Что происходит в Тулоне не остаётся в Тулоне

Ацуши смотрит на Акутагаву. — Отдай мне мои затычки. — Если я должен провести весь полёт, слушая их споры, то и ты должен. Словно по сигналу, Дазай кричит: — Не бей меня! Двое пассажиров, сидящих перед Дазаем и Чуей громко вздыхают. Ацуши не может винить их. Часть его думает, что он должен был поспорить с Чуей, что последний не сможет провести весь полёт на крыле самолёта. Чуя бы попался на крючок — вероятно. — Что в моём чемодане? — Ацуши спрашивает в слабой попытке отвлечься от спора, происходящего перед ним. — Одежда. — Вау. Понятия не имел. — И обувь. И носки. И белье. И твоя зубная щётка. — Что-нибудь ещё, умник? — Две книги. Ацуши закатывает глаза. — Я попробую уснуть. Он проводит двадцать минут, пытаясь заснуть, и у него не получается, но у Акутагавы получается. По крайней мере споры прекращаются. Он настраивает себя так, чтобы Акутагава не проснулся с затекшей шеей и мягко улыбается, когда Акутагава хватает обеими руками одну его. Он использует свободную руку, чтобы убрать волосы Акутагавы назад. — Ты подкаблучник, — шепчет Дазай. Ацуши смотрит на него. — Я разбужу Чую, если вы скажете ещё слово. Дазай симулирует страх, но весёлый блеск в его глазах безошибочен. Он иммитирует закрывание рта и снова поворачивается на месте. Ацуши уклыдывается, чтобы попытаться немного отдохнуть, пока Дазай и Чуя тихие.

***

Акутагава и Дазай смотрят на сумки вокруг них, затем друг на друга, а затем на Ацуши и Чую, которые уносятся вместе с двумя сжатыми кулаками и сердитыми шагами. — В их защиту, — говорит Дазай, — их никогда раньше не выгоняли целой авиакомпанией. — Это всё ваша вина, — говорит Акутагава, подхватывая его и Ацуши сумки. — Я компенсирую это завтраком завтра. Давай попробуем не отстать от них, поскольку я не знаю, где мы остаёмся. — Если нас выгонят из Тулона, — говорит Акутагава, — я пожарю вас и скормлю нескольким бродячим псам и может быть чайкам тоже. Дазай мгновенье смотрит на него, прежде чем кивнуть. — Принял к сведенью. Они успевают догнать их как раз, когда Чуя останавливает такси, но поездка тихая, кроме Ацуши, разговаривающего с водителем. Когда они добираются до отеля, кажется, что Ацуши может отказаться от своего сердитого молчания, так как его глаза расширяются и он смотрит вокруг в восхищении, но он поворачивается к Чуе и благодарит его и даже не смотрит на Акутагаву или Дазая. Чуя также протягивает Ацуши ключ и говорит, какая комната его, не смотря на Акутагаву. — Эй, — шепчет Дазай, когда они следуют за Чуей и Ацуши через отель, — думаешь, они заставят нас спать на полу? Акутагава смотрит на него. — Если я проведу ночь на полу, я выброшу вас в гавань. — Эй, ты сам разозлил Ацуши. Я могу только взять вину за плохое настроение Чуи. — Всё ваша вина. — Ты тот, кто ударил его в лицо. — Это было случайно. Вы попали шампанским в мой глаз. Я даже не хотел никакого шампанского. — Это была случайность. Была турбулёнтность. — У нас был очень спокойный полёт. — О, как угодно. Просто подлижись к нему немного и ты будешь в порядке. Акутагава фыркает. — Вы явно плохо его знате. Если я попробую подлизаться к нему, я буду спать на балконе вместо пола. Они замолкают, когда заходят в лифт и остаются такими, когда идут по коридору. Ацуши останавливается первым, а Чуя идёт до следующей комнаты. Ацуши открывает дверь и заходит, держа открытой для Акутагавы, который мельком видит, как Дазай заносит сумки, а затем его выгоняют. Он входит и закрывает дверь, прежде чем его постигнет такая же судьба или же Дазай зайдёт в их комнату. — Прости, — пытается Акутагава. — Ты наступил на мой хвост. — Случайно! Ацуши наконец смотрит на него и щурит глаза. — Ладно. Но только потому что ты не пытался обвинить в этом Дазая. — Мы всё ещё должны называть его так? — Акутагава размышляет, кладя сумки перед шкафом. Ацуши хмыкает. — Я не собираюсь звать его по имени добровольно. Это звучит неправильно. — Оса- да, ты прав. Я не могу. Ацуши прыгает на кровать и удивлённо вскрикивает, когда матрасс проседает намного сильнее, чем у Акутагавы. Он теряет равновесие и падает, приземляясь лицом в мягкую простынь. — Удобно? — спрашивает Акутагава, любопытствуя. Ацуши протягивает руку в направлении Акутагавы, ища вслепую. Акутагава намеревается сесть, прежде чем устроиться поудобнее, но в момент, когда он оказывается в пределах досягаемости Ацуши, Ацуши хватает его за рубашку и тянет вниз, обнимая его, как коала. — Время сна, — объясняет Ацуши. — Я устал от путешествия. — Ты имеешь в виду смену часовых поясов. — Как угодно. У Ацуши не занимает много времени уснуть, и Акутагава жалеет, что не взял телефон или пульт от телевизора или даже путеводитель путешествия на туалетном столике потому что ему скучно и практически невозможно сбежать в руках спящего Ацуши — если только он не разбудит Ацуши и что-то говорит ему, что пробуждение Ацуши отменит прощение, которое принесло его извинение. Он полагает, что может поспать и сам.

