Порыв инверсии

Lover with a dollar sign

Is a lo$er

— loser=lover

***

      В какой момент всё пошло наизнанку? В какой момент душа заполнилась желанием относиться к другим так, словно только он сам являлся переливающимся изысканными узорами алмазом?       Всё началось тогда, когда родители неделями торчали на работе, а дедушка был слишком стар, чтобы следить за маленьким внуком? Всё началось тогда, когда только-только вышедший из дома мальчик поддался насмешкам со стороны подростков за счёт своих якобы огромных ушей, а следом получил болезненные удары кулаками, точно упрёк за несоответствие стандартам? Всё началось тогда, когда он возвращался в квартиру с множеством ссадин и синяков, отмазываясь, что просто «весело поиграл с друзьями»? Всё началось тогда, когда дети из малообеспеченных семей с пьющими родителями насмехались над его внешностью, избивая за слабость и уродливость, подобая стае бесчувственных волков, которые были готовы разорвать себе подобных, лишь бы утолить чувство голода? Всё началось с того маленького городка, где не было ни одного здравомыслящего человека, способного защитить крошечного младенца, что уже познал чувство тяжкой боли и бесчувственности сурового мира? Ещё тогда ему предельно ясно дали понять то, что в современном мире везде слышатся звуки борьбы за первое место, которые ты должен либо получить и жить слащаво, либо упасть лицом в липкую грязь?       Разве ещё тогда парень понял, что с самого начала нужно показывать своё превосходство, дабы потом не впасть в ловушку таких же сильных соперников? Но разве он не родился с этим чувством? Разве у него не была встроена программа с самого рождения, по которой он всегда должен был выходить победителем из любого раунда? Разве он не всегда знал, что ему стоило быть лучше, сильнее других, всегда подниматься на вершину, прибегая к любым способам, дабы не опозориться и получить желаемое?       Разве он по своей воле после переезда в новый город поставил перед собой цель никогда не падать в глазах посторонних, не наступая на острые грабли с множеством шипов, что остались в месте, где всё его детство пошло наперекосяк? Разве он по собственной воле в начале младших классов собрал пареньков, что казались такими же слабыми и измученными гнётом человекоподобных гиен? Разве единственным способом достичь авторитета являлось принижение своих конкурентов за счёт бесчувственных унижений и насмешек? Разве он по своей воле стал заниматься неправедными вещами, словно стремился стать каким-то неуравновешенным преступником?       Былой опыт так сказался на его состоянии? Нехватка внимания родителей, которые могли бы внедрить в него определённые нормы морали и понятие нравственности, ужасные поступки со стороны нездоровых детей, неправильно сложившееся из-за этого мышления — разве не это сделало его таким? Был ли другой способ внушить своё доверие одноклассникам, найти друзей, с кем-то познакомиться и не создавать при этом группу обиженных жизнью подростков? Но разве он был способен на это после пережитого опыта, когда за счёт него только и делали, что старались поднять самооценку?       Разумеется, с появлением умного человека в их классе, который сразу же завоевал доверие учителей и показал насыщенный внутренний мир с множеством знаний в различных сферах жизни, парень первым же делом дал понять, кто из них должен стоять на вершине выдуманной пирамиды. Боязнь прошлого опыта, боязнь очередных шуток в свой адрес за счёт неуспеваемости в чём-то — именно за долю всего этого он стал пробираться вперёд любыми путями, лишь бы показать своё главенство и превосходство. Ещё в детстве его заставляли падать лицом в болото, принимая власть со стороны более сильных, более опытных и взрослых. Он не мог добиться равенства каким-то мирным путём, он не был к этому приучен.       Но разве не могло ли всё пойти иначе? Вся эта компания, вся эта ненависть за счёт детства: могло ли это угаснуть, если бы он только получил хоть долю заботы со стороны старших, а не закрывал глаза с измученной улыбкой на лице, делая вид, что попросту неудачно упал во время выдуманной игры?       Все комплексы начались ещё в далёком детстве, в прошлом, которое уже никак нельзя было изменить. Но смысл сильно много упоминать о прошлом? Из него остаётся только извлечь какой-то урок, стараясь исправить ошибки и направить свою жизнь на верный лад из цветущих чувств счастья и искренности.       Но смог ли это сделать Ёнджун?

