Салигия

      Где-то я слышал, что в быстрой фазе сна человек чаще всего видит сны. Наше сознание рисует картинки, исходя из событий прошедшего дня. Это могут быть запахи, звуки, которые мы слышали или слышим, пока спим. Фильм, просмотренный за час до сна. Разговоры с близкими или ссора с ними. Все эти факторы могут причудливо проявить себя в момент сновидений: заставить испытывать радость или же испугаться до усрачки.       Это-то со мной и произошло на следующее утро. Я испугался. Чьё-то противное лязганье зубами заставило открыть глаза и покрыться холодным потом. В доме определённо кто-то был. И это мне совсем не чудилось.       Я с опаской высунул нос из-под одеяла. Никого. Напряжённо протянул руку к табурету, где лежал подключенный к зарядке сотовый. Яркий экран показал: 4:33. Ничего себе, ещё так рано? Я осторожно повернул голову к окну. Накрапывал дождь. Повсюду простиралась скользкая серая мгла, противная и холодная, как поцелуй мёртвого. Ужасная погода. Мысль о том, что через пару часов мне нужно собраться и идти на учёбу, повергла меня в ужасное уныние.       В какой момент лязганье зубов прекратилось, я, честно говоря, не заметил. Резко всё стало тихо да спокойно, словно ничего и не было. Я полежал ещё мгновение, вслушиваясь в тишину, а потом сокрушённо провалился в сон. Разбудило меня до боли знакомое пищание, будто кто-то играл в тетрис на телефоне. И голоса. Точнее, несколько голосов. Они находились где-то поблизости и чрезмерно громко спорили между собой. — Олух! Куда ж ты ставишь? Не видишь что ли, что эта фигура сюда не подходит? — А куда б я её дел? Ты ведь сам видел, что время поджимало. — Тогда дай мобилу сюда! Настала моя очередь играть. Ты уже десять минут сидишь и до сих пор не можешь пройти дальше первого уровня. Слабак! — Эй, закрой свой грязный рот! — Нет уж, сам давай закрой!       Поверить в увиденное на трезвую голову мне показалось почти невыполнимой задачей. Две угольно-чёрные фигуры, тонкие, как прутья дерева, с вытянутым к потолку силуэтом, с искажёнными лицами и острыми полметровыми пальцами, стояли около комода и просто играли в мой телефон. Причём увлечённо играли, как маленькие детки, которым впервые в жизни дали в руки новомодный аппарат с сенсорным экраном.       Я сидел на кровати и поражённо смотрел на них, не моргая. Это было не трудно. Кажется, я и не дышал даже. Одно дело слышать голоса в голове, но совсем другое — видеть наяву свои кошмары.       Через несколько секунд на телефоне зазвенел будильник. Один из чертей, что держал телефон у себя, ловко смахнул пальцем вверх и продолжил играть, как ни в чём не бывало. Звуковой сигнал прекратился. Мне стало любопытно, а сколько раз они вот так своевольно отключали будильник? Да и вообще, сколько сейчас времени?       Вскорости в голове промелькнула мысль: «А может, я всё ещё сплю?» В конце концов, мне и раньше снилась подобная ерунда. Так чему удивляться? Существа во сне вправе принимать любую форму. Они могут стать кем угодно в мире грёз. Так же как, и я могу быть кем захочу. Сон — это нереальность. Всего лишь ночные похождения моей души. И раз она хочет развлекаться подобным образом, рисуя мне картинки всяких выдуманных чертей. Пускай. Главное не запутаться, где реальность, а где вымысел. Всё, что в данной ситуации я понимал отчётливо, видя перед собой двух худощавых уродцев, это то, что не стоит придаваться панике. А особенно воспринимать увиденное всерьёз.

Это всего лишь иллюзия.

Дурацкая иллюзия, которая рано или поздно должна исчезнуть.

