Сказание Луны

      Среди пустоши, вдоль заброшенных домов охотников, простилается необъятный мир. Стены этих домов, которые когда-то были окрашены в яркие оттенки или украшены изысканными узорами животных, теперь обветшали и покрылись песком и пылью. Оконные рамы и дверные проемы давно лишились своего первоначального блеска и теперь выглядят истлевшими и разрушенными. Они вмещают в себя множество историй, желая быть разгаданными теми, кто осмелится переступить порог, а также исследовать местность на холмистых горах, соприкоснуться с их таинственным ветром, зазывающим в беспощадную метель. Такие места приковывают внимание своей готической красотой и мрачной привлекательностью, но обитатели этих домов были жестоко убиты в скоротечном беге на пути надвигающихся таинственных хищников. Деревья возвышаются к потухшему небу, заставляя воспоминания о прошлом проникать сквозь ветви. В зарослях густой растительности скрыто множество тайн и неожиданностей, в которых можно потеряться и найти давно забытые обрывки жизни, что были покинуты в преддверии суматошного дня. Полная Луна, озарившая всю землю красным пламенем, не так удивила жителей, как-то, что оно означало — Бедствие.       Одно лишь слово взращивало восторг и в то же время беспочвенный страх.       Среди холмистых полей и скал, пробегали множество силуэтов, которые молниеносно мчались лицом к ветру. Он часто сменяет направление и интенсивность, словно пытаясь показать тайны этих заброшенных уголков природы. Они так яростно и безжалостно рвались к чему-то столь желанному, стирая свои лапы от нескончаемого бега, что казалось будто земля уходит из-под ног. Рванные крики и напор на грудные клетки, заставляли оборотней всё быстрее и дальше бежать за таинственными силуэтами, что так боялись быть пойманными. Страх поглотил их, не давая и шанса на спасение.       Крутой разворот в лес сделал хищный взор оборотней ещё мрачнее и яростнее. Оборотням всё тяжелее было догнать существ, ловко скрывшихся за могучим лесом. Тени сосновых деревьев образовывали густую завесу, скрывающую от глаз большую часть света, не давая воинам уловить столь тонкий запах. Между стволами пробиваются лишь слабые просветы красной огненной луны, бегущие по земле в виде ломаных линий. Тишина настолько плотная, что можно услышать свои собственные при беге лапы, как будто весь лес задерживает дыхание.       Выброс адреналина не давал волкам упустить свою добычу. Глава группы воинов всё быстрее и ловчее пробирался из кустов, куда успела упасть тень. Мимолётные мерцания и формы скользят мимо, создавая иллюзию неопределенности и переходящей реальности. Поиски тайных силуэтов становятся трудной задачей для искусных воинов-оборотней, ведь они проворно скрываются в лабиринте деревьев и темных уголках. Но при внимательном рассмотрении можно заметить их смутные очертания, мерцающий свет тёмно-багровых глаз или легкое движение, что издавали их карабкающиеся когти.       Пробегая всё дальше и дальше, Глава группы резко остановился. Он понимал, что они упустили их. Снова. «Да сколько можно!» — зарычал грузный волк. Тишина, поглотившая весь лес непреодолимой стеной забвения, заставила всех волков тот час же замереть. Никто не смел шелохнуться в гневе капитана. Вдыхая воздух, наполненный потом, кровью стёртых лап и лёгким ветром, Глава перевоплотившись в человека обернулся на свою группу воинов. Все уже стояли готовые к новому указу. Закалённые к любым обстоятельствам и стоя с каменными лицами, они знали, что лучше не тревожить разгорячённого волка.       — Мы снова их упустили, — прохрипел Глава, выхватывая из рук война накидку. Он был в такой ярости, что был слышен скрежет зубов и яростная отдача в напряжённых мышцах. Что он сделал не так? Почему уже как третий год, они не могут поймать хоть кого-то из этих сущностей?       Проведя ладонью по каштановым длинным волосам, что были мокрые из-за пота, Глава уселся на близь стоящий камень, дабы расслабить мышцы ног.       — Капитан, Вам лучше отправиться в стаю, для доклада Вожаку. Вы можете оставить нам здесь все свои дела и немного отдохнуть, — высокий альфа, что осмелился прервать тишину, застывшую на мгновение, вышел вперёд. Он не боялся их Главу, ведь он был заместителем и другом. Управляющий группой оборотней при отсутствии их главного.       — Ты мне осмелился указывать? Не боишься моего гнева, Бён-Хо? — усмехнувшись произнёс Глава. Подняв свой тяжёлый взгляд на альфу, Глава лишь яростно цокнул.       Отбросив все формальности, Бён принялся подходить к Главе. Подняв взгляд в небо, где красовалась полная заливистая красная Луна, альфа нахмурил брови.       — Хватит тут отсиживаться, Юнги. Ты на ногах еле держишься. Думаешь ты сможешь и дальше так продолжать? Сомневаюсь, что Чонгук тебе позволит завалиться в постель при горячке, — опустив голову, Бён-Хо принялся одеваться в протянутые ему штаны.       — Ах вот оно как… — протянул с усмешкой Юнги, позволяя ветру поднимать свои волосы. Он и вправду устал, но не мог просто уйти, оставив свою группу без присмотра, — Тогда, может ты и прав. Мне нужно обсудить всё с Чонгуком, да и всех повидать. Но знаешь что?       Альфа вопросительно промычал, поднимая незаинтересованный взгляд на Главу.       — Вы все вернётесь со мной, — поставив точку в своём решении, Юнги поднялся с камня и выставил на показ своё атлетическое тело. Мышцы обводил приятный кровавый отблеск, будто окутывая красными нитями тело опасного командира охотников.       Вся группа воинов мигом приободрились и начала перешёптываться, не веря, что спустя полтора года, они смогут вернуться в племя. Они так усердно работали не покладая рук, что небольшой продолжительностью отпуск, пойдёт им на пользу.       Не верящий сказанному решению, Бён напряжённо исказил улыбку.       — Ты серьёзно? Оставишь здесь всё как есть? А как же наши старания в поиске трусливых дикарей?       — Какой толк от этого, если мы уже полтора года бегаем туда-сюда, в поимке этих охреневших сучонков? Нам нужно всё тщательно обсудить со всеми в стае. Ты до сих пор не вдуплился? — плотоядно ухмыльнулся Глава. Ему нужно время на проработку плана. От гончих, которые доставляли информацию в племя проку — нет. Нужно обсудить всё основательно, без прелюдий.       