Салигия

      Вокруг раздавался тихий назойливый писк. Запах лекарственных препаратов казался навязчивым и до тошноты знакомым. Я попробовал пошевелиться, но не смог поднять правую руку: что-то её удерживало. С трудом открыв глаза, в сгибе локтя я увидел множество закреплённых трубочек и датчиков. Что за чёрт? Голова неприятно ныла где-то в затылке. Оглядевшись, я понял, что нахожусь в больничной палате, а кровать, на которой я лежал, была окружена аппаратурой и медицинским оборудованием. Меня тут же охватило беспокойство. Я не понимал, как оказался здесь и что вообще происходит. — Наконец-то пришёл в себя, — раздался облегчённый возглас поблизости. Повернув голову, я увидел Хосока, который сидел на стуле рядом со мной. Вид у него был очень уставший, я бы даже сказал, измождённый. — Что я тут делаю? — прохрипел я, ничего не понимая и хлопая слипшимися ресницами. — Разве не знаешь? — Нет. — Ты чего? Мы сидели с тобой в кафе, потом ты случайно облился газировкой. Затем пошёл в туалет почистить брюки, а там упал в обморок. Вспомнил? — Что? — услышанное повергло меня в шок. — Но я не падал ни в какой обморок! — Просто ты сильно ударился головой, вот и не помнишь, как это произошло. — Брехня! — выплюнул я.       Линия сердцебиения на тёмно-зелёном мониторе стала учащённо пищать. От злости я весь кипел.       Я точно помнил, что не падал в обморок. Меня ударили чем-то тяжёлым по голове, вот причина, по которой я потерял сознание. Не понимаю, зачем он лжёт мне?       Хосок, видя моё недоумённое состояние, поспешил объясниться: — Я обнаружил тебя на полу без сознания. Тебя не было около десяти минут, так что я забеспокоился и пошёл узнать, всё ли у тебя в порядке. Но когда открыл дверь, увидел тебя на полу. Я немедленно подбежал и стал хлопать тебя по щекам, пытаясь привести в чувство. Но ты не реагировал. И на мой голос тоже. Тогда мы с официанткой не стали терять времени и сразу вызвали скорую.       Такого просто быть не может! — Ты разве не слышал, как я дрался с одним парнем? Мы выломали дверь уборной, а потом и дверь, ведущую на задний двор, тоже. — О чём ты? — ахнул Хосок. — Ни с кем ты не дрался. Во всяком случае, я и работница кафе точно бы это услышали. А выломанную дверь заметили тем более. — Он облизнул пересохшие губы и, придвинувшись ко мне, уверенно повторил: — Чонгук, в туалете с тобой никого не было. Ты был там один, это сто процентов. — Да нет же! — стоял на своём я. — Я был там с Чимином, а также с тем козлом, которому я набил морду на улице. Почему ты мне не веришь?       Я чувствовал, как всё повторялось. И от этого мне было чертовски больно. — Если хочешь, я позову его. Он здесь.       Мои брови тут же упали на глаза, а сердце от охватившего волнения забилось быстрее. — О ком ты говоришь? — спросил я, часто моргая. — Кто здесь? — Чимин. Ты звал его много раз, когда мы ехали в карете скорой помощи. Ты был не в себе, явно бредил. Говорил что-то бессвязное, материл его, но при этом просил приехать. Поэтому я позвонил ему. Конечно, меня бесит, что Чимин здесь, но он приехал в больницу даже раньше, чем мы добрались на скорой. Это удивляет.       Так неужели всё это правда? Неужели я на самом деле упал в обморок, и Чимин не изменял мне в туалетной кабинке с первым встречным, да ещё таким наглым образом? Поразительно! Всё это лишь очередной плод моей дурной фантазии. — Могу позвать его, если хочешь. Он, правда, отошёл купить кофе к автомату с напитками, но, думаю, уже вернулся. По крайней мере, домой ехать он точно не собирался.       