      За окном с момента ночного пробуждения стало немного светлее. Так больше продолжаться не могло. Надо было заканчивать этот цирк. Взяв себя в руки, я вылез из-под одеяла и направился к уродливым фигурам, чтобы, наконец, прервать их неуместное веселье.       Оказавшись рядом, я бесцеремонно заявил: — Может, вы прекратите садить заряд на моём телефоне?! — Затем замахнулся и выхватил из рук опешившей фигуры телефон. В правом верхнем углу значок батареи показывал пятьдесят три процента. Чуть выше середины. Я раздражённо нахмурил брови и рассержено обоим прокричал: — Вы охренели? Мне же в универе сегодня пять пар нужно отсидеть. Чёрт! И... и что я теперь буду делать? Этот старый Samsung совсем плохо стал держать заряд. И с какого перепугу вы вообще взяли, что можете трогать мои вещи?       Чудища оба молчали.       Пока мы друг на друга глазели, время на часах перешагнуло за критическую отметку. Эти два олуха столько раз перевели будильник, что я опаздывал на первую пару как минимум минут на пять. А ещё нужно помыться и вызвать такси. Проведя рукой по лицу, я недовольно выдохнул. Делать нечего. Надо собираться. И делать это нужно как можно быстрее.       Снова поставив телефон на зарядку, я ринулся принимать душ. За эти несколько минут Samsung должен зарядиться процентов на пятнадцать. Думаю, если пары окажутся скучными, заряда мне точно на день не хватит. Что ж, придётся как-то выкручиваться из положения, записывать лекции, пытаться не лениться. Ведь я так-то теперь студент университета, а не просто ветреный школьник-второгодник.       В дýше разум немного посвежел. Прохладные струи воды провоцировали не провалиться в сон прямо стоя, хотя очень хотелось. Я скрёб тело мыльной губкой и всё думал, что скажу преподу в своё оправдание, когда его увижу: «Тук-тук. Извините, профессор, могу я войти?» — «Мистер Чон, почему опоздали?» — «Прошу прощения, просто в мой телефон забрались черти и отключили будильник» — «Черти?» — «Так точно, сэр» — «Что ж, мистер Чон, сходите, проверьте голову!»       Всё это выглядело не столь реально, сколько физически невозможно. Однако, когда ты больной на голову, всё имеет место быть. И пока я рассуждал об этом, чей-то возмущённый голос процедил поблизости, заглушив собой даже струи воды, льющиеся из душевой лейки мне на спину: — Сам ты — чёрт, тупоголовый маленький засранец! Если в скором будущем не прекратишь нас так называть, я вырву с корнем твой паршивый язык!       Я поднял голову в поиске раздражителя. На потолке слева в самом углу сидело такое же безобразное черномазое существо. Оно держалось за стенки ванной комнаты длинными когтями и смотрело на меня маленькими красными глазами без глазниц. Лица не было видно вовсе. Даже его очертаний.       Ну и рожа. — Уйди, — без какого-либо страха проворчал я. — Дай спокойно домыться. — А потом резким движением задвинул шторку, отделив таким образом себя от демона, и продолжил быстро орудовать губкой по телу, как ни в чём не бывало. Сумрачное существо проползло по потолку, словно змея, с противным треском и уселось прямо на хлипкую душевую лейку. То есть, считай, в полуметре от моей головы. — Даже не надейся, что я уйду отсюда, мальчишка, — низким, почти шипящим голосом произнёс он, не сводя с меня глаз. Я фыркнул. — Ты что же, извращенец? Любишь глазеть на голых мужчин в душе?       Демон схватился за лейку поудобнее своими острыми когтями. — Это Похоть любит подглядывать. Мне же совсем не интересно твоё мерзкое голое тельце. — Правда? — Я в последний раз провёл губкой по пояснице, бросил её в ноги и подставил ладони к крану, чтобы смыть с них пену. — Ну и зачем тогда ты здесь? — Затем, чтобы вдолбить в твою бестолковую голову уверенность.       