Бён закрыв уставшие из-за бессонных ночей глаза, принялся раздумывать, проверяя каждый уголок и закоулки слов Главы. Они столько потеряли времени впустую, гоняясь за кем-то, кого они даже так и не смогли увидеть. Холодный ветер, пробирал тела всех альф, что стояли нагими в лысой чаще. Они не могли трястись от холода или озноба, ведь сейчас решалась их судьба.       Вернуться домой или остаться здесь ещё на несколько лет, как будто в капкане своего долга.       — Ладно, — уставшим голосом прохрипел Бён, — попрыгали домой что-ли?       Вся группа оборотней завывала от пробирающей до мозга и костей радости. Теперь не было этой стены, заглушающей тишины. Её разбивали полные радости, смеха и уважения к их Капитану.       Юнги не смог сдержать улыбку, смотря как уставшие воины, радуются возвращению домой. Ему тоже есть, к кому вернуться. Отец, папа и… Его омега — Чимин. Он так и не смог сказать те заветные слова в преддверии сумрачной злополучной ночи, что разлучила их на такое длительно время. Юнги никогда не смел и думать о том, что он желает Чимина. Его тяга к этому омеге не только из-за внешности. Душа и внутренний мир, был исследован ещё в подростковом возрасте, когда Юнги пришёл в стаю в качестве помощника Чон Чонгуку — Новоиспечённого вожака стаи. Его статус и характер, ни как не могли стоять с прекрасным созданием. С первой и встречи и до сегодняшнего дня, альфа питает обжигающие чувства, не имея при этом ни слов, ни действий. Мучения на протяжении более пяти лет, продолжались с трудом, но поднявшись до главы группы оборотней-охотников и отправившись в Северные долины, он сможет наконец заявить о своих чувствах и впустить с своё хладнокровное сердце яркого, жизнерадостного кроху. Вспоминая глаза полные тоски и дрожащие пухлые губы, что содрогались в агонии не верия, сердце сжиматься от дикой тоски. По его пухлым миловидным щёчкам, так предательски скатывались слёзы горя, а его потухшие глаза, что при свете отдавали сумеречным оттенком, были полны надежды. «Я иду к тебе, мой кроха» — с нежностью проговорил про себя Юнги, улыбаясь новому порыву прохладного ветра.       — Ну что встали? Вперёд пятками сверкать, громилы, — высоким басом прокричал Бён и повернувшись на Юнги, кивнул в знак готовности.       — Давайте живее! На приветственный ужин опаздывать не подобает, — крикнул Глава и превратившись в огромного, дубового оттенка шерсти волка, принялся бежать подальше от этого скверного места, в свою обитель, где его ждёт маленькое создание.                                           🌕🌕🌕       В эту ночь, Чимин не мог заснуть. Он весь день помогал омегам и брату, в лечении и сборе трав. Тэхён, который кряхтел под палящим солнцем, вместе собирал лечебные травы, разбавляя молчаливую обстановку своими шутками и рассказами. Омега чувствовал все дни себя подавленным, ведь он даже не имел понятия, как там Юнги. Что с ним? Ни одной весточки нет от него. Чимин только и слышал мельком, доклады его гончих, но как только удавался случай подойти и спросить у альфы, как там их Глава, он слышал одни и те же слова: “ — А, Капитан в порядке. Жив, здоров, не жалуется». Настолько пустыми словами, Чимин не мог насытить свой интерес. Он столько долго ждал, когда снова сможет лицезреть улыбку, промелькающую на серьёзном лице Юнги, взгляд, полный нежности, что был бы направлен на омегу.       От бессонной ночи, омега крутился из стороны в сторону, в поисках удобной позы, чтобы наконец-то заснуть. Многочисленный попытки, не увенчались успехом.       — Да что же это такое? — страдальчески прокряхтел Чимин. Открыв глаза, он кинул взор на красную, как огненный шар Луну, что простирала свои руки, обвивая всё вокруг тёмным пламенным оттенком.       Вставая с помятой кровати, конечно, не надеясь на сладкий сон, Чимин одевшись в свою рубаху и брюки, вышел из дома. Приятный ветер, сулил хорошую погоду на следующий день. Проходя мимо давно заснувших домиков, омега напевал тихо песню, дабы разбавить своё одиночество. Он не мог понять, почему уже как несколько дней, ему не удаётся нормально заснуть, поесть или даже посмеяться от души. Словно что-то надвигалось или его волк ждал кого-то, настолько безжалостно разрывая изнутри внутренности.       Отходя всё дальше от деревни, Чимин принялся прогуливаться по поляне, где Тэхён набирался сил в первый день прибытия.       — Здесь… и вправду красиво, — прошептал в изумлении омега. Цветы изумрудного цвета, перешептывались, словно колокольчик на ветру. Их головки в унисон покачивались, будто убаюкивая заплутавшую душу, что не могла увидеть сладкие сны.       Стоя посреди поляны, Чимин неожиданно услышал шорохи где-то среди деревьев. Он был не из пугливых и мог смело смотреть страху в глаза. Не придав значения звуку, он решил, что это просто ветка прогнулась из-за ветра. Покачав головой и развернувшись корпусом к центру поляны, он медленно вдохнул свежий ночной воздух. Приятная прохлада давала спокойствие его обеспокоенной душе. Погружаясь в мелодию звучания природы, омега снова услышал звук, только это был не скрежет, а шаги, надвигающиеся в темноте.       — Тэхён? — громко спросил Чимин, поворачивая голову на звук. Он был уверен, что Ким в это время просто прогуливался как обычно и пришёл сюда. Было бы славно, если это был он. Они бы сидели посреди поляны, слушая звуки окружающего мира и разговаривали бы на разные несуразные темы.       Но звук всё повторялся и повторялся. Не понимая, что на самом деле здесь происходит Чимин начал раздражаться шутке, которую захотели над ним проделать.       — Может уже хватит? Кто там? Тэхён это ты? Прекрати разыгрывать свои сцены и тащи свою задницу сюда, — громче заявил омега. Но на его слова, вышел не Тэхён и не кто-то другой, а огромный силуэт, что был наполовину скрыт за темнотой еловых ветвей, будто скрывая человека от посторонних глаз. Его руки находились в карманах штанов, а вены были напряжены, что было видно невооружённым глазом.       Не веря своим глазам, Чимин повернулся всем корпусом на силуэт. Запах, что доносился от неизвестного мужчины, был таким знакомым, будто Пак где-то его чувствовал. Такой любимый, желанный… можжевельник с нотками кориандра, заполнили всё пространство, не давая омеге осознать происходящее. Дрожащими ногами он побрёл в сторону стоявшего силуэта, не отдавая отчёт в своих действиях. Его притягивало, словно магнитом к незнакомцу. Слёзы так не к месту начали течь из глаз по пунцовым щечкам, надеясь, что это он.       — Ю-юнги…? — прошептал Чимин. Голова шла кругом, от недостатка феромонов своего альфы. Он жаждал каждый день, каждую ночь, хотя бы, на мгновение увидеть его альфу.       Мужчина, стоявший в темноте сумрака, сделал размашестый шаг в сторону Чимина. Из потаённого места, постепенно выходил силуэт. Юнги тепло улыбался его заплаканному черно-белому крохе, что так судорожно перебирал ногами, не в силах осознать всё происходящее с ним в ночь полнолуния.       — Юнги… Юнги… Юнги! — закричал Чимин, принимаясь бежать сломя голову, не видя перед собой ничего вокруг, кроме его горячо любимого альфы. Слёзы застилали его взор, отмахивая и вытирая руками, он не верил своим глазам.       Юнги принялся спокойно идти дальше, всё ускоряя шаг и принявшись также бежать в сторону омеги. Подхватив в крепкие объятия его маленького мальчика, что схватился за шею, обвивая и трогая нежными ручками плечи, волосы, завязанные в хвост. Он не верил своим глазам, что омега, что он видел каждый день на протяжении полутора года во снах — находится в его руках. Юнги крепче сжимал своего кроху, не в силах ни на секунду отпустить, а запах нежной ежевики, приятно оседал в носу, голове, теле. Альфа всё больше и больше вдыхал, заполняясь изнутри и снаружи феромонами его крохи.       Чимин не могу поверить своим глазами. Он увидел своего альфу, чувствует его запах феромонов. Омега принялся завывать и судорожно цепляться за всё что может. Отстранившись и навису приняв удобное положение, скрестив ноги вокруг накаченных бёдер альфы, он принялся разглядывать лицо. Всё такие же красивые чёрно-смоляные глаза с желтоватым оттенком по рубцам, всё также заострённые скулы и красивый лоб, брови, нос. Всё любимое Чимином здесь. Губы, что в приятной лёгкой улыбке, падали взору омеги, а глаза, с нежностью разглядывали заплаканное лицо юноши.       — Почему…? — сквозь слёзы проговорил Чимин, — Почему ты ушёл? Почему ты оставил меня одного?! Почему не давал мне вестей о своём здоровье?!       Омега принявшись бить маленькими ладошками грудь альфы, плакал навзрыд, всё ещё не веря, что это реальность — не сон.       — Так нужно было, кроха. Я никогда бы не оставил тебя одного, если бы на кону не стояла ваша жизнь, — искренне прошептал Юнги. Он просто не мог наглядеться на своего мальчика, что впервые в жизни бил его своими ручками.       — Нужно было, конечно, — насупившись и выпучив нижнюю губу проговорил Чимин, — Ты знаешь, как я страдал? Как хотел хотя бы на мгновение увидеть тебя. Да на меня все пялились, говоря, что я брошенный омега. Да, я не состою в узах, но что мне поделать, если я тебя…       Не успев договорить, Чимин почувствовал на своих губах размашистый поцелуй. Не в силах прервать его, омега принялся углублять, позволяя языку альфы исследовать его нёба. Так страстно и желанно Пак никогда и не мечтал оказаться, в плену этих желанных губ, что завлекали каждый раз при разговоре. Они смотрели друг на друга с чарующей интенсивностью, их глаза наполнялись огнем страсти. Руки притягивали их друг к другу, словно магниты, потому что они не могли устоять перед желанием быть ближе. Дыхание ускоряется, сердца начинают биться громче. Кожа трепетала от предвкушения, близости. Чимин был не в силах устоять перед этим альфой.       Юнги всё настырнее завлекал своими поцелуями, позволяя себя дотронуться до спины омеги, проведя ладонью по позвоночнику, что прогибается в приятном мычании. Его скрытое от всех желание наконец-то осуществилось. Руки омеги, завились в волосах альфы, постепенно разгорячая Юнги, сбивая стойкость столь сурового Главу охотников. Языки скользят друг по другу, танцуя в их полости рта. Вкус и запах феромонов партнеров объединяются, заставляя их окунуться в мир, где они существуют только друг для друга. Их тела прижимаются друг к другу, словно пытаясь стать одним целым. А страсть наполняет каждую клеточку их существа, не оставляя места для других мыслей или ощущений.       Постепенно опуская омегу на растеленную, словно одеяло лужайку, альфу пробирает током удовольствия, проносящимся по всему напряженному телу. Юнги так и углубляет поцелуй, скользя руками по утонченной талии, скрытой под мешающей одеждой. Опускаясь поцелуями по шее омеги, он слышит блаженные стоны наслаждения, что давалась сладостью для ушей.       — Давай снимем эту ничтожную вещь, а, кроха? — разгорячённым дыханием в самые губы, спросил Юнги, медленно стягивая рубаху.       Чимин не мог не отказаться, он был полностью под властью феромонов своего альфы. Окутанный флюидами, Пак не различал сон от реальности — его голова была переполненна вопросами — может ли быть это сном? На сколько его сознание решило пошутить, давая такой трепет в душе? Он так давно желал этого. Каждую течку он проводил дома, закрывшись от мира всего, ублажая себя своими пальцами, не в силах отвертеться от зудящей боли в стенках пульсирующей промежности. Его тяга к Юнги, не переставала ни на день.       Оказываясь полностью нагим перед альфой, в предрасудке возбуждения, Чимин рефлекторно закрывается, понимая, что лежит на траве, совсем голый и на него смотрит сверкающие янтарным цветом глаза. Они ещё ни разу не проводили вместе в такой близости. Омега и не мог даже думать о таком, но его грёзы всё подкидывали плотоядные фантазии их разгорячённых тел — касания и проникновения сильным всплеском эмоций и чувств.       Проводя взглядом по телу омеги, Юнги не мог наглядеться на своего кроху. Он был хоть и накаченным, но не настолько, чтобы испортить его изящное тело. Опускаясь на белоснежный лоб и оставляя множество поцелуев, он ощущал дрожащие длинные ресницы, будто раскрывшиеся бутоны в конце весны. Медленно проведя дорожку поцелуев от шеи до набухших ореолов, он вкушал раскрывшийся запах, что выводил волчью сущность из равновесия. Целуя и мягко покусывая грудь омеги — с осторожностью придерживая поясницу — он урчал от стонов удовольствия разливавшиеся словно триада для ушей. Набухший бугорок в штанах, неприятно давил. Но ему было настолько плевать на себя. Он хотел доставить Чимину удовольствия, какие не могли ему и сниться.       — Ты мне доверяешь? — прошептал Юнги нависая над его мальчиком, что уже был полностью готов отдаться альфе. Его раскрасневшиеся алым пламенем щёки, и раскрытые губы в тяжёлом дыхание, подталкивали в пропасть разврата.       — Да… Мог бы не спрашивать, — с трудом проговорил Пак, вставая на лопатки и снимая с альфы рубаху, мозолящую глаза. Отбросив вещь, он рукой со всей своей силой притянул к себе Юнги, углубляясь в страстный поцелуй.       Юнги, не сдержавшись от напора, принялся поглаживать внутренюю сторону бедра, наслаждаясь мягкостью кожи. Чувствуя кончиками пальцев текущую тёплую жидкость, он усмехнулся — настолько это были переполошённые эмоции. Проведя пальцами и собирая смазку, приятно отдававшую в нос терпкой ежевикой, он толкнул первый палец в раскрасневшуюся промежность, доставляя полный спектр оргазма и возжелания. Нежный голос Чимина, ещё больше давил на голову альфы. Толкаясь внутрь, он незаметно проскользнул вторым, раздвигая нетронувшие никем нежные стенки. Подготовка омеги в их первую совместную ночь — была долгом Юнги. Он не желал сделать прекрасную ночь, болезненным воспоминанием для Чимина.       Лёжа на поляне, омега наслаждался каждым мгновением. Внутри неприятно зудило от пальцев альфы, что так аккуратно подготавливал к истинному моменту. Но это было не самое важное для омеги. Он разрывался от томлённого ожидания, мыча и кусая полные губы от настигнувшей эйфории.       Увидев маленькие ранки на нежных губах, Юнги поддался вперёд, закрывая их от клыков.       — Не смей кусать свои прекрасный губки острыми клычками.       — Юнги… — шепча губами, Чимин раскрыл глаза опьянённые от янтарных глаз возбуждённого альфы, — Пожалуйста…       — Сейчас кроха, подожди немного, — подняв взгляд на умаляющего омегу, Юнги не мог не исполнить просьбу его мальчика. Выходя из тёплого места, альфа принялся избавляться от одежды, высвобождая своё набухший орган, что изнывал от недостатка внимания. Проведя смазкой по стволу, Юнги с аккуратностью раздвинул нежные ноги омеги, слыша нестерпимые скулёжи. Пододвигаясь к заветному моменту, Юнги постепенно принялся плавно вводить головку в горячую узость, что так легко его приняла. Чимин не сдержавшись от напора, раскрыл глаза от нахлынувшего тока. Оно паралезовало его тело, не давая возможности вдохнуть свежего воздуха. Продвигаясь ещё глубже, Юнги зарычал томно от узости: — Чёрт, кроха, ты такой узкий.       Войдя полностью со шлепком об ягодицы в нутро Чимина, Юнги принялся постепенно набирать темп, доставляя не только себе, но и омеге неимоверное удовольствия. Альфе кружат голову звуки шлепков собственных яиц и хныкающего крохи, не оставляя внимания покусанные привлекательные губы. Этот поцелуй продолжается мгновениями, которые кажутся вечностью. Они полностью погружаются в мир страсти, наслаждаясь каждой секундой. Время останавливается, а все, что есть вокруг, исчезает. Единственным существующим миром становятся они и их страсть. В предверии настигнувшей горячки, Юнги не сдерживаясь прокусывает нежную кожу рядом с запаховой железой. Он так желает сделать свою кроху навсегда своим спутником жизни. Но для них ещё не то время, чтобы наслаждаться сполна их узами.       — Юнги, боже! — последний толчок и омега изливается на свой живот, вдыхая последние приступы оргазма. Это были восхитительные моменты, которые Чимин никогда в своей жизни не забудет. Он был неимоверно счастлив, что именно Юнги — его долгожданный из собственных грёз — будет первым альфой в жизни омеги.       Юнги, делая последний сильный толчок под рык, выскальзывает из разгорячённого ануса и изливается на омегу издавая протяжный стон. В этом мгновении они чувствуют, что никакие слова не могут передать всей глубины и силы их чувств. Это мгновение, которое перевернуло их мир, и они знают, что ничего больше не сравнится с этим моментом их совместной страсти. Падая рядом с Чимином, Юнги берёт за плечо и переворачивает на себя, закрывая его сокровище от мира всего. Их тела соприкасаются в нежном ритме, не давая никому потревожить их уединение.       — Я тебя люблю, — прошептал хрипло альфа, мягко целую вспотевший лоб омеги.       — Знал бы ты, как я ждал этих слов, — уставшим голосом проговорил Чимин. Пульсирующая шея, приятно покалывала от стекающих капли крови, подтверждая чувства. Но омегу это не волновало. Он хотел этого больше, чем само своё существование.       Солнце медленно поднималось на горизонте, окутывая окружающую местность теплым оранжевым оттенком. Воздух был пропитан ароматами цветов и утонченным запахом трав, создавая идеальную атмосферу.                                           🌕🌕🌕       Спустя несколько дней после охоты, Тэхён тщательно обследовался у Сокджина. Ему нужно было это делать не по своей прихоти. Каждый час Джин твердил одно и тоже: «Ты должен обследоваться и понять вылечился ты или нет, дубина!». Вот и сегодня, Ёкай идёт с полным отвращением и неприязнью к мазям и травам Хёна. Насколько надо быть отбитым, чтобы жить там, где аромат просто отвратительный и воняет хуже, чем в пещере убитых на месте животных. Утреннее солнце приятно ложилась на нежную фарфоровую кожу, давая прелестные тёплые лучи. Любимый ветерок, подбадривал слегка повивая локоны алой макушки. Несмотря на искажённое в недовольстве лицо, Тэхёну был приятен Джин. Они были словно две капли воды. Характер, как говорил Намджун, слишком схожи между собой. Уж если бы они ссорились вместе, Джун точно не будет вмешиваться в идиллию этих бесов.       Пройдя мимо домиков и приветливо здороваясь и кланяясь каждому встречному, Ёкай не мог поверить, что спустя почти месяц пребывания в этой долине, он смог стать кем-то большим для оборотней. Доброжелательные слова и приветливые взгляды, разливались в сердце омеги, поднимая настроение на весь день.       — Тэхён, куда идёшь? — спросил подошедший омега.       — К Сокджин-Хёну, надо меня проверить на целостность, — широкой улыбкой озарил Тэхён омегу.       — Ох, как славно, мне нужно ему травы передать что он просил, а руки не доходят со вчерашнего дня. Мой сын такой капризный в последнее время и перевести дух не даёт, — закусывая губу проговорил омега. Он был и вправду измучен, будто его сияющая кожа с дня охоты, обветшала на несколько лет, а круги под глазами, так и светили фарами, — Сможешь передать?       