Сборник реакций в блич

Kuchiki Byakuya

— Значит вот кем стала новая госпожа Кучики? — елейным тоном протягиваешь гласные, пряча ядовитую усмешку за цветущими сливами ручного веера. — Подумать только, как уже сильно у него испортился вкус, раз он начал подбирать всякую шваль из Руконгая. Не переставая кашлять, Хисана поспешила выпрямиться и склонить дрожащую спинку в вежливом поклоне: — Кха-кха, добрый день, Т.И.-сама. П-прошу прощения за мой неподобающий вид, в последнее время мое… Кха-кха… состояние ухудшилось. Очередную неуместную реплику угрожавшую сорваться с твоих уст прерывает неожиданное появление Бьякуи, что сразу же помог несчастной девушке, передав ей белоснежный платок, в то же мгновение окрасившийся ее кровью. Видя с каким трепетом твой бывший возлюбленный сжимал маленькую ладонь Хисаны, внутри тебя что-то с противным скрежетом надламывается. «Почему он не мог относиться так ко мне?» — плачет твое сердце, когда ты с громким стуком захлопываешь веер, обрывая идиллию супружеской пары. — Сколько воды утекло с нашего расставания, Бьякуя? Что-то мне подсказывает, что со своей женитьбой ты поспешил, нарушив не одно клановое правило. — Что ты здесь забыла, Т.И.? — холодно спросил тот в ответ. — Гинрей-сама был так любезен, что пригласил меня на цукими. Однако по пути я встретила довольно интересную особу… — Если ты и дальше собираешься вести себя подобным образом, немедленно покинь поместье. — Она довольна слаба, — колко подмечаешь ты, показательно медленно пройдя мимо них. — Недолго продержится возле тебя. Однако не вздумай плакаться, когда эта бедняжка умрет. Утешать тебя, дорогой, крайне неблагодарное дело.

Aizen Sōsuke

— Соске, я не могу быть твоей… императрицей нового мира, — в изрядной противоречивости произнесла ты в ответ на вдохновляющую речь бывшего капитана пятого отряда. После долгой неудобной паузы из-за множество наблюдавших за вами глаз капитанов и арранкаров, готовящихся к битве, он деловито вскинул бровь: — Почему? — Мы расстались, — что было настолько давно, что напомнила ты ему об этом без особой злости. — Еще двадцать лет назад, если ты забыл. — Супруги часто ссорятся друг с другом из-за всяких мелочей, — отмахнулся Айзен. — Кроме того я так и не подписал бумаги о разводе, нравится тебе это или нет, но ты все еще моя жена. — Ты не дал согласия, — покорно киваешь и не видя больше смысла скрывать, честно признаешься. — Но с того, когда я обнаружила труп ни в чем неповинного шинигами в лаборатории нашего дома, я больше не могла закрывать глаза на твои бесчеловечные действия и дальше, поэтому переехала в бараки своего отряда. На что он имел совесть удивленно моргнуть: — Ты покидала наш дом? Впрочем настоящая причина вашего незавершенного расставания основывалась на совершенно ином аспекте вашей совместной жизни. Насчет трупа ты, надо признать, соврала, так как в молодости находила их в еще большем количестве, однако ослепленная юношеским максимализмом и страстной любовью, сама прикладывала все усилия для того, чтобы Готей-13 не обнаружил преступления любимого мужа. — Видишь? Ты даже не заметил, что я на протяжении двадцати лет не ночевала дома! — сорвавшись, яростно повышаешь голос и не обращая внимание на неловкое покашливание Кьераку, ступаешь вперед. — Какой из тебя вообще после этого муж?! С тех пор, как украл блестящую безделушку у Урахары, заперся в своей лаборатории и носа оттуда не показываешь! — Я не крал Хогьёку, а лишь позаимствовал наработки Урахары, дабы создать св… — Плевать я хотела на то, что у тебя происходило! Главное тут то, что этот чертов шар разрушения отнял у меня моего мужа и шанс на счастливый брак, поэтому я сделаю все, слышишь? Все, чтобы если уж не остановить тебя, Соске, так хотя бы сломать твою любимую игрушку!

