Лето после выпуска

— Давай свалим вместе, а? Закончим школу, соберём группу и будем ездить в туры. Фрэнк, полностью обнажённый, положил голову на плечо Джерарда. Тот, как и просил Фрэнк, остался в своей чëрной рубашке с галстуком и чёрных джинсах. Удовольствие уже расползалось по всему телу, так что сейчас не хотелось ничего, кроме как обессилено лежать в объятьях друг друга и смотреть, как меняются картинки на экране старого телевизора. — Только если ты пообещаешь мне ночное купание голышом, — Джерард прижал Фрэнка к себе ещё ближе. — Значит, да? — Фрэнк мирно улыбался, и думать о чём-то серьёзном совсем не хотелось. Только мечтать о рок-сцене, как в старые-добрые времена, но теперь не в одиночку. — С тобой — что угодно, — так же несерьёзно ответил Джерард, прикрыв глаза.

***

— Так ты меня тогда рисовал? Фрэнк увлечённо листал аккуратный чёрный скетчбук и рассматривал скетчи Джерарда. На каждой странице было лицо Фрэнка. На одном из рисунков он был с ярким красным макияжем, и от этого даже закружилась голова. — Ты чертовски хорош! Я действительно так выгляжу со стороны? — Нет, — Джерард выдержал паузу, — в жизни ты ещё лучше. Я теперь всегда тебя рисую. Фрэнк листал плотные кремовые страницы, и находил свои портреты среди набросков котов и супергероев, рядом с наклейками и вклеенным билетом в кино на «Карты, деньги, два ствола». Иногда это был скорее яркий образ мальчика с кучей украшений и горящими глазами, а иногда — совершенные карандашные портреты его лица со всех возможных сторон. — Я никогда так не влюблялся, Фрэнк, — просто сказал Джерард, как бы между прочим, словно не было в этом факте ничего важного, словно это не заставило Фрэнка ощутить, как сердце взмывает ввысь.

