакой ответственности, на меня не давят. — Заверяет Розэ, в процессе несколько раз закатывая глаза, когда видит подтверждающие кивки Лисы на каждое слово, потому что да, наслушалась. С Дживоном и его привычкой цитировать пациентов можно с ума сойти. Вздыхая Лиса подтягивает ноутбук к себе на колени и ложится поудобнее, открывая почту в сотый раз за день. Наводит курсор на нужный файл и кликает по нему два раза. Все имена, даты рождения, места проживания и даже личные увлечения пропавших. Ли Минджон. Девятнадцать лет. Суа Чжон. Восемнадцать лет. Сон Юнджин. Восемнадцать лет. Хван Ёныль. Восемнадцать лет. Шин Духён. Семнадцать лет. Пак Инсон. Девятнадцать лет. Четыре парня и две девушки. Лиса эти имена наизусть выучила и теперь её тошнит от них, а ведь это только начало. И каждый раз, когда она их повторяла, казалось, что есть какая-то в этих именах недостающая деталь, только вот какая ей не будет известно, пока на неё не наткнёшься носом. — Они никогда не были знакомы. Учились в разных школах и никак не взаимодействовали друг с другом. Что могло заставить незнакомых людей организовать побег? Да и с какой вообще целью? — Лениво водя курсором по именам и информации, Лиса разговаривает сама с собой. — Мотива сбежать нет. У них всех состоятельные семьи, нет приводов в полицию и тому подобного. — Они мертвы, Лиса. — Шепчет Розэ, испуганно глядя на экран, будто надеясь, что её не услышат, пропустят мимо ушей. Но Лиса не пропускает. — Что? Розэ прикрывает глаза на секунду, а после кладёт руку на панель управления ноутбука, листая в самый низ файла, где прикреплены фоторафии. — Я смотрю на них и не вижу живых людей. Чувствую, что их уже нет. Вот почему мне было тяжело работать с этим. Когда я вижу трупы - сразу осознаю, что они мёртвые, неподвижные, а это… — Розэ кивает на фотографии, не отрывая от них взгляда. — Живые трупы. Вся страна до сих пор их оживляет, а я чувствую, что они мертвы. Это как смотреть в глаза живого человека, зная, что ещё секунда и ему прилетит пуля в сердце. Всё звучит так глупо, но я настолько в это поверила, что чуть не сошла с ума. Лиса думает, что в этом действительно есть смысл. Никто не может знать, живые эти люди или мёртвые. Глупо думать о любом раскладе событий, предполагая и слепо надеясь на хороший исход, ведь если всё окажется иначе, наступит огромное разочарование. Если думать о худшем исходе, то можно сойти с ума, задумываясь о всех отвратительных нюансах. — Хватит об этом. — Лиса закрывает файл, а после наклоняет голову сначала в одну сторону, а затем в другую, разминая мышцы. — Сделай мне кимпаб! Я планирую изучать социальные сети пропавших, поэтому мне нужно подкрепление! — Дживон как-то сказал мне, что ты - латентная социопатка, и иногда это действительно имеет смысл. — Поднимаясь с кровати говорит Розэ, всё же собираясь приготовить еду для своей подруги. Вновь открывая ноутбук, Лиса усмехается. — Оказывается, Дживон производит на нас обеих дурное влияет.

***

Часы. Слишком громко тикает стрелка. Во время учёбы в академии, Лиса несколько раз получала по лицу за свой грязный язык и неспособность держать его за зубами. Каждый раз она шипела, а потом вытирала кровь с лица, думая о том, что действительно получила по заслугам. Сейчас кровь вытереть не удаётся. Руки связаны. И впервые она понимает, что нет, в этот раз не заслужила. Безуспешно крутит руками в попытках развязать веревки, злится, сильнее дергается на стуле и задерживает дыхание когда падает. Спустя пару секунд в комнате щёлкает выключатель, Лиса пытается сосредоточиться, не впадая в панику из-за того, что её глаза открыты, а в них по прежнему темнота. Кровь залила