Секс - это грязное дело...

Фадель в замешательстве… Никак не может ответить на вопрос, который задаёт себе с завидной регулярностью. Иногда по нескольку раз на дню. Он крутится в голове, как уж на сковороде, раздражая своим монотонным шипением. Фадель всё чаще обнаруживает себя втыкающим в одну точку, бездумно отбивающим по тысячному заходу фарш в многострадальной миске, жалобно звенящей, и вслух произносящим тот самый ненавистный вопрос… взволнованным шёпотом:

«Что такого я нашёл в этом самоуверенном, высокомерном выскочке?»

Стайл определённо действует на нервы. Кажется безмозглой куклой, которую каждый может поиметь. Но которая думает, что знает себе цену и может выбирать, кому дать, а кого послать нахуй. Раздражающий трёп и поразительная находчивость вызывает непреодолимое желание пустить пулю в лоб. Да так, чтобы затылок насквозь продырявить. Но… это лишь первое яркое впечатление, оставляющее за собой шлейф разгорающегося азарта. Становится любопытно отследить мотивы, проникнуть в красивую головку и прочесть каждую незамеченную Стайлом мысль, открывая незнакомые стороны. Фадель постепенно втягивается в охоту. Старается… относиться к Стайлу с непривычной для себя чуткостью. Учится читать парня по жестам, мимике, порой робким движениям и проницательному взгляду, которым тот награждает его всякий раз, когда ощущает… незримую заботу о нём. Вот и сейчас милому мальчику очень хочется поиграть. Фадель может определить игривый настрой по лёгким, танцующим, движениям бёдер и жадным взорам. — Простите. У меня машина сломалась…, — Фадель чувствует бедром твердеющий член Стайла и сильнее давит коленом, вынуждая раздвинуть ноги. Плавными толчками поглаживает плоть, заставляя пытаться усилить трение. — Нужен ремонт? — Стайл выразительно изгибает бровь и хищно ухмыляется. — Денег нет. Стайл практически сидит на его колене. Изящные руки обнимают шею, притягивая Фаделя ближе. — Натурой отдашь! — дрогнувшим голосом шепчет он и целует с яростью, бросающей обоих в жар. Ловит тихие стоны, любовно очерчивает языком мягкий, немного кривоватый, контур губ, не отпускает ни на мгновение, нагло воруя каждый судорожный выдох, и с утробным урчанием оттягивает нижнюю губу, жадно посасывая и одаривая собственническим укусом. Одежды Фадель лишается под звуки рвущейся ткани и стука пуговиц об пол. Чуть позже он обязательно предъявит Стайлу за испорченные шмотки. Но сейчас может только покорно поддаваться звериному напору и искренне любоваться разлёгшимся на капоте подержанного авто неисправимым искусителем. Ладно. Ладно! Этот выскочка будоражит своим железобетонным упрямством и истинным жизнелюбием. А ещё… безоговорочным принятием и каким-то до нелепости наивным… стремлением доказать, что Фадель… ему… важен? Нужен? Небезразличен? — Ты меня потрошить собрался своим взглядом? — смешливо осведомляется Стайл, демонстративно вытягиваясь. — Сделаю из тебя фарш на бургеры! — грозно отвечает Фадель, грубо цепляясь за бёдра и придвигая парня к себе вплотную. — Уверен, он будет божественным! — Захлопнись! — и снова их губы танцуют в лихорадочном ритме. Каждый борется за инициативу, бодаясь языками и кусаясь до кровавых трещинок. Но в итоге Стайл уступает, позволяя Фаделю установить свой, неспешно-страстный темп. Подставляет шею для мягких касаний, пальцами перебирая густые пряди. Выгибается, желая чувствовать жар чужой кожи как можно теснее. Чтобы жгло нестерпимо, до чёрных мушек в глазах, до потрескивания ломаемых удушающей волной вожделения позвонков. Сжимает сильными ногами бока и трётся членом о твёрдый живот Фаделя, оставляя прозрачные следы на горящей коже. Прослеживает за оценивающим взглядом потемневших глаз и поражённо усмехается.