Я чуть со смеха не лопнул. — То есть мне нужно перестать стесняться, когда на мой член безрассудно смотрит демон, а потом выйти из душа и остальным показаться? Ты это имел ввиду?       Демон злобно шикнул на меня. — Я про доверие, идиот! Речь шла о доверии.       Перекрыв оба крана с водой, я взял в руки полотенце и стал вытираться. — Ответь, каким, интересно, образом ты собрался вселить в меня уверенность, что я не какой-нибудь ничтожный кусок дерьма? — Дай-ка подумать. — Существо переползло с лейки на зеркало и ответило: — Разными наставлениями, наблюдениями, советами из жизни. — Серьёзно? А может ты просто уберёшься отсюда? — Ещё чуть-чуть и ты договоришься... — Неужели?       И что ты мне сделаешь — очередной плод моего воображения?       Я вытерся насухо и стал одеваться, раздумывая над намерением сидячего на зеркале компаньона. — Так ты говоришь, твоя цель в том, чтобы я стал уверенным и начал доверять другим? — Сидя на крышке унитаза и натягивая джинсы, я посмотрел на демона: — Да ты хоть знаешь, насколько это гнилая хрень — доверие? В этом порочном мире каждый человек обманывает другого по сто раз на дню. Да и сам я, чего уж тут, лгу другим. А если сторонюсь кого-то, на это есть свои причины. Поэтому учить меня нету смысла. Навряд ли из этого выйдет что-то стоящее. И прекратите следить за мной, я уже не маленький мальчик.       Я надел чёрные свободные джинсы и серую шерстяную водолазку с обтягивающим кроем. Подойдя к раковине, провёл рукой по запотевшему зеркалу. Мои тёмные волосы торчали во все стороны и влажно блестели под электрической лампой. Я попытался как-то уложить их пальцами, но, потерпев неудачу, оставил всё как есть. И так в душе долго провозился. Теперь сто процентов опоздаю на пару.       Демон исчез сразу, как только я вышел в коридор.       Забежав в комнату, увидел на кровати троицу в чёрном. Зловещие близнецы снова рубились в игру на моём телефоне, на этот раз в Plants vs Zombies. Я громко простонал, понимая, что мне снова посадили заряд, выхватил телефон из их уродливых рук и выбежал на улицу, прихватив с собой болоньевую ветровку.       На пару я, конечно же, не успел.

∼∽∼∽∼

      Мобильный разрывался от нескончаемого потока сообщений и звонков: Хосок: «Ты где?» (доставлено в 8:43) Хосок: «Заблудился что ли? Аудитория 2-14 ждёт тебя». (доставлено в 8:47) 1 пропущенный Хосок: «Чел, это уже не смешно! Ты где есть?» (доставлено в 8:55) 2 пропущенный Хосок: «Сказал бы сразу, что не придёшь. Я бы тоже не пошёл. Теперь буду здесь один торчать. Ску-у-у-ка!» (доставлено в 8:59).       В двери кампуса мне удалось забежал лишь тогда, когда от начала первой пары прошло уже пятнадцать минут. На дорогах пробки. Утренняя суета. Все нервные, злые. Машины сигналят. Люди кричат. Если бы я был достаточно умён и умел вычислить процент опоздавших от тех, кто мирно спал в постелях, то непременно бы это сделал. А не убивал зря нервные клетки на заднем сидении такси, беспрерывно проклиная этих поганых чертей, что залезли с утра по раньше в мой телефон и спутали мне все карты. В любом случае, я продолжал надеяться, что весь этот день — обман. Комичный, с оригинальной издёвкой. Но всё же обман. Надежда — она ведь самая могущественная вера из всех существующих. Нужно лишь поддерживать в ней силы и не сдаваться.       