всё лицо. Бровь, губа, нос - всё в крови. Лицо горит от ссадин и рассечений. Она закрывает глаза, выравнивает дыхание и просто ждёт. В какой-то научной программе, которую Дживон обычно смотрел за ужином, Лиса слышала, что слёзы сдерживать вредно. Они ещё тогда вместе за обе щёки уплетали кимпаб, который Розэ приготовила для себя. И Лиса с этим утверждением из программы всегда была согласна, но сдерживалась до последнего, чтобы не зарыдать. И сейчас сдерживается, хотя хочется завывать от боли в три голоса. — Я протру тебе лицо. Хочу, чтобы ты видела меня. Секунды, проведённые за глотанием собственной крови длятся вечность, перед тем как её лица коснётся ватный диск, смоченный в спиртовом растворе. Ей аккуратно протирают под губой, над рассечённой бровью, и она шипит от боли, от омерзительных ощущений. Знает, чьи руки её касаются. Руки убийцы. Глаза и веки протирают не спиртом. Чем-то приятно пахнущим зелёным чаем. Жидкость для снятия макияжа? Лису трясёт ещё больше и рука с ватным диском перестаёт её касаться, а через несколько мгновений касается подбородка. — Открой глаза. Посмотри на меня. Лиса не открывает, пытаясь восстановить дыхание и контроль над телом. Она не уверена, что готова посмотреть в глаза человеку перед ней. Откуда-то сверху слышится тяжкий вздох и спустя секунду её, связанную на стуле и лежащую на полу, переворачивают в нормальное положение. Губ касается что-то прохладное. Лиса мычит, не открывая рта. Если в напитке, который ей пытаются дать что-то подмешано, то живой отсюда уйти шансов мало. Надо оставаться в трезвом рассудке. На удивление, бутылку от её губ убирают. Значит, у человека перед ней нет надобности напоить Лису чем-то, что заставило бы её вновь отключиться. — Мы будем сидеть здесь пока ты не откроешь глаза. Хорошо. Лиса принимает эти условия, несмотря на нежелание открывать глаза и делать что либо. У неё просто нет сил. Свет режет глаза, когда Лиса открывает их и пытается сфокусироваться на человеке перед ней. Осознание медленно приходит к ней, и всё вокруг начинает казаться какой-то шуткой, розыгрышем, не иначе. — Ты монстр. — Лиса хрипит первое, что приходит на ум. Каждый сантиметр тела разъедает от злости, желания разорвать в клочья человека перед собой, уничтожить морально, физически. На лице убийцы слабая, вымученная улыбка. — Монстр, да. Но я не твой враг. 13 февраля. 19:45. Следственный комитет. Вчера ночью, после полученного кимпаба от Розэ, Лиса вырубилась, сытая и довольная присутствием близкого человека. Сегодня она отдала целый день социальным сетям, пытаясь найти хоть какие-то зацепки, но кроме пожеланий скорее вернуться домой на страничках пропавших так и не нашла. Лиса встаёт из-за своего рабочего стола, а после подходит к дивану, расположенному около двери в кабинет, чтобы наконец лечь и размять шею. Она распускает свои длинные волосы, заплетённые в высокий хвост и зарывается в них пальцами, массируя голову. Следом расстёгивает верхние пуговицы белой рубашки, заправленной в чёрную юбку до середины бедра. Снимает тяжёлые ботинки и закидывает ноги на диван, в сотый раз за сегодня окидывая взглядом помещение. Помимо стола, стула и дивана, в кабинете действительно ничего нет. Работы всегда хватало и думать об окружающей обстановке времени не оставалось никогда, поэтому Лиса всегда завидовала Розэ, умудряющейся покупать разные безделушки и украшать ими кабинет или свою комнату в квартире. Пак всегда приносит за собой уют, поэтому Лиса часто заглядывает к ней в кабинет на чай или кофе во время обеденного перерыва, но сегодня не выдалось такой возможности из-за количества информации в социальных сетях, которую ей