Лето после выпуска

— Лови уже! Не тупи! — Джерард передал мяч Фрэнку и отбежал на свою позицию. Фрэнк был достаточно распалён, чтобы попытать удачу. Бежать так же быстро, как остальные, он не умел, но зато был достаточно ловким, чтобы проскочить мимо. Фрэнк обогнул соперников, которые пытались увести мяч из его рук, и приблизился к вражескому кольцу. Сейчас счёт равен, но стоит Фрэнку забить мяч, и команда его школы вырвется вперёд. Совсем немного — и кубок победителя в кармане. Фрэнк, не обращая внимания ни на что, кроме оранжевого шара, подпрыгнул, чтобы кинуть мяч ровно в центр. — Ты придурок, Айеро! — Как тебя вообще сюда взяли с твоим-то ростом? Паркер, кажись, ослеп. — Тебя бы в женскую сборную. Фрэнк злобно менял уродливые кроссовки на привычные рваные кеды и переодевал отвратительные шорты, в которых он казался ещё более тощим, чем был, надевая джинсы. Мяч, кинутый им со всей силы, едва коснулся сетки и полетел вниз, прямо в длинные руки дылды из другой школы. — Заткнитесь уже, а? Джерард появился неожиданно, и в раздевалке повисла густая тишина, приправленная отвратительным запахом мужского дезодоранта. Не обращая внимания на успокоившихся одноклассников, Джерард сел на скамейку рядом с Фрэнком: — Да забей. Ещё два месяца — и ты никогда их не увидишь. Ты сегодня с нами? — он даже не постарался сделать свой голос чуть тише. Он сразу же достал из шкафчика все свои вещи и одним движением вылез из уродливых шорт, но одеваться не торопился: — Даже не смей грустить. Полная херня эта всё, — он стянул спортивную майку, — сегодня же эту форму выкину. Фрэнк отвернулся, стараясь сыграть печаль и скрыть покрасневшие щёки. Что Джерард вообще делает? Он же сейчас буквально в одних трусах. Фрэнк сделал вид, что ему срочно понадобилось найти в портфеле что-то невероятно важное и повернулся боком, чтобы залезть в сумку с головой. — Давай свалим, а? Я не хочу на сраные факультативы, — краем глаза Фрэнк заметил, что аккуратно сложенная рубашка и брюки Джерарда всё ещё лежат на скамейке. Вот же дьявол. — Да. Нахер. Я тебя на улице подожду, — Фрэнк, нервно дёрнув последнюю цепочку, вылетел из раздевалки, накинув не застегнутый рюкзак на одно плечо. — Пидор, блять! — какой-то высокий накачанный школьник, имя которого Джерард не знал, хлопнул дверцей шкафчика так, что тот затрясся.

