Порыв инверсии

Say you love me, say you love me

Till the end of the world

— ox1=lovesong

***

      — Не могу поверить, что уже сегодня день святого Валентина, — рухнул на свою парту Кай, окидывая оценивающим взглядом класс, где всё оставалось таким же знакомым и родным. — Недавно мы ведь Рождество только праздновали…       — Скоро конец второго семестра, — хмыкнул Субин, умело крутя ручку между пальцами. — Как думаешь, Ёнджун-хёна сегодня снова будут окидывать подарками? — взглянул он на одноклассника, который о чём-то мило беседовал с Бомгю, словно вновь летая на их построенном островке, защищённым непробиваемой оболочкой, что скрывала суету реальности.       — Я удивлюсь, если ему ни одна девочка в любви не признается, — высказал своё мнение Тэхён, параллельно читающий конспект Хюнина. — А вот это у меня не записано, — прикусил он губу, опустившись за свою парту.       — Я не разрешал тебе списывать! — надулся блондин, вскочив с места, пока сжатые в кулаки ладони показывали обидчивую злобу.       — Ты самый лучший тонсен, — назло улыбнулся Кан, потрепав того по светлым прядям, желая вернуть умиротворённую непринуждённость и позитивный настрой. В этот праздничный день всё равно обычная рутина ощущалась по-другому, словно какой-то маг подбросил частички волшебства, украшая сердце разными чувствами, от которых грусть беспричинно уходила в невидимую даль.       На большой перемене Ёнджун повёл брюнета в заднюю часть школьного крыла, надеясь не попасться всем его нескончаемым фанаткам, которые уже до глубины души надоели, хлопая никому не нужными намазанными ресницами, так и пытаясь завлечь невозмутимого царя в свои нищие халупы.       — Ну и чего хотел? — с опаской склонил тот голову, ожидающе скрестив на груди руки, так и чувствуя что-то неладное в чертах сияющего лица.       — Ты помнишь, какой сегодня день? — стоя в тёмном углу здания, словно в скрытой западне, парень полез в портфель за одной вещью, получая в ответ заинтересованный взгляд.       — Среда?.. — в ступоре дали выводящий на хохот ответ.       — Глупый, — залился смехом обладатель розовых волос, наконец отыскав нужный предмет. — Четырнадцатое февраля сегодня. Поэтому, — он протянул однокласснику коробку с шоколадом, перевязанную красивой синей лентой, — Бомгю-оппа, не хочешь ли ты начать со мной встречаться?       — Чего?! Ты больной? — захлопал парень глазами, метаясь испуганным взглядом по чужому лицу, будто тот только что обратился в кровожадного дьявола, демонстрируя ряд из заострённых клыков.       — Почему? — беззаботно рястянул тот уголки губ в невозмутимой улыбке, не чувствуя и ни капли неловкости, которая, кажется, была ему неведома.       — Т-ты сейчас серьёзно?! — взволнованно спросил младший, пока воздух вокруг, должно быть, добрался до температуры ядра Земли, вызывая на лбу капельки пота.       — Я дарю тебе знаки внимания почти два месяца, разве мне есть смысл шутить? — вздохнул Ёнджун, огорчаясь из-за сомнений, что ранили его не хуже заточенных ножей. — И этот шоколад, между прочим, безумно дорогой и вкусный.       — Точно больной! — смутился брюнет, которого накрыла лихорадочная дрожь. — Кто так вообще в любви признаётся?       — Мне нужно было сделать как Стивен в той книге, что увёз Эрику посмотреть звездопад на вершине горы? — выгнул бровь парень, вспоминая недавно услышанный сюжет, пока его околдовывающую речь перебивали звонкие голоса учащихся в стороне коридора.       — Ты запомнил их имена? — неподдельно удивился Бомгю, встречаясь с чёрными глубокими глазами, залитыми тенью стен и всё-таки светившимися радушными искрами.       — Ты в субботу без умолку об этой истории трещал, — издал чарующий смешок старший Чхве и потрепал одноклассника по волосам, словно обращался с нуждающимся в нескончаемой ласке щенком. — Как тут не запомнить?       — Понятно, — с защитной улыбкой отвёл взгляд парень, пока в душе таились растянувшиеся будто гитарные струны волнение. — Я… Я могу подумать над твоим предложением? Это всё так спонтанно, и просто…       — Думай, сколько хочешь, — ласково проговорил одноклассник, стараясь задобрить того ещё сильнее, ставя под запрет возможность изменить мнение. — То, что ты мне не отказал — уже огромное счастье для меня.       Бомгю в ответ слегка кивнул, приняв в руки чужой подарок, всё ещё не веря, что он предназначался для него:       — Скоро начало урока, я пойду в класс, хорошо? — неловко спросил он, будто пытаясь распутать множество нитей, связывающих его и давящих в грудную клетку, где развёлся огонь.       — Да, конечно, — поставленная цель оказалась выполнена, что просто не могло не вводить в головокружительный восторг, растапливающий кубики блаженства в душе.       Во время занятий Ёнджун, как бы не старался, всё никак не мог вникнуть в речь учителя, чуть ли не засыпая под тихий голос, так и навевающий состояние полудрёмы. Все свободные листочки были давно изрисованы незначительными каракулями, а блеклый пейзаж за окном уже отложился яркой картиной в голове, вызывающей недоедание и отвращение. Обратив внимание на впереди сидящего брюнета, в чужой голове появилась неплохая идея: парень вырвал очередной листок из блокнота, взяв в ладонь ручку.       Вскоре на чужую парту прилетела записка, пока Бомгю нахмурил брови, развернув загадочную бумажку:

Эй, придурковатый!