***

      — Ты рад, что наконец-то закончился второй семестр? — оставив позади приевшееся здание, со сверкающей улыбкой посмотрел на младшего Ёнджун, которая отражала всё то довольство и усладу, скопленные в этот час в душе.       — Вступительные экзамены всё ближе и ближе, — обречённо вздохнул Бомгю, кладя голову на чужое плечо, скрытое за плотной курткой, будто бы пытаясь укрыть себя от надвигающейся лавины забот.       — Да угомонись ты, — забавляясь с миловидного поведения, хихикнул парень, приобняв одноклассника за талию, которую мигом скрасила крупная светлая ладонь, и торопливо огляделся по сторонам, замечая причудливые взгляды других учеников, которые явно что-то стали подозревать за прошедшую неделю и таили в себе различного рода предположения: вряд ли в них скрывались какие-то сердечные догадки.       Скорее сложнее было не заметить изменения в отношении этих двух: с уст Бомгю постоянно летело приветливое «хён», а Ёнджун чуть ли не каждую перемену крутился возле брюнета, то и дело "случайно" касаясь открытой кожи, опаляя её жидкими каплями лавы любви, и отвлекаясь лишь на разговоры с Тэхёном, Каем и Субином, что лишь закатывали глаза, будучи уверенными в том, что друг воспроизводил роль лестного актёра, по которому определённо плакали бюджетные места. В любом случае открыто признавать их отношения не хотелось, боясь, что под ними появится саморучно вскопанная яма, так что пускай все сами обо всём догадаются во имя избежания лишних неприятностей.       — Пойдём домой? — взглянул на него младший своими щенячьими глазами, так и спеша сбежать из этого угнетающего места в компании любящего парня, который спрячет от посторонних глаз, защитит от обвивающих шею верёвкой проблем, трепетно поцелует в качестве поддержки.       — Конечно, — на чужом лице распустилась любящая улыбка, словно бутоны жёлтых роз. — Ты отлично постарался за этот год и заслужил отдых.       — Боюсь, родители будут снова давать мне пинки и заставлять изучать дополнительную информацию, — затихшим голосом проронил он, крепче сжимая ладонь хёна в своей, точно пытаясь показать всю ту корзину уныния в душе.       — Переезжай ко мне, — издал негромкий смешок Ёнджун, сверкая глазами и пытаясь воспроизвести в них россыпь вдохновляющей любви и поддержки.       — Ещё чего, — всё же улыбнулся в ответ брюнет, поднимая расположение духа на новую ступень благодаря дарящему силы однокласснику. — Ты тоже не один живёшь.       — В будущем у нас с тобой обязательно будет свой домик, в котором станут жить лишь мы и собака! — гордо вскинул голову парень, принимая деловую походку, точно у него уже был детально расписан план на дальнейшую жизнь.       — А? — залился краской Бомгю, мигом принимая удар смущения. — Ты когда стал строить планы на нашу дальнейшую жизнь?! — чуть не запнулся он, пока, казалось бы, обычные слова породили в сердце какую-то вводящую в транс дрожь.       — Но звучит прекрасно, разве нет? — в зеркалах его души тёмные чары так и зазывали в свой глубокий океан, которым тот слепо поддавался и утопал в сбывающихся грёзах.       — Звучит как мечта, — едва заметно кивнул Бомгю, разрешая лёгкой полубессмысленной улыбке украсить слегка розоватое лицо, пока в глаза стучалось висящее на небосводе солнце, уже тёплое, весеннее, точно готовое начать свой интенсивный ритм в грядущие тёплые времена года. Утомительное путешествие зимы подходило к концу, раскрывая цветущие врата дружелюбной весне, которая в скором времени оставит лишь след из неприятной грязи от этих размашистых сугробов снега, что постепенно истощались и рассеивались, а от мягких кос пышного солнца на пробуждающихся деревьях выглянут почки, и встретят свежий душистый воздух спрятанные под белым порошком цветы.       — Опять он со своим придурковатым, — заметил Кай, что заинтересованно наблюдал за другом с крыльца школы, точно играя в шпиона, пока глаза стали переливаться будто бы от беспричинной пелены слёз. — Тэхёни-хён, твой план уводит у нас Ёнджун-хёна! — запаниковал парень, принявшись подпрыгивать на месте от переполняющих грудь эмоций.       — Просто вытерпи ещё полтора месяца и не ной, — со вздохом проскрипел зубами обладатель фиолетовых волос, так и борясь с едким желанием закатить глаза и дать парню подзатыльник от несуразного мышления.       — Мне его жаль, — посмеялся Субин, у которого насчёт происходящего явно не копилась отрицательная реакция в ящике души. — Как нашего хёна ещё не тошнит от такого тесного контакта с придурковатым? — задорно сверкнул он глазами, так и не зная куда раздать затмившее тело веселье.       — Как он ещё не убил меня? — хмыкнул Кан, выводя на лицо кривое подобие ухмылки.       — Бомгю действительно выглядит счастливым рядом с ним, — отвёл взгляд в сторону Хюнин, почесав затылок, в которого будто бы надвигался наконечник с ревностью на конце, пока его юношеская натура, видимо, не до конца уловила весь смысл ситуации.       — Похоже, чары хёна подействовали на него как нам нужно, — прислонил ладони друг к другу Субин, растянув губы в победной улыбке полной ликования. — Аура Ёнджуна точно идёт нам на руку.       — Я удивлён тому, что они начали отношения так внезапно, — подметил Тэхён, окинув взглядом друзей, точно ему не нравилось то, что чёткий контроль над ситуацией вдруг вышел из строя, а резкая новость словно привела холодный ветер, от которого все органы внутри покрывались инеем.       — А чего ты ожидал? — издал смешок обладатель синих волос, похлопав товарища по спине, который определённо находился в прекрасном расположении духа. — Это ведь хорошо, что Ёнджуни-хён проводит столько времени с Бомгю. Он ещё больше притягивает нашу цель к себе, и на весеннем балу ему будет в разы больнее, — казалось, несущие такой дурной помысел слова нисколько не соответствовали невинному темпу речи, будто являясь чем-то несовместимым.       — Наш старший и правда хорошо играет свою роль, — поддержал его блондин, глядя куда-то сквозь монотонный асфальт. — У него точно есть скрытый талант актёра.       Вот только они не знали, что никакие актёрские навыки здесь совсем ни при чём: Ёнджуну всего лишь нужно было начать нормальное общение с брюнетом и разговаривать с ним на равных, как Бомгю позволил себе шагнуть в лес любви и зависимости, дорожку в который он раньше старался обходить стороной и не замечал её. А обладатель розовых волос тем временем стал созерцать привлекательные стороны своего придурковатого, что раньше ни капли не бросались взору, будто бы находясь под плотным туманом, через который не являлось возможным разглядеть практически ничего.

***

      — Эй, парень, что ты забыл на нашей скамейке? — подошёл к мальчику подросток с множеством проколов, за спиной которого, казалось, выстроилась защитная стена из его же друзей, чей взгляд уж точно не таил в себе добрые намерения.       — Вашей? — пролепетал тот, оторвавшись от разглядывания асфальта, что постепенно утопал в тёмных цветах летней ночи, как бы испуская из себя сырость и свежесть.       — Думаешь, ты в праве занимать нашу собственность? — словно прошипел другой из компании, презрительно складывая руки на груди, точно показывая весь холод и въедливое отвращение.       — Я просто жду своих родителей с работы… Они вот-вот должны прийти, — тихим голосом ответили ненавистникам, вновь отводя скомканный взгляд в сторону.       — Иди и жди их дома, — чужой голос прозвучал будто бы раскат грома в чистом небе. — Не порть наше зрение своей никчёмной внешностью.       — Разве я вам как-то мешаю? — ресницы мальчика стали подрагивать то ли от страха, то ли от сгущающегося холода беспощадной ночи, а сам он с удивлением склонил голову, в чёрных глазах которого, казалось, отражалась пришедшее время суток.       — Ты мешаешь тем, что вообще родился, — процедили в ответ, так и разбивая детскую беззаботность на мелкие осколки. — Мало того что уродлив, так ещё и за себя постоять не можешь.       — Как там тебя? — подошёл ближе другой парень, чьи фиолетовые волосы скрывала надетая на бок кепка, точно подчёркивая образ хулигана из пересмотренных сериалов, — Хонджун?       — Ёнджун, — тихим голосом поправили его.       — Без разницы, — фыркнул подросток, сдувая лезшую в глаз прядь. — Если ты добровольно не уберёшься с наших глаз, мы найдём другой рабочий способ.       — Почему я должен уходить? — за этими, казалось бы, обычными словами последовал глухой удар по щеке, как тело окаменело под цунами из боли, а ледяной как самый холодный зимний день смех вызвал крошечные слезинки на уголках глаз, что переливались под лунным светом, точно предрассветная роса.       — Парень, запомни, — раздался приглушённый голос, что шёл вперемешку с гулом в ушах, — никому в жизни не нужен будет смазливый мальчишка, что никогда не говорил в чей-то адрес и пары унижающих слов, — страшная фигура сократила расстояние, наклонив морду ближе к лицу, по которому текли тонкие ручьи слёз. — Если не проявить свой сильный характер и не показать престиж, то ты навсегда останешься в одиночестве и вечном страдании.       — Но я не сделал вам ничего плохо, — осипшим голосом произнёс ребёнок, чувствуя, что начинает задыхаться. — Почему вы так жестоки?       — Потому что для нас ты обычная мишень.       Разве Ёнджун был виноват?

