Управляя её агонией

20:38 Паркуя машину на привычном месте, Лиса выбегает из неё, громко хлопая дверью. Погода отвратительная. Редкий снег прилипает к волосам и сразу тает. Лиса пытается не упасть, поднимаясь по скользким ступенькам больницы и одновременно удерживая подолы своего пальто. Уже стоя в лифте, она растирает замерзшие руки и дышит на них, пытаясь согреться. Поднявшись на последний этаж, Лиса оглядывает темный коридор, будто кто-то нарочно выключил свет, создав такую удручающую обстановку. Дживон сидит на стульях перед дверью своего кабинета опустив голову, и Лиса подходит к нему, не говоря ни слова. Ждет, пока он сам заговорит. — Я просто сопоставил даты. Ты говорила о том, что в розыск подали седьмого числа. — Несвязно и тихо говорит Дживон, не поднимая головы. Ему тошно. Каждую кость в теле ломит от переутомления. — Эта девушка по рассказам отца… Отчима ,если быть точнее, вернулась домой утром седьмого числа и с тех пор была не в себе. Постоянно спала, кричала во сне и не выходила из дому. На все вопросы отвечает, что ничего не помнит. Ночь с шестого на седьмое стёрлась у неё из памяти, и я предполагаю, что там случилось что-то… — Травмирующее. — Перебивает его Лиса, кивая сама себе. Не трудно сложить два и два, чтобы понять, что случившееся с девушкой оставило на ней красочный, тяжёлый отпечаток, раз она решила покончить с собой. Дживон кусает губу и тоже кивает, смотря на дверь своего кабинета. Он устал, у него куча работы, а тут ещё под конец смены к нему приходит мужчина, сообщающий о том, что его приемная дочь пыталась наглотаться таблеток. — Отчим просит поместить её в какую угодно лечебницу, чтобы больше не видеть, как она страдает. Сказал, что готов заплатить любые деньги. А я… — Дживон сухо усмехается, думая, что никакая лечебница тут не поможет. — Я вижу её состояние. Она не понимает ничего. Отчим платил частному психологу, чтобы ей прописали таблетки, так она этих таблеток и пыталась наглотаться, правда приняла не достаточно. Сидит там сейчас как зомби. Глаза пустые такие. Человек, решивший покончить с собой, внезапно врезался в точку невозврата, попал в тупик, откуда выбраться практически невозможно. Так что же могло произойти в ту ночь, что молодая девушка решилась на такой шаг? Лиса кладёт руку на кафельную стену и стучит по ней ногтями, думая о чём ещё спросить Дживона, ведь вопросов уйма. — Как её зовут? — Озвучивает один из вопросов. — Ким Дженни. Ей девятнадцать лет. — Потирая глаза под очками отвечает Дживон. В ночь с шестого на седьмое января пропали шестеро подростков. Никакой информации и зацепок, которые могли бы помочь раскрыть это загадочное дело. Лиса, вероятно, выбила джекпот, потому что Ким Дженни могла быть седьмой. По крайней мере ей так кажется. Возможно то, что хочет сделать Лиса похоже на безумие, но она никогда не играла по честному, особенно, когда дело касалось работы. — Дживон, пообещай мне, что ты сейчас согласишься со всем, что я скажу в кабинете. — Просит Лиса, снимая пальто и оставаясь в чёрной водолазке и в белой юбке чуть выше середины бедра. В глазах друга она видит непонимание и усталость, и именно в этом состоянии он сделает всё, чтобы наконец покинуть рабочее место, позволив ей сделать всё, что она пожелает. — Пообещай мне, что она останется живой. Я не могу, Лиса. Я так устал. Меня уже выворачивает. — Срываясь на дрожащий голос выдаёт Дживон, до боли сжимая глаза. Лишь бы не расплакаться. У него давно не было выходных. Лиса знает, что он живет от работы до работы и прекрасно понимает, что в больничной обстановке можно сойти с ума. Дживон так хочет помогать людям, что порой забывает о себе, а итоге его помощь обесценивают, глотая таблетки или прыгая с очередной высотки. — Сделка. Они жмут друг другу руки, а после входят в кабинет, где уже какое-то время стоит тишина. Лиса сразу обращает внимание на высокого и чуть полноватого мужчину, сидящего на стуле рядом с рабочим столом Дживона. Его взгляд выражает полное безразличие к ситуации, будто в этой комнате не находится его падчерица, которая еще сегодня утром пыталась покончить с жизнью, наглотавшись таблеток. Он листал что-то в телефоне, когда Лиса