надо изучить. Подростки буквально живут в интернете, поэтому этой информации море и маленькое озеро. В дверь кабинета стучат два раза, кажется, ногой, и Лиса сразу узнает человека по ту сторону. Розэ, одетая во вчерашние розовые штаны и большую белую футболку входит в кабинет, открыв дверь локтем. Держит в руках две чашки с горячим чаем. Поверх футболки она накинула бежевый плед, который развивается по мере того, как быстро она шагает, чтобы поставить две кружки на стол. — Я принесла тебе пластыри. — Из подмышки Розэ достаёт розовую коробочку, протягивая её подруге. Лиса безразлично крутит пластыри в руках, поднимаясь с дивана, чтобы Пак могла сесть рядом. — С принцессами, как мило. В абсолютной тишине, Лиса отдирает старые пластыри с пяток и клеит новые, цветные. Возможно, если бы Розэ не было рядом, она бы умерла раньше времени, забывая о себе заботиться должным образом. Нет, Лиса умеет прекрасно готовить, знает что делать при различных заболеваниях и даже при желании смогла бы оказать себе моральную поддержку, понадобись та ей, но она не хочет это делать для себя. Возможно для кого-то, кто мог бы появиться в её жизни, нуждаясь в этом всё. Лиса хочет чувствовать себя полезной, но её друзья вполне самостоятельные, поэтому почувствовать себя таковой не удаётся. Дживон и Розэ заботятся о ней, и если раньше эта забота доводила, то сейчас без неё уже будет сложно. Её, такую самостоятельную и безупречную избаловали, хотя при поступлении в университет Лиса поклялась опираться в жизни только на себя, учась у отца, столкнувшегося с горьким опытом в карьере и вынужденного вернуться туда, откуда начинал. — Я чувствую, будто пытаюсь сдать экзамен, не зная даже имени преподавателя. — Начинает Лиса, отпивая уже остывший чай из чёрной кружки. Она сидит на диване, подогнув под себя ноги, которые порядком затекли за сегодняшний день, что она провела сидя в кресле. — Ты тоже себя так чувствовала? Розэ опускает уголки губ вниз, как обычно делает, когда думает о чем-то. Лиса терпеливо ждёт, делая ещё несколько глотков чая. Не успевает Пак ответить, как в дверь кабинета стучат несколько раз. — Войдите. — Сухо кричит Лиса, продолжая сканировать подругу взглядом. Дверь открывается только наполовину, и Лиса оборачивается, чтобы посмотреть на невысокого, коренастого парня, держащего в руках свою фуражку. Его красные волосы торчат в разные стороны, а в серьёзном взгляде читается привычная усталость. В кабинете с его приходом повеяло уличным холодом, и Лиса старается вдохнуть свежий воздух поглубже. — Пошли покурим? — Парень машет Розэ рукой в знак приветствия и переводит взгляд на Лису. На улице идёт снег или дождь, Лиса не обращает внимания, стоя под козырьком на ступеньках комитета. Ей бы по хорошему вернуться в кабинет, забрать свою куртку и уехать домой, прихватив с собой Розэ, а не стоять тут, замерзая с каждой секундой. Она не отрывая глаз от проезжей части, где без конца ездят машины, глубоко вдыхает воздух вечерний воздух, чтобы хоть как-то проветрить организм после целого дня проведённого в душном помещении. — Спасибо. — Просто благодарит Лиса за протянутую сигарету и зажигалку. Прикуривает и тянет в себя дым, разглядывая тлеющий кончик сигареты. Парень кивает и сам делает затяжку судорожно выдыхая. Они курят какое-то время, молча наблюдая за машинами, несущимися с высокой скоростью. Каждый из них устал, каждый хочет домой, где ляжет на кровать и уснет до завтрашнего дня, который закончится точно также как и предыдущий. Им обоим нужен был хороший перерыв как этот, когда можно просто стоять, курить и смотреть на город. — Гихен. — Спокойной зовёт Лиса, делая ещё одну