***

Ацуши просыпается, запутавшись в Акутагаве и способности Акутагавы, и звука стука по двери. Проснуться обездвиженным не ново. Ацуши раскрыл, возможно, во время третьей ночёвки, что Акутагава обнимается во сне, как и Расемон. Хотя выбраться из хватки Акутагавы довольно легко, сбежать от Расемона нет. Акутагава слегка морщится во сне и протягивает руку, успокаиваясь, когда Ацуши кладёт подушку в его руки. Расемон отказывается отпускать, закручиваясь дальше с каждым дюймом, когда Ацуши пытается освободиться. Единственный способ сбежать от Расемона — это разбудить Акутагаву, но они провели самый долгий перелёт, а их стыковочный рейс был самой худшей вещью на земле, так что Ацуши чувствует, будто пробуждение Акутагавы было бы жестоко. Так что он засовывает руку в карман и находит телефон. Есть несколько пропущенных звонков от Дазая и шквал текстов, которые он не собирается читать. Он набирает номер Дазая. — Вы двое там умерли? — спрашивает Дазай без приветствия. — Мы устали после перелёта. Уходите. Мы устали. Раздаётся звук фырканья и стук, что Ацуши слышит и по телефону, и за дверью, прежде чем голос Чуи проходит через динамик телефона. — Вы голодны? Мы собираемся на ужин. — О. Эм, я в порядке, но Рю может быть голоден, когда проснётся. — Хочешь, чтобы мы вам принесли что-то? Хотя, если мы будем слишком долго, просто закажи обслуживание номеров. — Спасибо. — Я ненавижу, что вы двое сблизились в самолёте, — говорит Дазай, его голос слабый по телефону. — Замолчите, — говорит Ацуши, нечётко замечая, что Чуя рявкает Дазаю тоже самое. — Мы позволим вам поспать, — говорит Чуя, — но завтра днём я ожидаю, что вы оба будете готовы для экскурсии. — Понял, — говорит Ацуши. Чуя вешает трубку, отключая телефон Дазая. Ацуши роняет телефон на матрасс рядом с ним, прежде чем сдаться непрекращающимся рывкам Расемона. Когда он расслабляется рядом с Акутагавой и обнимает его, Расемон расслабляется тоже. Она всё ещё вьётся вокруг Ацуши, но это кажется менее упрямой рукой, тянущей его за руку, чтобы удержать от ухода, а скорее лёгким поглаживанием. Ацуши нежно хмыкает и снова засыпает за несколько минут.