и Дживон вошли в кабинет, а потом убрал его в карман черного жилета, надетого поверх белой рубашки. Пока Дживон садится на своё кресло, поправляя белый халат и представляя мужчине свою подругу, как следователя, Лиса оглядывается назад на диван, где сидит девушка, одетая в белую рубашку, застёгнутую на все пуговицы и короткую юбку, которую она сжимает пальцами. Лиса изучает взглядом девушку снизу вверх, а когда поднимает взгляд на воротник рубашки, то отчетливо видит пятна. Рвота? Неужели её привели сюда даже не переодев? — Лиса? Ты хотела поговорить с господином Бонхван. — Не успевает Лиса в полной мере разглядеть девушку, как голос Дживона прерывает её. Она оборачивается на мужчину, кивая. Бонхван тянет руку для приветствия, но Лиса продолжает смотреть на него, сжимая своё пальто в руках. Почему-то он не кажется ей заботливым отчимом. Нанял частного психолога? Чуть не дал отравиться таблетками? Привез сюда в таком внешнем виде? Всё это выглядит так странно в глазах Лисы. Неужели за месяц Бонхван не принял ни одной попытки узнать, что с его приёмной дочерью не так, кроме как нанять психолога? Бонхван убирает руку и от неловкости чешет ей затылок. — Вы сказали, что готовы заплатить любые деньги. — Всё также пристально глядя мужчине в глаза, говорит Лиса. Бонхван смотрит так наигранно виновато, что Лису начинает тошнить. На его руке дорогие часы, Лиса знает эту фирму, у самой такие валяются дома. Последняя модель телефона и ключи от мерседеса на столе - всё это указывает на то, что мужчина действительно состоятельный. Только таким людям деньги доверять нельзя, они раскидываются ими и считают, что с их помощью всё можно решить, будь то проблемы с законом или попытка отправить приемную дочь в психушку, не раздумывая о том, что никакого диагноза нет. Просто потому что устал. Потому что не хочется нести на себе неподъемный груз в виде морально уничтоженной девочки подростка. — Я заплачу вам сама. — Когда Лиса произносит это, Бонхван удивленно открывает глаза. — Дживон, выведи девушку из кабинета. Продолжая играть в гляделки с Бонхваном, Лиса обращается к другу, протягивая руку в его сторону и передаёт свое пальто, чтобы тот накинул его на Дженни,ведь на улице февраль и в больнице отвратительно работает отопление. Слыша, как закрывается дверь, Лиса проходит к рабочему столу и садится на место Дживона, закидывая ногу на ногу. Зная, что разговор будет непростой, она шарит руками по карманам юбки в надежде найти электронную сигарету, но быстро вспоминает, что оставила её в своём пальто. День выдался отвратительным и тяжелым, и сейчас скрасить разговор мог только перерыв на перекур, но получается, что не судьба. — Как мой друг сказал - я следователь. И я без понятия слышали ли вы о деле шести пропавших подростков. — Медленно и устало начинает Лиса, сложив руки в замок и положив на них голову. В глаза Бонхвану она больше не смотрит, фокусируя взгляд на диване позади него. — Мне, в общем-то, плевать, как и на то, что вы не можете уследить за своей приёмной дочерью. Напряжение в кабинете растет, хотя это напряжение исходит только от Бонхвана. Вот как Лиса любит. Ей нравится смотреть на людей, когда они находятся на грани, когда их начинает мучать собственная совесть. И Бонхвана мучает. — Таблетки без рецепта? У Дженни, по всей видимости, они были в свободном доступе. Головой пытались думать, господин Бонхван? — Наконец заглядывая мужчине в глаза, упрекает Лиса, поднимая брови. — Вам же на неё без разницы? А было бы без разницы на родного ребенка? Есть у вас родной ребенок? Какая же удивительная вещь - мимика. Человек, неспособный контролировать свои эмоции не контролирует свою мимику, полностью выдавая себя. В академии, где училась Лиса часто говорили об этом, рассказывая как читать лица. И она научилась не только читать чужие, но и прекрасно держать своё. — Есть. Знаю, что есть. — Сухо улыбаясь произносит Лиса, с вызовом глядя на Бонхвана. Его ноздри увеличиваются в размерах с каждой секундой, а плечи напряжены от того, что он слишком сильно сжимает руки под столом. Он зол. Но Лису это забавляет неимоверно. На кого Бонхван злится, если тут единственный виноватый - он