затяжку. — Ты же не покурить сюда приехал? Гихен с задорной улыбкой качает головой, смотря на свои до блеска натертые ботинки. Лиса знает эту улыбку уже несколько лет, и ничего хорошего она не предвещает. Они с Гихеном познакомились в университете на первом курсе. Лиса тогда по ошибке зашла в мужской туалет и увидела, как какой-то странный парень пытается отмыть свои окрашенные в красный волосы, потому что один из преподавателей не пускал его на пару в таком виде, а Гихен настолько горел своей профессией, что не собирался пропускать ничего из программы. У него, конечно, отмыть волосы не получилось, поэтому было принято решение перекрасить его прямо в туалете. Лиса сбегала в ближайший супермаркет и купила краску. Ей эта ситуация показалась забавной, потому что на пару Гихен всё же не успел, зато получил пятнистый блонд, к слову, после того, как он увидел состав краски, купленной Лисой, то улыбался точно также как сейчас, потому что в её составе были компоненты на которые у него сильная аллергия. — Там, в новостях, — делая очередную глубокую затяжку, начинает Гихен. Говорит, выдыхая дым: — Знаешь что творится? А в социальных сетях? Кто-то делает из этих шести ребят героев, бросивших вызов родителям и сбежавших из дома, а кто-то молится, чтобы они были живы. — Гихен. — Устало прикрыв глаза Лиса просит быстрее перейти к сути, прекрасно зная обо всём, что происходит в интернете и на телевидении. — Сегодня пришла бумага на подпись. Они хотят отдать дело в юриспруденцию Пусана. — Гихен больше не тянет, рассказывает всё, что хотел, пытаясь ободряюще улыбаться. — Два следователя больше месяца не могут раскрыть это дело, подумай сама. Никаких отчетов, материалов и что уж говорить о результатах. Лиса спокойно делает последнюю затяжку и тушит сигарету об подошву ботинка, а после выкидывает в урну, стоящую рядом. Облизывает губы, качая головой и обнимая себя руками. — Конфиденциальная информация. — Лиса с грустной улыбкой поджимает губы, смотря на Гихена, прячущего руки в своей черной куртке. — Мне жаль, Гихен. Похлопав друга по плечу, Лиса направляется назад в здание комитета. Гихен знает, что она имела ввиду, ведь ему тоже жаль. Он больше не держится за профессию полицейского, разглашая такие вещи. Вспоминает, как горел всем этим, поступая на первый курс, а потом устраиваясь на работу, не подозревая о том, что вся эта грязь его медленно хоронит заживо. Гихен всегда был самым бескорыстным и честным человеком, мечтающим помогать людям, поэтому и пошел в полицию, где его мечты разбились в коррупции и тяжелых преступлениях. Лисе жаль, что он перегорел. Быстро поднимаясь по лестнице вверх, Лиса не замечает на себе косых взглядов коллег. Они всегда относились к ней так, будто она лично украла у них несколько миллионов, но дело совсем в другом. Ей просто всегда отдавали самые крупные дела, а остальные завидовали, хотя даже понятия не имели насколько всё это может быть тяжело. Новенькие сотрудники всегда закатывают глаза, не получив очередное громкое дело. Лиса готова поспорить, что они все сошли бы с ума, расследуя самые запутанные преступления. Взять даже последнее, где у мужчины вырезали все органы и развешали по центральному парку, устроив квест для правоохранительных органов. Если дело действительно перейдет в юриспруденцию Пусана, то каждый здесь порадуется провалу Лисы. Но она не предоставит им такой возможности. Думая об этом, Лиса без стука входит в кабинет начальника следственного комитета. Вонги - мужчина сорока пяти лет, ежедневно одетый так, будто завтра собирается на приём к президенту. Он всегда спокоен и рассудителен, что касается работы, но Лиса помнит, как