Едва не разбив нос о бетонные ступеньки, поскользнувшись на чьём-то фантике от жвачки, я пулей взбежал на второй этаж и пронёсся по длинному коридору к двери нужного кабинета. Конечно же, внутрь никто меня не пустил, несмотря на мою настойчивую мольбу. Вот уж подстава! Теперь я наверняка заработаю репутацию главного опоздуна группы. И это, знаете ли, не по моей вине! — Смотрю, ты тоже не пришёл вовремя на лекцию. Мне тут один парень с третьего курса сказал, когда проходил здесь пару минут назад, что этот старик — твой профессор, его, кстати, зовут Ядзуру Сан, любит ябедничать декану по всякому поводу. Мой препод тоже, говорят, не лучше. Так что, сдаётся мне, нас обоих сегодня вызовут на планёрку, а это совсем не круто, учитывая то, что мы первокурсники.       Всё, что со мной происходило, казалось немыслимым…       Отодрав лоб от двери, к которой я в отчаянии прильнул, пытаясь всеми силами проникнуть в кабинет, я в полном недоумении обернулся. Около окна на высоком подоконнике сидел светловолосый парень, свесив одну ногу вниз. Отчего-то его голос показался мне знакомым. Я выпрямился и хорошенько напряг зрение. Этим парнем оказался Чимин. Тот самый, с кем я познакомился накануне вечером в баре. Но почему он здесь? Я без всякой наигранности этому удивился. — Чимин? Ты что тут делаешь?       Глядя на меня, он свесил вторую ногу и самодовольно ухмыльнулся. — Вообще-то я здесь учусь. — Правда? Ты этого вчера не рассказывал. — А ты и не спрашивал.       Логично.       Я забрал сумку с пола, которую впопыхах скинул с плеча, и от нечего делать зашагал к нему. Чимин продвинулся немного вправо, разрешая мне сесть рядом. Жест доброй воли. — Давно здесь сидишь? — спросил я. Он заторможено глянул на наручные часы, будто не выспался, а потом сокрушённо опустил на колени эту же самую руку: — Минут семь. Может, восемь. Тэхёна долго не мог разбудить, а потом по глупости сел не на тот автобус. Так вот я и опоздал на эту дурацкую лекцию по психологии. — Понятно. — А у тебя что за причина? — Двое чертей играли в тетрис на моём телефоне, да так увлеклись, что пару раз перевели будильник. Из-за них в общем-то я и проспал. — Погоди-погоди, что ты сказал? — Распахнув ресницы, он схватил меня за локоть и развернул к себе: — Черти играли на твоём телефоне в тетрис? — Угу, — промычал я, немного покраснев от его взгляда.       Сначала Чимин, кажется, принял меня за идиота, который любит сочинять небылицы. Но спустя пару секунд хмыкнул и довольно быстро вернул лицу былое выражение. — А что, прикольно, — он облокотился плечом о пластиковый откос окна. — Причина не банальная, в отличие от моей. Только лучше не озвучивай её на планёрке перед всеми, а то мало ли. Старшее поколение сейчас предвзято относится к современной молодёжи. Но твой ответ мне понравился. — Думаешь я вру? — Нет, не думаю. Я, если честно, после вчерашнего плохо соображаю. Удивительно, как у меня вообще получилось встать с кровати и прийти на пары.       Бросив взгляд на свои чёрные кроссовки, я вспомнил вчерашний вечер. — Ну да, последние несколько стаканов с виски были явно лишними. — Ты в этом виноват.       Лицо у меня изменилось. — Не понял, — я вскинул на него брови. — Причём здесь я? — Похоже, ты действительно не понимаешь, да? — Не понимаю, объясни.       Чимин беспричинно от меня отвернулся, словно его что-то расстроило в моём ответе. Сегодня на нём брюки и простая белая рубашка, несколько пуговиц которой расстёгнуты у самого горла. Светлые пряди волос аккуратно уложены за уши. От него пахло улицей, дождём и недорогим парфюмом, аромат которого представлял собой смесь чёрного перца, табака и лаванды. Приятный мужской аромат, как и студент факультета психологии. Осмелюсь заметить, ему идут рубашки. А особенно трезвость. — Чтобы ты знал: я всегда стараюсь говорить людям то, что думаю, — ни с того ни с сего заявил Чимин.       