Лето после выпуска

— Привет, Пэнси, хорошо время провел, а? — Рэй решил сразу перейти к самому интересному и хлопнул Фрэнка по плечу так, что тот едва устоял на ногах. — Я вот… просто отлично! Лучше не бывает! Торо, кажется, всё ещё не протрезвел — его шатало, и говорил он слишком вяло. Ну, вяло для Рэя, без ультразвуковых восклицаний и размахиваний руками он сам на себя был не похож. — Ага. Круто, — Фрэнк бросил в шкафчик учебник по алгебре и быстро, так, чтобы гора хлама не вывалилась на пол, захлопнул шкафчик. — Я спешу. Конечно, никуда Фрэнк не спешил. Его занятия, к счастью, уже закончились, и оставаться в школе дольше, чем положено, он не собирался. Самое лучшее в школьном дне — момент, когда можно пойти домой. — Подожди! — это прозвучало чрезмерно заинтересовано. — У меня тоже больше уроков нет. По пицце? Там как раз… — Не, — сердце Фрэнка словно спотыкалось на каждом шагу, — я занят. Да, Фрэнк снова собирался стащить с Джерарда штаны в комнате для гостей, в полностью защищённой от солнечного света комнате для гостей. Он обещал попробовать сегодня что-то необычное, так что в голове Фрэнка места для Торо не оставалось. — Ясно, у тебя теперь поинтереснее дела есть, да? — он томно похлопал ресницами и сложил губы трубочкой. Фрэнк посмотрел на него неодобрительно и вскинул одну бровь, чтобы негодование на его лице стало еще заметнее. Ему стоит говорить обо всем прямо. — Откуда, кстати, Лиза? Из Румынии, да? Фрэнк бросил взгляд на искусанную шею Рэя. Он, конечно, и не подумал как-то их скрыть. Гордость каждого парня-подростка — засосы на самом видном месте. — Из Польши, — Фрэнк быстро завернул за угол и пошел к автомату в надежде, что Торо от него, наконец, отвяжется, и займется своими делами, а не личной жизнью Фрэнка. Надежд Рэй не оправдал: — Не думал, что тебе такие нравятся. Хотя я и голубым тебя не считал, конечно, да… Про что я… А, да! Она просто огонь. Кончики пальцев обжигает, — Фрэнк спиной чувствовал его кривую ухмылку. — У неё… Везде так жарко, да? Фрэнк закатил глаза и цокнул языком. Торо никогда не отлипнет, пока не выкатит все свои косые шуточки на всеобщее обозрение. Ему ведь даже стыдно не бывает, а жаль. Фрэнк наклонился, чтобы забрать свою бутылку колы и, наконец, оставить позади навязчивые вопросы помутневшего от алкоголя Рэя, но тот не собирался оставлять его в покое. Торо наклонился ближе к Фрэнку и заговорчески прошептал на ухо: — Интересно, у них там, в Польше, у всех девчонок такие отпадные сиськи? Фрэнк не смог сдержаться — он тяжело вздохнул, закатил глаза, и за раз выпил половину бутылки. — А я всё думал, почему ты постоянно с этим… — С каким «этим»? — Фрэнк хотел разозлиться, но фраза вышла пресной. — Договаривай. — С Джерардом! — он не собирался сбавлять свой напор. — А он тебя реснички красить учит, а? Будете с ним королевами школы на выпускном. Ему бы пошла юбочка, ну, как у шлюхи Кэндис, согласен? Фрэнку было все равно на резкий тон Торо: он никогда не стеснялся выражать свое мнение прямо и говорить всем вокруг, почему Рэй считает их тем ещё дерьмом. Правда, раньше на Фрэнка такое поведение не распространялось, и он резко осознал, как