Секс в Портовой мафии

      На краю крыши стоял молодой парень, одетый в растегнутое пальто, из-под которого виднелась белая рубашка с чёрным галстуком и бинты, намотанные на шею.       Он улыбался так широко и ярко, что уже болели щеки, но он не мог прекратить это делать. Его карие глаза сияли огнём, а каштановые волосы развевались от потока ветра.       Дазая переполняло счастье, потому что наконец-то нашел то, что искал долгое время — свободу, тишину, мечту… Смерть. Упокоение. Спокойствие и забытие. — Чего, ты ждешь, Чуя? — раздался в тишине его размеренный голос. — Стреляй! Ты так жаждал меня убить! — улыбка мафиози изменилась и стала похожа на оскал сумасшедшего. — Чего застыл? Почему у тебя дрожат руки?       Рыжий и правда дрожал.       Он не понимал свои чувства сейчас.       Он много лет грезил мыслью об убийстве Дазая. Лелеял её в своей голове и озвучивал каждый раз, когда они вступали в диалог.       Он обещал ему, что закончит его жалкое существование, примерно пятьдесят тысяч и сто три раза.       Но сейчас…       Он стоит напротив него, направляет пистолет точно в сердце и… сомневается.       Чуя не может нажать на курок.       И внутри на повторе только один вопрос: «Почему?»       Почему? Почему? Почему?       И ещё бесконечное количество раз — ПО-ЧЕ-МУ?!       Один абсурдный ответ сменял другой.       Неужели он боится потерять этого сумасшедшего?       Неужели Дазай стал неотъемлемой частью его жизни?       Неужели картина его возможной смерти пугает настолько, что тело сопротивляется и начинает трястись?       Чуя вздрогнул.       Этого просто не может быть.       Только не с Дазаем.       Только не с ним.       Только не с этим надоедливым ублюдком.       Он уронил оружие. Два взгляда скользнули на пистолет, который теперь так бесполезно валялся между ними. — О? — удивился Дазай и поднял взгляд на своего напарника.       Он наблюдал за спектром его эмоций, пытаясь найти там ответы на незаданные вопросы. Читая его, точно открытую книгу. Не упуская ни одну судорогу мышц на лице. Это было довольно занимательно.       Дазаю всегда нравились эмоции Чуи. Он был той самой пороховой бочкой, на которой можно было взорваться от одного неосторожного движения. Его бешенство и вспышки ярости выглядели настолько бесподобно, что в них хотелось нырнуть с головой.       Захлебнуться.       А затем попросить ещё-ещё-ещё.       Он питался энергией Чуи.       Он был зависим от его реакций.       Он хотел внимания. И всегда получал его.       Единственное, что не понимал Дазай — почему так происходит?       Что же было такого особенного в этом миниатюрном комочке безудержной силы, что привлекало и буквально манило ближе? Резкий всхлип прервал его вязкие размышления. — Что?! — ещё сильнее удивился он, когда увидел слёзы, стекающие по щекам напарника на подбородок.       Он впервые видел, чтобы сильнейший исполнитель портовой мафии плакал.       Ещё и при ком-то.       При нём? — Почему ты...? — начал Дазай. — «Плачешь..?» — закончил вопрос Чуя. Он активировал свою способность и резко приблизился к Дазаю.       Неожиданно (для них обоих) хрупкие руки Накахары обняли напарника за поясницу. От касания в ответ появилась яркая вспышка света, растворившая гравитационный красный свет в воздухе.       Чуя прошептал сквозь слезы: — Если ты хочешь умереть, то я уйду на тот свет вместе с тобой, Осаму...       Он сделал шаг вперёд и столкнул их с крыши, одновременно припадая своими губами к сухим и слегка потрескавшимся от ветра губам напарника.       Они летели вниз с небоскрёба на огромной скорости.       Порывы воздуха теребили одежду и волосы.       Поцелуй стал диким и страстным. Всего несколько секунд.       