Я задумался на мгновение. Даже не знаю, хорошая ли это идея. Встретимся мы лицом к лицу, и что? Понятия не имею, какие слова говорить, если он решит зайти сюда. Зачем Чимин вообще приехал? Смогу ли после случившегося смотреть ему в глаза? Дьявол! Его присутствие всё только усложняет…       С моих губ сорвался вздох нелёгкого выбора и растворился в тишине палаты. На самом деле что-то внутри меня порывалось увидеть этого человека, несмотря на то, что головой я всё ещё был на него зол. И всё же я кивнул, соглашаясь на предложение друга, о котором в следующую секунду я неминуемо пожалел. Но отступать было поздно.       Хосок с движением мученика опустил ладонь поверх моей руки, похлопал по ней и с печальным взглядом удалился в коридор просить своего соперника, чтобы тот пришёл меня проведать.       Оставшись в одиночестве посреди гудящей аппаратуры, я неуютно заёрзал на простыне, не зная, как надо бы себя вести. Всё казалось таким реальным: Чимин, тот парень рядом, их туалетное мгновение страсти. В какой момент я потерял сознание? Это произошло так быстро, что я даже не успел того осознать. Как я упал? Обо что ударился головой? Как звал Чимина?

Ничего из этого я совершенно не помнил.

      Металлическая ручка палаты звякнула, и дверь открылась. Я едва успел сглотнуть, подобрав под себя одеяло, а в следующее мгновение уже наблюдал за тем, как Чимин несмело приближался к стулу, на котором совсем недавно сидел Хосок.       На нём были серые спортивные штаны и кремовая футболка на два размера больше тех, что он обычно носит. Он поставил коричневый стаканчик с кофе на прикроватную тумбочку, аромат которого моментально забрался мне в ноздри, и сел так аккуратно, почти неслышно. Его лицо выглядело так же, как у Хосока: красные белки глаз говорили об усталости, щёки осунулись, а волосы лежали неухоженными прядями. Было очевидно, что он не спал довольно долго. Запах его недорогих духов проник в воспоминания, и я осознал, как сильно скучал по нему. Но я не хотел признаваться в этом даже себе. Этот парень оскорбил меня, и я ждал извинений.       Начинать разговор первым в мои планы не входило. Чимин, вероятно, понял это по высокомерному выражению моего лица. Он опустил смущённый взгляд на свои руки, лежавшие на коленях, потом поднял глаза на меня, а собравшись с духом, заговорил такими словами, которые заставили сердце тревожно стучать внутри: — Когда Хосок сообщил мне, что тебя везут в больницу, я сразу подумал… Наша ссора стала такой бессмысленной… — Речь Чимина пылала сожалением, и он с трудом подбирал слова. Однако в следующее мгновение он буквально выкрикнул: — Чонгук, умоляю, прости меня! — И, взяв мою руку в свои ладони, жадно прижался к ней лбом. — Понимаю, я не должен был разговаривать с тобой в таком тоне. Просто меня разозлило и расстроило твоё высказывание о том, что мы не начинали отношений, хотя вроде бы оба пришли к этому выводу ещё в дýше. Твои слова прозвучали так, будто ты использовал меня ради удовольствия, поэтому я сказал, что все твои слова о грехах — выдумка.       Он поднял голову и вымученно, словно не имея на это никакого права, посмотрел мне в глаза: — Клянусь, я верю тебе. Верю каждому твоему слову и всегда буду верить. И даже если все люди на земле отвернутся от тебя, я останусь на твоей стороне. Но, пожалуйста, прошу, скажи, что ты не использовал меня в тот день и что наш секс тоже что-то значил для тебя. Иначе я сойду с ума…       Он вновь отвёл взгляд, пряча в белое больничное одеяло свои наполненные стыдом глаза. Его ладони, которыми он держал мою руку, были холодными, как и прежде.       