Секс - это грязное дело...

Рэй должен быть счастлив. Спустя столько безуспешных попыток выйти из френдзоны он наконец-то стоит рядом с любовью всей жизни, держа за руку, готовый исполнить любой каприз. Но… Рэй мастерски обманывает себя. Не нужна ему фальшивка, в которую превратился Мью. Не нужно напускное пьяное обдолбанное веселье, силящиеся заполнить бездонную пустоту в глазах. Рэй понимает, что он всего лишь замена. Мягкая подушка безопасности для трусливой души, не выводящей навалившегося дерьма под названием «жизнь». Им пользуются, нагло и без капли сожаления, как он пользовался… Саном… Парень оглядывается по сторонам, ища в толпе знакомую макушку. На вечеринке в честь Хэллоуина тесно и душно. Музыка беспощадно стучит в голове, вызывая приступ мигрени. Мью не обращает на него никакого внимания, таская за собой к бару и обратно точно непослушного щенка. Рэй снова один. И Рэй знает, что действительно нужен только Сэнду. Он идёт по коридорам своего дома, кажущегося чужим и необъятно огромным. Заглядывает в пустые комнаты и со вздохом закрывает двери. Рэй потеряет Сана. Теперь уже навсегда… — Братишка, чего грустный такой? Падла опять что-то учудила? — парень застывает перед дверью, за которой слышен знакомый голос. Немного приглушённый, с нотками зла. Осторожно приоткрывает дверь, радуясь отсутствию скрипа. Сэнд стоит перед зеркалом. Вокруг полумрак, но Рэй видит сгорбленные плечи также ясно, как и надменно прямую осанку его отражения. Голова Сана опущена, голова же его двойника гордо вздёрнута, и глаза гневно блестят. Сан поднимает печальный взгляд и молвит с мольбой: — Выходи, Йок. Мы видимся один раз в году. А мне сейчас тебя не хватает, — отражение кивает. — Дай мне руку, Сан! Рэй думает, что это самый странный сон. Наблюдает, как Сэнд протягивает руку к зеркалу, касаясь холодной глади и перехватывая длинные пальцы, помогая незнакомцу выйти из рамок. Йок с видимым удовольствием потягивается, а потом обнимает Сана, поглаживая по голове. — Молодец, братишка. Виновника твоей печали тоже притащил. Мне даже интересно познакомиться с ним, — Рэй крупно вздрагивает, поняв, что обнаружен. — Не трясись. Без разрешения Сана я ничего не смогу тебе сделать. Хотя и чешутся руки надрать тебе зад, — Сэнд отвлекается с неохотой, раздражённо спрашивая. — Что ты здесь забыл, Рэй? Разве ты не должен быть с Мью? — Это мой дом, Сэнд. — насмешливо напоминает Рэй, смотря на закатившего глаза Йока. — И я не выпущу вас, пока не познакомлюсь с моим новым гостем. — Обменяемся любезностями? — ухмыляется Йок, и Рэй не успевает ничего понять, просто в следующую секунду он уже распластан на кровати в одних боксерах. В ногах сидит Сэнд, пристально следящий за тем, как Йок нависает над Рэем. — Ты ведь не в курсе, что сделал больно колдуну? Сэнд редко вытаскивает меня из зазеркалья. И это всегда означает одно: мой братишка в полной заднице. — Сан сам тебя создал? Чтобы не быть одиноким в трудные минуты? — Йок одобрительно хмыкает. — Я — это он, если бы у него не было такого доброго сердца. Нравятся тебе плохиши, Рэй? — Сан тихо усмехается. У Рэя много вопросов, которые он хотел бы задать этим братьям, но понимает: скоро полночь, и магия Сэнда исчезнет. Откуда он это взял, парень не знает. Лишь знает, что должен воспользоваться моментом. Вернуть Сана. И подружиться с его тёмной стороной. А поэтому обхватывает лицо Йока ладонями, притягивая ближе и яростно шипя: — Давай же! Прими меня в вашу семью! Надери мне зад так, чтобы я никогда не забывал, каким можешь быть ТЫ, Сан! Давай же! Покажи мне твою тьму..., — Сан задумчиво цокает языком. — Знаешь, что это? Это разрешение! Ты сам напросился! — взор Йока тёмен и тяжёл, прикосновения резкие и жёсткие. Он целует, и Рэй ранится об холод бесчувственного зеркала. Давится собственным железным вкусом, пока язык Йока слизывает алые капли с губ. Вскоре шея пестреет кровавыми разводами, на груди холодные пальцы рисуют свои произведения искусства, спускающиеся линиями по животу, вожделенно окропляя вязкими каплями бёдра, и Рэй скулит от боли, перемежающейся со странным удовольствием. — Полегче, Йок. — Ему нравится боль, Сан! Посмотри, как он жаден! — Мне… не… больно,… Саааан, — Рэй хрипит, мечется, ищет тёплый взгляд Сэнда, но встречает лишь пустоту. Всё пахнет кровью и льдом. Боль колет, распарывает, раскрывает в полную мощь голос, любящий петь ложь, заставляя научиться молить, смягчать, думать над каждым словом правды. Рэя ставят на четвереньки, бесцеремонно разрывая последнюю преграду. Он дрожит от болезненного возбуждения, снова вертя головой в поисках Сана. И видит его прямо перед собой. И чувствует мягкие, нежные руки, обнимающие шею. И ему всё равно, что стенки узкого входа трещат от проникновения чего-то гладкого, ледяного. Что из него выбивают дух беспорядочные злые толчки, таранят, втирая колючие осколки под кожу. Кусают шею, всасывая кровь. Рычат на него злобно, несдержанно, продолжая страшную пытку, оставляя пульсирующий сгусток боли на месте Рэя. И желания, жгучего, захлёстывающего сознание чёрной пеленой. Рэй смотрит лишь на лежащего под ним Сана, чьи яркие глаза блестят от непролитых слёз. Улыбается сквозь хриплые стоны-вскрики, подаваясь навстречу сильным ударам и цепляясь за родные плечи. Сдавленно шепчет: — Сэнд, прости меня. Можешь делать со мной что хочешь. Но я не отпущу тебя. Вас не отпущу, — с вызовом кричит им в лицо, видя на любимых губах тоскливую усмешку. А потом Сан целует с щемящей нежностью, и боль утихает, уступая подкатывающему наслаждению. Толчки становятся плавные, неторопливые, но дышащие страстью, а плоть внутри обжигает раскалённым жаром. Приходит осознание, что теперь его телом полностью владеет Сэнд. Рэй сидит на нём, содрогаясь от подступающего оргазма. Его сжимают в любящих объятиях, нежно ласкают губами тело, вылизывая затягивающиеся раны, обхватывают ладонью член, с нажимом проводя по всей длине... — Сан любит тебя, падла. Любит так, что не может злиться долго. Но когда вновь решишь сделать ему больно, вспомни меня. Я — это он. И всегда где-то рядом, — Рэй смеётся сквозь слёзы, без страха взирая в пустоту зеркальных глаз. И говорит неожиданно твёрдо, при этом кончая: — Выбираю тебя, Сэнд. В любом измерении, даже в самом Аду, я выберу тебя...