***

Шум музыки был слышен даже во дворе школы. Из окон спортивного зала таинственно разливалось и манило к себе фиолетовое сияние прожекторов. — Майки-Майкс! Этот юный гений ни одной ошибки не сделал в математике! — Джерард улыбнулся и прикрыл глаза. — Я едва с минимумом справился. Злобный гений со мной в одном доме. Спасите! Фрэнк и Джерард не спешили. Сидели в обнимку в тени деревьев перед школой и тонули в нежности, в друг друге. Кожа Джерарда была холодной и белой, но мягкой, как только что выпавший снег. Фрэнк всегда, всегда брал его за руку, нежно рисуя небольшие круги пальцами, чтобы согреть ещё сильнее. — Умный он у тебя. Хочет куда-нибудь дальше? — Ты о чëм? — Джерард привычно играл с волосами Фрэнка. — Ну, университет, — удивлённо, но не слишком эмоционально сказал Фрэнк. Сейчас его, если честно, гораздо больше беспокило то, что он не может пролежать на груди Джерарда весь этот вечер. — У мелкого большое будущее. Джерард вздохнул и сильнее прижал Фрэнка к себе. Из-за ветра его волосы были в беспорядке, и он заправил прядь за ухо свободной рукой: — Не знаю. Он не говорил ни о чëм таком. Там, кажется, Торо. И его рюкзак выглядит очень тяжёлым. Фрэнк решил повеселиться так, как не веселился уже очень давно. Одна бутылка, вторая, нечто неизведанное синего цвета, стакан с которым ему радостно протянул улыбающийся во все зубы Торо. Он потягивал виски, всю бутылку которого он перелил в пластиковый стаканчик в мужском туалете. Там сегодня был его бар, куда был приглашён каждый желающий. Все знали, что это — последняя вечеринка школьных лет, но виду никто не подавал. Словно у них ещё были годы вместе впереди, и летом никто не оставит этот город навсегда. Фрэнк не заметил, что в какой-то момент парни пропали из его поля зрения. Он залил в себя последний глоток, с сожалением посмотрел на очередную опустошенную бутылку, и огляделся по сторонам. Рэя и его портфеля не было нигде видно, и Фрэнк решил пойти в его импровизированный бар. Больше ему ведь негде быть, да? Фрэнк уже обернулся, и с его губ почти сорвалось: «Джерард, за мной», когда вместо своего любимого человека за своей спиной он увидел синеволосовую девушку, которая точно не была достаточно взрослой для того, чтобы здесь находиться. У Лизы по щекам текла тушь. Алая помада стёрлась почти полностью, оставив после себя лишь контур, и её бледные тонкие губы терялись в тональнике и румянах. — Ты… Что вообще здесь делаешь, а? — тупо спросил Фрэнк, уставившись в заплаканные глаза. Язык слабо подчинялся его командам, а губы пересохли. — Кто тебя провёл? Торо? Он уже видел еë такой однажды, в прошлой жизни, когда был слишком глуп и слишком пьян. Слишком пьян так же, как и сейчас. Торо, наверное, ещë даже стоять ровно может. — Можешь… Побыть со мной? — она ответила вопросом на вопрос, но еë всхлип дёрнул за что-то в душе Фрэнка, и тот сразу же взял её под руку, чтобы довести до пустующих сейчас сидений. За всей мишурой и декорациями для фотографий сидело несколько парочек, но Фрэнк даже не посмотрел в их сторону. Лиза уже задыхалась от рыданий. — Фрэнк… Фрэнки, я… Я не могу, — протянула она, шмыгая носом, — не могу так. — Что? Что не так-то? — было шумно, и Фрэнк говорил в самое ухо девушки. — Что случилось? — Ты… С ним теперь, да? — С кем? — С тем торчком из твоего класса! Мне, — она жалобно заскулила, а слез уже не осталось, — Торо рассказал. Он грустно ухмыльнулся. Фрэнка не испугало то, что Лиза знает. Лиза знала о нём достаточно, чтобы его любовь к парням могла еë оттолкнуть. Даже пьяным он понял — Рэй наплевал на просьбы замолчать и сделать вид, что ничего не происходит. Всегда ли самые близкие люди оказываются самыми главными подонками? — Ленни, — она почти поставила свой стаканчик мимо стула, но в последний момент подняла руку повыше, и неровно опустила его на твёрдую поверхность. — Ты не… —Джр. Джерард не такой, Лиза. Прошлое, — Фрэнк вздохнул, — должно оставаться прошлым. Всë прошло. У меня всë хорошо, Лиза. У… ходи. Фрэнк не любил вспоминать о Ленни, потому что каждый раз, когда образ длинноволосого долговязого парня появлялся в его голове, он чувствовал фантомную боль в носу и такую же нереальную кровь, которой было так легко захлебнуться. — Ты не боишься, что он такой же? Такой же, как Ленни? — конечно, Лиза никуда не ушла. — Не-а… Нет. Я понял… с самого начала понял, что нет, — мир вокруг Фрэнка плавился, и горячий воск капал ему на ладони. Он уже с трудом понимал, о чëм Лиза говорит. — Вернись ко мне… Пожалуйста. Я… Я так больше не могу. Я не такая, как мужчины. Я не, — она выдохнула, — не обижу тебя. Звуки танцпола затихли, доносились совсем отдалённо, так, будто бы Фрэнк был под водой и продолжал погружаться на дно. Не в силах выбраться из цепких лап пучины, он просто поддался. Когда-нибудь ей наскучит, и бездна отпустит его тело, позволив всплыть на поверхность. Фрэнк потерял над собой контроль. Цветные пятна вращались перед его глазами, как будто он был на карусели, которая движется слишком быстро. Всë казалось таким призрачным и совсем не важным, кроме вкуса клубники и языка, облизывающего пересохшие губы. Руки держали его за спину, жадно блуждая по футболке, будто стараясь навсегда запомнить то, к чему не удастся прикоснуться уже никогда. — Не, — на секунду он смог отстраниться, но его тут же снова притянули к себе. Фрэнк сжал непривычные жёсткие волосы и попытался освободиться от чужих губ и зубов, но всё было бесполезно. От чужих слюней тошнило. Или от отвращения? Фрэнк не мог сказать точно. Он, в сущности, вообще ничего не мог сказать. Где-то на окраине сознания табличка «уноси ноги» осветилась вечерними огоньками, но смотреть в еë сторону не было сил. Тошнота подступила к горлу, но тело автоматически еë подавило. Он ведь и больше выпивал тогда, бессонными неоновыми ночами, когда сдëргивал с Лизы кружевные трусики, тогда, когда Ленни пытался удержать его силой, тогда, когда у него не осталось ничего, кроме выпивки и Торо, заглядывающего к нему от скуки. Всë прошло, и прошлое осталось в прошлом, но даже поблекшие воспоминания иногда давали о себе знать слабой, но неприятной пульсацией. Фрэнк, забыв о всяких приличиях, оттолкнул Лизу и побежал, как ему казалось, прямо. Он немного не расчитал и врезался в дверной косяк, но выход нашёл быстро. Три метра по коридору и направо, хлопнуть дверью, щёлкнуть задвижкой, опустошить желудок. Кто-то ещё зашёл сейчас в мужской туалет, но Фрэнку уже не было до этого дела. Головокружение почти прошло. — Чëрт, — Фрэнк сполз по стене кабинки и задрал голову вверх. Он сосредоточился на зеленоватом свете люминесцентной лампы, тихо гудящей под потолком. — Лиза, — Фрэнк выдохнул, и подавил ком в горле, — вот же…д… дрянь. Даже холодный кафель не мог привести его в чувства. Он собрал остатки своих сил и выполз наружу, чтобы умыться.