Признаюсь, я безумно скучал, хоть и старался это отрицать. Скучал по его рукам, которые так приятно ощущались на моих ладонях. Скучал по аромату духов, который всегда сопровождал его. Скучал по голосу, который успел за одну ночь полюбить. Но больше всего я скучал по глазам. Сейчас я видел в них искренность, которая пробивалась сквозь маску угрызений совести. Эти стыд и робость были вызваны его собственными мыслями и переживаниями. И хоть моё сердце трепетало в его присутствии, обида моя до сих пор никуда не исчезла.       Я поднял левую руку, свободную от датчиков, и положил её на затылок Чимина. Я начал неторопливо гладить его лохматые волосы. От этого ласкового прикосновения Чимин шумно выдохнул и словно расслабился, а вместе с выдохом, казалось, ушёл весь груз проблем с его плеч. И с моих плеч груз тоже понемногу уходил. — Я рад тебя видеть, правда, — после робкого сглатывания произнёс я, не веря в то, что снова могу его касаться. — Не передать словами, насколько я рад, — глухо произнёс он в одеяло. — Эта неделя прошла словно в аду. Я даже на учёбу не ходил… Не мог. Постоянно думал о тебе. О том, какое влияние твой образ оказал на меня за столь короткое время. Ты словно околдовал меня…       Он повернул голову, прижав к одеялу щёку, и я увидел на его челюсти тёмно-зелёный контур синяка. Блин, а я почти забыл, что сделал ему больно. Однако он тоже сделал больно мне.       Чувствуя капельку своей вины, я предельно осторожно провёл пальцами по гематоме. Но Чимин поспешил убрать мою руку со своего лица. Он поцеловал костяшки моих пальцев, что крайне меня удивило. Я даже вскинул вверх брови. — Не волнуйся, — еле слышно прошептал он, не открывая глаз. — Мне не больно. Куда больнее было не видеть тебя все эти дни, а особенно думать, что всё между нами закончилось, так и не успев начаться.       Я предполагал, какие страдания он, должно быть, испытывал в первые дни после расставания. Ведь я тоже страдал, правда, от злости. «Мне не больно. Куда больнее было не видеть тебя…» В голосе Чимина звучала нотка отчаяния. В глазах виднелась боль. Правда ли он переживал из-за нашего разрыва настолько сильно? Наплевав на все обиды и оскорбления, он приехал сюда. Выходит, в самом деле дорожит мной, а значит, слова про веру не относятся к пустому трёпу.       Сейчас, практически лёжа на моей больничной койке, Чимин был таким искренним в своих эмоциях. Таким настоящим. Таким уязвимым. Я не смог совладать с собой: приподнял его лицо за подбородок, притянул к себе ближе и поцеловал его в губы. Для Чимина этот поцелуй был своего рода облегчением. Для меня — не иначе чем данность. Я почувствовал, как его сердце забилось быстрее, когда наши губы после недельной разлуки соприкоснулись друг с другом. Он вцепился в мои щёки ладонями, словно боялся меня потерять, и в этот момент дверь позади нас неуёмно скрипнула. Мы сразу отстранились. В небольшом проёме возникло лицо Хосока, а после он и вовсе пожелал зайти в палату. — В чём дело? — немного раздражённо спросил Чимин, отодвигаясь к спинке стула, но не убирая ладоней от моих рук. Вероятно, ему не хватило времени побыть со мной наедине.       Хосок заметил наше воссоединение, но постарался это стоически проигнорировать. Он подошёл к изножью кровати и, остановившись, взялся за металлический каркас пальцами. Вид у него был задумчивый. Интересно, что он собирался сказать нам? — Ну же, что случилось? — спросил я вслед за Чимином. — Врач сказал, что у меня какое-то серьёзное сотрясение, поэтому ты молчишь? — Что ты, нет, — Хосок покачал головой, а потом добавил: — Я пришёл уточнить, твоего отца ведь Чон Минхо зовут?       