Рассматривая оборотня, Тэхён исказил губы в сочувствующей гримасе. Ему конечно, не составит труда доставить посылку этого омеги, но она давала Ёкаю не очень приятные воспоминания. Он не мог учуять запах того, что находится внутри завёрнутой ткани. Очнувшись от повторившихся слов, Тэхён закивал в знак согласия, забирая корзинку: «Я же не настолько эгоист».       — Да, конечно. Обязательно передам и привет от вас.       — Вот и хорошо! — улыбнувшись доброжелательно улыбкой, омега взял аккуратно за руку Тэхёна, — Ты очень хороший юноша Тэхёна. Если бы мой сын был бы намного старше, как бы я хотел, чтобы ты был моим сыном и спутником Джохана.       На это заявления, Тэхён улыбнулся ещё шире, сжимая крохотную руку. Ему было польстительно слышать это, но он не мог просто так соединить свою судьбу, лишь по дружбе и взаимоотношениях. Ему нужен тот, кто сможет его усмирить, кто позволит утонуть в себе, не давая Тэхёну упасть ещё глубже в пучину природной стихии.       Поблагодарив омегу и попращавшись, Тэхён продолжил свой путь к дому Сокджина. Приятные слуху детские визги и радостные улыбки, что дарили дети ему — подбадривали Тэхёна. Ему было настолько тоскливо покидать это место, что стало кажись вторым его домом. Рим был счастлив найти себе занятие в сооружении конструкций, где находился его учитель — Чон Хосок. Хоть Тэхён и не одобрял уроки у этого типа, да и вообще подозрительным он казался. Но он был рад, что его брат наконец-то нашёл то, что приносит удовольствия его капризному лису. Старейшина Сэрай и многие воины-альфы, всегда рады Ёкаю. Он вместе тренировался с ними эти дни и приятные душе вечера у костра, оставляли след в воспоминаниях омеги.       Углубившись в свои мысли, Тэхён не заметил, как подошёл к самому порогу дома лекаря. Очнувшись и заведя руку на дверь для стука, он резко остановился. Из глубины дома, доносились странные звуки. Можно было подумать, что там кого-то «дерут». Набравшись смелости, Ёкай громко постучал в дверь, давая знать о своём присутствии.       — Джин! Его святейшее Лисье Божество, снизошло до твоей душеньки и исполняет твои желания, — звонко прокричал Тэхён, бегая глазами по разукрашенной поверхности двери и вслушиваясь в звуки, что остановились, — А да, я ещё с подарочком!       Резко распахнутая дверь, чуть не сбила бедного Ёкая, что молниеносно отошёл в сторону. Славно было то, что он был проворным и всегда сможет учуять запах опасности. На пороге дома, стоял распалённый и взъерошенный Джин. Глаза у того, были напуганные, словно он увидел свою смерть с косой. Ну точно кого-то «драли».       Из глубины, доносился клубок смешанных феромонов, что врезались в носовые полости Тэхёну. Он, закрыв ладонью рот, раздражительно прорычал:       — Ты мог сказать, что со своим ненаглядным кувыркаешься? Я тут вообще-то стою и вдыхаю эти ароматы. Мерзость какая!       — Айщ…прости пожалуйста, я правда не знал, что так получится. Подожди немного снаружи, я проветрю всё и позову тебя, — умоляющим жестом протянул Джин, — Я правда быстро!       Охреневший от ситуации Тэхён, стоял с этой корзинкой как отшельник. Это что за хрень? Главное его не смутило, что Джин там перепихон устроил с Намджуном, больше всего Ёкая возмутила закрывшая перед его носом дверь. «Да они что издеваются?» — рыкнул в недовольствии Ким, опускаясь на маленькие ступень. Его ещё никто так не унижал. Чувство было такое, будто ему только что изменил его альфа, закрывая дверь в знак расстования.       — Ты что здесь забыл? Джин-и выбросил тебя? — раздался сверху язвительно-насмешливый смешок, что было можно догадаться с полуслова, кому он принадлежит.       — А ты что тут забыл? — поднимая голову в недовольной гримасе, Тэхён увидел ухмыляющегося альфу, что стоял над омегой держа руки в карманах. Ёкай любил смотреть на это накаченное тело, но сейчас у него не то настроение чтобы шутить.       — Я пришёл узнать твоё состояние. Меня Джин попросил побыть на твоём обследовании, чтобы удостовериться в твоём нормализованном состоянии для вылазки за твоим папой, — Чонгук снисходительно опустился рядом с Тэхёном, заведя руки за спину.       Тэхён не мог поверить, что этот идиот собирается с ним за его папой. Он до сих пор не выкинул из головы свои слова? Какую цель он преследует в этой вылазке? Не обращая внимание на соприкасающиеся руки, что так не кстати очень близки с Чонгуком, Тэхён запыхтел ещё больше, не выдерживая всё в себе:       — Нет, ну вы посмотрите на них. Перепихнулись и не выходят, а мне тут сидеть и морозить свой зад, пока они там не соберутся! Я что, по их мнению, не могу иметь своих дел?       Альфа не ожидавший такого всплеска эмоций омеги, что встал, размахивая руками, заливисто засмеялся картине. Он никак не ожидал увидеть такого Ёкая, что всегда при нём оставался холодным, не выдавая свои эмоции.       На смеющегося альфу, Тэхён кинул взор, переключая своё возмущение на этого мерзавца, что насмехался над ним.       — Ты смеёшься ещё? Весело тебе? Да твою матушку, вы все отбитые такие? — зло выплюнул Тэхён. Он с утра ничего не ел, не смог выспаться в мягкой постели, а тут такой экземпляр.       — Да нет, ты просто слишком остро воспринял эту ситуацию, — отходя от смеха, Чонгук поднял голову к Тэхёну, изменяясь в лице, — А ты что-то против имеешь секса?       Отойдя от всплеска агрессивных эмоций, что нахлынули горой на голову сонного омеги, Ким принялся зачёсывать волосы назад, вдыхая побольше воздуха.       — Я ничего не имею против секса, но это просто ни в какие ворота не влезает. Он знал, что я приду, так могли бы повременить со своими страстями, пока я бы не ушёл. Так ещё эти мерзкие феромоны, которые сейчас в моём носу обитают. Они вообще-то скребут неприятно!       Встав со ступенек, и заведя руки в крест на груди, Чонгук опустился медленно к лицу Ёкая.       — А мои тебе чувствуются мерзкими? — соколиным взором устремились глаза Чонгука, углубляясь в багрово-карие глаза.       — Ну… — протянул Тэхён, прогибаясь от близости к Чонгуку в пояснице.       — Ну?       Резкий распах двери отвлёк Тэхёна от накалившейся обстановки.       — Прошу в мою обитель! — радостной улыбкой заявил Сокджин, лицезрея картину неловкости, — Это что с вами такое? Пугало увидели, что ли?       