Ichigo Kurosaki

— Стоп, «расстаемся»? — впал в самое что ни на есть искреннее замешательство Ичиго, когда ты отвела его на задний двор школы, дабы расставить все точки над «i» без лишних глаз. — В каком смысле «мы расстаемся»? — В самом что ни на есть прямом, — нахмурившись, все-таки решаешь излить причины такого выбора. — Мало того, что ты постоянно пропадаешь неизвестно где, я уж молчу про эти подозрительные ночные гуляния с Рукией-чан, так еще флирутешь с кем ни попадя! Куниэда сказала мне, что не раз заставала тебя за подглядыванием девушек в онсэнах. Признаюсь честно, в последнее мне с трудом верится и до сих пор, я и подумать не могла, что ты такой извращенец… Парень отчего-то скосил взгляд вниз и сдавленно выругался, пробормотав под нос что-то про «Кона» и «убью», прежде чем совершил глубокий вздох, словно принимая тяжелое для себя решение и вперил в тебя непривычно серьезный взгляд: — Послушай, Т.И., то, что я сейчас скажу сперва может показаться шуткой, но это не так. На самом деле я… шинигами. — Шинигами? Жнец смерти, что перенаправляет почившие души на тот свет? — Если точнее, то временный, но суть ты уловила, — неловко кивнул Куросаки, нервно почесывая макушку. — В последние месяцы в Сейрейтее, это место куда прибывают все духи, свои неурядицы, в чем им требуется моя помощь. Квинси убили лейтенанта Готэя-13 и объявили им войну, результат которой коснется даже наш мир и моя задача…! С нервно дергающейся от всерьез изрекаемого им бреда бровью, ты резко оборвала дальнейшие изречения своей ладонью: — Ради Ками-сама, прекрати это. Сообщество Душ? Шинигами? Лучше оправдания придумать никак не смог? Видно я была глупа, раз надеялась, что хотя наше расставание заставит тебя стать хотя бы немного взрослее. Забудь мои слова и… — Что «и», королева? — раздался недопустимо пронзительный, словно сквозь множество телевизионных помех мужской голос, смутно похожий на знакомый юношеский Ичиго. — Чего замолчала? Минуту назад была такой отвратительной смелой, угрожая нам скоро постижимым расставанием. Предельно медленно задираешь подбородок вверх, широко раскрытыми глазами глядя на неправильно черный цвет склеры и сменившийся на яркий золотой зрачок до этого тепло карих глаз: — Ч-что… кто ты? — Твой ночной кошмар, — чужие пальцы больно впились в плечо, когда он склонился ближе, гипнотизируя безумным блеском собственных омутов. — Если ты еще хоть раз заикнешься о том, что бросишь коро… — однако прежде чем неизвестный успел закончить свою мысль, исказившие черты лица вновь вернулись к обычному состоянию, ослабив собственническую хватку. — Блять, Конь, ты ее пугаешь! Не мешай мне разгребать свое дерьмо! — И-ичиго-кун? — Поздно-о! Малышка уже смотрит на тебя как на монстра, неудачник! — потусторонний голос рассмеялся оглушительно громким насмешливым смехом, когда Куросаки раздраженно вцепился в половину своего лица. — Заткнись и иди уже! — будто бы нехотя, «вторая личность» напоследок впилась в твою напряженно стоящую фигуру плотоядным златым взором. — Ты зря так боишься, Т.И., последние два раза трахал тебя я, но смотри — ты все еще жива и здорова!