Услышав имя отца, у меня всё сжалось внутри. Это как увидеть самое противное существо на планете: мерзкое, слизкое, тошнотворное, смердящее ядом. Ещё секунду назад моё настроение было прекрасным, но теперь я чувствовал себя бесконечно далёким от этого ощущения. Мне едва удалось заставить себя говорить. — Откуда ты узнал его имя?.. — Случайно подслушал телефонный разговор в регистратуре минуты две назад. Насколько я понял, твой отец сейчас направляется сюда. Не знаю, правда, через сколько он появится, но девушка-администратор назвала ему номер палаты, а также сообщила диагноз. Так что, думаю, он скоро будет здесь. А ты что, разве не рад?       Я коротко взглянул на Чимина, который так же ничего не понимал. Это была паршивая новость. Очень. Мать. Его. Паршивая. — Мне нужно убираться отсюда, — сказал я вслух. Это заявление прозвучало неожиданно, как гром среди ясного неба. К встрече с отцом я не был готов. Наблюдать ухмылку на его лице — значит проиграть в этой битве. — Что ты такое несёшь?! — оторопел Хосок, широко раскрыв глаза. — Тебе нельзя сейчас покидать больницу!       Я спешно отсоединил с руки датчики, которые были подключены к аппаратуре, и вынул из ноздрей трубку, помогающую мне дышать лучше. После чего объявил: — Если он придёт сюда, мне конец.       Я отчётливо помнил, как заявил матери в трубку, что не стану скрываться от отца, если он решит отыскать меня.       Видимо, я солгал.

Я собирался улизнуть отсюда, пока ещё не стало слишком поздно.

      Откинув одеяло с колен, я коснулся босыми стопами пола. От резких движений сразу закружилась голова. Я на мгновение прикрыл глаза и почувствовал, как тяжёлая ладонь Чимина легла мне на спину. Он старался поддержать меня даже через прикосновения. Это было приятно.       Обеспокоенный голос Хосока снова дал о себе знать: — Не думаешь ли ты, что совершаешь ошибку, решая уйти? — настаивал он, стоя всё так же у подножья кровати. — Скоро должна прийти медсестра. Тебе необходимо поставить уколы… — Я очень признателен тебе за заботу, — с помощью Чимина я поднялся на ноги и взглянул на друга. — Но ты не знаешь моего отца. Он отправит меня в лечебницу, привязанным к носилкам, если я сейчас же не уйду отсюда. Позже, если хочешь, я объясню тебе всё. Обоим вам объясню. Но сейчас мне нужно знать: ты поможешь мне? Поможешь уйти из этой долбанной больницы незамеченным? Мне нужна твоя помощь. — Но что я могу? — Не знаю, — я убрал руку с плеча Чимина и самостоятельно расправил затёкшие плечи, параллельно чувствуя лёгкую слабость в ногах. — Заболтай врача, отвлеки медсестру. Ты же это умеешь.       С полминуты в палате стояла тишина, лишь редкие голоса и топот шагов раздавались за дверью. Круглые часы, обрамлённые в чёрную рамку, висели над выходом из палаты. Две тонкие стрелки показывали два часа ночи. Чимин, в отличие от Хосока, был молчалив и не спрашивал о родителях ни слова. Как-то вскользь я говорил, что отношения у нас не очень. Видимо, этой информации ему было достаточно, и лезть глубже дозволенного он не хотел. Возможно, чтобы не ковырять гнойную рану. Или попросту до этой темы ещё не добрался. — Ладно, — щёлкнул языком Хосок, привлекая наше с Чимином внимание. — Я кое-что придумал. Ждите здесь. — Сказав это, он быстро вышел вон, оставив нас одних в неведении.       Однако не было его ровно три минуты. Я знал это, потому как всё время следил за минутной стрелкой часов.       Прежде чем закрыть за собой дверь, Хосок несколько раз осмотрительно зыркнул в коридор. Скрытность — наше единственное оружие. Он подошёл к нам с таким хитроумным лицом и вынул из-под футболки белый больничный халат. И протянул его Чимину. — Держи, надень вот это.       