сам? Если надо будет, то Лиса его сломает. Начнет прямо сейчас. — Так вот представьте, господин Бонхван, что ваш ребенок лежит в собственной рвоте. Ваш родной ребенок с ума сходит ежедневно. И представьте, как он лежит, привязанный к кровати и под дозой какого-нибудь успокоительного. Вы, папаша, с ума бы сошли, на коленях бы стояли, чтобы только дорогой ребенок пришел в норму, а не валялся ежеминутно без сознания? Вот так ломает людей правда. В секунду глаза Бонхвана становятся звериными, дикими. Лиса ставит ногу на нижнюю часть стола со своей стороны, успевая оттолкнуться со всей силы перед тем, как мужчина подскочит с места, намереваясь причинить ей какой-то вред. Он корчится от боли в рёбрах, потому что именно в них со всей силы врезался стол острым краем. Хватается за повреждённый участок, откашливаясь. На стуле Лиса докатилась до окна, находящего сзади. В кабинете опять становится тихо, будто тот шторм, который она сама начала, по её же воле успокоился. — Подумайте, что было бы, троньте вы меня хоть пальцем. — Неодобрительно качая головой, Лиса встаёт с кресла и катит его назад к столу, а после вновь садится, глядя на усмирившего свой пыл Бонхвана. — Напомню, что я при исполнении. Считайте, что я спасла вас от срока. — Что вы хотите? — Потирая лицо от безысходности и присаживаясь на свой стул спрашивает Бонхван. Вот чего хотела Лиса - вынужденного согласия со всем. Теперь она может диктовать свои условия, зная о том, что была достаточно жестока в своих высказываниях для получения желаемого. Люди просто устают от того, что на них давят, злят. Их это истощает. Бонхван не был исключением. — Как я уже сказала, я расследую дело о шести подростках, которые пропали без вести. И пропали они в ночь с шестого на седьмое января. — Повторяя уже заученный текст Лиса откидывается на спинку кресла, пытаясь дать шее отдохнуть. — При разговоре с моим другом вы упомянули, что Дженни вернулась домой утром седьмого числа, и после этого она стала сама не своя. Я предполагаю, что ваша приёмная дочь могла быть с ними в ту ночь. Просто каким-то чудом осталась в живых. Мне нужна от неё вся информация, которую она может предоставить, поэтому я прошу вас позволить мне забрать её. Вот в чем был план Лисы. Совершенно глупый план. Как он появился? Ей просто стало жаль эту девушку по человечески. Её же в больницу запихают, навсегда в медицинскую карту запись о плохом психологическом состоянии внесут и нормальной жизни лишат. Так себя Лиса успокаивает уже полчаса, с тех пор, как идея забрать девушку к себе для того, чтобы раскрыть дело появилась у неё в голове. Сама себя обманывает, в своих же глазах стараясь выглядеть не безразличной ко всему происходящему. Она такой быть не хочет. Бонхван соглашается довольно быстро, и Лиса не удивляется этому, ведь не зря она устроила этот цирк ранее. Рассказывая о том, что Дженни будет всё это время находится в Тэгу, Лиса замечает, что мужчине действительно безразлично. Ему плевать, какая на ней сейчас одежда, плевать на то, где она будет находиться и что есть. По крайней мере они договорились о том, когда Лиса сможет забрать девушку вместе со всеми необходимыми вещами. Лиса открывает дверь перед Бонхваном, чтобы тот вышел, а после выходит сама. Темнота коридора после яркого света в кабинете приятно расслабляет глаза, поэтому Лиса слегка прикрывает их. Открывая, видит Дживона и Дженни, которая сидит опустив голову. Её длинные волосы полностью закрывают лицо и из-за них в темноте больницы разглядеть Лиса не может ничего. Дживон даёт какие-то рекомендации Бонхвану, предупреждая о том, что суицид она может повторить ещё раз, несмотря на тяжелое состояние. Рассказывает о том, что той сейчас необходимо принять душ и пить больше воды, чтобы нейтрализовать действие таблеток. Пока Дживон раскладывает всё по полочкам для безнадёжного отчима, Лиса достаёт телефон из кармана юбки и включает фонарик на нём фонарик, присаживаясь на корточки перед девушкой. — Она живая вообще? — Интересуется, получая укоризненный взгляд от Дживона. Дышит. Глаза опухшие, закрытые. Лиса её затронуть боится, вдруг рассыпется. Никогда ей не доводилось работать с людьми, которые