***

Акутагава чувствует себя, как уставший родитель, пытающийся контролировать гиперактивного малыша. — Ты можешь помочь, — раздражённо рычит он Дазаю, когда другой смеётся после очередного исчезновения Ацуши. — Он твой парень, следовательно твоя ответственность. Чуя некоторое время копается в корзине для пикника, которую он несёт, прежде чем протянуть Акутагаве яркие вожжи и поводок. — Надень это на него, когда найдёшь. — Здесь сказано, что он для детей младше четырёх лет, — говорит Акутагаву, рассматривая этикетку. — Он худой. Ему подойдёт. — Эй, почему я никогда не получаю радужный поводок для детей? — спрашивает Дазай. Чуя бросает на него взгляд. — Потому что ты мне не нравишься. — Жестоко. — Хорошо. Акутагава закатывает глаза. — Отвратительно. Снимите комнату. Дазай закатывает глаза тоже. — Просто найди Ацуши, ладно? — Зачем? Так чтобы вы двое могли исчезнуть в переулку и целоваться полчаса? — Я сказал, что мы больше не сделаем так! — Я не верю вам. Чуя хмыкает и слегка отталкивает Акутагаву. — Иди, пока он пытается купить что-то глупое, пока мы не смотрим. Ты можешь отследить мой телефон, так ты можешь найти нас снова, ладно? — Ладно, ладно. Тридцать минут спустя Акутагава находит Дазая и Чую, устраивающих пикник на траве, таща Ацуши за собой. — Я оставляю это, — заявляет Акутагава, держа конец поводка. — Он пытался заблудиться пятнадцать раз по дороге сюда. Ацуши дуется и скрещивает руки. — Я никогда не был за пределами страны раньше. — И мы сказали, что продолжим осмотр достопримечательностей после еды, — говорит Акутагава. Он указывает на одеяло. — Сядь. — Ух ты, — говорит Чуя, когда Ацуши занимает место, — Я бы хотел, чтобы этот придурок слушал меня, когда я говорю ему садиться. — Я слушаю! — возмущённо вопит Дазай. Он пожимает плечами, когда Чуя смотрит на него. — Иногда. — Это вино? — Ацуши спрашивает и трое разворачиваются, чтобы найти Ацуши, копающегося в корзине. — Я получу немного? — Ему нельзя пить, — говорят Дазай и Акутагава, когда Чуя хмурится. — Почему? — Он ребёнок, — ясно говорит Дазай. — И эту хрень говоришь ты. — Мне целых двадцать с половиной! — гордо говорит Ацуши. — И ты блуждаешь, как четырёхлетний, — говорит Акутагава. — Как четырёхлетний, — говорит Ацуши. — Это не делает меня ребёнком. — Ты носишь детский поводок. — Потому что ты надел его на меня. — Потому что мы продолжали терять тебя! Ты даже не говоришь по-французски! Глаза Ацуши загораются. — Ты говоришь по-французски?! — Нет, — говорит Чуя, — он не говорит. — Я по крайней мере знаю, как сказать я потерялся и нужно направление или карта, — срывается Акутагава. — Он продолжает забывать, как сказать привет. — Я знаю, как сказать привет! — Да? И как же? — Это-! Эм… дай мне секунду! Акутагава усмехается. — Ты жалок. Ацуши толкает его. — Заткнись. Акутагава закатывает глаза, но он знает, что не очень хорошо скрывает привязанность на лице. Он поворачивается к Чуе. — Что ещё в маршруте? Чуя хмыкает. — В последний раз, когда мы это делали, всё было очень незаконно и у нас была куча поддельных документов. Мы собираемся сделать всё правильно в этот раз, так что всё у нас займёт день. Завтра. Вы двое можете продолжать осматривать достопримечательности. Мы уходим утром после. — Или вы можете присоединиться, — говорит Дазай, так небрежно, словно слова не приравниваются к свадебному приглашению. — В конце концов нам нужны свидетели. — Плюс, — добавляет Чуя, ухмыляясь, будто попал в мешок с золотом, — вы получите представление, как это делается. — Хмм, — хмыкает Акутагава, смотря на Ацуши, чтобы увидеть его, уставившегося в никуда, его разум движется быстрее, чем вероятно должен. — Я открываю вино, — заявляет Чуя. — Ацуши, ты можешь выпить стакан. Меня не волнует, что говорят парень и твой старший брат. — Чуя, — жалуется Дазай, — я не его брат. — Не по крови или на бумаге, нет. Но у меня есть глаза. — Должен сказать я согласен с Чуей. Дазай закатывает глаза на Акутагаву. — Ты просто согласен со всем, что говорит коротышка, да? Акутагава качает головой. — Я точно не думаю, что у вас — что это было? — Самые красивые глаза на всей чёртовой планете, — протягивает Ацуши, ужасно иммитируя голос Чуи. Чуя смотрит на Ацуши. — Я изменил мнение. Никакого вина для тебя. — Нет, мне жаль! Пикник проходит хорошо и Ацуши разрешается три стакана, прежде чем Чуя сам заявляет, что этого достаточно, иначе им придётся нести Ацуши назад в отель пьяным. Всё ещё, подвыпивший Ацуши — интересный