Чимин моментально выпучил глаза: — Что? Почему я?! Ты где вообще это взял? — Хватит стонать, как девка, — ноздри Хосока затрепетали. — Надевай молча, и всё!       Под пристальным взглядом Чимин робко взял ворованный халат в руки. Покорно застёгивая пуговицы, он спросил низким голосом: — Бред какой-то… Мне что теперь, врачом прикидываться нужно? А дальше что, органы пойдём из холодильников воровать?       Хосок недовольно скрестил на груди руки. Он, кажется, даже стал чуточку шире, чем секунду назад. — Если у тебя есть другие идеи, я весь внимание. — Да нет, идея отличная, — единственное, что пробормотал Чимин.       Хосок глянул на меня из-подо лба и отвернулся.       Все понимали: если мы сейчас между собой поцапаемся, о незаметном побеге уж точно можно забыть. Я и без того был весь на взводе. А их ругань — это последнее, что я хотел бы сейчас слушать.       Наш красноволосый поводырь подошёл к двери и подозвал нас к себе пальцем. — Так, Чимин, слушай, — почти шёпотом начал он. — Сразу за поворотом, возле палаты 513, стоит инвалидная коляска. Берите её и отправляйтесь к служебному лифту. Я же спущусь вниз по лестнице и отвлеку персонал в регистратуре. — А как же охрана? — спросил Чимин. — Я видел одного пузатого мужика в форме. Он как раз бродил около лифтов, когда я за кофе спускался. — Это фигово, — выругался Хосок и задумчиво устремил взгляд в пол. — Тогда давай так: сначала я отвлеку его, а когда на горизонте будет чисто, вы сможете выйти. Так пойдёт?       Я почесал подбородок. Их план казался мне просто ужасным. — А вам не кажется, что вся эта стратегия выглядит как полная лажа? — Они оба уставились на меня. — Нет, ну а что? — воскликнул я. — На каком этаже мы вообще находимся? — На пятом, — ответил Чимин. — Что, хотел с окна сигануть? — с насмешкой спросил Хосок. — Теперь не хочу, — скривил я губы. Спуститься вниз по окнам казалось мне более привлекательным вариантом, если бы не пятнадцать метров от карниза до земли… — Всё, хватит разговоров, — решительно отрезал Хосок, тем самым положив конец всем моим планам побега. — Я пошёл к охраннику, как только он свалит, я напишу.       Повернув ручку двери, он бросил быстрое: — Чимин, держи телефон наготове. — Удачи, — пожелал я вдогонку.       Перехватив мой взгляд, Хосок благодарно кивнул и с этими словами закрыл дверь с той стороны.

С этой минуты наша нелёгкая игра началась.

∼∽∼∽∼

      Мы с Чимином, словно типичные нарушители закона, осторожно продвигались по пустому больничному коридору, прижимаясь к белой стене левым боком. В палате мы оставили свет включённым и теперь старались не шуметь, чтобы не привлечь ненужное внимание. Наша цель находилась в другом крыле больницы, где стояла нужная нам инвалидная коляска. Надеюсь, эти ночные скитания того стоят, иначе встреча с отцом может напрочь лишить меня последнего рассудка.       Чимин в полуприсяде шёл впереди. Я за ним. Плывя мимо палат на судорожно трясущихся ногах, каждое скрипучее дыхание, каждый шорох казался громким в этой напряженной обстановке, и у нас не было права на ошибку. — Знаешь, у меня колени дрожат, — тихо признался Чимин, тревожно шагая вперёд. — Никогда бы не подумал, что в подобном наряде буду помогать кому-то улизнуть из больницы. По правде говоря, всё это мне жутко не нравится...       Мне и самому было не по себе, но я решил не подавать виду, будто подобная атмосфера каким-то образом пошатывает мои нервишки. — А я и не знал, что ты приверженец всего правильного, — ляпнул я с издёвкой.       Чимин глухо фыркнул. — Если намекаешь, что я ссыкло, то сегодня я не стану этого отрицать.       