Я натужно прочистил горло. — Хорошо. Тогда, может быть скажешь, что я сделал не так? — Нет. Лучше я приглашу тебя выпить со мной кофе. — Сейчас? — Да. — Он ловко соскочил с подоконника, на котором всего секунду назад весил нос от уныния, и следом же нагнулся, принимаясь затягивать потуже шнурок на чёрных кедах. — А что, какие-то проблемы? Или ты не хочешь провести со мной время?       Я осмотрелся по сторонам. В коридоре стояла гробовая тишина. — Вообще-то сейчас идут занятия. Какое может быть кофе? — сказал я, глядя на него сверху вниз. Чимин встал, а потом отмахнулся: — Не хочу слушать. Хватай свою сумку и пошли. Всё равно в ближайший час в аудиторию нас никто не запустит, так чего под дверьми сидеть? — Он закинул рюкзак на плечо. — Пойдём, у меня есть просто огромнейшее желание узнать тебя поближе.       Чёрт. Эти новые знакомства доведут меня до белого каления… — Ладно, твоя взяла. — Я неохотно спрыгнул с подоконника с сумкой в руках. — Пойдём пить твой кофе, а то не отстанешь ведь. — Это ты правильно сказал, не отстану. — Он улыбнулся.       Если быть честным, выходить на улицу в дождь, а уж тем более пить какой-то там кофе, у меня не было настроения совсем. Вот только природное обаяние моего нового знакомого неуклонно толкало подчиниться. Бывают такие люди, которым сложно отказать. Наверное, дело в моём неумении отстаивать границы. Я что Хосоку не смог сказать «нет», теперь вот не получилось и ему. Какой же я всё-таки слабохарактерный! Или всему виной его настойчивый шарм?       Мы зашли в ту же самую кофейню, что и с моим красноволосым болтуном вчера. Как ни странно, из всех столиков в заведении оказался занят лишь один. За ним сидел пожилой мужчина в квадратных очках, серых брюках и светлой рубашке: одной рукой он держал газету, второй надламывал вилкой куски пирога. Делал это он с такой филигранной осторожностью и эстетичностью, по всем нормам этикета. Остальные же посетители друг за другом толпились у стойки, ожидая свой кофе на вынос. — Ну что, куда сядем? — спросил Чимин, снимая с себя шарф. Я огляделся. Мне не хотелось садиться у окна, как, например, вчера с Хосоком. — Может куда-нибудь в уголок? — Не любишь находиться в центре внимания? — Это меня нервирует. — Понял. Тогда выбери столик, за которым тебе будет комфортно. Мне же без разницы, где мы сядем.       Особого труда найти укромное местечко не составило: мы сели в самом конце зала за реечной перегородкой, слева от стойки с приёмом заказов. Повезло, что время не обеденное и не час пик, а то сидели бы сейчас в самом центре этого проходного двора. Или вообще б сесть не удалось. Чимину, по-видимому, в самом деле всё равно на людей. В этом я даже немного ему завидую. Мы повесили на вешалку наши мокрые от дождя ветровки и сели за столик прямо напротив друг друга. Уши у меня горели от перепада температур. Сегодня на улице что-то сильно холодно, не сравнить со вчерашним днём. У Чимина на щеках присутствовал яркий румянец. Интересно, мои щёки такого же цвета? — Впервые встречаю человека, у которого забавно краснеют щёки, — внезапно признался он, на что я не смог не отреагировать. — Не понял, что значит забавно? — Ну знаешь, — он принялся растирать ладони друг об дружку, чтобы побыстрее согреться, — обычно, когда приходишь с холода, щёки такие красные-красные, как кожура у яблок. А у тебя нет. У тебя щёки в бело-розовую крапинку. И кончик носа синий. — Правда? — Ага. У меня вот лицо всегда мёрзнет и не важно, какая за окном погода. Даже в жару оно будет ледяным, как руки и стопы тоже. — Разве такое бывает? — У меня да. Это от недостатка железа. С его усвоением у меня с детства проблемы. — Он закончил растирать ладони и взял в руки меню, собираясь хорошенько его изучить: — Так, что у них тут есть интересного… — Пробежав глазами по позициям, Чимин глянул на меня. — Ты, кстати, успел дома что-нибудь перекусить?       