Сокджин стоял при полном параде, также, как и каждый день: ухоженная и привлекательная шёлковая рубаха в кожанных каёмках на кончике, каштановые волосы собраны в своеобразный пучок и лицо, что уже не было таким распаренным, будто вышел из горячей бочки с водой в паровой день.       — Вы что застыли? Проходите давайте. Чонгук привет, — махнув рукой в приветливом жесте, приглашая в дом.       Увидев ни в чём не бывало спокойного омегу, Тэхён обомлел от возмущения, что уже не мог выпалить вновь. «Да к чёрту это всё» — психанув и взяв корзинку, что была словно предательская карма, подложенная всея душе Тэхёну.       — Это тебе, подарочек, — язвительно прошипел омега, протягивая руку с корзиной и идя вглубь дома. Его бурканье и проклинания были слышны со всех сторон дома.       Сокджин, стоя с корзинкой в руке, заинтересованно раскрыл содержимое и опустив ткань поднял взгляд на прошедшего Вожака.       — Это что с ним такое?       — Да просто в не настроении. Услышал ваш перепихон с моим братцем и зависть подкралась к нему, — с усмешкой проронил Чонгук, кидая взгляд в спину омеги.       Проследив за взглядом Вожака, Сокджин повернул голову усмехнувшись.       — Да ты прям стреляешь в него любовным взглядом, смотри не ошибись, — ухмыльнувшись и сузив глаза, Сокджин побрёл в след за раздражённым Ёкаем.       — Я никогда не ошибаюсь, — тихо проговорил Вожак, улыбаясь на слова друга. «Любовным взглядом… неплохо звучит» — хмыкнув себе под нос побрёл дальше.       Пройдя в комнату, где были все лекарственные травы, засушенные ликорисы и что-то наподобие стола для осмотра, Тэхён увидел сидящего неподалёку Намджуна. Он спокойно попивал горячий настой, смотря в оконные рамы на племя.       — Привет Намджун, — махнув рукой и усевшись рядом с альфой, Тэхён так и пронизывал его с ног до головы взглядом: «Ну точно дикарь».       Переведя взгляд на омегу, Джун приветливо улыбнулся облокачиваясь на спинку стула.       — Привет Тэхён. Ты это, прост…       — Стоять, — прервал сопливую речь омега взмахом руки, — Давай только без твоих извинений. А вообще, могли просто предупредить. Знаешь, твой запах не в моём вкусе и ты меня чуть им не убил.       Прошедшие следом за Ёкаем оборотни, так и стояли, разглядывая споры на счёт извинений.       — Да мне правда жаль, что так получилось.       — Да харе уже, я понял!       Облокатившийся о дверной косяк плечом, Чонгук мимолётно улыбнулся. Ему было приятно видеть, как выводят этого омегу из себя. Он настолько становится милым в такие моменты, что наглядеться не хватит времени.       Закатив глаза, Сокджин поставил корзину прям под носами двух спорющих.       — А ну прекратили свой балаган. Развели мне тут галдёжь на весь дом, — взглянув на Тэхёна, омега выставил руку в его лечебную комнату, — А ты пока, иди и приготовься к осмотру.       Шикнув и встав со своего пригретого места, омега остановился на полпути. Повернувшись на Намджуна, он засмеялся в голос:       — Ты и впрямь дубина, Джун.       — Да ты ещё дубинистее, — подхватив смешинку, альфа принялся вытирать выступающие слёзы.       «Ну дети, ей богу» — выдохнув и повернувшись в сторону Кима, направился за ним, прикрывая дверь.       Намджун отсмеявшись и вскинув голову, увидел помрачневшего Вожака. Он снова был недоволен его близости с Ёкаем. «Он мой» — прошипел сквозь рык Чонгук и толкнув языком в щёку, уселся рядом с братом.       — Слушай, — начал Джун, не одобряя колкость брата, — Я ничего не имею к твоему омеге.       — Он не мой омега.       — Пока что, — ухмыльнувшись повёл головой Намджун. Он был уверен, что его ненаглядный братец, всего лишь притворяется и скрывает свои настоящие чувства под маской неприступного Вожака, — Ладно, слышал Юнги вернулся в племя сегодня утром?       Отойдя от наступившего внезапно гнева, Чонгук выдохнул и взяв рядом стоявший кувшин с водой, покачал головой в знак согласия.       — Да, но только не утром, а ночью. Оказывается он не упустил шанса, наконец-то взять в пару Чимина.       Услышав интересную новость, Джун поддался вперёд ухмыльнувшись.       — Да неужели, сколько лет прошло. Наш суровый друг нашёл своего партнёра — вот это заманчивая новость. Взял его прям в постели? — поиграв бровями оскалился альфа.       — Хах, куда интереснее, прям на поляне, — сухо усмехнулся Чонгук. Было ли ему завидно? Можно сказать и так. Он не то, чтобы, желал провести время с омегой в страстном уединении, он желал только одного — овладеть этим хитрым и настолько симпатичным, Ёкаем, который затронул давно застывшие струны души самого кровожадного Вожака стаи оборотней.       — Ну дела… Молодчик что сказать.                                           🌕🌕🌕       Тэхёну и вправду было неприятно находится в этом пространстве, где смешивалось всё, что только можно. Он лежал на столе полунагим и разглядывал потолок, пока Сокджин бегал из стороны в сторону, проверяя каждый сантиметр кожи и костей Ёкая.       — Подыши немного, — бросив взгляд и приложив руку к груди попросил Джин.       Не став противиться, Тэхён начал дышать то медленно, то быстро. Вставая и укладываясь, он уже выучил всё в комнате Джина и рассмотрел все рисунки: в правой части угла, странные засохшие насекомые, слева нарисованные тела и части мускулатуры. Впрочем всё связанное с лекарьством. Скукота несусветная.       — Ну… — протянул Сокджин, давая одежду омеге, — Жив, здоров и на том спасибо.       Принявшись одеваться, пока Джин убирал мази и ткани, что находились на теле Ёкая ещё пару день, Тэхён облакотился на стол в ожидании скорейшего отправления за папой. Он так соскучился по нему, что сил уже не было терпеть. Ким чувствовал, если он задержиться на ещё какое-то время, он точно опоздает. Этому не бывать.       Выходя из тошной комнаты, омеги увидели переговаривающихся на серьёзную тему альф. Их сосредоточенные лица не увидели входящих омег и продолжив свои переговоры отвлеклись только на громкий хлопок Джина.       — Так, спешу поздравить нашего малыша с выздоровлением.       Чонгук, сидевший до этого с холодным выражением лица и напряжёнными скулами, повернул голову с мягкой улыбкой. Эту новость он ждал, уже кажется, несколько недель.       — Поздравляю Тэхён, — с широкой улыбкой озарил омегу Намджун.       — Теперь мы можем с Римом отправиться за папой? — скрестив руки на груди и поддавшись вперёд поинтересовался омега.       Вожак встал с места и пройдя к омеге, нахмурил брови в знак протеста.       — Сегодня ты пока побудешь в племени. Мы завтра отправимся утром.       — Ты умом тронулся? — нервно отшатнулся Ким, — Мне нужно прямо сейчас отправиться за папой. Если ты не собираешься сию минуту мне помочь, то я сам заберу Рима и мы уйдём сегодня утром.       Внезапный хлопок двери и обеспокоенные глаза Рима, увидели смятение в глазах своего брата. Рядом стоявший Хосок, резко схватил за плечи омегу, не давая сделать и шаг к Ёкаю.       — Куда ты собрался уйти вместе с Римом? — сквозь скрип зубов поинтересовался альфа, скалясь на предмет его плохого настроения. Как же он выводил из равновесия Хосока. Никогда в своей жизни, он не собирается мириться или как либо поддаваться этому хитрому Ёкаю.       — Нам нужно уйти. Немедленно, — оскалившись и зыркнув со злостью на альфу, Тэхён быстрым шагом преодолел расстояние между ним и братом. Они были словно два бизона — дай им волю, они друг друга поубивают. Схватив за руку и оттолкнув наглого Хосока, что преграждал путь к самому ценному в жизни Тэхёна человеку.       Чонгук не мог просто так отпустить Тэхёна на далёкое расстояние. Ему и в голову не могло прийти, что омега настолько разозлиться отказу в его сторону. Альфа готовил всё к завтрашнему утру, но походу, план меняется в крутом повороте.       — Стой на месте, — стальным голосом произнёс Вожак и утянув за собой Хосока, что также быстро подошёл к омегам, остановился в паре сантиметров от них, — Так и быть, сегодня так сегодня.       Устремив взгляд на альф, омега недоверительно сузил глаза, сжимая плечо брата.       — Брат, им лучше пойти с нами. Сам знаешь, охотники могут быть на каждом углу, а если папа Сумин на горе, то ему нужна полная опека по пути назад, — в доверительном жесте похлопал омега по вздымающей ходуном груди брата. Он не вмешивался в разговор до того момента, пока сам Хосок не вытянул из их укрытия слежки, представляя всю картину. Рим и не думал, что альфа настолько может взбеситься из-за того, что тот покидает эти земли.       Увидев искры надежды в глазах друга, Тэхён только и смог выдать успокаивающий выдох и покачав головой поднял тяжёлый взгляд на Чонгука.       — Не наложайте.                                           🌕🌕🌕       Путь до их сокровенного дома в горах давался трудным испытанием. Они бежали настолько быстро, насколько им позволяли их сильные лапы. Спустя пару мгновений они оказались на своих землях, до куда осень пока не смогла дотянуть свои крылья. Красота их леса настолько притягательна, что становится почти безупречной. Мягкий шелест листвы под ногами создает мелодичный симфонический фон для бега истинных сыновей своей территории, подчеркивая их свободу. Солнечные лучи проникают сквозь ветви деревьев, создавая игру теней на земле. Воздух наполнен ароматами цветов, смолы и земли, придавая загадочному лесу особый окрас.       Бег хищников по лесу, надежды и возможности, красота леса — все это элементы одной удивительной гармонии, где каждый мельчайший миг считается и переживается со всей силой и эмоциями. Каждый зверь, птица, насекомое становятся частью этой неповторимой симфонии жизни, наполняющей лес прекрасной мелодией звуков, цветов и движений. И здесь, в объятиях природы, Ёкай ощущает, что надежда и возможности всегда витают в воздухе, достойно сопровождая каждый шаг и каждую пробежку вдоль этого изумительного лесного пути.       — «Братец, мы дома!» — взвигвия и крутясь вокруг бегущего Тэхёна, Рим не знал границ своего счастья. Он будто снова вдохнул глоток свежего, настолько родного сердцу и поджилкам воздуха.       — «Рим, давай вперёд беги. Подай знак всей сущности вокруг о нашем возвращении» — подтолкнув под бок брата, Ёкай принялся завывать мелодию звуков, содрагая землю и поднимая сидящих на ветках птиц в воздух. Сорвавшись со своих мест, они развивают невероятную скорость, будто отчаянно стремятся победить время. Этот бег символизирует не только желание остаться живыми и выжить в трудных условиях, но и надежду на лучшее будущее и возвращению их сокровища, что остался в одиночестве на горе, будто в заперти.       Оборотни что следовали за ускорившимеся лисами, завывали вместе с ними. Они знали, насколько омеги соскучились по просторам своего леса. Чонгук следовал по пятам своей омеги, а Хосок — своей. Им не было страшно за самих себя, они лишь хотели подарить ту частицу счастья, какую смогут дать лисам.       Преодолев лес, что был словно лабиринт для плутавших путешественников, они смогли добраться до сокровенной горы. Там, на вершине, Тэхёна и Рима ждал человек. Родной. Кровный родственник. Ёкай взбирался отчаянно, перепрыгивая и проклиная настолько огромную высоту их дома. Он трепетно ждал моемента, когда его папа выйдет из дома со слезами на глазах и обнимит их настолько крепко, озаряя своей прекрасной улыбкой. Рим не смея думать об отдышке, рядом с братом пролетал большие расстояния, надеясь на скорую встречу. Влетев на огромную территорию их дома, Тэхён обречённо метался из одной части двора в другу, ища аромат папы: на дереве нет, около его маленького любимого огорода нет. Превратившись в человека, он молниеносно вбежал в открытую нараспашку входную дверь. Рим и альфы следом за Ёкаем влетели в дом, пока брат Тэхёна бегал вместе ведя поиски Сумина, Чонгук с Хосоком времени не теряли и побрели обыскивать каждый угол дома.       — У них настолько огромный дом, — посвистывая провёл взглядом гостиную Хосок.       — Закрой рот и ищи, — Чонгука напрягала атмосфера, витавшая в доме, будто что-то здесь не так. Совсем пустой, неживой дом.       Тэхён бегая из одной комнаты в другую, начинал сердиться на самого себя. Почему папы нигде нет? Может он вышел? Но куда? Промчавшись в в гостиную и собираясь вступить в следующую часть дома, он углом своего взора увидел цветок и бумагу, что лежали вместе, кажется очень давно. Резко остановившись и пройдя медленно к маленькому столику, где каждый день в детстве, Тэхён слушал мелодии папы и стоял его кувшин с парным молоком, его взгляду привлекла лилия, что завяла в ничтожном скоротечном времени. Любимый цветок папы, лежал, словно последние частицы жизни и последнее дыхание надежды. Присев на корточки и облакотившись на столик, Тэхён нежно взял лежащее письмо, что не сулило ничему хорошему.