Я тихо усмехнулся. — Похоже, я на тебя дурно влияю. — Этого я тоже отрицать не буду.       Длинный коридор был Г-образной формы. Прежде чем повернуть за угол, мы остановились, чтобы оценить обстановку. — Чисто, — шепнул Чимин через плечо и поманил меня за собой рукой.       В этом крыле коридора свет был приглушённым. Видимо, из-за комендантского часа. Лампочки под потолком располагались в ряд до самого конца коридора. Как и сказал Хосок, около палаты 513 стояла инвалидная коляска, придвинутая к стене. Мне уже приходилось сидеть в такой, и это, хочу отметить, было не очень приятно.       Чимин спешно отодвинул эту холодную тяжёлую махину от стены и встал сзади. — Давай, садись, — произнёс он сдавленным голосом, испытывая, по всей видимости, ужасную нервозность.       Когда он вёз меня обратно по тому же коридору, всё вокруг казалось пугающим: и звуки, и стены, и люди, которые могли появиться из ниоткуда. Я чувствовал этот страх кончиками пальцев, но старался отгонять все плохие мысли прочь.       До служебного лифта мы добрались без каких-либо проблем. Чимин нажал на круглую серебряную кнопку, и лифт тронулся к нам. Пока что всё шло как по маслу.       «Доктор Паркер, доктор Паркер, пройдите в отделение неотложной помощи», — раздался вдруг монотонный женский голос на всю больницу.       К моему основному страху увидеть отца сразу же добавился ещё один. Сердце сжалось от мысли, что мы можем столкнуться с этим доктором Паркером в коридорах больницы. Где бы он ни был, хотелось бы избежать встречи с ним. — Как думаешь, это дело рук Хосока? — спросил меня Чимин. Его слова прозвучали как призрачная надежда. — Не знаю, — с тихой задумчивостью ответил я. — Если да, надеюсь, он знает, что делает.       Чимин вздохнул: — Надеюсь, мы сейчас просто войдём в лифт, спустимся на нём и так же легко выйдем из здания.       Было бы не плохо.       Беспокойство Чимина я чувствовал каждым сантиметром спины, пока ожидал прибытия лифта. Когда наконец серые дверцы открылись, внутри, к счастью, никого не оказалось. Мы с облегчением зашли внутрь.       Ладно. Полпути сделано. Осталось, как сказал Чимин, просто выйти из здания. Делов-то?       Звуки механизмов лифта, мягкое покачивание во время спуска — всё это вызывало во мне небывалую скользкую неусидчивость. Каждый этаж, который мы проезжали, казался мне вечностью. Я сидел и молился, чтобы всё это закончилось как можно быстрее.       Пока мы в молчаливом напряжении ехали вниз, мечтая, чтобы всё получилось, лифт неожиданно и в то же время ожидаемо затормозил на втором этаже. Вот так всегда. Стальные дверцы раскрылись, и перед нами предстал молодой на лицо доктор Паркер — тот самый, которого вызывали через громкоговоритель в отделение неотложной помощи пару минут назад. Похоже, он как раз направлялся туда. Доктор выглядел серьёзным и сосредоточенным, взгляд его казался холодным и пронзительным. Его чёрные волосы, несмотря на позднее время, были безупречно уложены. Я подумал про себя: «А по лестнице, мать твою, ты никак не мог спуститься?!»       Врач потрудился незамедлительно заговорить: — Интерн... — Он прищурился, читая табличку на халате Чимина. — Адриан Клей? Вы что здесь делаете в такое позднее время?       Что ж. Вот и смерть.       Я буквально слышал, как шумно Чимин сглотнул. — Я... — Вы? — Я... сопровождаю пациента в уборную, — выдал наконец он. — Ночью? — Конечно. Такое деликатное дело не может ждать, доктор, — голос Чимина дрожал, как лист на ветру. Но он старался удержать его в узде, что получалось крайне плохо. Ни о какой уверенности не могло идти речи. — Ясно, — глаза доктора вдруг упали на моё запястье, на котором была написана моя фамилия и номер палаты. Дьявол! Почему я не сорвал эту бирку вместе с датчиками? — А что помешало отвести мистера Чона в уборную на пятом этаже?       