***

      — Микки, ну хватит! — громко смеялся брюнет, пока радостная собака пыталась облизать лицо двуногого друга, лая в честь долгожданный встречи. — Я тоже тебя очень люблю!       — Пахнет изменой, — хмыкнул сидящий рядом парень, протирающий пыль с угла комнаты по просьбе хозяйки заведения, от которого словно повеяло осенней прохладой.       — А ты ревнивый оказывается, — с задорным блеском в глазах выявил младший, про себя отмечая, что такое поведение так и выводило на смех.       — Вовсе нет, — фыркнул Ёнджун, как бы выставляя ментальные щиты, пока за его действиями наблюдали остальные четвероногие, которые, видимо, также заподозрили каверзную черту в его характере. — Тебе показалось.       В воскресенье он по чужой просьбе наведался в приют, дабы навести порядок и помочь тёте Ян с уборкой, понимая, что организм и вовсе не сопротивлялся, а наоборот будто бы рвался вперёд, желая проявить благодеяние. И, разумеется, чтобы провести время с Бомгю, что в последнее время казался появившейся на хмуром небе радугой, от которой не было сил оторвать искушённых глаз.       — Всё просто сияет, — поставил ладони на бока брюнет, оглядывая чистые как слёзы стены и полы, что сверкали подобно океану бриллиантов. — Ребята, вам нравится такая красота? — солнечно улыбнулся он, обращаясь к животным.       — Под «красотой» ты себя имеешь в виду? — смутил его Ёнджун, так и ставя в ступор, пока сердце вновь сжалось под крепкими объятиями любви, после чего он медленными шагами подошёл к возлюбленному, точно проверяя изменения на пунцовом лице.       — Ну, перестань! — пытаясь спрятать лезшую во врата мира улыбку, топнул тот ногой, как следом получил поцелуй в щёку, что будто бы волнующим трепетом отдался где-то в глубине души. — Хён!       — Ты слишком милый, — потрепал его отросшие волосы старший, ощущая триумф от покрасневших щёк на чужом ангельском лице, пока сдвинутые к переносице брови портили весь шарм.       — Лучше помоги аккуратно сложить их игрушки, — пригладив нелепо торчащие пряди, отправился в другую часть комнаты брюнет, решив не делать акцент на действиях хёна, что уже стали его постоянной привычкой, и расправил закатанные рукава бежевого свитера, что открывали взор на виднеющиеся вены, украшающие бледную кожу.       — Как скажешь, — последовал за ним хвостиком Ёнджун, что уже знал наизусть чуть ли не все имена собак. И как это вообще получилось?       — Не могу поверить, что наступила весна, — между делом начал разговор Бомгю, решив дать волю находящимся внутри ощущениям. — Даже дышать стало как-то легче. Обожаю это время года, словно начинается какой-то новый чудесный этап жизни. А когда на деревьях начнёт зеленеть листва, то тогда жить захочется в несколько раз сильнее! — его лицо окрасилось лучезарной улыбкой, а в глазах, оказалось, уже стали отражаться лучи майского небесного светила, пламенного и доброго.       — Зима прошла до жути быстро, — подметил старший, понимая, что время впрямь плыло по ускоренному течению. — Зато теперь мы можем ходить на свидания в какие-нибудь открытые места и не бояться заболеть, — включил он свою романтичную натуру, получая в ответ смущённую улыбку с чужой стороны, которая внедряла в сердце тот самый трепет и ласку, такую новую, такую необходимую, такую невиданную. С тем фактом, что брюнет действительно привлекал его и до жути нравился, Ёнджун уже смирился, дав волю пёстрым чувствам, которые заставляли повернуть ход жизни на дорогу из сердечности и душевности. Даже излюбленное прозвище ушло на второй план, уступив место ласковым обращениям и словам, что порождали иное восприятие мира, оставляя былые невзгоды в угрюмом прошлом.       — Я рад, что всё так получилось, — признался младший тихим голосом, точно шелест листвы в глубине туманной ночи, когда парни покончили с работой.       — Я тоже, — кивнул тот, направляя на брюнета заботливый взгляд, излучающий чувство защищённости и теплоты. Повисло молчание, пока они вглядывались в глаза друг друга, где отражались целые вселенные из планет цветущей любви, и думали о чём-то своём. Ёнджун, не вытерпев напора страсти, сделал пару шагов в сторону Бомгю, с пылкостью припадая к чужим мягким губам и с обожанием надавливая на них, после чего толкнул одноклассника к стене, вжимая в неё чужое тело.       — Хён, — между вздохом прошептал младший Чхве, стараясь отдышаться от неожиданной волны похоти, отчего каждая клетка под кожей издавала вибрацию. — Мы… — но ему снова подарили горячий поцелуй, опытно играя с верхней губой и даря пробегающие по телу мурашки, из-за которых казалось, что всё происходящее является какой-то волшебной сказкой с нереальными грёзами. Вновь прервав искушаемое ощущение, Бомгю приложил ладонь к опухшим губам старшего, мутными глазами смотря в чужие. — Мы здесь не одни. Тётушка Ян может зайти в любой момент.       — Она не твоя мать, — каверзно растянул блестящие губы в плутоватой улыбке тот, обращая внимание на чужую шею, которая без множества красных отметин выглядела слишком сухо и бледно.       — Хён, нет! — возмутился парень, расширяя зрачки, как заметил хищный взгляд Ёнджуна, что уже готовился поглотить целиком слишком заманчивую своей мягкостью кожу. — Давай не будем, пожалуйста…       — Но ведь… Ладно, хорошо — опомнился он, включая шестерёнки в сознании, заставляющие праведное суждение затмить распутство. — Как скажешь, — разочарованно вздохнул Чхве старший, уперевшись кулачками в бока, всё ещё ведя борьбу с противоречивыми чувствами. — Не хочешь ко мне завтра в гости? — подмигнул парень, тут же выдумав новую затею, что казалась ещё слаще и пикантнее.       — И для чего же? — в качестве вежливости спросил брюнет, заглядывая в чужое лицо с усмешкой в глазах, точно уже предугадав грядущее событие, вызывающее в груди пылкое нетерпение.       — Узнаешь, — потянул уголки губ вверх Ёнджун интригующим тоном, в котором просачивались капли страсти.       — Я подумаю, — отвели взгляд, где заблестело неудержимое желание, ломающее благочестивые рамки.