буквально несколько часов назад пытались покончить жизнь самоубийством. Доводилось только с уже мёртвыми. У Дженни бледная кожа и сухие, такие же бледные губы. Медленно протягивая руку к девушке, Лиса забирается в карман своего пальто, нащупывая там электронную сигарету. Встаёт, победно улыбаясь, когда вещь оказывается у неё в руках. — Я провожу вас, если вы закончили. — Желая уже получить свою порцию никотина на сегодня, торопит Лиса, обращаясь больше к Дживону, который кивает и махнув рукой на прощание уходит в свой кабинет. Вероятно, он там сейчас разрыдается от усталости, ведь его рабочий день до сих пор не закончен, а нервы уже на пределе. Уже на крыльце больницы, Бонхван снимает с Дженни пальто и отдаёт его следователю. Отводит падчерицу в машину, когда Лиса наконец делает первую затяжку. Вот так ощущает себя Дживон каждый день? Будто вся усталость, что есть в мире рушится только на твои плечи, придавливая к земле. Отвратительное чувство, которое Лиса раньше не ощущала. Голова болит, а ноги еле передвигаются и будто сами по себе. Возможно во всём виновата погода, солнца не видно уже дня три. Отвлекаясь от потягивания электронной сигареты, Лиса переводит взгляд на парковку. Хмурится, накидывая пальто, когда видит, что мерседес Бонхвана до сих пор стоит на месте. Через шум проезжающих машин слышно надрывистый кашель, будто кто-то пытается выплюнуть половину своих органов. Неприятный звук. Лиса медленно шагает по крыльцу направо, чтобы машину Бонхвана было лучше видно. Из открытой двери пассажирского сидения видна голова Дженни. Её рвёт. На улице стало заметно холоднее и снега гораздо больше, Лиса замечает это, когда идет к собственной машине, чтобы достать воду и салфетки. Громко хлопая дверью, она разворачивается, глядя на то, как перед Дженни беспомощно стоит её отчим. Лиса буквально впихивает влажные салфетки с водой ему в руки, глядя на согнувшуюся пополам девушку и лужу рвоты перед ней. Какие конкретно таблетки она приняла, если её от маленькой дозы до сих пор выворачивает? — Спасибо. — Кивая, благодарит Бонхван. —Такие как вы будут падать в могилы. Один за другим. — Презрительно произносит Лиса в ответ. — За что? — С насмешкой спрашивает Бонхван, открывая бутылку с водой. — За безразличие. Заводя свою машину, Лиса с тем-же безразличием осознаёт то, что в могилу она упадёт первой. 15 февраля. 5:06. Погоды хуже, чем сегодня, быть не может. Грязный снег прилипает к ботинкам, а тот, который ещё не успел упасть - к волосам. Розэ прячет руки в карманы куртки и сонно моргает, поднимая голову к вывеске. Парк аттракционов. Она шагает прямо, оглядываясь по сторонам и разглядывая причудливые карусели, покрытые снегом и грязью. Идти этим куда-то этим утром совершенно не хотелось. Розэ себя буквально по кусочкам с кровати собрала, натянула самые тёплые серые штаны и куртку. Ещё десять минут стояла в ванной и грела руки под тёплой водой, готовая провалиться в сон прямо там. Это утро было тем самым, когда ты совершенно не понимаешь чего от тебя хочет весь мир, заставляя открывать красные глаза, идти босыми ногами по холодному полу и обнимать себя руками. Проснулась она, кажется, только в такси. — Стой! Розэ! — Сзади доносится хриплый голос и шлепание луж из грязи под ботинками. Дживон, слегка запыхавшись бежит к ней, держа в руках два белых стаканчика. Останавливаясь перед подругой, он передаёт ей стаканчик, а сам пытается отдышаться. Розэ посмеивается с его красных щек и не менее красных глаз, которые прикрывают очки. — Где ты вообще в пять утра нашёл кофейню? — Вновь начиная движение спрашивает Розэ, грея пальцы о стакан. — Нигде. Это какао из автомата в больнице. Работы куча было, поэтому там остался. — Кутаясь в свою куртку объясняет Дживон. У него глаза болят настолько, что он сам себе их готов вырвать и на полочку до следующего дня положить. — Тоже получила тревожный звоночек? Кивая, Розэ отпивает какао, слушая как её желудок урчит из-за отсутствия нормальной пищи. Пока они медленно идут вперед, попивая какао, Дживон рассказывает, что вчера произошло в больнице. Рассказывает кто такая Ким Дженни и почему Лиса так в неё вцепилась. Он рассказывает также и о