Ацуши. — Ты, — говорит Ацуши, указывая на Акутагаву, — твои украшения отстой. Акутагава вздыхает. — Как ты и говорил. — Но! — Ацуши останавливается для иканья. — Я приму от тебя любое кольцо. — Да ну? — Ммм! — Даже это? — спрашивает Акутагава, протягивая ключ-кольцо от его банки с газировкой. Ацуши смотрит на него с большими крокодиловыми слезами в глазами и принимает ключ-кольцо. Он пытается надеть его на безымянный палец, прежде чем сдаётся и надевает на мизинец — он едва залезает наполовину. Он гордо показывает его Акутагаве. — Очень мило, дорогой, — говорит Акутагава, прикрывая рот, чтобы скрыть улыбку. — Так, — говорит Дазай с глупой, самодовольной ухмылкой на лице, — когда вы двое планируете вступить в брак? Акутагава открывает рот, чтобы сказать Дазаю идти нахуй, но Ацуши бросается на Акутагаву и хихикает. — Рюноске уже всё спланировал! — О? Ты спланировал? — Он пьян. — Он подвыпивший, — исправляет Чуя. — Это значит, что он немного не в себе. Ацуши начинает загибать пальцы, что-то считая, добираясь до пяти или четырёх, прежде чем начать снова пару раз. — Что делаешь, пацан? — спрашивает Чуя, явно такой же заинтересованный, как и Дазай. Ацуши показывает Чуе четыре пальца. — У нас будет семь детей! Акутагава давится напитком. — Хотя двое из них будут котами, — продолжает Ацуши, рассеянно хлопая Акутагаву по спине, когда он выкашливает лёгкое — или два. — Правда? — говорит Дазай, звуча напряжённо, когда он сильно пытается не засмеяться. — Ага! Гин сказала, что нам нужен по крайней мере один кот, но я думаю, мы нуждаемся в двух, чтобы один мог с кем-то разговаривать, когда меня нет дома. Чуя фыркает, почти разделяя судьбу Акутагавы, но умудрясь спасти себя. — А другие пять? — спрашивает Дазай. — Собаки? Хомяки? Ацуши закатывает глаза на Дазая, будто он глупый. — Это будут человеческие дети. — О, правда? Кажется… много. — Для вас. — Мы не, — хрипло говорит Акутагава, прерываясь, чтобы снова кашлянуть, — заводим никаких детей. Ацуши дуется. — Но можно я заведу двух котов? — Я подумаю. — Мило, — говорит Чуя, весело усмехаясь. — Это не мило, — рычит Акутагава. — Вот почему ему нельзя пить вообще. — Это мило, — упрямо говорит Чуя. — Мы должны завести оранжевого кота и коричневого, британского, короткошерстного кота, — говорит Ацуши, играя со стаканом. Он мягко смеётся и смотрит на Акутагаву. — Мы можем назвать их Чуя младший и Дазай младший. Акутагава вздыхает. — Да, дорогой, как хочешь. — Правда?! Дай мне. Акутагава протягивает Ацуши телефон, наблюдая с лёгким весельем и большой нежностью, пока Ацуши кладет голову на колени Акутагавы и сразу же начинает искать фотографии котов. Он поднимает взгляд, чтобы обнаружить Чую, смотрящего с весёлой нежностью и Дазая- — Ой, почему вы выглядите так, будто готовы заплакать? Дазай отворачивает лицо. — Это не так. — Это так. У вас слёзы в глазах и всё такое. — Он испытывает восхищение из-за факта, что Ацуши хочет назвать одного из котов в его честь. Не волнуйся, такое случается каждый раз, когда кто-то проявляет к нему искреннюю привязанность. — Это не так! — кричит Дазай, смотря на Чую. — Наблюдай, — говорит Чуя Акутагаве, прежде чем повернуться к Дазаю и аккуратно взять его за подбородок. — Я люблю тебя, — говорит он, мягко и мило. Дазай несколько раз моргает, глаза широко раскрыты, и он молчит. Затем он разворачивается и поднимает воротник рубашки к голове, чтобы скрыть лицо. — Перестань смотреть на меня! Акутагава опускает взгляд, чтобы найти Ацуши, смотрящего на него большими глазами. — Не смей. — Чёрт. — Знаешь, — задумчиво говорит Чуя, — думаю, это сработает и на Ацуши тоже. — Не смей, — предупреждает Ацуши. — Я подумаю над этим, — говорит Акутагава. — Я устал, — заявляет Дазай, высовывая голову из-под рубашки. — Я нет! — кричит Ацуши, быстро садясь. — Я хочу увидеть больше достопримечательностей! — Вы можете вернуться в отель, — Акутагава говорит Дазаю и Чуе, когда он обнаруживает себя встающим на ноги из-за Ацуши. — Я пройдусь с ним, пока он не устанет. — Мы ещё останемся здесь, — говорит Чуя, отгоняя их. — Напиши мне, если вам понадобится помощь. — Сделаем, — говорит Акутагава, дёргая за детский поводок, когда Ацуши уже пытается заблудиться. — Ты перестанешь отвлекаться? — Там пантомима! И жонглёр! Дазай наблюдает за их уходом, прежде чем наклониться к Чуе. — Сто йен, что Ацуши покинет Тулон с настоящим кольцом на пальце. Чуя фыркает. — Сто йен, что мы покинем Тулон с двумя свидетельствами о браке. — О, спорим.