И их обоих не станет в этом мире. Всего несколько секунд.       И они разобьются об асфальт. Всего несколько секунд…       Поцелуй был последним, что они оба ощущают перед неминуемой кончиной, поэтому оба цеплялись за него, как за спасательный круг.       Адреналин разносился по крови, заставляя сердца работать на износ. Но это было не важно. Скоро они смогут отдохнуть. В вечном сне. Вместе.       Едва не достигнув земли, они резко провалились в глубокое «никуда», едва замечая боковым зрением золотые искры.       Вокруг было тепло и мягко. Неужели это… рай?       Дазай и Чуя лежали, сцепленные друг с другом в крепких и жадных объятиях. Они целовали друг друга, переходя в лёгкие, а затем и грубые, укусы.       Настолько сильно не хотелось отпускать друг друга.       Настолько сильные были эмоции, бушевавшие внутри.       Настолько сильно гормональная система в теле перегружалась, рассыпаясь на атомы и разнося возбуждение по каждой клеточке. Они задыхались.       И внутри, и снаружи.       Заменяли друг другу воздух, и его так катастрофически не хватало.       Их чувства были похожи на борьбу за инициативу, в которой никто не собирался сдаваться, каждый раз делая новый шаг вперёд.       Дазай цеплял пальцами чокер Чуи, намереваясь его разорвать, а тонкие пальцы рыжего в кожаных перчатках, уже расстёгивали рубашку того в ответ. Они соприкасались бёдрами. Нервно и торопливо вдыхали, чтобы продолжить.       Оба чувствовали себя внутри переполненными.       Столько лет внутренний сосуд души копил в себе эти невыраженные чувства. Эмоции лились через край и ломали стеклянные стенки.       Крепко обхватив напарника за упругие бёдра, Дазай потянул его на себя, а Чуя ответил ему мягким движением волной, создавая приятное трение и желая больше… — Накахара, мать твою! Какого хуя ты спрыгнул с кры... — высокий блондин с длинной косой, стоявший спиной к огромному матрасу, не видел той картины, что происходит сзади, пока не обернулся и не потерял дар речи.       А на его реплику подняли головы Дазай и Чуя.       Они резко отскочили друг от друга, вытирая губы и поправляя одежду.       Следы возбуждения виднелись прекрасными выпуклостями на штанах. А в безумные глаза, в которых ещё бушевала страсть, было страшно посмотреть.       Рыжий встал с матраса и оступился. Не успев вовремя активировать способность, он упал на пол и приложился головой. — Блять... — ругнулся он, тут же хватаясь за место ушиба. — Ты как там, живой? — следом за ним встал Дазай. У него получилось это сделать без проблем и случайных травм. — Ты серьёзно сейчас спрашиваешь это у того, кто недавно скинул нас с крыши?! — Это было очень захватывающе, коротышка-Чу, — ответил он с нескрываемым восторгом. — Повторим? Мне понравился момент с твоими слезами и поцелуем, — напарник старался изобразить смех, дополняя его глупой ухмылкой, чтобы не выдавать своих реальных чувств.       А Накахара, покраснев до кончиков ушей, в цвет своих волос, спрятал лицо в ладонях. Делая вид, что поправляет растрёпанную чёлку. — Заткнись, Дазай! — выругался он на напарника, пытаясь спрятаться за злостью.       В ответ получил только искренний и очень весёлый смех.       От этого Чуя только сильнее взбесился, но сдержал своё дикое желание врезать ему по роже, которое так и рвалось наружу. — Слушайте, — неожиданно обратился к ним Николай. — Не хочу вас прерывать, но собрание исполкома началось пятнадцать минут назад. — О-о-о... — протянул Дазай, включая умственно отсталого дурачка, — Собрание? Почему я об этом ничего не знаю?       Два взляда уставились на недосамоубийцу, ясно говоря: «Ты придурок? Слепой? Глухой?»       