***

Они целовались. У него на глазах. «Просто подруга» Лиза и Фрэнк целовались на глазах у Джерарда. Фрэнк, кажется, шептал ей что-то на ухо, а Лиза говорила с такой нежностью, что тепло чувствовалось даже с другого конца зала. Джерард отлучился всего на десять минут. Он коротко предупредил Фрэнка, но ответа не получил. Тогда Джерард списал это на опьянение, но теперь ему так не казалось. Чëртова девчонка. Чëртов Фрэнк. Чëртов лжец. — Он никогда тебя не любил, Джерард. Одна фраза — и он словно получил мощный удар поддых. Торо стоял позади, сжимая руки на груди и тоже наблюдая: — Пэнси всë ещë любит эту сучку. «Пэнси всë ещё любит эту сучку». Всë ещë любит. Как кровоточащая рана. Джерард чувствовал себя совсем маленьким перед высоким широкоплечим Торо, который свысока заявлял ему, что то, чем он жил последние полгода, было ложью. Мечтам не суждено сбыться, а свет должен погаснуть раз и навсегда. — Тебе лучше… Забыть о нём побыстрее. Он просил тебе передать. Извини, — бросил Рэй очередной нож в беззащитную спину. Джерард боялся того, что Фрэнк действительно этого пожелал. — Он, — вопрос встал поперёк горла, но Джерард вдохнул и пересилил себя. — Правда это сказал? Против его воли сознание снова напомнило ему о Фрэнке, притягивающего к себе Лизу, сжимающего её волосы так, как он сжимал волосы Джерарда. Кажется, этот образ теперь часто будет пронзать ножом сердце. — Да, — Рэй кивнул. — Это… Был просто эксперимент. Он так уже делал, тот парень, прошлый, чуть себя не убил. Прекрати этой херней заниматься. Столько девчонок в округе. И с этими словами Торо ушёл. Просто ушёл. Вышел из спортивного зала и больше не вернулся. Джерард стоял посреди зала. Спортсмены, бегающие на перекуры, подруги, идущие к стенду для фотографий на память, желающие опустошить каждый стол с едой — никто из них не обращал на него внимания и толкал локтями, чтобы протиснуться к своей цели. Кто-то даже крикнул: — Уйди с прохода! Чего встал? Никто из них не знал, что сейчас Джерарда уже ничего не могло задеть или ранить. Всë самое страшное уже произошло. Всë вернулось на свои места.