***

      — Ёнджун-хён, ты уверен, что я смогу влиться в вашу компанию? — неуверенно сжал трубочку от сока блондин, что только-только прибыл в совершенно новый город, оставляя след таких же неприятных воспоминаний позади и надеясь ступить в более красочный и добрый мир.       — Это Субин тебя к нам затащил, — фыркнул подросток, пока поднятый за пять лет авторитет так и слепил душу гордостью, точно он начал новую жизнь.       — Я просто показал ему путь к нужному кабинету, — стал оправдываться Чхве, боясь гнёта со стороны неуравновешенного друга. — Я не знал, что он станет хвостиком бегать за мной!       — Я думал, ты был не против, — надул губы Кай, пока от укола стыдливости щёки покрылись лёгким румянцем, словно ловя очередную дозу позора.       — Ты выглядишь не таким противным, так что всё нормально, — махнул рукой старший, закидывая ногу на ногу, пока класс пустел и пропускал внутрь вялые лучи октябрьского солнца, что отдавало огненными цветами, так и предвещая окончание тёплой погоды.       — Ёнджун-хён, раньше ты мне то же самое твердил, — посмеялся Тэхён, что завоевал доверие ещё с первого года младшей школы, позвав запримеченного одноклассника сыграть с ним в футбол во время большой перемены, как оба вошли в азарт и навели удачно сложившийся контакт, так и став неразлучными частями одного целого с бойким характером.       — Заткнись, — цокнул тот, после чего вновь окинул взглядом скомканного одноклассника, что неуклюже прятал руки за голубой жилеткой. — Кто вообще переходит в младшую школу за год до её окончания? — поднял он бровь, стараясь сделать придирчивый взгляд не слишком осуждающим, ведь расположить в свою сторону нового приятеля казалось отличной идеей, чтобы укрепить своё и так стойкое влияние.       — Новая работа отца не зависит от моей учёбы, — пугливым голосом проронил Хюнин, словно чужая пара лисьих глаз вот-вот должна была сжечь его до тла лишь от одного неправильного слова.       — Ты слишком сжат в себе, — подметил Ёнджун, склоняя голову как бы в жесте порицания. — Если не будешь уверенным, то тебя так и раздавит толпа соперников, — его темп речи стал медленным и чётким, явно давая понять, что он как никто другой понимал истину своих слов.       — Я… — запнулся блондин, чувствуя, что вот-вот провалится под землю от давящей ауры, которая так и летала вокруг этой школьной звезды.       — Не волнуйся, с нами ты не пропадёшь, — подмигнул Чхве, ликуя от того, что наконец сможет приобрести такую же компанию «идеальных» задир, от которых все вокруг станут пугливо прятать взгляд. — Субин до дружбы со мной и Тэхёном тоже тем ещё социофобом был, — он растянул губы в подкалывающей улыбке, пока чужие глаза стали сверлить его заядлой обидой, так и прося закрыть свой говорливый рот.       — Разве вы все не дружите с детства? — хлопнул ресницами Кай, с плеч которого медленно скатывался прежний страх, уступающий место насыщенному любопытству, что так и трещало о себе.       — Моё детство началось с переезда в этот город, — сжал губы старший, яро жаждя выкинуть из головы эпизод жизни, обернувший мир испытанием за устрашающий статус негласно принятого царя. — А с Субином мы общаться лишь под конец первого года стали, — он одарил приятеля ехидным взглядом, собираясь раскрыть перед новичком чужую историю.       — Ну, рассказывай, — закатил тот глаза и отвернул голову, так и не желая слышать пересказ своей былой боязливой персоны, к которой сейчас просыпалась жгучая ненависть и отвращение.       — Это был практически конец второго семестра, как во время математики Субина вызвали к доске, — Ёнджун постарался встретиться насмешливыми глазами с лицом приятеля, что покрылось красной кистью стыда. — А он простоял без толку до конца урока, будто не знал решения. А меня, как самого умного в классе на тот момент, вызвали остаться с ним после уроков, дабы объяснить тему.       — Да, у хёна тогда ещё работали мозги, — потешно хмыкнул Кан, за что получил взгляд полный ненависти, так и обещающий выдрать все недавно крашеные волосы.       — Так вот, — парень прокашлялся, словно ненароком забывая вылетевшее из уст друга предложение. — Как оказалось, Субин идеально понимал тему, только вот побоялся даже рот перед всем классом открыть, — его томительный тон речи так и нёс в себе ведро издёвки, желая лишний раз посмеяться над нелепостью прошлых лет.       — Вы с Тэхёном с первого года творили страшные вещи, наступая на всех, кто как-то вам не угодил, — процедил виновник рассказа, крепко сжимая ладони в кулаки. — Разумеется, я боялся ответить что-то не то, иначе вы бы гору смеха в мой адрес навели.       — Не сочиняй. Просто ты был трусом, — Ёнджун потянул вверх один край губы, награждая приятеля ироничным взглядом. — А после этого мы сблизились с ним, а там и дружба родилась, — пожал он плечами, гордясь результатами, ведь сейчас одноклассник будто бы заново родился, только уже держа в ладонях самолюбие и непоколебимость. — Хочешь к нам? Мы научим тебя возвышаться в чужих глазах, — обратился он к Каю, который глазел на него с восторгом и восхищением, точно лицезря пример для подражания.       — Очень хочу!       Но разве нельзя было зародить обычную дружбу без издёвок в адрес непонравившихся одноклассников? Разве Ёнджун по своему желанию в первые же дни добивался должного статуса, вместе с новым другом насмехаясь над неудачами остальных ребят, лишь бы показать, что ему уж точно не стоило переходить дорогу?