Потому что, во-первых, собрания проводят всегда в одни и те же дни. И в одно и то же время, естественно.       Во-вторых, заранее уведомляют, чтобы никто не забыл.       В-третьих, именно нежелание никуда идти и привело их обоих на крышу, но об этом позже.       Чуя начал подниматься с пола и отряхивать свою одежду от пыли. И задыхаться. Как же её было много... — Апчхи! — громко чихнул он, бегло осмотрел кабинет белобрысого с косичкой и ужаснулся. — Гоголь, ты вообще убираешься здесь? — Чихаешь прям как маленькая чихуа-хуа! Злобная такая! — не упустил шанс пошутить Дазай. — И да, у меня аналогичный вопрос.       На полу валялся мусор.       Контейнеры из-под еды, в которых явно уже завелась какая-то живность. А потом сдохла неестественной смертью и начала разлагаться, источая невероятно-прекрасный гнилой запах.       На стуле висели мятые вещи, перемазанные чем-то фиолетовым, похожим на тонирующий бальзам для волос.       Чуя скривил лицо и зажал рукой нос. — Фу, блять... — он уставился на клоуна самым презрительным в мире взгядом.       А потом не выдержал и набрал Достоевского, специально ставя на громкую связь: — Чуя, где вас носит?! Мори вне себя! — тут же прокричал он в трубку. — Скоро будем, — невозмутимо ответили Накахара. — Я по другому вопросу. Ты вообще ухаживаешь за своей свиньей?!       Гоголь с любопытством слушал разговор, пока не понял, что под «свиньей» подразумевался именно он.       От этого осознания он надул губы, зыркнув на рыжего в чокере, и улыбнулся в предвкушении его реакции на...       Щелчок пальцев.       И телефон исполнителя оказался в руках Николая. — Федечка-а-а, — позвал тот собеседника. — Я хочу кушать... — тембр голоса сменился на вопрошающе-детский. — Закажешь мне курицу под соусом терияки и моти?       Чуя на это только скривился ещё больше. Он хотел активировать способность, чтоб надрать задницу этому... Он даже не знает, как назвать беспризорника с косичкой, который вертит Фёдором, как ему только вздумается, но нежный голос того остановил от убийства коллеги. — Хорошо, что-то еще? — спрашивал Достоевский. — Да! — жалобно проскулил Николай. — Отрежь этому нахалу язык! Он назвал меня свиньёй!       Ответом была недолгая тишина, а потом лёгкий смех и явно многозначительный кивок с ухмылкой на лице. Которые они не увидели, но слишком хорошо знали повадки Фёдора, чтобы представить. — Теперь понятно, про какую свинью ты говорил, Чуя, — он многозначительно выдохнул, видимо прикидывая огромный объём работы в кабинете Николая после того, как закончит с основными делами. — Ладно, хорошо. А теперь верни телефон хозяину, пожалуйста.       И да, это было похоже на приказ, поэтому Николай снова был уязвлён, но выполнил просьбу. — Федь, если ты ухаживаешь за своей зверушкой, то хоть загон содержи в чистоте! Мы с Дазаем тут чуть не сдохли от вони! — не унимался Накахара, всё ещё зажимая нос. — Поговорим после собрания.       И он отключился.       Чуя тихим и трёхэтажным матом крыл воздух, сетуя на ситуацию.       Послышался смешок, а потом и не сдерживаемый смех Дазая, больше похожий на ржач дикого коня. Он уже держался за живот руками, потому что пресс болезненно сжимался от спазмов.       Чуя мрачно зыркнул на напарника, активировал способность и поднял матрас в воздух. Он полетел в Дазая, едва не сбивая того с ног, потому что он успел увернуться. А потом куча мусора повторила судьбу импровизированной кровати и полетела уже в другую цель — в обитателя кабинета, Гоголя.       Сверхзвуковой пулей Чуя выскочил за дверь, слыша громкие ругательства в свой адрес от обоих. Ему это определенно нравилось. Улыбка сама по себе появилась на сочных губах короля гравитации.       