Салигия

      В такси жутко воняло мочой и сигаретами. Ну да, чего ещё ожидать от эконома, комфорт плюс? Я попытался несколько раз опустить стекло у себя на заднем ряду, однако вместо свежего воздуха удалось вкусить лишь зловонное фиаско. — Эй, брат, акно не работат, — сообщил мне водитель сомнительной национальности, когда услышал, что я пол минуты тыркал туда-сюда кнопку. — М-м, — скривив губы, недовольно промычал я. — Может, тогда своё опустишь? А то что-то жарковато. — Да не вапрос.       Воля пассажира оказалась сию секунду исполнена.       После того, как стекло опустилось вниз, жить легче мне не стало. Свежий уличный воздух будто назло циркулировал в переднем ряду, исключая даже малейшее попадания мне в нос. Супер! То есть, а на что я надеялся?       Через двадцать минут я уже стоял около нужного места. Проявив себя полнейшим скрягой, я отправил таксиста восвояси без гроша чаевых. Пусть гадает, что именно меня не устроило. Таксист набычился, получив на руки лишь указанную сумму за вызов, но возмущаться не стал. Ещё бы он осмелился.       Когда я зашёл в бар, вместо, как ожидалось, жёсткого инструментала и агрессивно крика солистов, разрывающих перепонки, играл всего-навсего клубный дабстеп. Свет приглушён. На чёрном глянцевом потолке крутился светодиодный диско-шар. Ажиотажная толпа уже рассосалась. Хосока я нашёл сидячим в кресле недалеко от сцены в компании неизвестных мне личностей. На столике стояли три полупустых стакана. Скорее всего, из-под алкоголя. — О, ты пришёл! — Хосок встал меня поприветствовать, как только я подошёл. Он оказался искреннее рад меня видеть, это я понял по его лицу. — Как там твой пёс, не успел полы изгадить?       Я почесал за затылком, замешкавшись от вранья. — Да-а… всё в порядке. — Ну и круто. Давай, садись к нам.       Он похлопал меня по спине и усадил в своё кресло. Сам присел рядом на подлокотник. Я скромно огляделся по сторонам: на танцполе отплясывала возбуждённая толпа людей, будто забияки в зоопарке. Сквозь них был виден синтезатор, стоявший в углу, а рядом на огромной концертной колонке лежала бас-гитара, исписанная маркером. Провод от неё тянулся по полу до самого закулисья. Стойка с микрофоном также стояла неподалёку. По всей видимости, концерт рок-группы закончился совсем недавно, раз аппаратуру по-прежнему никто не убрал. — Давно всё закончилось? — Да пару минут назад. — Хосок, потянулся к столику и взял свой стакан. — «ZZ Top», конечно, люто всколыхнули это место, правда, парни? Кстати, познакомьтесь, это Чонгук. Мы с ним учимся вместе. Чонгук, это мои новые друзья: Тэхён и Чимин. Они, кстати, тоже первогодки. Круто, правда?       Парни по очереди потянулись ко мне для рукопожатия. — Рад познакомиться, — вежливо кивнул я и тому, и другому.       Оба молодых человека на первый взгляд показались мне вполне обычными. Один из них улыбался квадратной улыбкой. Рукава на рубашке были закатаны до локтей, льняные брюки бесформенные и большие, на ногах чёрные кеды Convers. Тёплого оттенка каштановые волосы, слегка вьющиеся у лица, убраны за лопоухие уши. Вполне обычный парень. Нельзя сказать, что какой-то иной. У второго же парня было маленькое лицо. Блондин с короткой стрижкой и в чёрной футболке с надписью Nirvana на всю грудь имел глаза цвета охры. Его джинсы были такими же, как и мои джоггеры, темно-серыми. Что там у него на ногах, я не успел разглядеть. Возможно, кеды. Или лёгкие кроссовки Adidas.       Сразу, как мы закончили знакомиться, Хосок постучал меня пальцем по плечу и протянул стакан с сомнительным содержимым. — Будешь? — спросил он, едва ли не врезав мне им по носу. Я промычал: — Нет, убери это от меня. — Не очкуй, это содовая. — Он бесцеремонно схватил меня за запястье и вручил стакан. — На, сам убедись. Нам с ребятами, конечно, хотелось выпить парочку шотов за знакомство, но нам ведь с тобой завтра к первой паре. Да и им тоже. Поэтому мы довольствуемся исключительно этой бурдой. Ты давай, пей, не стесняйся. Или думаешь я вру?       