***

Торо пришëл за Фрэнком, как будто точно знал, что он будет там, в кабинке мужского туалета, с остекленевшими глазами и пустой головой. Рэй дотащил его до дома, как это уже случалось раньше, в прежние годы. Ему даже ничего не сказала мама — просто уложила спать и выключила свет в коридоре. Фрэнк просто больше не любил Лизу, но смириться с этим она так и не смогла. Фрэнк редко думал о двух своих бывших, перевернувших его жизнь с ног на голову, но он их простил. За всë, что они когда-то сделали. Это же было давно, правда? Они просто были детьми. Ужасно пьяными детьми. Рэй позвонил Фрэнку утром, чтобы напомнить о его провале. — Мы с Лизой трахались, а потом я услышал, как ты там вздыхаешь, — он хихикнул. — Я дам в беде не бросаю! Сразу же к тебе побежал. Да, кажется, всë это было просто большой ошибкой. С самого начала и до самого конца. Два дня после этого вечера он провел в своей комнате, отсыпаясь и время от времени вылезая из-под одеяла, чтобы выбраться на кухню. Именно из-за этого Фрэнк сначала даже не заметил, что Джерард стал его избегать. Когда наступил вечер третьего дня, он с надеждой смотрел на окно своей спальни. Он появлялся там как жуткий бледный призрак и стучал, чтобы позвать с собой, почти каждую ночь. Фрэнк скрывался из реальности в жужжащем июне, и на утро все случившиеся объятья и поцелуи казались чудесным сном. Но Джерарда не было. Только холодные звезды и одинокий куст шиповника, когда-то выращенный мамой. Он ходил в дом на окраине сам. Преодолевал незапертую калитку и стучал в дверь и окна часами, сидел на крыльце и просто ждал, что совсем скоро к дому подойдёт Майки, крепко сжимающий свой розовый зонтик. Но Фрэнк не увидел его уже никогда.

***

О переезде Фрэнк узнал за неделю. — И давно вы так решили, а? — злость кипела в венах, а от бессилия опускались руки. — Я остаюсь здесь! — И кем ты будешь в этой дыре? — отец надрывал связки. — Кассиром хочешь до смерти работать? Или на пособиях жить будешь? — Буду! — это было криком отчаяния. Фрэнк и сам понимал, что эта глава в его жизни, видимо, подошла к логичному концу. Дом уже продали. Это случилось ещё в начале июня, но нет ничего удивительного в том, что Фрэнк об этом ничего не знал — он приходил поздно вечером, убегал на всю ночь и возвращался утром только для того, чтобы снова уйти. С этим домом у него, если честно, осталась только его физическая, материальная часть. Душой Фрэнк обрёл новый дом — в объятьях кого-то с ледяной кожей и пылающим от любви сердцем. Всë ведь… Было так хорошо, да? Почему же тогда ему больше не открывают дверь? — Тебе всё равно нужно в университет, Фрэнки, — мягко и даже снисходительно улыбалась мама. — Ведь тебе пришлось бы уехать отсюда на учёбу. И жить тебе будет негде. — Я хочу остаться здесь! — Фрэнк был на грани слëз, впервые за много лет. — Буду работать с Рэем! В автомастерской! — Фрэнк, — отец был непреклонен, и пришлось даже сделать шаг назад, чтобы волна не накрыла его с головой. — Это не обсуждается. Начинай собирать вещи. Фрэнк решил для себя: ничто не может быть вечным, а особенно — отношения с людьми. Как бы он ни хотел остаться и продолжить быть частью этого города, город не хотел принимать его обратно. Джерард больше не любит его. Каждый раз, когда он думал об этом, Фрэнк задирал голову и закрывал глаза, чтобы не позволить себе рассыпаться. — Передай это… Джерарду, ладно? — Ч… Чего? — Рэй только что проснулся и теперь стоял на пороге своего дома, щуря глаза от солнечного света. — Что это? — Просто передай. — Фрэнк не хотел ругаться с Рэем перед отъездом. В конце-концов, он всегда был таким. — Я хочу, чтобы он знал. Хорошо? — Ага, — Рэй взял письмо и уже хотел закрыть дверь. — Мы ещё потусуемся перед твоим отъездом, Пэнси? — Может быть, — Фрэнк уже знал, что этого никогда не случится. — Твой номер прежний, да? — Конечно, — он улыбнулся, — куда он денется. Я тебе здесь в любое время рад. Сам знаешь, это всë теперь моë. Фрэнк легко кивнул: — Да. До скорого. Они ударились кулаками, и Рэй захлопнул дверь. Фрэнк спустился с крыльца и бросил короткий взгляд на крышу и окна с белыми рамами. Когда они выезжали из города, Фрэнк попросил отца поставить «blink-182», чтобы он мог попрощаться. Отец, конечно, усмехнулся такой глупости, но всë равно поставил единственный имевшийся у него диск этой группы. Фрэнк слушал и с тупой болью в груди смотрел на удаляющийся из виду деревянный дом на окраине города, который сейчас находился совсем близко, но уже был невероятно далеко.