Я молча покачал головой. — Вот и я не успел. Раз так, нужно для начала что-нибудь съесть, а уже потом переходить к кофе. Он вреден на голодный желудок, ты знал? — Нет. — Теперь знай.       «Теперь знай». Сказал так, будто прочитал мне целую лекцию о ряде заболеваний, которые могут развиться, если пить кофе натощак, и которые я должен непременно запомнить. Если подумать, вред есть во всём, что нас окружает. Много всяких заменителей сахара, альтернативное молоко, кофе без кофеина. Даже до мяса и то добрались. Теперь на прилавках можно найти не только куриную грудку, бедро цыплёнка и шейку говядины, а также котлеты из соевого мяса. Что будет дальше, если даже воздухом сейчас дышать лучше не стоит.       К нам подошла официантка. Та же самая, что и вчера, только сегодня вместо юбки на ней чёрные брюки скинни, подчёркивающие её нездоровую худобу и острые колени. Она меня узнала. Буквально сразу же. — О! — воскликнула она. — Я тебя помню. Ты вчера сидел у окна с парнем с красными волосами. — Да, всё верно. — А я всё гадала, придёте вы сегодня просить студенческую скидку или нет. — Значит, ждала нашего прихода? — Не то чтобы… — Девушка замялась. — Нам, как работникам, приятно, когда гости возвращаются. Это нас радует и побуждает работать усерднее. — Она прокашлялась и поудобнее взяла в руки блокнот, сконфуженной полуулыбкой глядя на меня: — Вы определились, что будете заказывать? — Я пока что ничего не буду, спасибо. — Не слушайте его, — возразил Чимин, обращая внимание официантки на себя. — Принесите нам бутерброды с ветчиной и два кофе.       Девушка кивнула, быстренько делая пометку ручкой с висячим брелком на колпачке. — Может, желаете попробовать наши фирменные фаршированные блинчики с творогом или, скажем, сырники? По утрам у нас меню всегда более разнообразное, чем в послеобеденное время. — Отлично. То, что нужно. Несите. — Чимин улыбнулся ей, убирая меню за ненадобностью на край стола. — К сырникам я могу попросить немного сгущёнки? — Конечно. Сделаем всё в лучшем виде. — Прекрасно. Вы очаровательны.       Боже, до чего же сладкой и мерзкой была его лесть!       Официантка засмущалась, как смущаются на первом свидании девушки-девственницы, предвкушая, как ладони ухажёра забираются к ней в кружевные трусики. А я чуть было под землю не провалился от их флирта. Просто поразительно! И как им это удаётся?       Я ощущал в воздухе дежавю. Всё было пропитано им, словно дешёвыми духами из магазина приколов. Я нанюхался этих приторных букетов и теперь чувствовал себя отвратительно. — Эй, — окликнул меня Чимин, когда девушки около столика и след простыл.       Но я не спешил реагировать. Смотрел в одну точку и щипал себя под столом за бедро, по-прежнему думая, что всё ещё сплю. — Эй, ты там что под столом, онанируешь? — Что? — Я мгновенно пришёл в себя и нахмурился. — С чего ты это взял? — Ты просто молча смотрел на меня на протяжении нескольких минут, и твоя рука так странно дёргалась. Вот я и подумал. — Я просто щипал себя за ногу, только и всего. — Зачем? — Чтобы проснуться. — Проснуться? — Чимин коротко просмеялся. — Неужели ты думаешь, что спишь прямо сейчас?       Я пожал плечами. — Мне так кажется. — Ладно. — Он уселся поудобнее, скрестив на столе пальцы. — Тогда зачем я сейчас нахожусь в твоём сне? Неужели ты думал обо мне, когда закрывал с вечера глаза? Люди не снятся друг другу без причины, Чонгук. Ты думал обо мне. Признай это.       