А это, чёрт возьми, был очень хороший вопрос. Доктор Паркер — личность весьма наблюдательная. — Знаете, — Чимин на секунду замялся. — Там туалет засорился.       Одна из густых бровей врача слегка дёрнулась, и он сунул руки в карманы халата. — Засорился? Неужели? — Именно так. Там жу-у-тко пахло фекалиями, поэтому я решил отвести пациента Чона на первый этаж. Прогулки, знаете ли, очень полезны для выздоравливающего организма.       Мне хотелось закрыть лицо руками. Так сильно мне было стыдно за ту ересь, которую говорил Чимин. Что за глупые отмазки? Какой, нафиг, туалет засорился? Какой дурак поверит в эту нелепо придуманную историю восемнадцатилетнего неумелого вруна?       Доктор Паркер стоял в коридоре и смотрел на нас с подозрением следователя. Я его понимаю: двое парней, один из которых не сильно-то и похож на Адриана Клея, могли планировать что-то неладное, например, побег. Не знаю точно, о чём думал врач, но он не решился отпустить нас, хотя и мог бы. — Вот что, интерн Клей, пройдёмте-ка со мной, — сказал он и повернулся, собираясь куда-то пойти. — И вы, мистер Чон, тоже. Полагаю, вы в состоянии сдержать свою нужду ещё минут на пять?       За невозможностью говорить я тупо кивнул головой.       Вот тебе и удачный побег!       Я опустил ладони на колёса, готовясь покинуть лифт с досадно тяжёлым сердцем, уже предвкушая скорое возвращение в палату и надменную физиономию отца, который будет рад видеть меня в больничной рубахе. Но тут, Чимин, неожиданно для меня, но и для доктора тоже, бросился к кнопкам на панели и быстро нажал на цифру 1. Двери лифта начали закрываться, а силуэт доктора Паркера — исчезать за стальными створами лифта. — Я так и знал! — воскликнул доктор, достав из кармана халата рацию. — Тревога! Тревога! Побег!       Он кричал в рацию что-то ещё, но мы этого не услышали. Двери плотно сомкнулись друг с другом.       Я сразу же поднял на Чимина неодобрительный взгляд: — Туалет засорился? Ты это серьёзно!? — А что мне нужно было сказать? — лицо Чимина приобрело бледный вид. — Я растерялся! — Ну точно не такую ерунду! Этот врач сразу понял, что ты лапшу ему на уши вешаешь.       Чимин сомкнул губы. Наверное, обиделся на меня.       Я выдохнул, пытаясь успокоиться. — Ладно, извини. — Я положил ладонь поверх его руки, которая сжимала ручку коляски. — Я просто на взводе. Возможная встреча с отцом делает из меня психа. Я правда не хотел на тебя накричать. — Понимаю, — Чимин посмотрел на меня. — Но мы ещё не закончили. Думаю, охрана сейчас спускается по лестнице, чтобы перехватить нас. Даже не знаю, что теперь делать...       Лифт остановился. Я повернул голову к двери и с готовностью сказал: — Я знаю. Бежать!       Двери распахнулись. Чимин изо всех сил толкнул коляску вперёд. Мы мчались по длинному коридору, а охранники позади, пытаясь нас догнать, кричали: — Стоять! А ну стоять! Остановитесь!       Но мы не планировали этого делать.       Завернув за угол, перед глазами открылся огромный холл с высоким потолком. У восточной стены стояли автоматы с кофе и шоколадными батончиками, а вокруг было много стульев для ожидания. На двух из них сидели пожилой мужчина и женщина. Они выглядели растерянными и напуганными, как будто не понимали, что происходит и почему поднялся такой шум. В центре холла находилась круглая стойка администраторов, но за ней никого не было. — Чёрт, где Хосок?! — выкрикнул я, ища его повсюду глазами. — Где носит этого ненормального?!       