том, что их подруга задумала, и по мере этого рассказа выражение лица Розэ меняется с высокой скоростью. Под конец она неодобрительно смотрит на Дживона, осуждая лишь взглядом. Когда они доходят до громадного корабля, подвешенного в воздухе, Розэ останавливается, глядя на железные цепи. — Это глупо с твоей стороны, Дживон. Вспомни дело о чайках. — Глубже зарываясь носом в воротник белой куртки объявляет Розэ. Как такой умный и рассудительный человек как Дживон, мог позволить Лисе вытворять такое? С каждым днём всё становится похоже на какую-то комедию, которая в итоге превратится в фильм ужасов. Дело о чайках - так они называли серию жестоких убийств. Молодых людей разного возраста убивали и скидывали с обрыва прямо в бушующее море. Высота там была довольно большая и прямо над этим обрывом всегда кружили чайки. Правда, когда эти чайки начали взлетать с человеческой плотью в клювах, туристы до безумия испугались. Лиса ради поимки серийного убийцы прыгнула выше головы, не спала ночами, стараясь преобразовать мысли в один большой пазл, который сложился только после детальных допросов каждого родственника и каждого знакомого убитых. Своими методами, Лиса приносила людям страдания, показывая изуродованные и распухшие тела на фотографиях. Она наносила психологические травмы, стараясь давить на людей из-за всех сил, чтобы они в итоге рассказали ей всё, что знают. Очень хорошо копаясь в головах у людей, Лиса могла указывать и заставлять вновь переживать самое больное прошлое или предоставлять не самый лучший расклад будущего, только чтобы раскрыть дело. На следственный комитет в течении долгого времени поступали жалобы о вседозволенности следователя по имени Лалиса Монобан, но с раскрытием дела о чайках всё заметно поутихло. — Ты думаешь, что она поступит так с этой девочкой? Лиса же не монстр, она просто беспощадна к тем, кого подозревает. — Перехватывая удобнее свой стакан с горячим шоколадом, Дживон пытается доказать Розэ насколько вся эта идея адекватная, хотя сам в это совершенно не верит. Он Лисе обещал. Сам позволил минутной слабости давать за себя обещания, лишь бы немного отдохнуть. Что происходит? Это уже действительно ненормально. Не должно быть такой вседозволенности у правоохранительных органов. Розэ никогда не стала бы пользоваться своим служебным положением так, как это делает Лиса, даже оправдываясь тем, что пытается раскрыть дело, выполняя свою работу. Только с каких пор работа стала важнее, чем человеческая жизнь? В эту секунду Розэ перестала видеть в Дживоне того человека, который всегда мог поставить Лису на место, вправив ей мозги. — Я не ожидала, что ты будешь потакать её прихотям. — Разочарованно говорит Розэ, двигаясь в сторону центра парка и оставляя друга позади. — Я трус! — Признаётся Дживон, крича ей в спину, а после срывается с места, чтобы догнать и встать перед подругой. Розэ глаза закатывает и смотрит, как он выдыхает пар с ароматом шоколада ей в лицо, заламывая брови от безысходности. — А ты смелая? Нет. Не смелая. Розэ знает на что он намекает. Из-за такой же усталости и нежелания разбираться с тем, что свалилось на её плечи, она передала дело в руки Лисы, забыв о том, какие именно методы выбирает её подруга для того, чтобы работа не стояла на месте. Остальной путь до скамейки, где сидит их подруга, друзья проходят в тишине, безмолвно прося друг у друга прощения за все сказанные ранее слова. Дживон первым обращает внимание на Лису. Та сидит на скамейке, сняв свои ботинки и подогнув под себя ноги. Видимо, даже такая холодина на улице не может противостоять неудобству этих ботинок. Лиса, потягивающая электронную сигарету сразу замечает недовольство на лицах друзей, поэтому вопросительно поднимает бровь, хотя прекрасно знает в чем причина таких взглядов. — И как ты постоянно загоняешь всех в ловушку? — Интересуется Розэ, выкидывая пустой стакан в мусорку. Скрещивает руки на груди, свысока глядя на подругу, которая выглядит честно говоря, так себе: грязные волосы, опухшие глаза, потекший макияж. Где она вообще была всю ночь? — Сами эти ловушки придумываете. — Лиса пожимает плечами, свешивая ноги и вставляя их в ботинки. Она всю ночь