Ну да, я думал о нём. И что с того? — Ну, может, вспомнил тебя пару раз, — сознался я. — Мне было любопытно порассуждать, с чего вдруг ты резко начал пить вчера. И не я ли этому виной. — А что, если я скажу, что ты? — Я отвечу, что немного удивлён. — И всё? — А что ещё нужно? — Не знаю, — дёрнул бровью Чимин. — Как минимум развить разговор дальше. Поделиться, что надумал. Мне интересно.       Я глубоко вздохнул. — Думаю, это не моё дело. Ты уже взрослый и вправе сам решать, что тебе пить. Ну а если говорить открыто, человек всегда пьёт по нескольким причинам: для веселья, либо с целью заглушить боль. Вчера, я заметил, после концерта Zz Top в ваших стаканах была содовая.       Чимин ни на секунду не отрывался от меня. — И что? — А то ты сам не знаешь. — Я медленно достал из кармана телефон и положил его на стол экраном вверх, чтобы контролировать время. — Скорее всего тебя задел мой отказ, когда твой друг предложил нам провести выходные вместе. Других причин я не смог найти. Но если это не так, можешь меня поправить.       Чимин моргнул пару раз и ворочаясь, отодвинулся к спинке диванчика спиной. Неужели он считал, что я не смогу сказать вслух своё предположение? — Верно, — наконец объявил он через несколько минут молчания. — Ты угадал. Меня задело именно это. Наверное, вчера я принял твой отказ слишком остро и как что-то личное. Но теперь всё в порядке. Ты здесь, сидишь напротив меня, а это значит, я добился того, чего хотел.       Как это понимать: «добился того, чего хотел»? Значит, мне вчера не показалось, что у него имелись на меня какие-то личные планы? С чего вдруг? Наверняка у этого парня остались десятки друзей со школы, с которыми можно не плохо провести уикенд. Зачем ему я, невзрачный тип, неделями не вылазящий из дома? Чтобы сблизиться, а потом в душу нагадить, как это делали остальные? Не знаю, нужно ли мне такое знакомство…       Когда официантка принесла наш заказ, Чимин взял на себя смелость распределить тарелки. В отличие от меня, он не тянул, а принялся жевать бутерброд сразу, не дожидаясь какого-то особого указания свыше. Я же долго смотрел на еду, не решаясь к ней прикоснуться. Не получалось унять в груди дурацкое чувство волнения, назойливое, как тысяча крохотных мошек в жаркий летний зной. — Ты чего не ешь, остынет же, — пережёвывая горячий бутерброд, сказал Чимин. Я сглотнул ком в горле и, мотая головой, отодвинул тарелку дальше от себя. — Ничего, я не голодный.       Но это было наглой ложью. От запаха ветчины, обжаренной с двух сторон на гриле, у меня засосало под ложечкой. Чимин это услышал. Или заметил. Короче, он всё понял. — Ты знал, что когда врёшь, у тебя глаза так смешно начинают бегать? Туда-сюда, туда-сюда. Как у хамелеона.       Я насупился. — Не правда. — Ещё какая правда. — Он сделал глоток воды из глубокого стакана и почесав ладонью нос, оглянулся назад. Оценив обстановку, обернулся и пододвинул тарелку с одиноким бутербродом обратно ко мне. Затем спросил: — Объясни, что тебе мешает взять да съесть этот несчастный сэндвич? Мы сидим одни, отгороженные от зала, никто тебя здесь не видит.       После этого вопроса я ощутил дежавю номер два. Такое знакомое, словно это было… ах, да, вчера!       Я сделал серьёзный вид. Во всяком случае, попытался. И закинул под столом ногу на ногу в защитное жесте: — Можешь не стараться, всё равно тебе не удастся заставить меня съесть это. Я прекрасно знаю, что ты хочешь сказать. Слышал эту историю сто раз и от Хосока вчера в сто первый. — Неужели? — Чимин изогнул бровь и положил недоеденный бутерброд на тарелку, принимаясь вытирать руки салфеткой. — Хорошо, и что же он тебе сказал, позволь узнать? — Что я странный. А ещё, если продолжу думать о том, сколько людей смотрят мне в рот, то скоро я обязательно загремлю в психушку. — Господи, серьёзно? Наплюй ты на его слова! Я вот не считаю тебя странным. И при знакомстве вчера не счёл. Разве тебе этого недостаточно? А про психушку — это всё ерунда. Страх поесть где-то вне стен дома присутствует почти у каждого второго. И у меня когда-то был этот страх. Просто я переборол его. У меня получилось. И ты тоже сможешь.       