его шантажировали семьей, которая ему дороже жизни. Помнит, как он в гневе разрушал собственный кабинет, кидаясь вещами и документами в стены и окна, страшась за свою любимую жену и драгоценную дочь. Но разбитые окна давно поменяны, кабинет убран и перекрашен в более светлые оттенки, а Вонги остаётся по прежнему спокойным. Он отрывается от бумажек и поднимает голову на свою сотрудницу. Снимает очки и кладёт их на документы, сцепляя руки на столе. Лиса медленно шагает к столу и спокойно отодвигает для себя стул, садится и закидывает ногу на ногу. Каждый знает о чем будет разговор и они пытаются его оттягивать до последнего. Лиса смотрит с вызовом, а во взгляде Вонги - сочувствие. На него власти давят ещё хуже, чем на Лису, но он не показывает этого, думая о том, что его сотрудница лишится такого дела. Вторая сотрудница. После минуты молчания Лиса кивает на конверт, лежащий на столе поверх других документов. Сканирует его взглядом, редко и устало моргая. — Подпишешь? — Лиса не тянет, спрашивает, облизывая обветренные губы. Она не нервничает, нет. Редко случаются такие ситуации, которые заставляют её нервничать. Лиса всегда идет напролом и добивается своего, поэтому не задумывается о плохом исходе. Однажды это сыграет с ней плохую шутку. Вонги тоже смотрит на конверт. Власти их в покое не оставят. Будут требовать ежедневные отчеты. Да и что тут говорить о Пусанском комитете, сотрудники которого уже готовы от нехватки работы на стены лезть? Это дело просто будут кидать из города в город, а толку от этого никакого не будет, ведь дело растянут на месяца, если не годы. Нет никакой гарантии, что кто-то то его раскроет. — Нет. — Мягко отвечает Вонги. Пускай это дело раскрывает тот, кто действительно в силах это сделать. Кивнув и поставив галочку в голове около ещё одной маленькой победы, Лиса поднимается со стула и идет к двери, но оборачивается, смотря в глаза начальнику. Открывает рот, собираясь что-то сказать, но отказывается от этого, а после головой и выходит из кабинета, задумчиво мотая головой. 14 февраля. 16:31 — Добрый день. — Низкая светловолосая женщина складывает руки у подбородка и слегка кланяется, открывая дверь в свой дом. Её внешний вид оставляет желать лучшего: заплаканные глаза, грязные волосы и впалые щеки. Когда холодная улица сменяется домом, Лиса думает о том, что разницы никакой не чувствует. Как и в прежних пяти домах. Она посетила каждую семью, чей ребенок пропал без вести. Ничего кроме удручающей атмосферы и печали на лицах родных и близких Лиса не увидела. Когда она посещала семью Шин Духёна, то готова была бежать оттуда в первые две секунды, когда увидела мать, завывающую от горя. По мере пребывания в семье Сон Юнджина, Лиса понимала, какая может быть крепкая связь между братьями и сестрами, потому что младшая сестра Юнджина до сих пор спала на его кровати. Семьи пропавших детей действительно очень состоятельные, но по их глазам видно, что они отдали бы всё своё богатство ради того, чтобы ещё раз увидеть любимого ребенка. — Давайте вместе помолимся за Минджон. — Предлагает женщина, ведя за собой следователя по коридору на кухню, где зажжены несколько свечей. Лиса смотрит на серые стены огромного дома, прекрасно понимая, что если их коснуться, то можно обжечь руку от холода. Семья Ли. Лисе никогда не нравились люди верующие настолько, что готовы устроить церковь из своего дома. Ли Джихун - священник в церкви, которую Лиса посещала ещё во времена учебы в университете. Ей интересно: когда простые священники стали так востребованы, что их семьи живут в двухэтажных особняках и катаются сразу на двух машинах? — Комната Минджон на втором