Дорогие мои сыновья, Я сижу здесь, с разбитым сердцем, и пишу вам это письмо. Трудно передать словами ту боль и разочарование, которые испытываю, но я хочу, чтобы вы поняли, что я всегда любил вас и всегда буду любить. Мы скоро встретимся, я обещаю вам. Но пока я сижу в глубоком одиночестве, хочу поделиться с вами моими эмоциями. Когда вы были маленькими, вы были моими источниками радости и счастья. Я смотрел на вас с гордостью и любовью, и каждый день стремился быть лучшим папой для вас. Ваши улыбки и смех были моим источником счастья. Я старался передать вам свои ценности и учить вас тому, что я считал важным в жизни. Мечты мои были о том, чтобы вырастить вас в сильных и независимых омег, которыми я всегда буду гордиться. Каждый с вашим взрослением, я всё чаще начинал осознавать, что скоро вы можете меня покинуть. Нет, не подумайте, что я горюю попусту. Моим счастьем может быть только то, что вы найдёте место в этом огромном мире и повстречаете альф, что достойны буду вам. Я видел ваши улыбки и улыбался вместе с вами, я видел как вы стремитесь поспеть за временем — я вместе с вами. Мне не передать словами, как я вами горжусь мои мальчики. А потом наступил день, когда вы решили уйти. Без предупреждения, без объяснений. Я остался один с моими мыслями и разбитым сердцем. Я задавался вопросом, что я сделал не так? Где я оплошал? Что я мог бы сделать, чтобы вы остались рядом со мной? Но наверное, у вас были причины ухода. Тэхён, цветочек мой, я настолько по тебе соскучился. Твоё отсутствие давит на меня огромным камнем, а иглы остро и глубоко входят от тоски по твоим глазам, смеху. Рим, бельчонок мой, расти здоровым и проси у брата на время печь твои любимые ежевичные коржики. Я обещаю, вернусь за вами, во чтобы то не стало. Ваш любимый и тоскующий папа Сумин.

      Скатывающиеся слёзы падали на листок бумаги, где ровным почерком были выведены слова «Ваш любимый и тоскующий папа». Неверие и опустошение надвигались волной на разбитого Тэхёна. Он ощущал себя словно придавленным, убитым, с насквозь проткнутой грудью, где красовалась огромная дыра.       — Как же… так? — беглыми глазами, омега перечитывал текст, а слёзы всё быстрее скатывались по лицу, не давая вдохнуть хотя бы частичку воздуха. Отец ушёл. Папа ушёл. Почему? Куда? Резкая пощёчина и омега стоял с листком в опущенной руке: «Глупец. На что ты надеялся? Ты бросил папу также, как твой отец бросил вас! Ты ничтожество, Ким Тэхён. Чем ты лучше своего отца?»       Вбежавший Рим обомлел от картины. Тэхён стоял неподвижно держа в руке письмо, а цветок лилии, лежал под ногами засохшими лепестками.       — Тэхён, — заикающимся голосом прошептал омега, — Братец, что такое?       Следом за Римом, вбежали Чонгук и Хосок. А Тэхён так и стоял, он ничего не слышал. Пустота — вот его новый друг. Она нескончаемо и быстро поглащает всего Ёкая с головой, не давая выбраться.       Чонгук не понимая, что происходит, медленно подходил к омеге, зовя ласковым зовом:       — Тэхён? Что с тобой?       — Я…оставил папу. Я…оставил папу, как отец. Я…я… — взрыв слёз и душераздирающий истошный крик, пронёсся по всему лесу, давая знать о потери Ёкая.       Чонгук резким разворотом схватил Тэхёна, не в силах оставлять его одного мучиться в этой темноте. Он не позволит забрать его. Он его навсегда, он докажет это всем. Защитит и никому не посмеет и пальцем тронуть его частичку души, что так безобразно оторвали и выбросили. Смог ли Чонгук влюбиться вновь и понять свои чувства? Смог. Он никогда не был уверен насчёт горячих или нежных чувств, но именно Тэхён, подарил ему то, что он так долго искал.       Упавший на колени Рим, понимая чувства брата, окаменел — не в силах пустить слезу. Он не смеет плакать. Ведь именно из-за него они ушли далеко, из-за него их поймали, из-за него Тэхён постарадал, из-за него, него, него! Хосок сидел рядом придерживая своего омегу, не в силах видеть ужас на его любимом личике, что должно сиять, как солнце в зените ясного лета.       Альфы долгие часы сидели, утешая и давая испустить эмоции омегам. Когда солнце зашло за горизонт, а Луна вышла встретить своих друзей, омеги заснули в обнимку. Тэхён, обняв рефлекторно талию Чонгука, не отпускал до того момента, пока не иссякли силы и он не погрузился в сон. Хосок завернув своего мальчика в свои объятия, успокаивал стуком своего сердца Рима. Он чувствовал мелодию, что давала сознанию шанс, воспроизвести песнь Сумина.       Повернув голову в направлении лежащего рядом Хосока, Чонгук мотнул в сторону выхода. Мягко уложив омег на тёплую поверхность, облачонную в шкуру белого создания, альфы вышли в ночной сумрак. На верхушке горы, из темноты, были видны поля, кристальные реки, гнёзда птиц. Прохладный ветер заставил альф вдохнуть свежий воздух, после тяжёлой атмосферы в доме.       — Что будем делать? — прервав тишину, Хосок поднял взгляд на чистое небо, где миллионы звёзд растилались на небосводе, а Луна наблюдала за новыми обитателями.       — Ты видел письмо? — задумчиво протянул Вожак. Он бегло смог прочитать письмо, но одна строчка зацепило его сразу.       Хосок не понимающе бросил взгляд на брата.       — Какое письмо?       — Что держал в руке, Тэ. Там было строчка одна, что никак не связывается с тем, будто Сумин умер.       Чонгук был уверен, что этот Сумин, дал подсказку. Заключалась она в нескольких словах, которые были скрыты под основным текстом.       — Что ты имеешь в виду? — напряжённо повёл бровью Хосок, поворачиваясь корпусом к брату.       — В письме были такие строчки: «Мы скоро встретимся, я обещаю вам» и «Я обещаю, вернусь за вами, во чтобы то не стало». Он не умер — это сразу можно понять. Сдаётся мне, что Тэхён под нахлынувшими эмоциями, пропустил основные — более важные строчки. Сумин ушёл куда-то.       — И?       Хмыкнув себе под нос, Чонгук вдохнув свежего воздуха, повернулся полубоком к брату. Устремив взгляд в темноту, с хищным проблеском желтоватого оттенка, Чонгук произнёс чётко свою догадку:       — Помнишь ты, кем является Сумин? Верно, лисом. На Северных землях, обитают существа схожие по силе и скрытности с Тэхёном. А также молниеносная скорость. Следовательно, я думаю, нам стоит посетить Северную долину плачущих гор.       Мать-природа испустила свои слёзы, не давая своим сыновьям горевать в одиночестве. Всё погрузилось в затишье, перед самой бурей.