Записки мальчика о счастливом детстве.

Когда жизнь и так прекрасна, и Вы думаете, что лучше уже не будет. Спешу немного обрадовать - лучше может быть. И ещё как. Антону в свободном доступе открывался вид симпатичного ему человека. Комната впервые была просто переполнена звуками, которые надавливали на виски: мелодичное тиканье часов, редкий скрежет падающих сосулек и глыб замёрзшего снега, скрип доски о доску, а ещё до мурашек сладкое сопение под боком. Арсений обнимал одной рукой одеяло, хорошенько подминая его под себя, а второй - забрался под край штанины и держался пальцами за левую икроножную мышцу Антона. Время перевалило за час дня, когда голова городского появилась в кухонном проёме. Мама Антона допекала блины, немного суетясь над вечно сбегающим молоком, которое необходимо было прокипятить. За столом сидел парень с учебником математики и что-то усердно выписывал на черновике. Скрипел грифелем карандаша, нажимал так, что бумага рвалась. Кудрявый прморщил носом и с остервенением смял её в комок, следом бросил в урну. Как назло импровизированный мяч не долетел и пошуршал к ногам Арсения. -Доброе утро. Какой кошмар, я весь день проспал, - поднимает комок и отправляет его в мусорку, - уже вечер скоро. А я ни Трою не завоевал, ни Рим не спас. Женщина тут же улыбается и звонко смеётся. Переворачивает сковороду над блюдом и снимает последний блин. Поднимает тарелку и переносит её на стол. -Здравствуй, Арсений. Вот это у тебя познания, молодец. Садись завтракать, а то мой отказался есть. Впервые с таким сталкиваюсь. Обычно пока голод не утолит, ни за что не садится, ни с кем не разговаривает. -Мама... Это враки какие-то. Утречка или дня. Выспался? Арсений садится напротив и быстро пробегается глазами по ровному почерку и большому количеству строчек. Ему эти цифры и слова знакомы со школьной скамьи, но сейчас он говорит самому себе спасибо, если сдачу правильно пересчитает в магазине. -Очень. Ты был прав. Сон творит удивительные вещи не только с телом, но и с головой. У меня наконец-то какой-то туман суматохи растворился, и остался только светлый разум. Нет, с математикой я тебе никак не помогу. Только если литература, русский язык или история. Всё, на этом я и кончаю. Женщина ставит две кружки крепкого чая и усмехается. Достаёт с нижней полки банку малинового варенья и втыкает в него ложку с длинной ручкой. -Арсений, вот скажи мне честно. Это ты ему как-то привил любовь к книгам? У нас в комнате резко исчезла пыль в шкафу, заполненным литературой. И периодически его ряды теряют бойца, который возвращается через некоторое время, но тут же пропадает другой. Антон с набитым ртом недовольно закатывает глаза, таким жестом говорит: "Не вижу в этом ничего удивительного, мама. Я и раньше читал. Да, раз в год, но читал". Делает глоток напитка, ведь комок всё никак не хотел пережёвываться. -Да? Ну, тут нет моей заслуги, - ловит удивлённый взгляд кудрявого исподлобья и подмигивает, чтобы не палил контору, - видимо просто так совпало. Взрослеешь, Антон. Надо будет уже скоро круглые очки покупать, кресло-качалку, плед и те самые тапки, с твёрдой подошвой. Антон смотрит на смеющихся вместе парня и маму и просто пребывает в немом шоке. То есть его уже состарили, так ещё с этим так легко согласилась мама. Нет, он не обиделся, просто кто из них тот самый дед, он ещё припомнит. -Так, мужчины. Вечером идём к Вам, Арсений, смотреть "Терминатора". Папа где-то сумел раздобыть кассету. А фильм, на секунду, американский. Поэтому доедайте и надо будет уже где-то через час выдвигаться. Всё, кушайте спокойно, приятного аппетита. Вешает фартук на настенный крючок и целует сына в макушку, а гостя поглаживает по плечу.       