Я с нескрываемым скептицизмом наклонился к стакану и принюхался. В нём действительно была содовая. Несколько подтаявших кубиков льда плавали на дне ярко-зелёной газировки. Я немного пригубил стакан. Содовая оказалась с лёгким вкусом лайма и не слишком сладкой. — Кхм… так значит, ты тоже учишься на инженерном?       Честно говоря, я не ожидал, что кто-то обратиться ко мне. Поднял глаза, чтобы удостовериться, что вопрос адресован кому-то другому. Но нет. Парень в футболке Nirvana смотрел на меня в тоскливом ожидании. Чимин — второй, кому я пожал руку. Он сидел справа от меня в кожаном кресле, подперев щёку кулаком. Его лицо с правильными чертами слегка перекосилось. Я предположил, что он скучает. Интересно, что тому виной? Спросить об этом я, правда, не решился. Только подумал. А затем молча кивнул ему.       Чимин лишь вздохнул. — Понятно. А я выбрал профессию детского психолога. Хочу более глубоко изучать развитие детей, их поведение. А потом попробую поработать психологом в детском доме или в колонии для несовершеннолетних. Мне кажется, это благородное дело, во всяком случае для меня. — Рассказывая о своих планах, он вяло выводил указательным пальцем невидимые узоры на кожаном подлокотнике. А закончив, спросил: — А ты? Планируешь работать по специальности, когда выучишься?       «Это вряд ли», — почему-то сразу пришло мне на ум. Однако озвучил я совсем другое: — Посмотрим, — и пожал плечами. — Так далеко я никогда не загадываю. — Почему? — Он поднял глаза на меня. Я на секунду задержал на них взгляд, прежде чем ответить. Они показались мне необычными на фоне стрельчатых ресниц. — А какой в этом смысл? — Не знаю. Как минимум, чтобы быть уверенным в собственном будущем.       Я поспешил усмехнуться. — Знаешь, я ни в чём не бываю уверенным. Тем более в будущем. Оно такое же переменчивое и обманчивое, как ведущие прогноза погоды.       Моё удачное сравнение заставило Чимина улыбнуться. — Хм. А ты забавный, — сказал он спустя несколько секунд молчания.       Забавный? Подобных ассоциаций я никогда не получал в свой адрес.       У меня закрутило живот от такого лестного комплимента, так что я не стал комментировать его. Это было бы излишне, я и так слишком смутился. Чимин же поспешил убрать руку от щеки. Неожиданно для меня он перекатился на левый край узкого кресла, ближе ко мне, и закинул ногу на ногу. Его взгляд изучающе скользнул по мне, как будто я был Мелеагром в Лувре. Мне стало ужасно неловко. Под его пристальным взглядом мои щеки загорелись. Еще никто не проявлял ко мне такого интереса. Да и почему бы? За те пару минут, что мы молча смотрели друг на друга, он полностью рассмотрел меня. И когда остановился в районе моего правого запястья, его низкий, глубокий голос вывел меня из состояния гипноза, которое наложило его бесстрастно юное лицо: — У тебя красивые часы. Похоже, дорогие, — констатировал он.       Я тоже взглянул себе на руку. Часы японской фирмы Casio, корпус которых выполнен из нержавеющей стали, обошлись моим родителям в кругленькую сумму. По их карману эта покупка не ударила. Беднее они не стали. Тем более, по прошествии полутора лет их капитал увеличился вдвое. Так что, чисто теоретически они могли приобрести мне ещё пять таких часов. И всё это за один поход в бутик. — Ну да, — пробубнил я, пряча часы под рукав ветровки. — Родители подарили мне их на день рождения два года назад. — Они, наверное, очень тебя любят, раз делают такие дорогие подарки. — Не сказал бы.       Я снова сделал небольшой глоток содовой, чтобы уйти от разговора. О родителях говорить не хотелось, тем более обсуждать их неискреннее отношение ко мне. Не думаю, что можно назвать поступки, на которые они шли, любовью. С момента, как у меня начали случаться приступы депрессии, родители перестали относиться ко мне серьёзно. Словно я лишился последних извилин. Их постоянные упрёки на тему: почему я не могу быть нормальным, как другие дети, ужасно задевали меня. Я бы и рад стать нормальным. Но не получается. Не в моей власти по щелчку пальца стереть все страхи, которые неволей разрушают мою психику. Мать с отцом не могут этого принять. Зато могут таскать по больницам, пока ноги не отвалятся.       