Ты мне нравишься, в курсе? ~

Пойдём на свидание в выходные?

      — Больной, — прошептал младший Чхве, который отвлёкся от записи материала и задел струны неловкости и натянутости. Всё же дописав пару предложений против собственной воли, он дождался момента, когда сонсенним отвернулся, бросив вещицу обратно, как какой-то игровой мячик. Мне к концу семестра нужно готовиться! И тебе, кстати, тоже. Видел вообще свои баллы по математике?!       Ёнджун хмыкнул, вновь изобразив свои неряшливые мысли на скомканном листе.

Тогда давай я приду к тебе в гости?

Поможешь подтянуть материал, да время вместе проведём~

      Таким образом к концу урока на маленьком кусочке бумаги, измученным чернилами ручек, уже выделялась целая переписка: Можешь прийти в субботу, если обещаешь, что будешь заниматься учёбой.

Боюсь, что стану отвлекаться на твою красоту♡

Больной. В два часа буду ждать.

Понял, милашка~

***

      — Привет! — приветливо улыбнулся старший, проходя внутрь уже знакомого дома, где, казалось, давно стал витать его сладкий аромат.       — И зачем я тебя позвал? — с улыбкой, которую попросту не было возможности скрыть, помотал головой Бомгю, прикрывая за гостем дверь, ощущая в душе взрыв фейерверков от лихорадочного счастья.       — Ты обещал помочь подтянуть учёбу, — напомнили ему.       — Ты как будто за этим пришёл, — фыркнул брюнет, уже зная чужой ход мыслей. — Голодный?       — От чая не откажусь! — прозвучал звонкий голос, точно он присвоил себе частицы полного дружелюбия и мягкости.       — Проходи пока в комнату, я включу чайник, — попросил парень, удаляясь на кухню, пока мозг всё ещё не мог смириться с реальностью событий, считая это слишком реалистичным сном, который в итоге безвозвратно останется в тлеющих воспоминаниях.       Кинув сумку на чужой стул, Ёнджун заметил мягкую игрушку собаки, что до сих пор смирно лежала на чужой кровати и ожидала хозяина, подобая преданному псу. Подавив смешок, он взял её в руки, смотря в две бусины, нелепо изображающие глаза.       — Я тебе не разрешал его трогать! — раздался возмущённый голос хозяина комнаты, что прошёл во вторую часть помещения, поставив на стол две кружки с тёплым напитком. — Снова смеяться будешь? — скрестил он руки на груди, создавая вокруг себя оболочку из досады и сверкающего раздражения.       — Я просто взял посмотреть, давно ведь не видел, — невинно улыбнулся тот, зажмурив сияющие глаза и кинув вещь на постель, в ответ на что брюнет обречённо вздохнул, стараясь смириться с бойким характером и развязным поведением. — Будем заниматься?       — Помоги принести стул с кухни. На одном кресле мы не поместимся, — игнорируя назойливые действия, стиснул зубы парень.       — Почему? Ты можешь сесть мне на колени, — хихикнул Чхве старший, прикрашивая обстановку пошлостью и явно потешаясь с этого.       — Больной! — покрылся Бомгю румянцем, резво принявшись поправлять чёлку, лишь бы не стоять без действий, сгорая от стыдливости.       — Ну, стул так стул, — слегка разочарованно выдохнул парень, отправившись вниз за предметом, будто он действительно надеялся на согласие в несуразном предложении. Может, он правда поступает неправильно? Разве его ненависть к однокласснику всё ещё висит хмурой тучей над головой, создавая пелену злости в груди, что сжимала её, создавая едкую боль? Наоборот, Ёнджуну хотелось всё больше и больше наблюдать за чужим лицом, что меняло эмоции, то поражая скромной улыбкой, то заливаясь густой краской, отчего сияющие, словно гладь притихшего океана, глаза метались по сторонам. Видимо, он сам забрёл в тупик в построенном собственными руками лабиринте.       Далее они в утихомирившейся компании разложили учебники, пока брюнет добродушно отдал гостю своё кресло, пытаясь найти удобное положение на кухонном стуле и параллельно объясняя материал, борясь с зарождающемся раздражением.       — Что это вообще за формула? — непонимающе моргнул Ёнджун, который искренне пытался сосредоточиться на учебном процессе, забивая гвозди на торнадо из множества несвойственных мыслей.       — Ты на уроках чем занимаешься?! — сердитый голос разорвал построенную по мелким кусочкам комфортную обстановку, отогнавшую лишние причины для бессмысленных ссор в сторону.       — Витаю в сахарных облаках с тобой, — мило подпёр тот голову рукой, генерируя гуманные фразы, наполненные гудящей о себе симпатии, и вновь смущая одноклассника, который сразу же вернулся обратно к примерам, поправляя очки, будто бы не слыша слишком приторных слов.       