сильно хочет врезать собеседнику. — Завались, — произнёс Фрэнк сдержано. — Это не твое дело. Слышишь? Не твое. — Как можно трахаться с другим па… — Вот и не трахайся. Выеби из Лизы всю дурь, а меня оставь в покое. Фрэнк не хотел отвечать так резко, но не сдержался. Взгляды Рэя всегда сильно отличались от его. Различия даже в некоторой степени придавали их дружбе красок: хороший яркий спор возможен только с тем, кто готов тебе голову снести за противоположное мнение. Этот раз стал первым по-настоящему задевшим Фрэнка за живое, и он оказался совершенно к этому не готов. — Это как-то странно, — его ничего не смутило, — ну, неправильно это. Тебе что, совсем не нравятся девки? — Я же был с Лизой, придурок, — Фрэнк хотел звучать злобно, но вышло неуверенно. Он уже и сам не помнил, что испытывал к Лизе. Сколько же времени прошло? — У тебя глаза… — они лежали друг к другу совсем близко, так, что кончики носов соприкасались. Это было щекотно и так невыносимо нежно, что оба глупо улыбались и сбивчиво дышали. Руки Фрэнка обвили тонкую талию, а Лиза кончиками пальцев рисовала круги на спине Фрэнка, стараясь запомнить, как ощущается чужая кожа. — Что? — она улыбалась, и Фрэнк засмотрелся на ямочки на её щеках. — Как шары для гольфа. Фрэнк глупо засмеялся, а Лиза обиженно хмыкнула схватила подушку и кинула в Фрэнка: — Защищайся! Я буду биться до конца! — она сжала в руке маленькую розовую подушку-сердечко и целилась в Фрэнка. — Силы неравны, сдаюсь! — Фрэнк смиренно поднял руки над головой и сразу же получил подушкой по лицу. Правда, сразу же после он ощутил её липкую помаду на своих губах, так что всё остальное было совсем неважно. Фрэнк уже с надеждой смотрел на двустворчатые двери выхода из школы, которые сейчас казались ему порталом в Рай — в место, где до него точно не сможет дотянуться Торо. — Ну, это было давно, — сухо констатировал Рэй. — После этого ты к тёлкам на милю не приближался. — Завались, а? — Фрэнк сделал ещё один большой глоток и смял пустую бутылку. — Ты нихера не знаешь. — Да, я реально не знал, что ты гей, — Торо звучал даже как-то разочаровано, и это злило Фрэнка сильнее всего. — Ты реально кинул тогда Лизу ради парня? Серьёзно? На это Фрэнку нечего было ответить. У этой девчонки чертовски длинный язык, а это никого и никогда не доводило до добра. — Фрэнк, ты больше… Не любишь меня? Это из-за Ленни, да? Я ведь права? Это всё из-за этого патлатого урода, да? Ненавижу его! Ненавижу! — Я не гей, — Фрэнк не хотел выдавать своё сбившееся дыхание, — а бисексуал. Почитай книжек как-нибудь. Ну, эти сшитые вместе листочки с текстом, которые ты в руках никогда не держал. Тебе полезно будет. — Эй! Не заводись так, — он ухмыльнулся уголком губ, словно все было в порядке. — Я ведь просто шучу. — Мне перестали нравиться твои шутки, Торо. Завязывай с этим дерьмом. Фрэнк больше не мог выносить нетрезвого подобия друга, так что он, не попрощавшись, направился к выходу из школы. Он подавлял в себе желание обернуться и посмотреть на реакцию Рэя, даже надеялся, что Торо попробует его остановить, но нет. Ни звука. Он спокойно вышел из школы, и никто не попытался его догнать.       