провела в машине. Приехала к их с Розэ квартире и решила немного посидеть в машине, чтобы просто насладиться тишиной и покурить. Когда искала зарядку для телефона в сумке, то вспомнила о незаконченном отчете и решила доделать его сейчас, потому что поднимись она в в квартиру - уснет сразу на пороге, окутанная приятным запахом благовоний, которые Розэ на постоянной основе жжет. В три часа ночи Лиса уже спала в машине, пока на её коленях стоял ноутбук с законченным отчетом. — Зачем ты в такую рань нас выдернула? Да ещё и в парке этом. — Дживон садится рядом, запрокидывая голову к серому небу. Снег падает на его очки и черную куртку, сразу растворяясь. — А когда мне с вами обоими встретиться? Ты вечно на работе, а она, — указывая взглядом на Пак, стоящую спиной к ним, объясняет Лиса. — Просто в последнее время из дому выходить отказывается, холодно, говорит. На дом всю работу взяла. Недовольно шмыгая носом, Розэ оборачивается и закатывает глаза. Да, она действительно выпросила у Вонги несколько выходных с условием, что продолжит работу дома. Зима в такую погоду особенно отвратительная. Розэ без понятия как Лиса и Дживон каждое утро едут на работу, а потом возвращаются по тому же холоду. — А парк… — Лиса пожимает плечами, оглядываясь по сторонам. Она же никогда тут не была ребенком. Точнее будет сказать, что не была ни в одном парке аттракционов. В последнее время Лиса начала задумываться о том, как много упустила в своей жизни, посвятив себя работе. И ведь это даже не было для неё единственной целью в жизни - устроиться на работу следователя. Были ещё какие-то цели и мечты. Были же? — Тут пусто сейчас, спокойно. — В пять утра везде пусто. — С иронией проговаривает Дживон. По дороге сюда он не увидел ни одного человека, решившего спонтанно выйти на улицу в такое время. — Говори уже, что тебе от нас надо. — Ничего. — Просто отвечает Лиса, нащупывая в кармане пальто телефон и проверяя время. Домой хочется невыносимо. Принять горячий душ, переодеться в чистую одежду и упасть в свою кровать, чтобы отключиться на несколько часов. — Я думаю, что вам было бы интересно выслушать мой дальнейший план действий. Таких разговоров по телефону я не веду, паранойя меня в последнее время мучает. Это правда. Возможно из-за недостатка сна, или ещё чего, но Лиса испытывает паранойю уже некоторое время. Боится опоздать, упустить что-то, проехать на красный. Она совсем расклеилась. — Я действительно заберу девочку к себе. Её отчим козёл редкостный. — Начинает Лиса, но её прерывает Розэ. — За столом, в казино, все себя гениями считают. — Она произносит это, глядя в глаза подруги с укором. — Хотя каждый проигрывался. И почему Лиса впервые за долгое время чувствует тонкий, разрывающий кожу укол вины? Несмотря на это, она продолжает: — В Тэгу ей будет безопаснее, если тех шестерых действительно убили, то не факт, что за ней не охотятся. Дженни каким-то чудом выжила и возможно знает то, что на руку следственному комитету. Но не убийце. Ты, Дживон, будешь работать с ней как психотерапевт, удалённо, а если понадобиться, то лично приедешь. Напоминаю - это на твоей совести. — С усталой улыбкой глядя на смирившегося Дживона, который даже с места не сдвинулся, выдвигает свои условия Лиса, а после переводит свой взгляд на подругу, стоящую к ним боком. — Розэ. Ты будешь приезжать в Тэгу тогда, когда я тебя попрошу, чтобы сидеть с девушкой в моё отсутствие. Не дай бог она попытается с собой что-то сделать. Напоминаю - это на твоей совести. Вот о какой ловушке говорила Розэ. Всё опять обернулось в сторону Лисы. Каждый остался ей должен. Дживон - потому что позволил усталости взять над собой верх, раскидываясь обещаниями. А сама она передала дело в руки Лисы, чуть ли не слёзно умоляя забрать его. Интересно, а Гихен какую роль будет играть? Пончики в Тэгу возить? — Возражения принимаются? — Розэ топчется на месте, думая о том, что может есть ещё шанс всё это остановить. Лиса поднимает указательный палец вверх, негласно прося подождать. Встаёт со скамейки и под усталые взгляды друзей медленно удаляется в сторону выхода из парка. — Возражай! — Кричит уже с расстояния нескольких метров, размахивая рукой.