Время впрямь летело до невозможности быстро: до каникул перед новым учебным годом оставалась жалкая неделя, хотя вроде бы только недавно начался первый семестр, распахивая врата в стопку сложностей и ряд испытаний. Скоро должна снова прийти тёплая весна, дарящая всем лучезарные улыбки, усердно растапливающая снежные сугробы и окрашивающая город в разные цвета, всеми силами стараясь вернуть радостный лад, где растворялись душные заботы, и напоследок разрешая появиться украшениям-почкам на деревьях.       — Теперь реши это самостоятельно, — тихим голосом сказал Бомгю, подвинув тетрадь и надеясь, что все пылкие старания оказать руку помощи не утонули без вести в пустоте.       — Хорошо… — прикусил губу старший, сделав задумчивое лицо и анализируя поставленную задачу. Вскоре он стал с уверенностью писать решение, надеясь не ошибиться в расчётах и нанести бальзам услады на чужое сердце.       — Проверяй! — самодовольно кинул он ручку в сторону, окинув гордым взглядом брюнета, будучи уверенным в своих надписях. Тот с честным интересом посмотрел на проделанную работу, которая так и пригвоздила к себе чужое внимание, внушая плотное доверие:       — Вау, всё правильно, — в глазах выскочила настоящая радость, смешанная с восхищением либо от собственного терпения, либо от чужой страсти и сильной выносливости.       — Ты самый лучший учитель, — облизнул губы Ёнджун, высыпая очередные комплименты, что окрашивали сердце и разводили его на трепет.       — Хватит подлизываться, — хмыкнул брюнет, стараясь лишний раз не выражать наслаждение из-за отрадных слов. — Сделай-ка лучше ещё парочку задачек.       — Как скажешь, — совершив глоток уже неизвестно какой по счёту кружки чая, которые сменяли друг друга также быстро, как день сменяет ночь, старший вновь поднял ручку, думая над решением, которое уже вовсю заставляло азартно поднапрячь мозги.       Так тусклый вечер постепенно приходил на смену белоснежному дню, а тетради вскоре начал освещать тёплый свет настольной лампы, создавая то ли унылую, то ли сонливую обстановку, пока за окном сгущалась поднебесная тьма, зажигая в высоте завораживающие звёзды и прибавляя в атмосферу некую частичку романтики.       — Ты молодец, — зевнув, кивнул Бомгю, пока царство Морфея посылало ему очередное приглашение. — Думаю, пока что можно закончить.       — Спасибо, что всё понятно объяснил, — старший сам поражался, как вообще он действительно вник в объяснение и что-то понял, будто его телом стало управлять что-то сверхъестественное. Учитель будет явно в фееричном восторге.       — Ну… — протянул брюнет, неуверенно перебирая пальцы, пока очки сползли на кончик носа. — Ты точно всё уяснил? — внезапная неловкость осыпала его мучительным и радостным волнением, заставляя чувствовать на себе ядовитый взгляд.       — Точно, — прошептал Ёнджун, голос которого был похож на шелест высокой травы посреди глубокой ночи в спящем лесу. — Кстати, тебе идут очки.       — Не ври. Они ужасно смотрятся, — разочарованный вздох мигом собрал тучи апатии и удручающей грусти.       — Кто сказал? — Бомгю поднял на него растерянный взгляд, пока черты одноклассника нежно освещались, делая его в несколько раз привлекательнее. — Ты в них ещё милее, — расплылся в улыбке обладатель розовых волос. Чёрт, да что с ним?! Почему сейчас он говорит эти слова на полном серьёзе? Почему он находит придурковатого до жути очаровательным? Почему его тянет прикоснуться к этим губам, таким манящим к себе и сладким на вид?       — Хён, ты чего? — шёпотом спросил парень и заглянул в изумлённое по неизвестной причине лицо, даже не осознав смысл только что использованного обращения, будто кто-то подменил его, будто кто-то пустил в его сердце стрелу с ядом любви.       — Хён? — повисло молчание, пока младший нервно сглотнул, всё же сняв с лица очки и пригладив волосы. Ёнджун же не отрывал от него взгляда, жадно впиваясь глазами в брюнета. Тот в ответ затаил дыхание, слегка ёрзая на неудобном стуле. Это всё напомнило ситуацию в библиотеке, но в этот раз что-то было не так, что-то было по-другому.       — Ёнджун-щи, скоро придут мои родители… — взволнованно проговорил Бомгю, потупив взгляд. — Не думаешь, что тебе пора домой? — он надеялся что тот под этим предлогом оставит его в покое наедине с пожаром в душе, что был похож на пылающий небосвод в вечерний час, который раскрашивало смешливое солнце своей шёлковой кистью.       — Не думаю, — твёрдо ответил тот, разорвав все надежды, пока мозг всё больше и больше восхвалял чужую внешность, заставляя старшего свернуть на кривую дорожку, которая изначально совсем не была задумана. Ещё раз заглянув в эти зеркала души, где мигал блеск подобно звёздам в загадочной ночи, старший Чхве осторожно провёл рукой по линии подбородка парня, переводя взгляд на манящие губы. Нет, с ним точно что-то не так. Этого не было в плане. Просто поддельные отношения. Без настоящей любви. Без страсти, без трепета в груди, без…       Но вот губы Бомгю уже накрыли чужие, даря спектр эмоций от шумного восторга до блеклого страха, пока он сам, теряя над собой контроль, забрался на колени одноклассника, которые были явно удобнее этого проклятого стула. Ёнджун явно был в этом настоящим мастером, с аккуратностью притягивая брюнета за затылок ещё ближе к себе, словно боясь напугать его такими поспешными действиями, что утягивали в бездонную яму похоти, беспощадно накрывающей тело. Прикрывая глаза, обрамлённые дрожащими ресницами, младший отдавался желанным чувствам на полную, неуверенно отвечая на мокрые касания, стыд от которых медленно обращался в пепел, сгорая до тла. Его первый поцелуй пройдёт вот так? В его же собственной комнате? С одноклассником, по которому без ума вся школа, и он, в том числе? Но нет, Бомгю не жалел. Ни капли.       В сердце разгорелась безумная страсть, она полностью овладела всеми органами и туманила голову, роковое желание поглощало целиком и сворачивало внутри тугой узел. Это было что-то из иного мира, что-то непостижимое, но такое искушающее, что из плена подобной сладости уже не было возможности выйти в здравом уме.       Старший нехотя оторвался от мягких губ, что опухли и раскраснелись, и разорвал мокрую нить слюны, со смешанным чувством в груди смотря на старающегося отдышаться брюнета, глаза которого в разгорячённом испуге метались по комнате, а зрачки расширились, точно под дозой необычайного наслаждения:       — Я могу считать это за «да» на моё предложение?       — Можешь, — между вздохами ответил тот и, не удержавшись, потянулся за новой порцией чего-то неизведанного и до недавних пор запретного. Не зная, куда деть руки, он обвил ими шею Ёнджуна, неумело касаясь чужих алых губ и стараясь наконец насытиться, утоляя годовой голод в своей торжествующей душе.       — Для первого раза ты хорошо целуешься, — усмехнулся Чхве старший, разглядывая румяные щёки одноклассника и влажные от пота волосы, словно тот только вышел из сауны, отходя от корки огня на коже.       — Правда? — сверкнул глазами Бомгю, всё также сидя на чужих бёдрах в обнимку с парнем, даже не думая отстраняться и запрещать себе наслаждаться жгучими касаниями, пока сердце всё ещё было готово замереть и превратился в стеклянную статую.       — Чистейшая правда, — невольная улыбка Ёнджуна наградила приятным касанием к его пухлым губам, подарив трепетное ощущение всего на пару секунд, чтобы далее вновь заглянуть в эти круглые тёмные глаза, тёмная чаша которых всё полнее и полнее наливалась влюблённым светом.       Вдруг со стороны первого этажа раздался звук открывшейся двери, который вывел парней из их маленького уголка, наполненным чем-то мистическим, где царила безмятежная тишь, куда не могли пробраться коварные человеческие заботы, а далее послышались голоса двух людей, вошедших внутрь, от которых хотелось погрузиться в уныние и отчаянно закричать.       — Чёрт, — вздрогнул брюнет, мигом вскочив с места, точно в него только что прилетела молния. — Родители пришли.       — Думаю, мне как-то рановато с ними знакомиться, — издал смешок старший, прислоняясь к спинке кресла: он определённо не был озабочен складывающейся проблемой, а из вен так и лились высокомерие и самолюбие.       — Не смешно! — шикнул на него Бомгю, помчавшись к зеркалу и взглянув на своё растрёпанное отражение: губы распухли словно от укусов целого роя пчёл, на щеках красовался небольшой румянец, а некоторые пряди слиплись друг с другом, будто бы парень решил втайне заняться спортом, став свидетелем нежданных гостей.       — Да они ничего не заметят, — хитро растянул улыбку одноклассник, пока чары волшебной страсти не собирались отпускать его, но он всё же встал с места и сложил в сумку все нужные предметы, параллельно не желая вот так вот уходить домой в разгаре самого интересного.       — Ага, конечно, — пробурчал тот, проходя к Ёнджуну с плотно сжатыми губами и переливающимся словно от слёз взглядом. — Скажи, что я просто помогал тебе объяснить тему.       — Изначально так и должно было быть, — засмеялся он, приобняв парня за талию, уже ощущая себя абсолютным хозяином чужого тела, на что брюнет смущённо отвернулся в сторону, параллельно наслаждаясь теплом чужого тела, постепенно привыкая к ласковой заботе и специальным касаниям, из-за которых сердце завоёвывал огонь.       — Как тебе идея ещё раз встретиться завтра? — осторожно спросил его гость, глядя на нежные черты лица, которые, казалось, боролись с двоякими чувствами и не знали, какую эмоцию должны были изобразить.       — Мне нужно готовиться к последней неделе, — тихо прошептали яркие губы, как бы провоцируя вновь их коснуться.       — Давай готовиться вместе?       — Как сейчас? — посмотрел на него Бомгю и вновь нахмурил брови, пока от сердитого взгляда так и хотелось взять и покрыть поцелуями никем прежде не тронутую кожу.       — Тебе разве не понравилось? — невинно улыбнулся обладатель розовых, притягивая одноклассника ещё ближе к себе, будто бы собираясь поймать очередной порыв похоти.       — Ладно, всё, хватит! Давай иди домой! — вылез из чужих объятий Чхве младший, кинув взгляд в чистое стекло окна, за которым уже гуляла кромешная тьма, а яркие звёзды высыпали на тёмном небе, что уже потеряло прежнюю огненную зарю, оставляя после небесного пожара лишь синеватый туман, сумрачно опускающийся на город.       — Хорошо-хорошо!       Спустившись на первый этаж, Ёнджун с волнением оглядывался по сторонам, крепко сжимая лямку сумки, пока за ним хвостиком шёл брюнет, которому оставалось молиться, чтобы у родителей было хорошее настроение, и в крайнем случае они не станут задавать миллион странных и бессмысленных вопросов, лишь добавляя перчинки в и так нескладные мысли.       — Бомгю, это кто? — парни одновременно вздрогнули, услышав серьёзный женский голос со стороны кухни, когда входная дверь, казалось, уже практически была перед их носом.       — Мам, это…       — Здравствуйте! — поклонился старший, нацепив на лицо беззаботную улыбку, точно всё шло по задумке. — Я его одноклассник. Бомгю помогал мне разобрать тему.       — А с каких это пор ты таскаешь домой непонятно кого? — выгнула бровь та, встав на проходе в коридор. Её серьёзность во взгляде явно не предвещала ни черта хорошего, а чреватый темп речи грозил чем-то нехорошим.       — Я просто объяснил материал, — замялся брюнет, придвинувшись к гостю, ища в нём спасение от приближающейся опасности, которая уже была готова запустить острые когти ему в душу.       — Вместо того, чтобы заниматься всякой ерундой, ты бы лучше сам учёбу подтягивал, — прищурилась женщина, нешуточно произнося каждое слово предельно чётко.       — Извините, — вставил слово Ёнджун, — но у вашего сына самая лучшая успеваемость в нашем классе. Не думаю, что у него могут быть какие-то проблемы с пониманием материала.       — Бомгю, с каких пор у тебя вообще появились друзья? — проигнорировала чужие слова та, проходясь глазами по лицу младшего Чхве, на котором пробегал не то необъятный испуг, не то благодарность однокласснику. — Не припомню, чтобы ты с кем-то общался, кроме твоих бездомных.       — Хватит, — робко прошептал брюнет, чувствуя, как голос начинает подрагивать от беспомощности. — Лучше иди домой, — шепнул он Ёнджуну, толкая парня в сторону входной двери, лишь бы ещё сильнее не укутывать себя пеленой позора перед объектом обожания.       — Правильно, — кивнула его мама, хмыкая и прожигая того неприветливым взглядом, — пусть домой идёт. Нечего в такое позднее время по гостям шляться. А с тобой мы ещё поговорим, — после чего она удалилась обратно на кухню, пока чужие слова отправили по телу электрический разряд.       — Прости, — понурил голову Бомгю, хлопая длинными ресницами. И в этот момент старшему стало отчего-то так обидно и жаль одноклассника, такое сострадание и грусть стали летать тугим дымом вокруг, а в глубине души зародился ярый гнев на его ненормальных родителей, из-за чего в порыве чувств он крепко обнял брюнета на одно мгновение, всё же боясь, что их вновь застукают.       — Всё хорошо, — оторвавшись, успокаивающим голосом проронил обладатель розовых волос и постарался выдавить утешительную улыбку, стараясь тем самым вернуть в былой лад брюнета. — Я пойду. Спишемся.       — Конечно, — пролепетали в ответ, пока щёки вновь приобрели розоватый оттенок. — Спасибо!       Выйдя за порог чужого дома Ёнджун поднял голову на тёмное небо, что было залито мириадами звезд, а под ногами звонко хрустел снег, точно стараясь заглушить поток мыслей в голове. И что это было?       «Я действительно поцеловал парня? Я поцеловал придурковатого?» — крутилось в голове, пока ноги сами делали тяжёлые шаги в сторону дома, будто бы выполняя запрограммированное действие. Нет, он совершил это явно не ради шутки или очередной забавы. Как бы не хотелось себе это признавать, Бомгю привлекал его в романтическом плане: он выглядел таким крохотным и миниатюрным, что старшему хотелось сжимать его в своих объятиях, оберегая от внешнего мира и пряча от посторонних глаз. И когда это в нём появилось такое желание?       Поставив палец к своим губам, словно вспоминая, было ли это реальностью, Ёнджун тяжело вздохнул, не понимая, как вообще сложилась подобного рода ситуация. — «Но касаться его губ было безумно приятно, вот бы поскорее это повторить… Так, ладно, стоит занять голову чем-то другим»