Тревожный звук сирены эхом разносился по стенам. Во всей этой суматохе я чувствовал себя настоящим преступником.       Вдруг стеклянная двустворчатая дверь нарисовалась прямо по курсу. Похоже, это был выход. — Туда, — ткнул я пальцем на дверь. — Скорее!       Чимин толкал коляску с невероятной скоростью. Мне казалось, что она перевернётся, если мы вдруг наткнёмся на порог. Но гладкий пол из дорогого белого кафеля давал прекрасную возможность улизнуть отсюда.       Радость от побега чуть не ослепила нас обоих. Я уже был одной ногой на свободе, когда двое охранников преградили нам путь. Они встали у двери, как стена, и всем своим видом показывали, что сегодня никто из больницы не выйдет, особенно мы — двое сосунков, решившие обмануть всех.       В голове крутилось лишь одно: «Где Хосок? Где? Где же он?»       И словно по волшебству, мои слова оказались услышаны. На улице я увидел человека с огненно-красной шевелюрой. Это был Хосок. Это он! — Эй, вы? — громко крикнул он. — Расступитесь!       Охранники, стоявшие у стеклянной двери, обернулись на громкий возглас и были поражены увиденным. С улицы на них на полной скорости неслась тележка, под завязку гружёная коробками. Охранники поспешно отскочили в стороны. Когда тележка попала точно в цель, раздался звук разбитого стекла, и стеклянная дверь разлетелась на мелкие осколки, усыпав кафельный пол крошечными сверкающими стёклышками. Притормозив инвалидную коляску пятками, я встал с неё и ринулся вперёд. Чимин последовал за мной.       Меня не сильно беспокоили осколки, которые могли впиться в тонкую подошву моих больничных тапок. Я также не взял с собой одежду, она осталась в палате. На моих плечах висела лишь больничная сорочка, которая прикрывала мой пах, но не спину. Я был наполовину гол, на запястье болталась бирка пациента, но это были мелочи. Я свободен! Свободен от медикаментов и мнимой заботы!       Выбежав на улицу, мы сразу оказались на парковке. Подбежав к Хосоку, я выкрикнул, тяжело хватая ртом воздух: — Как мы уберёмся отсюда? — И посмотрел назад на больницу. — Они вот-вот выбегут за нами. — Я приехал на маминой «Вольво». Она стоит вон там, — Чимин показал пальцем на синюю «Вольво», которая стала у самого выезда с парковки. — Так заводи, чего ждёшь! — закричал на него Хосок.       Чимин судорожно нажал на кнопку брелка, и фары крохотного седана мигнули. Машина завелась.       Мы ринулись со всех ног к автомобилю спасения, а когда залезли внутрь, за нами уже бежали четверо охранников. — Я отвезу вас к себе, — спешно объявил Чимин, нажав педаль газа. — Нам фиолетово, куда ты нас отвезёшь, просто не сбавляй скорость! — протараторил Хосок, вцепившись в ручку передней дверцы.       Я сидел на заднем ряду, пытаясь отдышаться. Бок кололо, будто острыми спицами. Обернувшись ради интереса, я увидел в тонированном окне заднего вида, как охранники остановились на середине парковки, махнули на нас рукой и, за неимением сил, зашагали обратно. В этот момент на парковку въехал чёрный «Ленд Крузер» моего отца. Я сразу узнал его по номерам, так как он отгрохал за них кучу денег.       Я отвёл взгляд от пафосного внедорожника отца и посмотрел на Хосока. Весь красный, он обернулся, чтобы убедиться, что со мной всё в порядке. Я взглянул на него и кивнул, выражая благодарность. Если бы не он и Чимин, через час я бы ехал в Сент-Луис с кляпом во рту или под снотворным, что ещё хуже.       Но у нас получилось.       Похоже, я побуду в этом городе ещё какое-то время.