Фадель — лучший мужчина в мире, ёбаный пиздец!

— Коврик вон в том углу! — осторожно подсказывает парень, слыша в ответ громкое фырканье и получая звонкий шлепок по заднице. — Эй! — Много болтаешь! — притворно-недовольно ворчит Фадель, с ошеломляющей лёгкостью подхватывая Стайла на руки и таща к коврику, не давая сказать и полуслова голодным натиском. Помещение пронизано запахом бензина и машинного масла. Щекочет нос холод железа и остаточный жар паяльника. Всюду лежат различные инструменты, поражающие воображение своим размером ключи, на верстаках полно маленьких раскрытых чемоданчиков с необходимыми вещами. Странно, но в каждой детали ощущается Стайл. Перфекционистский хаос — отражение всей его сути. И, о Будда, Фаделю это нравится. Хочется ещё больше углубиться в этого парня, узнать все мечты и секреты, стать неотъемной частью его счастья… Осторожно опустившись на коврик, Фадель укладывается на лопатки и с хитрым прищуром смотрит на вальяжно восседающего на нём Стайла, с силой стиснувшего коленями бёдра. — Ммм, давно хотел оседлать тебя! — горячо признаётся парень, склоняясь для очередного жалящего поцелуя. — Хм, какой машинкой ты бы был? — «Тачки» пересмотрел? — скептически хмурит брови Фадель, а самому смешно до колик. Чем дитятко не тешится. Ну… хоть лыбится. Сам того не замечая, Фадель с особым трепетом бережёт в памяти улыбку Стайла. По-детски широкую, до милых ямочек на щеках. Обращённую к нему… Удивительно, но вопрос остаётся без ответа. Мальчишке не терпится объездить своего хмуроволка. А потому Стайл медленно приподнимается, двигаясь выше. Впечатывает ладошку в широкую грудь Фаделя, сохраняя хрупкое равновесие. Второй цепкой рукой скользит по толстому стволу, лаская и вырывая из глотки нетерпеливый рык. Наклоняется к приоткрытым губам и выдыхает, не переставая сжимать ладонью член: — Не терпится трахнуть меня, да? Мой Хмуроволк признаёт, что мечтал обо мне? Фадель любит действовать, а не болтать. Поэтому в следующую секунду Стайл протяжно стонет в жаркий поцелуй, чувствуя шершавую ладонь, обвившую дёрнувшийся орган. Стайл не хочет больше ждать ни секунды. Уверенно направляет в себя мощный ствол, принимая каждый сантиметр с судорожным вздохом. Жмурится от приятного ощущения распирающей наполненности и твёрдых бёдер, касающихся влажных ягодиц. Ждёт несколько томительных секунд, ощущая, как сильно пульсирует член внутри него и как сладко сжимают его стенки. А потом медленно поднимает бёдра, подбирая правильный уклон. Неторопливо опускается, шлёпаясь задницей. И вновь взлетает под собственный тихий вскрик, постепенно переходя на галоп, ведомый кипящей похотью в чужих глазах, глядящих с тёмным желанием, и захватившим всё существо пламенным азартом доказать, что лучшего наездника в мире не сыскать. Фадель думает, что… перед Стайлом никто не устоит. Раз уж этот мальчишка сумел пронять даже его чёрствое сердце. Он наблюдает за Стайлом, лихо скачущим на нём. Подмахивает плавными движениями, вращая бёдрами в такт спёртому дыханию. Поглаживает напряжённые ноги, иногда подкидывая их под ритм своих толчков. В один миг садится и обнимает трясущееся от усталости и поступающего оргазма тело, вжимая в себя, втирая в кожу чужое назойливое тепло. Покрывает нежными поцелуями румяные щёки, ласкает языком мягкие губы, дрожащие от непрекращающихся стонов. И беззвучно молвит, прежде чем взлететь в звенящую тьму пропасти вместе со Стайлом. Или пасть. Неважно. Имеет значение лишь слова, оставшиеся на коже вечным воспоминанием:

Я искал тебя

Каждый день, каждую ночь.

Я просто хочу найти того, за кого стоит умереть.

И, кажется, нашёл…