этаже. — Объясняет женщина, передавая свечку Лисе вместе с зажигалкой. Обе ставят свечи и женщина еле слышно читает какую-то молитву, пока Лиса хмурится, осматривая огромную кухню и сжимая свою чёрную сумку в руке. Изучает иконы и кресты, которых слишком много. Ей на самом деле плевать на то, как чувствует себя эта женщина. Лиса не испытывает сожаления, ведь вела дела и похуже, чем это. И ей также плевать на остальные семьи. Сердце не колит, когда она видит этих убитых горем людей, потерявших самое дорогое, ведь её работа - расследовать, а не соболезновать. Она видела десятки пустых глаз людей, который лишись кого-то значимого в этой жизни. Всё это уже приелось настолько, что с каждым разом становится всё безразличнее. Здесь веет холодом. Даже чёрное пальто не помогает Лисе согреться, когда она идет наверх, надевая белый перчатки. Обычная комната девочки подростка: плакаты, рисунки, записные книжки и тетради. Но вот что странно: ни у одного подростка в комнате не было обнаружено телефона или других гаджетов. Было бы неплохо попытаться отследить их телефоны. Лиса снимает перчатки, кидая их в мусорку около рабочего стола. Случайно задевает эту мусорку ботинком и она падает на бок. Возможно эти ботинки не так уж и плохи, потому что не будь они такими большими, она не сбила бы эту мусорку и не нашла бы сим-карту, на которой она стояла. Быстро достав новые перчатки из рюкзака, Лиса присаживается на корточки и берёт сим-карту в руку. Для чего Минджон достала её из телефона? Куда она собиралась пойти, зная, что в случае чего её смогут отследить по телефону? Все шестеро подростков в ту ночь извлекли сим-карты из своих телефонов? По всей видимости, Лисе придется заново наведаться к семьям пропавших. Это будет очень утомительно, ведь она не горит желанием общаться с кем-то сегодня. Каждый день, встречая десятки людей, совершенно теряешься и перестаёшь осознавать кем ты сам являешься. Сотни голосов, десятки фотографий и горы информации, и ты уже путаешься в своих собственных мыслях и желаниях. У Лисы, кажется, действительно нет никаких мыслей и желаний, кроме как раскрыть очередное дело. Из-за своей работы она стремительно превращается в робота, выполняющего свои задачи безоговорочно и безупречно. Работа. Лиса свои мысли опять глубоко закапывает, обещая себе подумать обо всё позже, возможно в свой выходной. Убирая находку в прозрачный пакет, Лиса ставит мусорку на место и выходит из комнаты. Внизу её вновь встречает женщина и старший брат Минджон, который тоже выглядит отвратительно, сидя за длинным деревянным столом и еле глотая кофе, которое приготовила для него мать. Ещё один пример привязанности к родному человеку. Такую картину или похожую Лиса видела в каждом доме, который посетила сегодня. Мать Минджон стоит и смотрит на свечи словно под гипнозом, когда Лиса опирается на входную дверь кухни плечом, разглядывая эту странную картину. — Проводи пожалуйста девушку. — Женщина обращается к сыну, который медленно встаёт со стула, указывая рукой на дверь. Он морщится, когда слышит сдавленный плач матери. — Наберитесь сил. Я понимаю как может быть тяжело, но не сдавайтесь. Надежда ещё есть. — Успокаивает парня Лиса заученной фразой, стоя в дверях особняка. — Вряд-ли вы понимаете, следователь. Правда. Лиса не понимает. Идёт к своей машине, осознавая, что день обещает быть тяжелым. Она сделала фотографии всех комнат пропавших, изучила их семьи и записала разговор с каждым членом. Лиса открывает дверь своей машины и параллельно нажимает на кнопку в телефоне, прекращая запись диктофона. Шестая по счёту. 