***

— Пэнси? — высокий голос был очень удивленным. — Ты же сказал, что бросил, не? Фрэнк даже не обернулся в сторону того, кто бросился на него с вопросами: он прекрасно знал, кто курит яблочные сигареты, облокотившись об стену. — Когда это я такое говорил? Рюкзак грустно валялся внизу, в мокрой после ночного ливня траве, уже успевшей достаточно подрасти. Над головами нависали тёмные серые тучи, а вдалеке гремел гром. — Мы тогда у Боба тусовались, может ты… — Может и помню, — Фрэнк намеренно опустил тон своего голоса, чтобы звучать грубее, — но вспоминать не очень хочется, знаешь. — Пэнси, это… Было слишком давно. Фрэнк всё-таки бросил на неё быстрый, почти безупречно-безразличный взгляд. Синие хвостики, джинсовая юбка. Да, она прежняя, такая же, какой Фрэнк её запомнил. — Да. Закрыли тему, — Фрэнк рубил слова, и сразу же затягивался. Сигарета тлела слишком быстро. Кажется, понадобится ещё одна. — Как сама? — Всё классно, — она кинула окурок прямо на траву и достала из своей маленькой сумочки пачку Lucky Strike. — Я теперь с Хорхе. — Знаю. На игру посмотреть пришла? — Фрэнк тоже залез в свой рюкзак за пачкой. Последняя осталась. — Ты облажался, Пэнси, да? Опять? — она не ответила на вопрос и сделала ещё одну затяжку. — Пошли они и их баскетбол. Та ещё херня. — Я не хотел их подводить. По приколу туда пошёл, типа, ну, с другом моим, и вышло такое дерьмо. Фрэнк знал, что плохо притворяется. Он давно уже не такой, каким был два года назад, изменения перекроили его и превратили в нового человека, но ей об этом знать не обязательно. Слишком много забот. — Забей, — она поправила заколку и снова выбросила бычок себе под ноги, сразу же придавив дымящийся окурок кедом. — Мой друг так же сказал. — Мило. Не стоит это нервов. О, там Хорхе! — из школы действительно вывалилось несколько высоченных гогочущих придурков. — Позвони как-нибудь. Наш домашний не поменялся. Она слабо улыбнулась, и на её щеках появились ямочки. — Ага. Ну, да, может быть, — Фрэнк быстро отвёл взгляд, — ещё увидимся! Короткая юбка, неторопливо удаляющаяся обратно в школу, притягивала слишком сильно. Последний привет средней школы, финальный аккорд беззаботности, воспоминания, всё ещё всплывающие в памяти по ночам. Да, так это и было. Даже в самом ужасном прошлом всегда есть моменты, в которые хочется вернуться. — Я думал, тебя уже на шнурках повесили. Джерард появился из ниоткуда. Как будто телепортировался. Фрэнк даже не понял, когда Джерард успел выйти из школы и почему остался им незамеченным. — Тебя где носило вообще? — Фрэнк не смог удержаться от лёгкой улыбки. — Я успел пачку докурить. — Пошли уже. Граффити там огонь, сам увидишь. Рэй с Майки там уже померли со скуки, пока мы здесь торчали. — Баллончики не забыл как в прошлый раз? — Не-а, — Джерард с гордостью потряс портфелем, — всё там. С кем ты здесь был, кстати? Мне казалось, ты с девчонками не водишься, нет? — Ты… подслушивал? — Фрэнк знал, что их разговор со стороны не ощущался слишком личным, но он не хотел, чтобы Джерард знал. Слишком уж нравился Фрэнку образ, который у него сейчас был. — Вы уже прощались, Пэнси, — Джерард невпопад усмехнулся. — Не хотелось тебе с леди мешать. Вдруг это твой первый раз. — Эй! — Фрэнк пихнул его в бок. — Это Лиза. Просто Лиза. Ничего серьёзного. — Просто Лиза, говоришь? — Да, просто Лиза. К чему ты вообще? Он бросил только короткое: — Ладно, ковбой. Погнали уже.

***

Фрэнк не хотел казаться надоедливым. Не хотел, но и остановить себя не мог: он хотел проводить с Джерардом всё свободное время и стал гораздо больше болтать на перерывах с ним, а не с Торо. Рэй, конечно, поворчал на этот счёт, но теперь у него был Майкл, с которым у них были нескончаемые дружеские словесные перепалки. Ну, вроде как дружеские. Со стороны выглядело так, будто они готовы стереть друг друга в порошок. — Мило, да? Рэй увязался за младшим Уэем и повторял одну и ту же фразу, мерзко хихикая в перерывах, а Майкл, кажется, решил выбрать путь наименьшего сопротивления. — Он всегда таким был? — Майки? Ага. Он даже в детстве не улыбался.