Kisuke Urahara

— Если ты отказываешься подчиняться моему приказу, то я прошу тебя не на правах капитана, а возлюбленного, — крепче вцепился в твое запястье Киске, поднимая не на шутку взволнованный взгляд. — Одумайся, Т.И. Это поместье уже не спасти, подземелье в любой момент может взорваться. Отступай. Прошу тебя. — А ты? — спрашиваешь дрожащим голосом. — Что будет с тобой? Отправишься на верную смерть в одиночку? Серебристые глаза прищурились, когда их хозяин сорвался на добродушный тихий смех: — Скажешь тоже, «смерть»? Не забывай, что должность капитана я получил не только за неописуемую внешность. Там где не выживешь ты, с лёгкостью проскользну я. Однако прекрасно зная о таившейся в глубине подземелий опасности, ты произнесла мрачное: — Тогда мы расстаёмся. — Что? — Я расстаюсь с тобой, — грубо дергаешь рукой, освобождая ее от захвата, и вставая с места, готовишься уйти в сюмпо. — Мою смерть можете записать в число будущих смертников, капитан.

Gin Ichimaru

— Расстаешься со мной? — ты гулко сглатываешь, заставляя себя расслабить было сжавшиеся в кулак пальцы, задаваясь только одним вопросом. — Почему? — Что значит «почему»? — кривляется Гин, растягивая уголки губ в еще более широкой ухмылке. — Может, потому что эти отношения с самого начала были для меня просто игрой и сейчас они подошла к логичному завершению? Или потому что ты сильно изменилась с нашей первой встречи, превратившись в никчемную пародию самой себя? — склонившись к твоему уху, он обжег его мрачным шепотом. — Хотя нет, скорее… мне просто наскучило твое тело. — Прекрати это. — Прекратить что? Что-то в издевательски невинном наклоне его головы и жестокости неиссякаемого потока слов сдирает твое сердце в клочья, срывая последние границы трезвого рассудка. Не раздумывая, ты порывисто вскочила на ноги, отталкивая его от себя и залепила болезненную пощечину: — Врать мне, Ичимару! Бессовестно врать, пряча свои говорящие яснее слов глаза! — С чего ты решила, что я вру, милая? Может ты просто отказываешься смиряться с реальностью? — змеей прошипел Гин в ответ. — Тогда ты не будешь против, если я прямо сейчас пойду к Кьераку-сану и отвечу согласием на его заманчивое предложение? — ядовито ухмыляешься, ощущая, как неприятно щиплет нос из-за подкатывающих слез. В следующую секунду из твоих легких едва не вышибла весь воздух упавшая волна тяжелой рэяцу вместе с железной хваткой на шее: — Тогда ты не оставляешь иного выбора, кроме как убить его. — Г-готов… кха… оспорить приказы главнокомандующего? — нагло прохрипела ты. — Я уже предал Сообщество Душ, бояться мне просто нечего. — Что?

Hitsugaya Toushiro

— У-уезжаешь? — рассеяно убрав вылезший из прически локон за ухо от поднявшегося холодного ветра, невольно опускаешь было приподнявшиеся уголки губ. — Да, — без особого энтузиазма кивнул Тоширо. — Я с самого начала предупреждал, что недолго здесь проучусь. «Учебная программа» уже закончилась и я не могу задерживаться здесь еще больше, — устало вздыхает, растрепывая белоснежные волосы. — Честно говоря, начинать эти отношения с самого начала было плохой идеей. До сих пор понять не могу зачем только сог… Мысленно ты спрашиваешь себя действительно ли все это так мало значило для него, действительно ли та редкая нежность в этих вечно ледяных глазах была лишь выдумкой отчаявшегося сознания и действительно ли ты так сильно давила на него. Непроизвольно вырвавшийся наружу всхлип удивляет не только его, но и тебя. — Ясно, значит все… кончено? Н-ну, я совру если скажу, что не огорчена, Тоширо-кун. Последние несколько месяцев нашего знакомства и… и любви значили для меня очень многое, — не уставая вытирать бедным рукавом текущие по щекам слезы, пускаешь пару глухих смешков. — Ох, п-прости, я помню, что тебя раздражают женские слезы… н-но просто не могу остановиться. — Если по истечению следующих пятидесяти лет ты никого так и не найдешь, — неожиданно изрек он, мягко погладив по твоей голове. — Я приду за тобой.