      Разве это не он был здесь самым настоящим трусом?

***

      На следующий день Бомгю после обеда сидел в чужой квартире с кружкой сладкого какао в руках, понимая, что вновь поддался звону любви, заполнившего уши, пробираясь до разума, медленно окольцовывая его своим душистым ароматом. Он слушал выводящие на смех рассказы своего парня, что добровольно поместил голову на чужих бёдрах, параллельно смотря какую-то передачу с негромко поставленным звуком.       — Вот знаешь, когда ты привёл меня впервые в приют, я просто в осадок выпал! — признался хозяин квартиры, вспоминая былое недоумение, на смену которому пришли огнистое раздражение и чувство того, что его загнали в удушающую ловушку.       — В какой осадок? — решил подстебать брюнет, нацепляя на надменную физиономию хитроватую улыбку. — Аморфный? Кристаллический?       — Чего? — приподнялся старший, усаживаясь рядом со своим гостем и глазея на того так, точно он резко перешёл на незнакомый язык, демонстрируя словарный запас.       — Ничего, не забивай голову, — хихикнул тот, пока из его кружки нагло сделали глоток тёплого напитка, с победной улыбкой облизнув губы, а жидкость медленно проникла в тело, оставляя приторно-медовый вкус во рту. — Эй!       — Не хмурься! — засмеялся Ёнджун, кладя голову на чужое плечо, будто стараясь наигранно извиниться за такое страшное преступление. Бомгю в ответ лукаво обиделся, слегка поджав губы, но сердечная улыбка, растянувшаяся на нижней части лица, так и отдавала летней приветливостью, даже не давая намёка на калечащую прохладу.       Приход весны чувствовался не только сменой погоды, но и явным улучшением чужого состояния, которое будто бы стало порхать среди розоватых облаков, созерцая окружение из подмигивающих звёзд. Хоть родители и продолжали с презрением пересекаться упрекающими взглядами с брюнетом, тот старался не обращать на них внимание, ведь в голове сразу всплывал образ старшего, что смотрел на него с полным обожанием, закрывая ярким сиянием весь тот подбирающийся к коленям мрак.       — Хён, ты обещал показать свою коллекцию колец, — допив какао, напомнил ему брюнет, взглянув на украшения, сидящие на изящных пальцах, что выглядело как написанное произведение искусства, так и не внушая доверия в сказочную реальность.       — Да, конечно, пойдём, — поднялся тот с дивана, расправив плечи после долгого сидения на уже уставшей мебели. — Однажды Кай стащил у меня одно серебряное кольцо с аккуратным узором, — цокнул он, вспоминая годы средней школы, где их бунтарский период жизни, кажется, выжал из себя весь спектр красок. — Я его чуть на месте в могилу не превратил.       — Жестоко…       — Потому что этот придурок со светлой гривой не умеет различать грань между шуткой и преступлением, — злоба в глазах, подобая горящему лесу посреди глухой ночи, искрилась и горела нотами обиды, а прощение за поступок друга до сих пор не постучалось в забетонированную дверь.       — А если я у тебя что-то украду? — сев на чужую кровать в позу лотоса, склонил голову Бомгю.       — Во-первых, я знаю, что ты этого не сделаешь, — чужой голос расслабился и вновь приобрёл мелодичность, точно исцеляясь под чарами младшего. — Во-вторых, тебе можно, — напоследок добавил он, что вселило в тело какой-то трепет, словно искры тока пробежались по венам.       — Вот как, — смутился брюнет, застенчиво пряча приторную улыбку, пока рядом с ним положили аккуратную коробочку с кучей колец внутри, что сияли под светом лампы подобно жидкому серебру.       — У каждого из них есть своя история. Хочешь послушать? — почти шёпотом спросил Ёнджун, как будто делясь чем-то сокровенным, чем-то слишком тайным и ценным, располагаясь на мягкой постели.       — Разумеется, — кивнул младший, представляя, как на его лице приютился мягкий румянец. — Мне нравится это, — поднял он кольцо с синим камнем, направляя к окну, чтобы получше увидеть прекрасное сияние, что напоминало спокойную гладь океана посреди ясного дня, отражающую в себе рябь солнца.       — О, это… — парень погрузился в воспоминания, цепляясь за нужную дверь в набитой памяти. — Через год после переезда в этот город мы с родителями отдыхали в Японии...       — Ты раньше жил в другом городе? — придвинулся к нему парень, как бы стараясь не пропустить мимо слуха каждую интересующую деталь, особенно учитывая то, что про данный случай он слышал абсолютно впервые.       — Я не хочу считать то время за часть своей жизни, — тёмная радужка глаз налилась каким-то мутным, тоскующим светом, точно порыв тумана грусти. — Это были... Не самые лучшие времена, которые я пытаюсь вычеркнуть из жизни.       — Оу, — Бомгю приоткрыл рот, готовясь выдавить из себя какие-то слова поддержки, но в итоге лишь бережно погладил хозяина квартиры по спине, напоминая, что он всегда будет рад выслушать. — Ты можешь рассказать.       — Я не хочу делать акцент на этом, — глухо проронил тот, глядя сквозь одеяло, точно перед ним вертелась выцветшая плёнка удручающих картин.       — Хорошо. Прости, — замялся младший, неловко поджимая губы, точно коря себя за то, что надавил на больное место души. — Так что там с Японией?       — Однажды вечером я решил прогуляться недалеко от отеля, — быстро вцепился за другую тему Ёнджун и упал головой на чужое плечо, протягивая руку к чужим пальцам, держащим маленький предмет. — Но я случайно заблудился и…       — Случайно? — перебил его Бомгю, с озорными искрами в глазах поднимая бровь.       — Неважно! — махнул рукой тот, считая случившееся за коварную проделку судьбы, а не за свою глупость. — И пока я искал дорогу обратно, то заприметил какую-то лавку с украшениями. Ну и вот.       — Хорошо, что хоть обратно дойти смог, — посмеялся младший, понимая, каким же на самом деле этот хён был маленьким ребёнком, и убрал колечко обратно, что с силой въелось в голову своей небесной синевой. — А вот это ты как купил?       — Это мне Субин подарил. Однажды…       Так и проходил их безмятежный вечер, в очертания которого заходила протяжная ночь, когда на узкой полоске чёрного неба нежным блеском засияли звёзды, пока Ёнджун рассказывал истории парню, что внимательно его слушал и полностью вникал в разговор, точно лицезря что-то неземной красоты чарующее. Чхве старший между делом надевал украшения на чужие пальцы, про себя отмечая, какое подходит больше всего, а мимолётные прикосновения так и пропускали клубы огня. И, глядя на этого по-детски наивного парня, который с восторгом рассматривал каждое кольцо, будто бы отражающее искристые глаза, хозяин квартиры понимал, что вовсе не хочет лишать его чувства внимания и нужды, понимая, что одноклассник занял особое место в груди, словно являясь грелкой для алого сердца. Он просто не мог предположить, что будет говорить Бомгю в апреле. Он просто не мог понять, какие заботы гложили им и заставляли идти наперекор общению, приносящему сладость обеим сторонам.       — И какое тебя больше всего привлекает? — шёпотом спросил Ёнджун, пока младший лежал у него на груди, ещё раз по очереди просматривая предметы круглой формы, будто опасаясь спугнуть только-только прирученного щенка.       — Они все прекрасные, — также тихо ответил тот, поддерживая боязливую романтику, витающую в воздухе. — Но, наверное, — ладонь потянулась к кольцу с синим камнем, которое зацепило его с первого взгляда, как бы сразу заставляя чародейскими способами положить на себя глаз, — оно.       — Можешь забрать себе, — усмехнулся парень, погладив Бомгю по волосам и глядя на то, как уголки приторных губ вытягивались в прелестной улыбке, будто за окном мигом воцарился пастельный рассвет.       — Правда? — приподнялся он, заглядывая в чужие зеркала души и пытаясь прочитать там хоть маленькую строчку, несущую шутливый помысел.       — Да, — с доброй улыбкой кивнул старший Чхве, понимая, что был готов отдать тому абсолютно все украшения, лишь бы брюнет навсегда оставался таким олицетворением летнего солнца. — Оно тебе очень идёт, — после чего хозяин квартиры аккуратно надел украшение на чужой палец, где, видимо, и находилось предназначенное ему место, с очарованием смотря на глупую улыбку напротив.       — Хён… — пробубнили в ответ, пока из головы, по ощущениям, выветрились все разумные слова.       — Ещё раз назовёшь меня так, то я не сдержусь и поцелую тебя, — хмыкнул Ёнджун и сощурил глаза, где сразу поселился какой-то густой туман.       — Вот как… — в брюнете мигом проснулось что-то шаловливое, что-то, перекрывшее праведный разум. — Хён, я люблю тебя!       — Ты сам напросился, — расплылся в торжествующей улыбке парень и повалил Бомгю на постель, утягивая в пылкий поцелуй, который в данный момент нужен был им как доза кислорода. Чёрт, и почему брюнет вызывал у него эмоции, которые он не мог испытать со многими девушками? Да и с ними всегда было что-то не то: то ли слишком сухо, то ли не хватало какой-то искринки, то ли из-за отсутствия настоящей влюблённости старший получал совсем не то, что ожидал.       — Хён, — с придыханием ещё раз позвал его Бомгю, набирая в лёгкие порцию воздуха, будто надеясь, что она поможет избавить сознание от грешных картинок. Его губ вновь коснулись чужие, пробираясь внутрь и соприкасаясь языками. Мокро, грязно, пошло. Но младший был в восторге. В паховую зону упёрлось чужое колено, будто бы невзначай проводя вверх и вниз, лишь усиливая пылающий внутри пожар, готовый сжечь парня полностью до тла.       — Какой же ты, — оторвавшись, прошептал Чхве старший, со страстью в глазах смотря на распухшие губы одноклассника, которые полностью оказывались в его распоряжении.       — Хён, я… — промычал Бомгю, начиная самостоятельно толкаться в колено Ёнджуна, лишь бы унять болезненное возбуждение, не осознавая свои действия.       — Бомгю-я, чёрт, — понял в чем дело старший, прикрывая ладонью щёки, что, казалось, переняли частичку краски волос и неприятно жгли тело. Взглянув на штаны брюнета, где виднелось небольшое пятно, парень лишь больше вошёл во вкус, накрывая ладонью мокрую часть одежды. — Бомгю-щи, я могу сделать тебе приятно. Только если ты этого захочешь, — проронил Ёнджун, искушаясь под клубящейся похотью.       — Я… Мне страшно, — отвёл тот робкий взгляд, сжимая в ладони край одеяла, словно он на самом деле являлся какой-то опорой и спасением, способными защитить от нечестивых поступков.       — Тебе понравится, — провёл рукой по чужому бедру старший Чхве, получив в ответ томный вздох, что, должно быть, обернулся самым приятным звуком во вселенной. — Но я не стану делать что-то против твоей воли.       — Хорошо, — сглотнул младший, пытаясь прогнать крылатый страх и упасть в руки своего хёна без возможности вылезти обратно в скудный мир. — Я тебе доверяю.       Ликующе улыбнувшись, Ёнджун осторожно провёл ладонью по паховой зоне, заставляя брюнета расслабленно прикрыть глаза и выдохнуть через нос. Пальцы стянули идеально сидящие на чужой талии штаны, открывая взору оголённые светлые бёдра, к которым тут же припал старший Чхве, посасывая ещё никем не тронутую нежную кожу, с усмешкой в глазах наблюдая за чужой реакцией, которая казалась ему куда привлекательнее бессмысленных картин в старинных музеях. Бомгю накрыл рот ладонью, сводя брови к переносице и ощущая никогда не испробованные эмоции, пока на него двигались всё новые и новые волны наслаждения, точно бесконечные волны моря решили заживо загрести чистый пляж в своё водное царство. Ладонь Ёнджуна крепко сжала бедро, впиваясь ногтями в слой кожи и оставляя покрасневшие тонкие линии, будто он возомнил себя искусным художником, пишущим картины нестандартного мышления.       — Такой волшебный, — лизнув повреждённое место, мелодично пропел обладатель розовых волос, кидая мимолётный взгляд на чужое лицо, зажмуривающее глаза, где сейчас взрывались фейерверки и своим звуком перекрикивали сознание. — Не прикрывай рот, — сделал парень замечание, отодвигая руку младшего с прекрасных губ, что выглядели чересчур заманчиво.       — Мх, — раздалось следом, пока Ёнджун покусывал место возле паховой зоны, как будто специально игнорируя самое важное место и оттягивая состояние эйфории. — Хён, пожалуйста! — уже не в силах сдерживаться, застонал Бомгю, извиваясь под болезненными, но слишком приятными прикосновениями.       — Я хочу подольше с тобой поиграть, — промурлыкал старший, водя языком по коже, где уже красовались красноватые отметины и следы чужих зубов, точно медленно заполняющие бежевое полотно. — Как же я рад, что я у тебя первый, — прошептал тот, вновь впиваясь в поверхность тела и заставляя младшего покраснеть ещё гуще, утопая в грёзах неистовой страсти.       — Хён, — захныкал брюнет, пытаясь привлечь внимание ноющим стояком, который с каждой секундой всё больше требовал внимания, не в силах и дальше хранить в себе доставляющее боль возбуждение.       — Хорошо, я понял, — тихо произнёс Чхве старший, всё же тронув пальцем выступающую головку и сделав по ней круговое движение, на что чужой член дёрнулся, словно принуждая Ёнджуна не прекращать жгучие касания. Собственное возбуждение само просилось наружу, но всё же удовлетворение младшего стояло на первом месте, так что хозяин квартиры потянул вниз резинку нижнего белья, с искрами в глазах рассматривая аккуратный половой орган одноклассника. Да, для него это было явно что-то новое: вместо привычного телосложения девушек, где Ёнджун мог по изученной схеме довести себя до желанного пика удовольствия, на миг стягивая состояние угрюмости, уже даже не обращая на пышную грудь и бёдра под собой, сейчас перед ним находилась мужская фигура. Нет, противно не было. Наоборот, для старшего это всё шло в новинку. Он мигом подавил смешок, вспомнив, как Тэхён успокаивал его, говоря, что заниматься сексом с придурковатым будет вовсе не обязательно. А сейчас парень сам идёт на этот путь по доброй воле. Забавно.       — М-м, — промычал Бомгю, когда к его члену припал язык, облизывая набухший конец и слизывая капельки, которыми уже пропиталось постельное бельё. Он никогда бы не подумал, что кто-то сможет вводить его в такой транс, заставляя искры появиться перед глазами, как будто он не моргая пялился на пушистое солнце, что посылало ослепляющий свет в зеркала души. Словно закончив знакомство с неизведанным, старший Чхве взял конец органа в рот, стараясь не зацепить зубами виднеющиеся вены и наблюдая за чужим состоянием. — Продолжай, молю, — кивнул брюнет, в уголках глаз которого уже скопились слёзы от бурного потока разноцветных чувств. Слишком хорошо, слишком много, слишком сильно. Если бы ещё Ёнджун не был бы с ним таким нежным и осторожным, было бы ещё волшебнее, но страх пока что оставался сильнее, так что такое предложение Бомгю оставит на какой-нибудь другой удачный момент, дабы старший совсем не выпал из мира от острого удивления и не складывающегося представления. А сейчас, когда тот вобрал чуть ли не всю длину, заставив крепко сжать пальцы на ногах, брюнет издал громкий стон, уже забыв такое понятие как стыд. Рука не по воле хозяина легла на розовую макушку, мечтая самостоятельно контролировать чужие движения.       — Бомгю-я, ты можешь, — словно предугадав чужое намерение, оторвался от мокрого дела Ёнджун, мутными глазами смотря в чужие, что также покрылись непробиваемой пеленой распутства. Младший слегка кивнул, как старший снова одарил вниманием половой орган, чувствуя, как ладонь сверху начинает давить на голову, заставляя член упираться внутрь горла, пока парню оставалось стараться игнорировать рвотный рефлекс. Более менее привыкнув к процессу, Ёнджун потянулся свободной рукой к ширинке своего белья, обхватывая твёрдое возбуждение, что также сильно нуждалось в удовлетворении, уже не зная, какие сигналы послать забывшему о нём хозяину. Параллельно делая движения от головки к основанию, старший не обращал внимание на мокрые дорожки из слёз на щеках, стараясь сфокусироваться лишь на прекрасных стонах, что являлись наградой за больные ощущения внутри рта, который точно переставал ощущаться и каменел под интенсивной работой.       — Хён, мне кажется, я скоро, — торопливо прошептал Бомгю, зажмуривая глаза, обрамлённые дрожащими ресницами, пока член нагло упирался в чужое горло, время от времени выскакивая изо рта и вновь полностью погружаясь туда. Старший Чхве стал более ускоренно водить рукой по скользкому органу, подводя и себя ближе к желанной разрядке, мечтая наконец достичь того триумфа, уносящего за пределы вселенной. Тут брюнет захныкал, открывая рот, из которого без перерыва летели стоны и вздохи удовлетворения. Цунами наслаждения было уже у берега, как Бомгю стиснул зубы, убирая руку с головы возлюбленного. Огромная волна ударилась о землю, принеся с собой яркий оргазм, пока Ёнджун, проглатывая семя, довёл и себя до разрядки, со звоном в ушах кончив в домашние штаны.       — О боже, — прошептал старший Чхве, поднимаясь на ватные колени и не чувствуя собственного горла.       — Хён, ты?..       — Бомгю-я, ты такой вкусный, — Ёнджун с ухмылкой облизнул губы, на которых остались белые капельки, будто награда за успешный труд. — Ну, как?       — Я… — вновь покрылся тот краской, стыдливо сжимая ноги, пока мозг ещё не до конца обработал произошедшее, будто находясь в отключке. — Было... Хорошо.       — Если тебе нужно, то можешь воспользоваться ванной, — отвёл взгляд хозяин квартиры, не желая ещё больше смущать парня, который, казалось, и так стоял на краю бездонной ямы. — Я тут пока наведу порядок.       — Хорошо. Хён, — Бомгю подполз к возлюбленному, аккуратно приобняв того и уткнувшись головой в чужую грудь, так и прося заботливую ласку после энергичных действий, что забрали все жизненные соки, вводя в состояние сказочной полудрёмы.       — Всё нормально? — взволнованно спросил парень, пока тело всё ещё пыталось отойти от приятной волны электрических зарядов.       — Да, — кивнул брюнет головой, ластясь к любимому телу как бездомный котёнок, которому только что помогли избавиться от раздирающего органы чувства голода. — Я тебя люблю.       — Я тебя тоже, — с умилением прошептал старший, подарив нежный поцелуй в лоб. Да, такого пункта в плане Тэхёна уж точно не было. И Ёнджун явно соглашался на что-то другое. Но все проведённые вместе с Бомгю моменты наталкивали парня на новые чувства, заставляя изменить своё мнение насчёт придурковатого и, в принципе, неправильного мировосприятия. Он красивый, он милый, он добрый, так почему же всё это время обладатель розовых волос видел в нём лишь неудачника и раздражающую личность? Ёнджуну нравится проводить с ним время, не жалея о потраченных секундах: с брюнетом можно поговорить на совершенно разные темы, пошутить, заливаясь звонким смехом; поделиться своими мыслями, которые тот обязательно выслушает и даст совет, если об этом попросят. Так нужно же старшему Чхве и дальше продолжать играть в этот спектакль, где он нашёл отражение в собственной роли, полностью переняв себе нелепый образ? Только вот когда очередная игра превратилась в реальность? И какой финал будет из неё следовать?