***

Майкл занял первое место в школьной олимпиаде по математике. Толстые ботаники с жирными волосами поверить не могли, что хлипкий мальчик на несколько лет младше их смог полностью уничтожить все их труды. — Хорош! — Джерард хлопнул Майкла по плечу так, что тот даже подпрыгнул. — А теперь ты идёшь к Рэю. — Не хочу, — он стоял, покосившийся и сгорбившийся, и аккуратно держал тонкий диплом с печатью одними пальцами. Зонтик сегодня был кремовым с броскими розами. Вечернее солнце на чистом небе уже не грело, но отбрасывало пятна света на верхушки зданий, оставляя их низ в холодной тени. — Это не обсуждается, — Джерард сегодня защищался с помощью уже ставшего общим зонтика с аниме-девочками. — Ты будешь лезть и мешаться. — Не буду, — на секунду Фрэнку показалось, что в голосе Майкла наконец промелькнула небольшая эмоциональная искорка. — Будешь, — уверенно кивнул Джерард. — Не-а, даже не просись. Рэй тебе даже сказку на ночь расскажет вместо меня. Иди уже. Там даже леденцы будут. Давай. Майкл нахмурился и быстро скрылся за воротами школы, оставив Джерарда наедине с Фрэнком, чему последний был рад до невозможности. В голове загорелись лампочки на розовой табличке с каллиграфическим:

«Вы будете дома одни»