***

      В воскресенье, к сожалению, с Бомгю встретиться не получилось. Тот даже не объяснил причину и попросил не беспокоить, из-за чего старший весь день чувствовал себя не в своей тарелке, так и загружая голову дополнительными заботами, что выводили на сторону какого-то блеклого пессимизма. Но он пообещал себе, что в школе обязательно обо всём узнает и расставит всё на свои места.       Зато он поделился с друзьями новостью о том, что они с придурковатым начали отношения, на что те встретили такую знаменательную весть громкими возгласами, что неприятно давили на голову. Вот только те считали эти отношения поддельными, а для Бомгю они были самыми искренними и настоящими. А для Ёнджуна они были…       Пройдя в класс, парень заметил, что брюнета ещё не было на своём месте, и его парта возле окна пустовала, страдая от холодного одиночества, пока утренний свет лишь слегка освещал твёрдую поверхность, точно сопереживая и успокаивая.       «Странно» — пронеслось в мыслях, зарождая очередной луч волнения.       Удалившись пообщаться с парнями, старший время от времени бросал взгляд на чужое место, ожидая, когда дверь откроется, и в класс зайдёт знакомая макушка, каштановые пряди которой станут неряшливо прикрывать длинные ресницы и опущенный вниз взгляд, что будто бы пытался убежать от давящего окружения. Появившееся переживание будто обожгло его внутри, а снаружи вдруг повеяло уличным холодом, но Ёнджуна отвлекал спор Субина и Тэхёна насчёт какой-то ерунды, пока Кай громко смеялся и хлопал в ладоши, привлекая внимание остальных одноклассников, даже не заботясь о чужом комфорте и поддержке тишины.       К чужому удивлению, Бомгю зашёл в кабинет чуть ли не под начало урока, устало присев за парту, словно не спал всю ночь, и перед взором всё казалось расплывчатой иллюзией. Обладатель розовых волос уже хотел узнать, случилось ли что-нибудь, утешив бушующий океан внутри души, но следом появился учитель, который окинул класс презрительным взглядом, поправив прямоугольной формы очки.       Из-за нервозности и разных мыслей урок шёл до жути долго, будто бы специально заставляя время замедлить свой ход и позлорадствовать. Ёнджун уже успел искусать весь карандаш от дикой игры нервов, прожигая спину младшего, что, казалось, сидел неподвижно и пребывал в поверхностном бездумье. Не удержавшись, он вырвал листок, написав на нём:

Всё в порядке?

Я волнуюсь!