20:17 Возня с документами - самое отвратительное в работе Лисы. Глаза всегда нещадно болят, а спину ломит из-за долгого нахождения в одном положении. Тем не менее, ей необходимо составить отчет за сегодняшний день и отправить его. Лиса заехала в ближайшее кафе, чтобы заняться всей отчетностью. Села рядом с выходом, потому что не собиралась долго тут задерживаться и заказала сразу две чашки чёрного чая с лимоном, чтобы вторая остыла к тому времени, как она допьёт первую. Кафе довольно маленькое, до сих пор украшенное гирляндами и новогодними фигурками. Тут практически безлюдно, но раз в десять минут приходят люди, забирая заказы. Мысли сегодня так и не давали покоя и давили на разум. Всё смешивалось в одно пятно: пластыри с принцессами, красные волосы Гихена, руль, который она не выпускала сегодня из рук. Вот так чувствуется усталость от работы? Если это так, то Лиса с радостью возьмет себе отпуск как только раскроет это дело. Когда она шла работать в следственный комитет, то даже не подозревала, что работа поглотит её полностью. У неё не оставалось времени на жизнь. Раньше она об этом не задумывалась, а сейчас, смотря в окно, где проносятся машины и люди ходят парами, осознает, что в свои двадцать семь лет толком ничего не видела, кроме университета, их с Розэ квартиры и собственного кабинета. Переводя взгляд с окна на прозрачный пакет, который уже несколько минут держит между указательным и средним пальцами, Лиса сворачивает губы в трубочку. Шесть сим-карт. Она нашла все. Карту Юнджина - под фигуркой Гарри Поттера, стоящей на столе. В коробке из под телефона, закинутой на шкаф лежала сим-карта Чжон. Остальные подростки просто убрали их в ящики столов, спрятав их под ненужными тетрадями и пособиями. Лиса перевернула комнату каждого вверх дном, заработав тем самым укоризненные взгляды родителей. Лиса смотрит на отчет, убирая прозрачный пакет в свою сумку. Вновь кладёт пальцы на клавиатуру ноутбука и печатает, дополняя отчет тем, что в комнате каждого из подростков все вещи были на месте: зарядные устройства, одежда, средства гигиены. Никто ничего не брал с собой перед тем, как пропасть, поэтому вариант их побега Лиса медленно откладывает на самую дальнюю полку, но всё же допускает мысль о том, что они могли купить все необходимые вещи специально для побега, хотя историю их банковских карт она посмотрела ещё вчера. Никаких покупок или переводов. Никто из них не снимал деньги с карты за последние три месяца. Телефон, лежащий рядом с ноутбуком завибрировал. Лиса смотрит на него краем глаза, отпивая горячий чай и обжигая потрескавшиеся губы. Звонит Дживон. Два раза касаясь наушника, Лиса отвечает на звонок, продолжая перечитывать отчет. — Ты обычно против незапланированных звонков. — Глотая чай, спокойно произносит она. На том конце раздаётся тяжелое дыхание. Лиса хмурится, убирая руку с панели управления ноутбука. — Тут. Девочка. Отец её привел. Попытка суицида. — Шепотом сообщает Дживон, будто его кто-то подслушивает в данный момент. Лиса цокает языком, закатывая глаза. — Ты можешь говорить конкретнее? Или ты решил, что мне обязательно знать о каждом из твоих пациентов? — Он сказал, что всё это началось после того, как она вернулась со встречи с друзьями утром седьмого января. — Наконец объясняет Дживон. Быстро закрыв ноутбук, Лиса встаёт со стула и надевает пальто. Собирает все свои вещи и выходит из кафе, оставляя на столе деньги. Она быстро садится в машину и кидает ноутбук с сумкой на пассажирское сидение. — Держи их у себя, не дай им уйти. — Ровным голосом просит Лиса, заводя машину. Выруливает с парковки, когда в наушниках раздаётся сигнал сброшенного звонка. Шесть подростков пропали в ночь с шестого на седьмое января.