***

Джерард обессилено лежал у Фрэнка на груди и медленно глубоко дышал. Мир вокруг всё ещё был размытым и мягким. После оргазма удовлетворение и тепло плавно растеклись по всему телу, и двигаться совсем не хотелось. Телевизор тихо жужжал на фоне, и его свет плясал на расслабленном лице Фрэнка, который сейчас не думал ни о чем. Было слишком хорошо, чтобы ещё какие-то люди его волновали. Ему и Джерарда достаточно. — Тебе точно удобно так? — низко проговорил Джерард, почти невесомо прикоснувшись пальцами к связанным запястьям Фрэнка. От этого пробежались мурашки по коже. — Я успел об этом забыть, — голос немного хрипел, — чёрт, ты потрясающий. Мечты так легко становились реальностью, что Фрэнк не верил, что всё это по-настоящему. Джерард аккуратно развязал ремень, послуживший импровизированными наручниками. — Тебе понравилось? — руки Джерарда сжали чужие ладони. Он старался звучать непринужденно, Фрэнк чувствовал, что Джерард тоже взволнован этим опытом, и это заставило его улыбнуться. — Охерительно, — Фрэнк притянул Джерарда к себе для короткого поцелуя. — Нечего добавить. Теперь тебе придется делать так почаще. Научишь меня так же ремень завязывать? Да, никто ещё не делал ему минет настолько хорошо. Голова кружилась от удовольствия, и одного взгляда на Джерарда с его членом во рту было достаточно, чтобы потерять совесть и стонать слишком громко и слишком развратно. — Что, хочешь поменяться местами? — он шептал в самое ухо. — Как-нибудь, может, и покажу. Будь терпеливым, Фрэнки. От этого его «Фрэнки» пальцы на ногах поджимались, а уголки губ предательски поднимались вверх. — Нам стоит как-нибудь… Пойти ещё дальше, а? — Джерард положил руку на внутреннюю сторону бедра и нежно, медленно гладил. — Хочешь попробовать, м? — Да, но только если ты наденешь ту сорочку. Фрэнк никак не мог выбросить тот образ из головы. Джерарду чертовски хорошо подходила эта старомодная женская сорочка, и ему хотелось снова увидеть его в ней уже на едине, когда никто не будет отвлекать. — Эй! Мечты-мечты, — он засмеялся и неспешно поднялся с кровати. — Пошли за кофе. Джерард сказал это тоном «не обсуждается», так что Фрэнк с нехотью оторвал свою голову от мягкой подушки, оставляя любовное наваждение в спальне. Как только Джерард и Фрэнк вползли в кухню, они одновременно посмотрели друг на друга с ужасом, а Фрэнк выпалил: — Майкл! А ты откуда здесь? — Майки, — он играл в Монополию сам с собой и, кажется, выигрывал. Ну конечно. — Что? — растерянно бросил Фрэнк, растекшись по дивану и заняв его полностью. Это не остановило Джерарда: он всё равно влез сбоку и положил ноги Фрэнка на свои колени. — Теперь можно Майки. Не Майкл, — его лицо было все таким непроницаемым, но многозначительный взгляд на Фрэнка и Джерарда, не желавших отстраняться друг от друга ни на секунду, все сказал за него. — Эй! — Джерард низко засмеялся. — Тебя признали, Фрэнки. Поздравляю. Ты второй, у кого это получилось. — А первым кто был? — Я! Он снова засмеялся, а Майки закатил глаза. Невероятное зрелище. Фрэнк лишь улыбнулся краешком губ, настолько довольный жизнью, что даже подшутить над младшим Уэем не захотелось. Да, всё словно во сне. Розовое предрассветное видение, светлое и мягкое, в которое хочется вернуться вновь. Это уже случалось однажды, но Фрэнк не хотел думать об этом. В этот раз его ждёт счастливый финал. Правда же? — Что это? Солнце заливало теплым вечерним светом пустой салон автобуса, неторопливо погружаясь в малиновые облака. — Дурачок ты, — она поудобнее устроила голову на чужом плече. — Сам ведь видишь. Фрэнк рассматривал маленькую цепочку, к которой крепились три шарма-сердечка, и холодное металлическое кольцо, но так и не смог найти ничего особенного. Лиза, совсем тихо, так, будто их могли подслушать, проговорила: — Этот брелок… Очень дорог моей душе. Не теряй его, о’кей? А то я тебя знаю. У Фрэнка на руках всё ещё оставалось немного синей краски, а карман джинсовки Лизы порвался, когда она неудачно выпрыгнула из окна комнаты Ленни. От них обоих пахло яблочным дымом, и впереди их ждал лишь нежный май.