      И незаметно кинул его на парту спереди, постукивая ногой по полу, дабы хоть куда-то направить неугомонную энергию. Спустя пару минут вечных ожиданий листок вернулся обратно, и старший Чхве торопливо взял его в ладони, вчитываясь в текст: Расскажу на перемене. Прости, что напугал.       Подняв глаза на тёмную макушку Бомгю, он тяжело вздохнул, отвернувшись к окну, картина за которым веяла сыростью и неприветливостью, точно отражая заблудший внутренний мир сконфуженной души. Ничего не оставалось, как ждать начало долгожданного перерыва, который мог бы убрать прочь эти угрюмые заботы и повернуть ход жизни на старую светлую сторону. Тут в голову пришла мысль о том, что в скором времени об их отношениях должен будет узнать весь класс, дабы потом их план пошёл по плану, и на весеннем фестивале придурковатому нещадно разбили сердце, словно ударяя снежным комом прямо в грудь и утихая пламенный огонь. Но только сейчас мысли о грядущем событии совсем не поднимали настроение, а наоборот только и напоминали, что это всё — просто импровизация, и никаких настоящих чувств у него с Бомгю и быть не может. Ёнджун ещё сильнее загрустил, сжимая губы в тонкую линию, пока веки почти прикрывали глаза, в которых воцарилась безнадёжная бездна, а забитая мусором голова поместилась на пустую тетрадь. Спустя время парень стал водить безжизненным взглядом по скудным потолкам и стенам, что, казалось, только с новой силой давили на расшатанное самочувствие. Тут он поймал кокетливый взгляд одноклассницы, которая на день святого Валентина подарила парню аккуратно упакованный шоколад, что довольно быстро полетел в мусорку, даже не дав возможность распробовать себя на вкус. Старший, фыркнув, резко отвернулся к окну, глазея на мутное небо, которое стало посылать непонятное предчувствие чего-то дурного, из-за чего уши заполнял гул.       Наконец началась долгожданная перемена, что была подобна только что сбывшейся мечте, и парень, кое-как дождавшись конца речи учителя, вскочил с парты, сказав парням, чтобы те просто шли в кабинет на следующий урок и лишний раз не мозолили глаза, вызывая чудовищное раздражение. Далее, подойдя к Бомгю, что выглядел как-то разбито, будто бы окунулся в мир уныния, Ёнджун обменялся с ним взволнованным взглядом и схватил за руку, потащив к месту под лестницей, уже сгорая от пребывания в неведомости.       — Что случилось? — сразу начал он, только-только добравшись до полюбившегося места и глядя на чужое бледное лицо, черты которого были напряжены, точно находились под каким-то давлением.       — Я… — сглотнул брюнет и кинул рюкзак на пол, блестящими глазами заглянув в чёрные омуты напротив, словно пытаясь произнести слова, которые не собирались вылетать из уст, заставляя чувствовать себя просто невыносимо.       — Что? — выжидающе моргнул парень, как к нему крепко прижался младший, неловко притянув за спину, будто бы он тонул и в отчаянии хватался за спасательный круг. Следом последовали тихие всхлипы, а школьная форма пропитывалась жгучими слезами, что были подобны дозе смертельного яда. — Ты чего?! — удивился он, впервые за очень долгое время лицезря плачущего Бомгю, вид которого совершенно не вызывал какой-либо позитивной эмоции.       — Просто, — шмыгнул тот носом, закутываясь в чужие объятия, лишь бы получить утешающее тепло и трепетную ласку, — после того как ты ушёл…       — Бомгю, не хочешь ничего объяснить? — встретил его на кухне отец, пока недавний разговор не смог убежать мимо его ушей.       — А что не так? — тихо спросил брюнет, наливая себе стакан воды, дабы прочистить сухое горло.       — Мы разве разрешали водить домой незнакомцев? — свели брови к переносице, а в словах так и бросалось во внимание негодование.       — Он мой… Одноклассник, — запнулся Бомгю, вспоминая недавний поцелуй и заметно краснея, пока в груди метались двоякие чувства прочувствованной любви и нахлынувшего страха.       — Мне без разницы, — ударил мужчина по столу, точно раскат грома посреди нахмуренного мира с порывами сдирающего кожу ветра. — За недавний тест по истории Кореи у тебя какой результат?       — Там одна ошибка, — пробурчал Чхве, понимая, что так легко не отделается и не сможет убежать из ловушки, в которую уже был загнан. — Но у меня всё равно самый хороший балл среди одноклассников…       — Меня не волнуют баллы других, — разозлился тот, пока из кожи так и летели невидимые искры жуткого гнева. — Зато вместо учёбы ты тратишь время на посиделки с какими-то крашеными геями.       — Что?! — воскликнул парень, широко раскрывая глаза, и быстро развернулся, встречаясь со взглядом родителей, где отражались неприязнь и отвращение. — Как цвет волос влияет на человека?       — Хочешь сказать, что ты это поддерживаешь?! — ахнула женщина, точно услышала что-то из грани невозможного.       — Почему я вообще должен всю свою жизнь заниматься учёбой? А если я хочу внимания своих сверстников? А если мне дорог этот парень? Почему вам наплевать на мои чувства?! — выдал он, пока на уголках глаз начинали скапливаться слёзы либо от подавленной трусости, либо от самой настоящей досады, что уже устала появляться каждый раз при разговоре с, казалось бы, самыми родными людьми на свете.       — Что ты там вякнул? — повысил голос мужчина, когда чужое гневное состояние стало чем-то новым и явно не вызвало хорошего впечатления. — Хочешь, чтобы этот идиот совратил тебя? Или он уже? — прищурился отец. — Бомгю?       