По дороге на собрание он заглянул в туалет чтобы привести себя в порядок окончательно: ополоснул лицо водой, расчесал пятерней волосы и хотел уже выйти, как вдруг дверь открылась с ноги его напарника. «Догнал-таки» — про себя фыркнул Чуя, взглянув через зеркало на парня. — Ааа... — весело начал разговор Дазай. — Вот ты где, бешеный пёсик? Умываешься? — в карих глазах плясали смешинки, а сам он медленно подходил к Накахаре сзади. — Не подходи, — безразлично, но с толикой агрессии попросил он. — И почему же? — тон Дазая оставался таким же весёлым, но в нём появились нотки угрозы, характерные для его субличности хладнокровного убийцы.       Напарник только хмуро на него посмотрел, одним взглядом говоря, чтоб тот не лез. Предупреждая, что будет хуже.       Но Дазай слишком любит играть с огнём. Именно поэтому он подошёл ближе, положил руку на плечо и стал ждать реакцию.       Мгновенно кулак в перчатке полетел его в живот, а потом острое колено впечатало его в стену. — Угх... Ненавижу боль, ты же знаешь, — простонал он. — Ты мог понежнее треснуть, а?       Ответом стал неожиданно запущенный в его сторону нож. Он впечатался в плитку в нескольких миллиметрах от лица Дазая. И оставил маленькую царапину на мочке левого уха. — Это было нежнее некуда, — ответил вкрадчивым голосом Накахара и вышел из туалета.        Дазай всё смотрел в ту точку, где только что стояла его горячо любимая и такая желанная рыжая бомба замедленного действия, и спросил в воздух: — Интересно, а на крыше ты каким был?       Несколько маленьких капелек крови упали на шею. Он посмотрелся в зеркало и заметил рану, тут же про себя выдавая череду матов.       Вытащив из стены нож, Дазай достал из кармана платок, протёр клинок от крови, а затем приложил к уху. — Тц. И почему надо сразу ножом кидаться? — снова спросил вслух он и покинул помещение.       С Чуей они сравнялись только возле двери переговорной, где проходило собрание. — Эй, бездонная ёмкость для вина, — обняв за плечо, обратился мафиози к напарнику. — Ты кое-что забыл, — и протянул ему чистый нож.       Он молча кивнул и забрал его, чтобы зафиксировать на кожаных ремнях на груди. — Влетим с ноги? — улыбнулся Дазай       И Чуя ещё раз кивнул, тут же хитро улыбаясь, потому что он остался позади напарника, давая тому возможность выглядеть всеобщим посмешищем и грушей для битья, как следствие.       Все взгляды тут же устремились на него. — Представляете, совершенно забыл, что у нас собрание! Так неожиданно появилось в графике! — ёрничал Дазай, усаживаясь на свободный стул на колёсиках.       Чуя поздоровался со всеми и сел напротив него. — Как-то вы долго шли, опять подрались? — обратился к ним кушающий мороженное Рампо, намекая на всё ещё кровоточащее ухо.       Фёдор, сидящий рядом с ним, лишь закатил глаза на эту парочку.       Он уже устал удивляться. Практически каждый раз, когда было собрание — либо Дазая на нём вообще не было, либо он приходил вместе с Чуей весь побитый.       Ну как весь...       Свежие следы бойни всегда присутствовали. Он вообще защищается от его ударов или как? — Ну да, — скучающе ответил Дазай. — Но сегодня под раздачу попал и Гоголь. — он улыбнулся, вспоминая, как рыжий запустил кучу мусора в свинтуса. И радовался, что ему самому не пришлось марать руки, потому что такая мыслишка была. — Нет, — нахмурился Фёдор. — Чем он его выбесил?       Дазай лишь пожал плечами. — Гхм-гхм, — покашлял босс Портовой мафии. — Надеюсь, что мы не мешаем вам трепаться, Дазай. — Прошу прощения, Мори-сан, — тут же успокоился он. — Зайдёте оба ко мне в кабинет после. А теперь к делам… — с явной угрозой в голосе ответил Мори Огай. Чуя и Дазай нервно сглотнули.