Вместо надоедливого дабстепа заиграла очередная волна ритмичной музыки. Стены и пол начали вибрировать от топота танцующей под бит толпы. С момента моего прихода, количество людей в заведении значительно увеличилось. Видимо, студенты в крупных городах любят проводить время ночью. Если задуматься, ночная жизнь — это единственное лекарство от скучных будней в университете. Пилюля от усталости. Панацея для настроения.       Я перевёл взгляд с прыгающей до потолка толпы на Хосока. Его огненно-красные волосы снова убраны на затылке в хвост. Только на сей раз они немного растрёпаны. Бежевая толстовка сменилась серой оверсайз футболкой с замысловатыми узорами. Татуировки на его худых руках удивляли масштабом. Они тянулись с кончиков пальцев и заканчивались где-то под рукавом футболки. А может, не заканчивались вовсе. Этого я пока не знаю. Хосок разговаривал с Тэхёном о чём-то грандиозном и до того увлечённо махал руками, что время от времени мне ненамеренно прилетало по затылку. Он извинялся каждый раз, а Чимина это веселило. Но как бы это не выглядело забавно со стороны, самого меня это только раздражало.       Общаясь каждый в своей мини группке, мы довольно неплохо проводили время. Я даже почти забыл, что сбежал сюда из-за надоедливых голосов. Наверное, всему виной галлюциногенный чай, который мне в кофейне подсунула официантка. Иначе нет догадок, что это было. И правда, что со мной произошло? Сейчас я не слышу никаких голосов разума. Даже совесть и та молчала. Правда, существовала ли она вообще? Кажется, правильно я поступил, что решил выйти из дома проветриться. Мозги плывут окончательно и просят о помощи. Эх, сумасшедшая моя головушка… Голова шизанутого носителя. — Слушай, Чонгук, я тут подумал, не хочешь увидеться на неделе? Скажем, в эти выходные? — А что, есть какой-то повод? — бесцеремонно встрял в наш разговор Хосок. Я повернул к нему голову. Он подмигнул мне и отобрал стакан с содовой. — Ну да, вроде того, — ответил Чимин, однако теперь уже его перебил Тэхён: — Мы собираемся съездить в дом к моей тётке. Хотим отдохнуть, пока погода позволяет. Пожарим мясо. Там озеро есть. Можно классно оттянуться. Только если поедете, постельное с собой захватите какое-нибудь, а то тётка просила вещи её не брать. Ну и пару литров не самого дешёвого пива, а то у меня несварение будет.       Тэхён совершенно обыденно потянулся к своему стакану, но вскоре почувствовал на себе испытующий взгляд Чимина. — Ты чего на меня так уставился? — Вообще-то я хотел сказать немного другое, — укоризненно прошипел Чимин другу. Я настороженно нахмурил брови, глядя на них. Тэхён смутился, испуганно посмотрев на меня и Хосока. — А, то есть не надо было их приглашать ехать с нами? Простите, парни, я думал разговор пошёл про поездку.       Чимин покачал головой и посмотрел на меня с замученным лицом. — Не слушайте этого дурака. Если хотите, можете поехать с нами. У кого-нибудь из вас есть машина? Просто мы все не поместимся в Вольво моей мамы.       Попасть в неловкое положение — значит подчиниться ситуации. Пригласить едва знакомых личностей провести уикенд — сомнительная идея. Кому в здравом уме придёт такое в голову? Вдруг я серийный убийца или вор в законе? А что? Учёба в университете прекрасное тому прикрытие. Я бы на их месте лишний раз точно подумал, прежде чем предлагать подобное времяпровождение левым людям. Неужели этот Тэхён новости не смотрит? Только и слышишь, как того убили, там какого-то обокрали. В наше время слишком много доверчивых людей, а вместе с ними глупых преступлений. И если подумать, уйму из них можно спокойно избежать, если иметь инстинкт самосохранения. Хотя не у каждых животных он есть.       