Тот уставился взглядом в пол, крепко сжав ладони в кулаки. Хотелось сказать родителям всю правду, хотелось показать им свои чувства по отношению к Ёнджуну, хотелось заявить, что его хоть кто-то полюбил. Но он понимал, что ему даже сейчас будет далеко не сладко, так что Чхве крепко ожидал дальнейших слов, прикусив нижнюю губу чуть ли не до крови.       — Недавно ты просил разрешить тебе на день рождения завести собаку, — вздохнул отец, скрестив на груди руки, понимая, что не сможет дождаться дальнейшего разумного ответа. — Можешь забыть об этом на всю жизнь. Никаких псов, никаких гостей. Я даже не буду спрашивать, какие у вас с тем крашеным идиотом отношения, но учти, что такими темпами мы поставим тебя на домашний арест. И ты перестанешь даже ходить в свой излюбленный приют. Понял?       — Я и так трачу почти всё своё время на вашу учёбу! — прокричал Бомгю со слезами на глазах, что скопились от острого возмущения и ядерной обиды. — Из-за неё у меня никогда не было никакой личной жизни, никакого детства, почему вы так контролируете меня и мою жизнь?! — обиженно спросил он и громко сглотнул, не понимая, почему его ритм жизни не может звучать также сладостно и раскрепощённо, подобая своим жизнерадостным сверстникам.       — Ах так? — отец поднялся со стола и собирался ударить сына по щеке, но тот вовремя отскочил в сторону, вытирая мокрые дорожки на лице. — Ты хочешь себе нормальное будущее?       — Я хочу себе нормальное настоящее! — огрызнулся брюнет. — Ненавижу вас! — всхлипнул он, убежав на второй этаж и громко захлопнул за собой дверь, демонстрируя всю накопленную за эти года обиду.       — Почему они такие? — спросил у Ёнджуна младший, выпуская наружу свои эмоции, которые лились наружу и ломали выстроенную для них стену, на которой с каждым разом появлялось всё больше и больше царапин. — Им всегда всё равно на моё моральное состояние и мои увлечения, их интересует только моя успеваемость, — прошептал он, ища необходимое понимание.       — Бомгю-я, — скомканно произнёс тот, крепко обнимая брюнета, думая, что какие-либо слова в данной ситуации не смогут заглушить громкий вой боли в голове. — Мне очень жаль…       — Когда вы со своей компанией издевались надо мной, — перебил его Бомгю, — родителям было всё равно на это. Они лишь смотрели на высокие баллы и хвалили меня, не обращая внимания на то, какие у меня отношения с одноклассниками, и что я чувствую, находясь в классе, — и тут в старшего врезался укол стыда, пропитывая им вены. А ведь он тоже не задумывался над чужими эмоциями. Главное, что ему с друзьями было весело смотреть на страдания придурковатого, а остальное уходило на дальний план, даже не оставляя себя на вид раздумьям и осмыслениям. Сердце болезненно заныло от таких мыслей, покрываясь разрушительной краской, пока руки лишь сильнее прижали к себе брюнета, даря успокаивающие касания и находясь на грани от того, чтобы не разорвать себя на мелкие кусочки от образовывающейся ненависти.       — Прости, — не зная что ответить, произнёс старший, громко выдыхая и чувствуя, как на его коже появляются призрачные порезы, а грудь начинает сдавливаться и с силой давить на лёгкие, забирая возможность дышать без посторонних проблем.       — Не извиняйся, — оторвался от его плеча Бомгю, вытирая рукавом пиджака слезинки. — Я плохо выгляжу, да? — с отчаянием взглянул он на чужое лицо, где читалась самая настоящая любовь и очарование.       — Ты всегда прекрасен, — попытался улыбнуться Ёнджун и, не удержавшись, поцеловал того в губы, толкая к стене. Последовало мычание, которое превратилось в довольные стоны, мешая безмятежной тишине разгуливать по блестящим ступеням и заставляя обладателя розовых волос оторваться и разорвать тонкую нить между ними.       — Хён, мы в школе, — напомнил ему брюнет с горящими щеками, пока негативные эмоции медленно оставляли его.       — Хён… — расплылся тот в блаженной улыбке, снова крепко обняв парня, пока сердце хлопало радужными крыльями, опыляя нутро сахарной пылью любви. — Не смог сдержаться, извини.       — Мне нужно сходить умыться, — проговорил Бомгю, греясь в тёплых объятиях, точно промокший котёнок под лучами заботливого солнца, которое дарило должную опеку и веру во что-то хорошее.       — Хорошо, — кивнул Чхве старший. — Пойдём, — после чего сжал чужую ладонь в своей, осторожно ступая по школьному коридору в сторону уборной, что на благо находилась не так далеко. Он не понимал, когда и в какой момент свернул на запретную сторону, что в какой-то момент перестала казаться такой кошмарной и вызывать противную тошноту. Но парень попросту не мог оставить равнодушным эти переливающиеся надеждой тёмные глаза, которые так и просили уделить себе долю внимания.       — Спасибо, что выслушал, — повернув ручку крана, слегка улыбнулся однокласснику брюнет, пока, казалось, все силы были растрачены и заставляли чувствовать себя рассеянно, словно после нагруженного заботами дня.       — Не стоит благодарить, — с влюблённой улыбкой ответили ему самым ласковым голосом на свете. — Знай, что я всегда буду рядом с тобой, хорошо?       — Хорошо, — Бомгю ещё раз на мгновение приобнял парня, со смущением глядя на их фигуры в больших зеркалах, всё ещё пытаясь осознать действительность ли это или слишком реалистичный сон. — Пойдём на урок, а то опоздаем.       — Да, конечно, — кивнул тот, в глубине души умиляясь с младшего и осыпая сердце любовным порошком. — «Знай, что я всегда буду рядом с тобой, хорошо?» — крутились недавние слова в голове, пока Ёнджун осознавал, что в апреле всем этим безнадёжным обещаниям настанет конец, а внутри что-то болезненно щёлкало и начинало щемить, точно обращая былое ликование в никому не нужный прах, сгорающий до тла.