До этого дня они проводили время только все вместе, находя развлечения сразу на четверых: пойти в скейт-парк, чтобы посмотреть, как Торо лажает снова и снова, сидеть на последнем ряду кинотеатра и кидать в друг друга попкорн или просто сидеть дома у Уэев и проигрывать Майклу в каждой настольной игре. На последней их встрече, когда Фрэнк по дороге немного отстал от Торо и Майкла, бодро шагающих вперёд и яростно спорящих, Джерард тоже замедлился и поравнялся с ним: — Давай как-нибудь зависнем без этих? — он произнёс это таинственным голосом, улыбаясь уголками губ. Фрэнк едва сдержался, чтобы не выпалить: «Да, Боже, конечно, я даже не думал, что ты мне предложишь». — Да, было бы круто. Когда? — В пятницу. Ты же сможешь остаться на ночь? Фрэнк думал об этом всю неделю. Он и Джерард. Совсем одни дома. Смотрят фильм в его комнате. Рэй не посылает всех каждые пять минут, Майкл не смотрит так, словно хочет вырвать сердце — что может быть лучше? — Что за фильм? — Молчание ягнят, — гордо сказал Джерард, отпуская кассету в видеомагнитофон, — наконец-то он был в прокате. «Не особо романтично», — пронеслось в голове Фрэнка, но он все равно был ужасно рад провести время наедине с Джерардом. Такого ведь никогда ещё не случалось. Если бы Фрэнк не боялся показаться идиотом, то улыбался бы до ушей каждую секунду этого вечера. — Это твоя комната? — Фрэнк лег на подушки и оглядел помещение. Никаких плакатов со старыми рок-группами, которые Джерард любил, никаких комиксов на полках, о которых он бесконечно болтал — ничего не выдавало того, что здесь жил подросток. — Не-а, — Джерард совсем немного отодвинул штору и облегчено вздохнул, — не совсем. Солнце уже практически скрылось. Небо всё ещё горело малиновым, и яркий свет отразился на бледном лице и чёрных волосах. Штора вернулась на прежнее место, и в комнате снова наступила полутьма. Квадратный телевизор на комоде показывал лишь свою унылую электронную метель. — Опять? Сколько уже можно? — Джерард чуть повернул его и подергал какой-то провод. — Заработало? — Не, — Фрэнк уже вовсю хрустел чипсами. — Что ты имеешь в виду? — Дерьмо, — Джерард вздохнул и дёрнул другой провод, — а сейчас? Подожди, а о чём ты? Что я?.. — Ну, эта комната. Чья она? Всё ещё не работает. — Гостевая. В моей телека нет, — он хлопнул по корпусу от бессилия и что-то подкрутил, — Ну? — Да! Садись уже. Хоть кровать и была достаточно широкой, Фрэнк собирался ненавязчиво придвинуться чуть ближе к Джерарду. Просто соприкасаться плечами и чувствовать запах кофе — что может быть лучше? — Чего ты так далеко отодвинулся? Фрэнк даже морально подготовиться не успел, когда Джерард запрыгнул на кровать и придвинулся к Фрэнку вплотную, уютно устроив голову на его плече. Мягкие волосы щекотали щёку. Да, первые минуты фильма Фрэнк вообще не уловил. — Ты чего чипсы не ешь? Это тебе всё, — Джерард приподнялся совсем немного, чтобы допить свой давно остывший кофе и вернуться обратно. — Ты, кстати, отличная подушка. — Сколько ты сегодня уже выпил? — Фрэнк пялился в экран, но за сюжетом не следил. Сердце билось так, словно он только что закончил бежать марафон. — Чашки три. — Врёшь. — Ладно-ладно, всевидящий, шесть, — он хихикнул и закинул свою правую ногу на ногу Фрэнка. — Я выпил шесть чашек кофе. — Что ты… — по телу прошёлся электрический ток. — Он слишком вкусный, Фрэнк, тебе нужно попробовать ещё раз. Наверное, когда ты его впервые попробовал, тебе попался горький. Начинающим такое никогда не нравится, — его рука мягко проскользнула за спину Фрэнка и обняла его. — Что ты… что ты делаешь, а? — он не смог удержать свой голос. Кожа Джерарда была ледяной. — Ты такой теплый, — прошептал Джерард. — А мне всегда холодно. Даже одеяла не помогают. Фрэнк часто представлял, как скомкано признаётся в своих глупых чувствах при каком-нибудь глупом случае, и Джерард сразу же отвечает взаимностью, искренне, наивно и очень, очень глупо. Но это были просто мечты. Фантазии, которыми радуешь себя перед тем, как заснуть. Фрэнк даже мечтать не мог, что Джерард на самом деле будет практически лежать на нем, уткнувшись носом в шею. «Взгляните на него, Старлинг. Скажите мне, что Вы видите.» Телевизор ненавязчиво шуршал, даже не стараясь достучаться до сознания Фрэнка. Он отчётливо слышал своё сбивчивое и судорожное дыхание. Тело пробрала нервная дрожь. Ему бы очень хотелось, чтобы этот момент не заканчивался никогда. — А я знаю, что нравлюсь тебе, — прошептал Джерард совсем тихо, так тихо, что Фрэнк едва расслышал. Ему даже сначала показалось, что он ослышался. Телевизор, забытый и бесполезный, тихо гудел на фоне и освещал двоих на кровати. Фрэнк лишь нелепо моргал, глядя перед собой, но совершенно ничего не видя. Вот так? Всё это настолько просто? Картина казалась ему до ужаса нелепой. Так просто не бывает, да? — Ну и чего ты молчишь, а? — Джерард окончательно осмелел. Он неторопливо, осторожно, как кот, перебрался на Фрэнка, положив голову ему на грудь. — Ты правда холодный. Фрэнк поддался своему порыву и обнял Джерарда за спину, прижав к себе. Слова просто не были нужны. Молчание было таким же согревающим, как тёплые руки Фрэнка. — Я… — начал Фрэнк совсем тихо, чтобы пелена не спала, — я почти сразу… — Я тоже, — прошептал Джерард, — но я скрываю получше тебя. Фрэнк улыбнулся криво, от всего сердца. На душе было легко: все страхи и переживания словно испарились на один малиновый вечер, чтобы позволить Фрэнку почувствовать, какова на вкус юная любовь. — Мы… — Фрэнк положил руку на щёку Джерарда. Такая бархатная и нежная, что отпускать не хотелось. — Я… Могу тебя… — Да, знаешь, Фрэнк, я и сам этого хочу, — в его глазах мерцали маленькие звёздочки. Джерард неторопливо и нежно взял лицо Фрэнка в свои руки. Посмотрел, чуть опустив ресницы, и улыбнулся. Кажется, он никогда прежде не улыбался так тёпло и искренне: — Я люблю тебя, Фрэнк. Губы коснулись губ, и в небо взмыли тысячи фейерверков.