Ладно, в любом случае, я всё равно не планировал куда-то ехать. — Тачка не проблема. Я спокойно могу взять отцовский пикап, — сказал Хосок, уже во всю воодушевившись поездкой. — В его Рендж Ровер много барахла поместится, даже ты, Чонгук.       Я закатил глаза. Почему этот парень ведёт себя так, будто мы знакомы с ним тысячу лет?       В любом случае я поспешил разрушить их мечты: — Я не поеду с вами, — объявил я, опустил глаза под стол и заметил на его тонкой ножке целую стаю жвачек разного цвета: белых, жёлтых и синих. — Эй! Почему? — возмущённо простонал Хосок, глядя в мою сторону. Я отстранённо пожал плечами. — Дел много. У меня есть кое-какие планы на эти выходные.       Он снова всплеснул руками, что чуть не залепил мне в глаз. — Какие ещё планы? Снова собрался выгуливать своего пса? Так возьми его с нами, в чём проблема. Или нельзя? — Он повернулся к парням и спросил: — Он же может взять собаку с собой?       Сидя вполоборота я увидел, как двое наших новых знакомых одновременно кивнули. Можно. Но у меня нет никакой собаки. — Это всё равно ничего не меняет, — продолжил противиться я. — Родители приедут посмотреть, как я обжился на новом месте. Так что, извините, но я пас.       Поджав губы, я оторвался от подсчёта жвачек под столом и неожиданно столкнулся с Чимином. Его лицо выглядело огорчённым, как и лица остальных, только в большей степени. Почему? Неужели это известие его расстроило? С какой стати? Ведь нашему знакомству ещё даже часа нет.       Хмуря брови, он вдруг вытянул руку кверху и громко прокричал: — Официант! Виски с колой.       За нашими спинами раздался бодрый мужской голос: — Сию минуту!       Расстроен. Определённо.       Стакан с виски официант принес довольно быстро. Чимин взял с подноса хрустальный сосуд, наполненный коричневым напитком на две трети. Он тряхнул головой, будто утвердился в своей мысли, а затем на наших глазах осушил виски почти до дна. Ни одна мускула на его лице не дрогнула от горечи напитка. Я смотрел на него и упорно гнал из головы мысль, что виновником этой внезапной пьянки был именно я. Такого просто не могло быть...

∼∽∼∽∼

      В дом я вернулся лишь к полуночи. Пить не пил, а голова гудела. Причиной тому, конечно же, музыка. Громкая музыка, грохочущая на весь бар. Представляю, что там творилось во время концерта ZZ Top. Столы и стулья, наверное, ходили ходуном. Люди кричали и прыгали как, ненормальные. А как ещё себя вести на концерте кумира? Адекватно? Нет. Будь я настолько же увлечён каким-нибудь исполнителем, тоже бы, скорей всего, на голове ходил от радости. Даже немного обидно за своё, как это сказать… равнодушие. Ни один музыкальный жанр не привлекает меня на столько, чтобы от него фанатеть.       Когда я закончил готовиться ко сну, было без четверти час. Глаза слипались. Это хорошо. Наконец посплю, а то эти двухдневные ночные скитания не приведут ни к чему хорошему. Сон необходим человеку, чтобы восстановить силы. Переработать изученную информацию за день. Выкинуть из головы ненужный хлам. От отходов мы избавляемся точно так же. Яйца со скорлупой не поешь, кожуру вместе с бананом — тоже. Проститься с дырявыми носками также бывает проблематично. Смотря на маленькую дырочку, мы думаем: «Ай, ладно. Пойду так. Всё равно её никто не видит». Но дырка есть. И рано или поздно носки всё равно придётся отправить в утиль. В этом-то и прелесть избавления от ненужной захламлённости. Это необходимый и вполне естественный процесс для восьми миллиардов прямоходящих зомбированных планктонов.       Под одеяло я забрался с мутной головой. До университета спать осталось шесть часов. Это лучше, чем ничего. Хоть и мало. Никаких голосов я не слышал в помине: ни в голове, ни где-либо ещё. Странно и радостно одновременно. Они достали меня ужасно, но всё же в момент затишья невольно задаёшься вопросом: «А куда все подевались?». Правда, сегодня я подумать об этом не успел. Сон одолел меня намного быстрее, чем я о том предполагал. Наконец-то это случилось!