Закончив фразу, Чимин протянул руку и уложил её на стол ладонью кверху. — Не бойся, — добавил он, глядя на меня странным взглядом. — Положи ладонь поверх моей.       Лоб у меня покрылся испариной. — Это ещё зачем?.. — Рискни и узнаешь. Кусать тебя за пальцы я точно не собираюсь.       Я не понимал его замысел и что ему от меня нужно. Однако то, что что-то неспокойное поселилось в желудке после этой просьбы, это да, это я ощущал отчётливо.       Через пару десятков секунд, которые пришлось потратить на раздумья, взвешивая все «за» и «против», я всё решил сделать то, что он просил. Когда я положил руку поверх его, ладонь и пальцы Чимина действительно оказались холодными, несмотря на то, что в кофейне, кажется, было градусов тридцать тепла. — Ну? И что дальше? — Я смотрел ему прямо в глаза, стараясь держаться неприступным, однако внутри от неизвестности ворочались кишки. И, видимо, не зря.       Чимин забрал из тарелки мой бутерброд и протянул его мне со словами: — Вот, держи. Чтобы съесть этот сэндвич одной руки тебе будет достаточно.       Во рту у меня в момент пересохло. Я округлил глаза, демонстрируя полнейшую растерянность. — Ты что творишь? — грубым тоном изрёк я и попытался убрать назад руку, однако поздно спохватился. Чимин уже крепко держал её в заложниках. Мысль о том, что теперь мне не вырваться, ещё больше ослепила волнением. Ну не закатывать же скандал на всю кофейню, верно? — Отпусти, — уже более спокойно попросил я. — Нет. — Он серьёзными глазами смотрел на меня. Потом взял, надкусил бутерброд с одной стороны и снова протянул его мне: — Давай, я держу. Кусай. Он такой вкусный.       У меня возникло просто бешеное желание его стукнуть. — Чимин, прошу, не веди себя как поехавший. — Это ты не веди, — он прожевал и проглотил кусок бутерброда. — Откуси один раз и увидишь, что всё совсем не так, как кажется. Я же рядом и держу твою руку. Неужели тебе до сих пор страшно последствий?       Я бегал глазами туда-сюда. На сэндвич. На Чимина. На сэндвич. На Чимина. И так по кругу. Чёрт! Вот же грёбаный прилипала! Хуже Хосока.       Мне пришлось не плохо так переступить через гордость, чтобы сделать этот несчастный укус. Наверное, если б я не был настолько взвинчен и подвержен его влиянию, то ни за что бы не пошёл на это в холодном рассудке.       Капля сливочного соуса текла по моему подбородку, пока я жевал то, что мне нагло подсунули. Чимин тоже умудрился запачкать пальцы. Он высвободил ладонь из-под моей руки, положил сэндвич на тарелку и облизнул пальцы. А я от нервного напряжение почти позабыл, что наши руки были скреплены вместе. — И? как ощущения?       Сложно сказать однозначно. Я только что ел еду за пределами дома. Впервые. И это, вроде, не так уж и страшно. — Ну? — Не плохо. — Я задумался, стирая салфеткой с губ и подбородка остаток соуса. — Как бы там ни было, я не умер. Хотя мог, учитывая, как бешено у меня долбилось сердце. — Ничего страшного, у меня в рюкзаке есть таблетки от тахикардии. Ты не умрёшь в компании меня, я не позволю тебе так легко уйти на тот свет. — Вот уж спасибо.       За этот язвительный ответ я кинул в него свою грязную салфетку. Чимин засмеялся, увернулся, а потом сделал то же, что и я с ним.       У него был очень беспечный и красивый смех.