***

      — Я за прошедшие дни каникул, — звучал голос Кая, когда друзья в среду решили созвониться друг с другом, дабы оказаться в курсе всех прошедших событий. Вот только у блондина явно происходили какие-то проблемы с интернетом, из-за чего речь время от времени превращалась в странный набор звуков. — …И поэтому… Я планировал…       — Придурок, ты лагаешь так, словно с луны пытаешься нам дозвониться, — цокнул старший, макая шоколадное печенье в уже остывший чай, пока чужое поведение выводило на ярую злость, вычерпывая нервные клетки.       — Да блин… А… Как?       — Кай-щи, у тебя правда что-то не так со связью, — посмеялся Субин, слушая обрывистую речь, которая брала его на смех и поднимала настроение.       — Я сейчас, — раздались слова, что парни разобрали с великим трудом, после чего Хюнин отключился.       — Надо было всё-таки вживую встретиться, — вздохнул Тэхён, которому тоже сложившаяся ситуация не приносила и частичку какого-то задора.       — Мы вчера с Бомгю допоздна сидели в ресторане, — зевнул Ёнджун, бросая взгляд на часы, где уже стоял разгар обеда. — Я и так только полчаса назад проснулся.       — А куда делось твоё «придурковатый»? — подстебал его Кан, который определённо сидел с довольной улыбкой на лице, так и потешаясь с выстроенной комедии. — Неужели твоё мнение о нём изменилось?       — Я не могу называть его так, ведь мы всё же в отношениях! — нахмурился Ёнджун, в чьих глазах вновь заплескалась обида. — Поддельных, — как же он не хотел притворяться, что брюнет его по-прежнему якобы до жути раздражал. Каждый раз в груди что-то щёлкало, когда он был вынужден ужасно отзываться по поводу младшего, дабы друзья не стали что-то подозревать и раскусывать сердце, погрязшее в болоте любви.       — Я тут! — вновь включился в разговор Кай, перебивая надвигающийся спор. — Сейчас всё нормально?       — О, починил всё-таки! — посмеялся обладатель синих волос, с которого ещё не упали озорные искры.       — Да? Меня слышно? Ну и замечательно! — облегчённо выдохнул младший, разводя на лице лучезарную улыбку. — Ёнджун-хён, расскажи про вчерашнее свидание с Бомгю!       — Зачем ты только исправил эту чёртову связь, — стиснул зубы старший Чхве, прикладывая ладонь ко лбу в жесте обжигающего раздражения. — Я просто позвал его вечером на ужин.       — И как всё прошло? — не унимался Хюнин, так и стараясь вывести хёна на разговор, раскрывающий все замазанные карты.       — Нормально, — бросил тусклый взгляд в окно парень, где солнце продолжало улыбаться и растапливать медленно сгорающие сугробы снега, что портили просыпающийся мир своим блеклым видом, растекаясь в переливающиеся под светло-золотым светом лужицы. Он не желал рассказывать парням о том, как из его уст неисправно летело море искренних комплиментов Бомгю, что выглядел сногсшибательно в опрятном костюме, даря старшему самую обворожительную улыбку на свете.       — У Бомгю же через неделю день рождения, — вдруг вспомнил Субин. — В том году мы знатно подменили его листок с тестом по математике. Уверяю, его родители тогда были явно не рады, — издал он смешок.       — Помните, как Ким сонсенним ещё несколько дней пытался разобраться, действительно ли те ответы были написаны Бомгю? — рассмеялся Кай, пока в памяти всплыло лицо брюнета, что чуть не испортил репутацию на день своего рождения, блестящими глазами пытаясь вывести учителя на диалог и объяснить загоняющую в тупик ситуацию.       Вот только Ёнджуну это всё уже не казалось смешным. Ещё больше помрачнев, он сжал губы в тонкую линию, чувствуя отвращение из-за слов ребят.       — Обидно, что в этом году мы даже не сможем ему напакостить, — последовал разочарованный голос Хюнина, который двигал иголки в оставшиеся свободные места души.       — И не говори, — также приуныл Субин. — В школе теперь так скучно.       — Зато в апреле нас ждёт настоящий цирк! — поддержал друзей Тэхён своим позитивным настроем, точно на его голове находились невидимые людским глазам рога. — Ёнджун-хён, ты уже придумал, что подаришь своему любимому? — специально выделил последнее словосочетание парень, расплываясь в злорадной улыбке.       — Пока нет, — без заинтересованности в их разговоре бросил старший монотонным тоном, где не было ни капли следа на жизнь.       — Какой-то ты вялый, — подметил младший Чхве, как в нём зарождалось перекрывающее безысходность беспокойство. — Всё нормально?       — Голова болит, — отмахнулся тот. — Я, наверное, пойду, — после чего сразу же отключился, даже не дослушав фразы остальных, дабы ещё сильнее не покрываться грозовыми тучами. Помыв кружку, в которой недавно находился безвкусный чай, парень отправился в свою комнату, решив поднять себе настроение игрой в компьютерные игры. Нет, он не хотел, чтобы все эти драгоценные моменты с Бомгю утонули в бушующем океане, пока огромные волны будут смывать увядшие цветы, а им обоим придётся очищать голову от совместных воспоминаний, дабы не шагнуть в этот мир из тоски и слёз. Кое-как избавившись от оседающих на голову мыслей, старший поудобнее устроился на кресле. Но не прошло и полчаса, как сквозь музыку он услышал звонок в дверь:       — Если это эти придурки…       Уже готовя речь в адрес друзей, Ёнджун повернул замок, ожидая увидеть в коридоре кого угодно, но только не Бомгю с покрасневшими глазами, из которых на куртку стекали солёные капли, пока сам парень смотрел на старшего Чхве с явным отчаянием, поджав подрагивающую нижнюю губу, находясь на грани от того, чтобы не впасть в дикую истерику.