Дорогой дневник, сегодня меня предали. Мама поддержала шутку Арсения о том, что я старый дед.       Но! Мало этого, она после этого вместе с отцом ухохатывались от того, что у меня колени хрустнули, когда я пытался поднять упавшую куртку. Сразу же предложили воспользоваться мазью "Звёздочка" и замотать колено пуховым платком, чтобы оно хорошенько прогрелось. И я бы был на следующий день, как молодой козлик на зелёной поляне.       Кошмар, ужас. Ну что за поколение такое. Взрослые настроили телевизор в гостиной. Принесли из соседних комнат пару кресел дополнительно к дивану и разместились в них. Молодое поколение отвоевало себе широкое кресло и завалилось на него, отказываясь двигаться более. Все посмеялись, но по итогу всё равно всем хватило места и никто не остался сидеть на полу, ибо на нём могло не хило так продуть. Было принято решение выключить свет и оставить небольшую щель между шторами. Фильм был записан в чёрно-белом фильтре, но возникать грех, ведь такие вещи, как кассеты, были на вес золото. А прямо даром, чуть ли не с небес, был американский фильм. Антон разместил руки внизу своего живота замком, согнул одну ногу в колене, а вторую вытянул вперёд. Арсений сидел прямо под боком в привычной ему позе лотоса. Ближе к середине фильма он изредка дёргался то от резких звуков, то от неожиданных поворотов в сюжете. Кудрявый наблюдал за этим искоса, оценивая ненормальность своего решения, но после начала неожиданной драки сам берётся за кончики пальцев того. Сердце начинает бешено сильно стучать, отдаваясь небольшим гулом. Создавалось ощущение, что если выключить все звуки планеты, то его точно можно было услышать. Но ведь можно сильнее! Сердце делает кульбит, а душа торопится в пятки, когда Арсений переплетает пальцы и соединяет ладони вместе, перетягивая руки к себе на грудь. И всё это с невозмутимым лицом.       Мне было... Да я умер, честно. Я. Боже, если бы у меня была камера, я бы точно запечатлел момент. Сюжет фильма уходит куда-то очень далеко, диалоги скачут и танцуют канкан, щёки пекут так сильно, что о них можно было бы греть руки с мороза. Голова становится болезненно тяжёлой. Антон встаёт с кресла, разрывая контакт с парнем. -Я за... водой. Душно как-то, - делает шаг и немного спотыкается о залом ковра. Выходит из комнаты на кухню и делает большой глоток воздуха. Воет сирена, мозг даёт сбой и ловит сигналы из космоса. По ощущениям минут так через пять-шесть следом выходит Арсений, притворяя дверь. -Там сейчас такая драка началась, смотреть не хочется, - поднимает глаза на Антона и ойкает, - ёмаё, да ты же горишь. У тебя не температура случайно? Кудрявый с огромной паникой смотрит, следит за ладонью, которая накрывает его лоб. Холодная. -Может тебе... Антон рукой льнёт к шее Арсения, пальцами заключает ухо в угол, а большим приподнимает лицо немного вверх. Крыша с головы с грохотом кирпичей начинает съезжать, утягивая за собой и остатки разума. Второй - заставляет парня сделать шаг к себе, ухватывает под рёбрами и целует. Сначала дарит невесомое прикосновение губами. Но мало, до одури этого мало. Смотрит в глаза, ждёт, что сейчас он огребёт по первое число. Арсений сжимает в кулаке часть ворота футболки того и тянет к себе. Приоткрывает рот и, опаляя дыханием, целует влажно. Сразу прикрывает глаза, его поступку следует Антон. Ловит каждый вдох. Покусывает то верхнюю, то нижнюю, то сразу все губы. Арсений проводит языком по зубам Антона, заставляет приоткрыть их. Касается кончика противоположного, тихонько причмокивает и оглаживает нёбо.       Если это был сон или галлюцинация, то я не хочу просыпаться или возвращать рассудок.