Беспечный рыцарь of the dark

      Лежа в своей кровати и обнимая плюшевого пса, Хенджин смотрел в потолок. Счёт немного успокаивал, пальцами Хван переходил от одной звёзды к другой. Тонкая гладкая пластмасса издавала слабое едва заметное свечение. Хенджин очень любил эти свои звёзды и не пожалел ни об одной. От волос, наконец, перестало пахнуть краской.       Уже третий день он не выходил из комнаты, притворившись больным. Никто не мог понять, что с ним. Ребята из художественного клуба звали его на очередное мероприятие, но получили отказ. Хван уже и не ожидал, что к нему кто-то придет, но в дверь послышался стук.       Внутри все сжалось. Он громко раскашлялся, и хрипло спросил:       — Кто?       — Ян Чонин, — послышался тихий голос за дверью.       Все тело напряжённо окаменело.       — Зайди попозже… — просит Хенджин.       — Ты уже три дня не выходишь. Я буду угрожать, — предупреждает младший.       Хенджин достал из-под подушки одноразку, затягиваясь. Чонин был настоящей занозой в заднице. Выпустив струю сладкого дыма, Хенджин все же слез со второго яруса, подходя к двери.       — Угрожать?       — Да, я теперь имею власть над тобой. Тебе следует общаться со мной, если хочешь остаться незамеченным, — уверенно заявляет Нини.       — Если нравится качать права, то попробуй сам зайти в мою комнату, — хмыкнул Хенджин.       Чонин дернул ручку, ощущая не самый доброжелательный настрой.       — И вообще… чего ты такой агрессивный?       — Ты же мне угрожаешь, — напомнил Хенджин, смотря на то, как безрезультатно дернулась дверь.       — Открой, — фырчит Чонин. — Не хочешь по-хорошему? Ладно.       Ян сделал шаг назад, начиная кричать:       — А знаете ли вы, что Хван Хенджин скрывает, что у него есть….       Хенджина вздохнул, садясь под дверью.       — Моя смена почти закончилась, послезавтра это будет не моя проблема, — говорит он себе, затягиваясь электронкой.       — Да твою ж мать! — шипит Чонин, начиная сильнее стучать по двери. — Открывай, вредина! Я никому ничего не рассказал! И не собираюсь твою любовь забирать!       Замок провернулся вместе с ключом, и Чонин упал прямо в комнату. Его будто поглотила тьма. Младший поднял голову, находя Хвана:       — Да ну? Сработало?       Дверь захлопнулась.       — Что ты от меня хочешь?       У Хенджина не было ни сил ни желания наносить тональник. Сам он сидел в большой растянутой футболке и трусах, но его спина оставалась идеально ровной.       — Я хочу узнать, зачем вы это скрываете? И почему ты выглядишь таким депрессивным? — кивает Нини, делая шаг вперед.       Хенджин пошарил рукой по стене, находя выключатель. Наконец-то, в комнате теперь можно было все увидеть. Хенджин смотрел на Чонина снизу вверх, приглядываясь к нему.       — И с чего я должен тебе верить?       — С того, что у меня нет пока мотивов вас раскрывать, — пожимает плечами Ян. — И вообще, почему это я должен идти навстречу, а не ты?       — Если бы ты не копался, то ничего бы не узнал. Хотя… Мне интересно, что ты предложил Джисону? — склонил голову Хван, затягиваясь.       — Предложил? — не понимает Нини.       — Забудь, — встаёт Хенджин, делая очередную затяжку и убирая сверкающую одноразку в карман. Он начал наступать на Чонина. — Как много ты знаешь и что тебе надо?       — Я хочу узнать больше. Как зовут второго? — достает из кармана свой розовый ежедневник младший.       — Не так резво, — уже почти сталкивается с ним Хенджин. — Для начала сядь. Мы говорим о моем брате, а не о ком-то там.       — Без проблем, — садится Чонин на кровать старшего, открывая блокнот. — Я внимательно слушаю.       — Тебе чего все прям с самого начала рассказать? — вздохнул Хенджин, посмотрев на его ежедневник.       Все же он не мог держаться таким грозным, смотря на этого очаровательного мальчишку.       — Так, хорошо. Если что, все началось из-за нашей матери. У нас не было особо желания такое шоу устраивать.       Хенджин потянулся за свисающей со второго яруса кофтой, стягивая ее с перекладин, чтобы уютно завернуться.       — Как в итоге зовут твоего брата? — допытывается Чонин. — Мне нужно записать.       — Джихен, — наконец произносит заветное имя Хенджин.       — Хенджин и Джихен, — кивает Чонин. — Звучит логично, от этого и красиво.       — Ты помешан на таком? Ну… Математика, физика и все такое? — усмехнулся Хенджин.       — Можно и так сказать. Вы похожи на формулу, — признается Чонин.       Хван нахмурился, пытаясь понять смысл этого высказывания.       — Вроде два плюс два равно четыре? — смотрит он на младшего.       Возможно, эта прямота и притянула Джисона в его новом соседе.       — Да, мне нравится все непонятное, — кивает Чонин. — Но ты мне не нравишься, если что.       — Ага, а в душе ты за мной подглядывал так из чисто научного интереса?       — Да, — абсолютно честно отвечает Ян. — Я должен был проверить твой пол.       — Чего? По мне что ли не видно? Из всех трёх агрегатных состояний я — лёд!       — Ты мог быть высокой женщиной, — спокойно заявляет Чонин. — И отсутствие груди меня не смутило.       — Какой ты дотошный… — усмехнулся Хенджин. — Так… На самом деле, в нашей тайне все просто, потому что… Мама просто не хотела переплачивать, поэтому мы с Джихеном раз в годик меняемся местами.       — Но вы же встречаетесь? У вас отношения на расстоянии? — уточняет Чонин.       Этот вопрос заставил Хенджина скривиться.       — Фу, нет… Он мой брат! Я вообще не по этим делам!       — А я уверен в обратном. У вас есть сексуальное влечение к друг другу. Но как оно могло появиться?       — Чего? Какого хрена, нет у нас никакого влечения! Фу блять, о чем ты? С чего ты вообще это решил?       — Я уверен, — кивает Чонин. — Но хочу проверить, как именно. Когда вы будете вдвоем?       — Не скоро… — отодвигается от него Хенджин, почувствовав себя некомфортно.       Будто бы ком склизкой холодной грязи упал ему прямо на спину, лениво скатываясь по спине и заставляя себя ощутить полностью.       — У меня есть опыт, который я хотел бы провести. А взамен я готов хранить ваш секрет до самой смерти, — обещает младший.       — Что за опыт? — больше из вежливости спрашивает Хенджин.       — Я хочу проверить колебания ваших нервов. Это не больно. Я просто надену на вас датчики, которые сделал сам, — объясняет, как можно проще, младший.       Хенджин нахмурился.       — Хорошо, я оставлю ему заметку на этот счёт. Мы подумаем.       Хван склонил голову, рассматривая младшего. Все же парень перед ним был очень красивым. Его внешность была милой и горячей одновременно. Лисьи глаза невозможно было спутать с любыми другими. Перед ним был безумно привлекательный человек, не имеющий ни стыда, ни совести.       — Я готов вам помочь с чем-то, если это понадобится. Но просто… идите мне навстречу.       — Твои вопросы иногда… Довольно смущающие. Их нетактично задавать сразу, — будто бы пытается объяснить свои чувства Хенджин, облизывая губы и наклоняясь к нему. — Хотя есть кое-что, что я бы мог попросить у тебя взамен.       — Хорошо, — абсолютно спокойно кивает Нини, выпрямляясь. — Что угодно, кроме денег. Мне мама посылает только на еду.       — Мне нужно твое тело, — улыбнулся уголком губ Хенджин.       — Без проблем, — задумывается Чонин. — Оно в целом довольно качественное по биоматериалу. У меня первая положительная группа крови. Гемоглобин в норме.       Хенджин не удержал непонимающий взгляд.       — Нет, мне оно не настолько нужно, — рассмеялся он. — Я хочу тебя нарисовать.       — А, — осознает Чонин, опуская взгляд на свои руки. Он нахмурился, размышляя о чем-то. — Нарисуй. Я не против.       — Тебе нужно будет мне попозировать. Уже делал так?       Хенджин не сразу заметил, что уже нарушил личное пространство младшего. Впрочем, чем он был хуже этого мальчишки? Ему же можно?       — Нет, но я знаю, что нужно не двигаться. У меня нет проблем с этим, — облизывает губы младший, опуская взгляд куда-то ниже глаз старшего.       — Хорошо, тогда садись поудобнее.       Хенджин встал, поправляя свою одежду и делая очередную сладкую затяжку. Он снял настольную лампочку и поднес ее к кровати, настраивая свет. Чонин сел поглубже на кровать, оставив одну ногу согнутой. Он внимательно наблюдал за Хваном. От Яна не было ощущения, что он действительно опасен даже для комара. Он был абсолютным ребенком пока, хотя и, очевидно, умным. Хенджин выставил стул поудобнее, смотря на него. Он нахмурился, начиная рисовать.       — Почему ты пришел именно в эту школу? У нас же для вундеркиндов другая есть… — начал разговор он.       — Мама не хочет, чтобы я шел «по этому пути». Она и сюда меня не хотела отпускать, но я пообещал ей, что найду друзей, — объясняет Нини, немного поежившись. Данная тема явно была его слабой точкой, о которой он редко говорил.       — Друзей? И как? Мне кажется, что ты Джисону нравишься, — усмехнулся Хван.       — Да, я пытаюсь подружиться. Но пока не совсем понимаю, кого и как нужно называть, — бубнит Нини, едва заметно смущаясь своего ответа.       — В плане? Меня называй Хенджин. Брата моего тоже. Джисона — Джисон, либо Джэй Ван, — рассмеялся Хенджин.       — Нет, я имею в виду, что не совсем понимаю значения «настоящий друг», — опускает взгляд Чонин.       На несколько секунд было слышно только шуршание карандаша. Хенджин начал искать ответ на этот вопрос в недрах своей головы.       — Для меня настоящий друг — это тот, кому можно доверять. Вы можете ссориться, но никогда не бросите друг друга и не предадите.       Чонин замолк на некоторое время, обдумывая слова Хвана. Его взгляд снова был на лице старшего.       — Почему не всем можно доверять?       — Потому что никогда не знаешь, что в голове напротив тебя и другие люди могут использовать твои тайны, слабости против тебя. Не все люди такие, но они есть, — спокойно отвечает Хенджин, улавливая взгляд на себе. Он прорисовал лисий разрез заинтересованных глаз.       — Я не всегда понимаю, в чем разница. Возможно, у меня нет секретов, которые я не могу никому рассказать, — хмурится Нини.       — Серьезно? Нет чего-то… Чего ты стесняешься? — удивился Хенджин.       Давно он не видел настолько чистых людей.       — Ну, у меня член меньше твоего, — честно говорит Чонин, едва краснея кончиками ушей.       Хенджин посмотрел на него большими глазами.       — Боже, — снова расхохотался Хенджин. — Ты такой милый! Какое же ты чудо!       Чонин недовольно фыркнул:       — Вообще-то чудо — это нечто небывалое, сверхъестественное. Первоначально в религиозных представлениях то, что якобы вызвано божественной силой. А я не божество.       Хенджин снова рассмеялся. В его груди что-то сжалось. Этот искренний и совершенно честный мальчишка сводил его с ума. Доверять ему было глупостью, только потому что Чонин слишком честный. Однако он настолько был очарователен, что у Хенджина не было выбора.       — Ты слишком милый.       — Не неси чушь, — бурчит Чонин. Теперь его уши полностью горели. Он был очень смущен. Его эмоции долетали до Хвана, заставляя ощущать ещё больше мягкости этого мальчика.       — И вообще, твой брат будет ревновать, если будешь всех парней милыми называть.       — Да с чего ты взял-то это? Ладно то, что он у меня есть, ещё можно догадаться, но откуда ты можешь знать, какие у нас отношения? — решительно не понимает Хенджин, окинув комнату взглядом. — Ты тут лазал?       — Нет, — отводит взгляд Нини, закусывая губу. Очевидная ложь. У Яна были явные проблемы с враньем.       Шуршание карандаша остановилось. Хенджин помнил, что когда пришел из библиотеки, то все было будто… Не на месте.       — Ты находил дневник? — осторожно спрашивает он.       — Где написано, что я странный? — уточняет Нини, сжимаясь на глазах. Он, похоже, не собирался об этом рассказывать ещё очень долго.       — У меня другого нет, — шикнул Хенджин, откладывая рисунок и вставая. — Так вот, как ты обо всем догадался…       Хван закусил губу так сильно, как только мог, лишь бы не ударить это бессовестное честное создание.       — Я догадался, потому что ты описал картину. Это также многое прояснило, — обнимает колени руками Чонин.       — Ну ты и дурак, — закатил глаза Хенджин. — Блять, я вот о таких вещах говорю. Это наш общий дневник, в нем мы ведём учёт всего, что происходит, чтобы когда второй пришел на подмену, то знал, что происходило. И иногда мы оставляем друг другу всякую жесть, потому что это как… Шутка? Вот читаешь ты переписку с твоим же другом, и вдруг он тебе скидывает свой член.       — Я бы засомневался в его намерениях, если бы он мне скинул что-то подобное. Но это многое объясняет. Ты не можешь быть асексуалом, так как тебя привлекает сексуальность, — запинается Чонин.       — Нет, меня не привлекает. Это все шутка для меня, — пожимает плечами Хенджин, уверенный в своих словах внешне. — В свободное время можешь проверить.       — А я проверю! Ты обещал, что я смогу провести опыт! — напоминает Чонин.       — Да без проблем, — усмехнулся Хенджин. — Кстати… А что это у тебя за книжечка, в которую ты все пишешь?       Чонин убрал ежедневник за себя, качая головой.       — Просто записываю туда свои исследования.       — То есть там и про меня есть, — угадывает Хенджин. — Дай.       Ян тут же хватается крепче за свою прелесть, пряча от старшего:       — Ни за что! Это испортит дальнейшее исследование.       — А у меня тоже исследование, — хитро улыбнулся Хенджин, нападая на Чонина с щекоткой. — Отдай во имя науки!       Нини пищит, засовывая свой блокнот под футболку.       — Нет! Я не сдамся! Опыт должен быть чистым!       — Мой опыт тоже! — забирается руками под одежду младшего Хенджин, пытаясь вытащить несчастную книжку.       Хван слышит дельфиний крик, а младший разворачивается в его руках, прижимая к себе блокнот. У Чонина была мягкая кожа. Рёбра прощупывались мгновенно. В этом теле было нечто особенное. Оно очень отличалось от Хвана, но имело ярко выраженную эстетику.       — Можешь добавить в свое исследование, что я сильнее, — на ушко говорит ему Хенджин, запоминая ощущение его тела. Хван сел на колени, осмотрев Нини сверху.       Свет падал удивительно удачно. Глаза младшего блестели. Обкусанные губы совсем не отталкивали, в них было нечто чарующее. Футболка задралась, отчего Хван наблюдал худой открытый торс. Резинка трусов приличнее вид младшего не делала.       — Зато я умнее! — тут же защищается Нини.       — Но какой в этом смысл? Если бы я был не собой, то ты был бы сейчас в опасности.       Хенджин потянул его футболку вниз, прикрывая очаровательное тело. Хван дожил ещё один день. Вечером, как и всегда, он сделал последние записи в дневнике, прибрался, спрятал книжку под кровать во вторую коробку. Спать оставалось не так много. Осмотрев запечатанную картину и небольшую сумку, Хван кивнул сам себе.       На рассвете он перекинул картину через окно, туда же кинул сумку с красками и с личными вещами. На углу здания его уже ждал Джисон.       — Чонин не проснулся?       — Нет, я тихо вышел.       Младшего не было нигде видно, но, зная хитрость этого лиса, он мог подсматривать за ними.       — Будем начеку, — кивнул Хенджин, поправляя сумку.       Они с двух сторон взяли картину и потащили к лесной зоне школы. Очень быстро они растворились среди древесных стволов и темных крон. Низ упакованной в крафт картины промок. Хенджин оборачивался, проверяя есть ли слежка за ними, но не замечал ничего кроме тихо хруста ветки. Однако откуда донесся звук, было совсем непонятно. Ночью здесь не могло быть никого. Ребятам запрещалось выходить после десяти из своих комнат.       — Я думаю, что он идёт за нами. Проследи за ним потом… — шепнул другу на ухо Хенджин.       — Да не мог, я заранее вышел через туалет и много петлял, — помотал головой Джисон. — Лучше скажи, зачем делать такую большую картину, ее ж не унести!       Среди деревьев стал виднеться забор. Лёгкий свет медленно начал высветлять небо. Прозрачная пелена тумана начала распространяться по всем окрестностям. Увидеть что-то в такой темноте было почти невозможно. Все усложнялось морем звуков вокруг. Далеко впереди находилась дорога. Звуки на ней были слышны даже за забором. Редко проезжающие фуры узнавались даже издалека. Джисон с Хенджином дошли до ряда ровных досок. Хван отстучал код по сырому дереву. В ответ послышался тот же, через пару досок от него. Снова послышался хруст позади, но он тут же исчез. Пока все было под контролем.       Хенджин наклонился, с трудом поднимая Джисона. Тот достал из кармана отвёртку, начиная раскручивать верхний шуруп в глухом заборе. Следом, когда они чуть не упали вместе в траву из-за дрожащих ног Хенджина, они раскрутили и нижний. Доска начала поддаваться рукам, пытавшимся ее сдвинуть. Снова послышался шорох. На секунду Хвану показалось, что он чувствует в затылок чье-то дыхание. Он резко обернулся, боясь увидеть лисьи глаза, которые преследовали его в ночи последние несколько дней. Ему показалось, что лис бежит прямо на него, но в реальности никого не оказалось.       — Ты чего? — толкнул его Джисон.       — Не… Показалось, — облизывает губы Хенджин, вставая. — Помоги снять…       Они дернули деревяшку на себя, снимая ее с штырей.       — Ну привет, малышня.       Со стороны могло показалось, что Хенджин открыл зеркало, в котором не отражался только Джисон. Парень напротив него был похож как две капли воды на него.       — Сам малышня, — усмехнулся Хенджин, обнимая брата, тут же отпуская его и давая ему обняться с Джисоном.       — Давай быстрее, машина ждёт.       — У меня тут груз, отойди, — поднимает картину Хенджин и пропихивает ее в зазор забора.       За ними снова послышался хруст. Хенджин слышал его слишком отчетливо. Он повторялся снова и снова. Хван снова обернулся, выискивая проворные ноги или же лисьи глаза.       — Да что? — обернулся с ним и Джисон.       Уже и Хану показалось, что он видел знакомые лисьи повадки в тенях деревьев.       — Блять… Не мог же он… — переглядывается с Хенджином Джисон.       — О ком базар? — наклоняется вперёд, высовывая нос на территорию школы, Джихен. Он распустил хвост, позволяя волосам упасть на плечи, и пригляделся к лесу. — Джинни, таксист тоже человек и хочет в город, не заставляй его ждать.       Джихен потянул брата на себя, заставляя вывалиться за забор. Время действительно было не очень много. Приходилось торопиться. К тому же, из-за шума их могли заметить. Братья вложили что-то в карманы друг другу, после чего бегло осмотрев лица друг друга, похлопали по плечу. Джихен зашёл на территорию школы, вместе с Джисоном вставляя деревяшку на место. Теперь и он услышал странный хруст веток. В стороне послышался какой-то удар.       — Бля, бежим… — готов было рвануть Джихен.       — Подожди… — помотал головой Джисон, направляясь в сторону удара.       Но звук совсем затих. Джисону показалось, что за очередным деревом он увидел знакомую пижаму. Он посмотрел на Джихена, подавая сигнал обойти дерево с другой стороны. Новый Хван нахмурился, поправляя волосы. Он тихо зашагал, пока Джисон перебивал его звуки собой:       — Чонин?       Младший стоял в одной пижаме, смотря по сторонам на них двоих. Хан сразу же увидел на лбу младшего широкую ссадину, из которой текла кровь. Ян нерешительно и виновато поднял голову на Джисона.       — Твою мать! Ты когда удариться успел? — подошёл он к младшему.       Джихен напрягся. Всегда в подмене участвовало только трое. Никаких четвёртых лиц. Его брат постоянно озирался, когда они с Джисоном пришли. Хан знал этого мальчишку, которому со спины больше 12 и не дашь. Хван подошёл со спины этого загадочного Чонина. Он видел пижаму с какими-то персонажами из мультиков. Это подтверждало то, что преступник совсем ребенок.       — В дерево врезался, — признается Нини, шипя и прикладывая рукав к ссадине.       — Ну а чего за нами поперся? Все равно же познакомились бы.       Джихен смерил Хана однозначным взглядом: «он знает?».       — Долгая история, потом объясню. Это мой сосед по комнате — Ян Чонин. Недавно все узнал, но никому ничего не сказал и не скажет. Давай, вставай, Чонин.       — Ага, — кивает Нини, медленно поднимаясь. Он проморгался, переводя взгляд на Джихена — Действительно похожи.       Ян был либо очень сонный, либо конкретно ударился головой. А может быть действовало и то, и то. Джихен немного даже расслабился. Это чудо выглядело совершенно безобидным. Он опустил взгляд на босые ноги в мокрых кедах.       — Ну ты фрукт, Лисенок, — усмехнулся он, протягивая руку. — Я Хван Джихен, но звать меня будешь Хенджином. Для своих я — Джи-джи.       — Ян Чонин, я очень хотел познакомиться, — пожимает его руку младший, продолжая рассматривать Хвана. В его глазах кроме сонливости прослеживалось любопытство и оттенок восхищения схожести близнецов.       — Вижу, — усмехнулся Джихен. — Потом будем знакомиться. А сейчас…       Он развернулся, присаживаясь.       — Давай, садись мне на спину.       Чонин удивленно посмотрел на него. Он явно смутился такого предложения, но все же осторожно залез на старшего. Сейчас Хван отчетливо чувствовал, как Нини весь дрожит. Это явно был немного отбитый парень, раз решился выбежать в холод в таком виде. Джисон нахмурился, шмыгнув носом.       — Что с вами всеми не так… — вздохнул Хан, пряча руки в карманы и семеня за Джихеном и Чонином.       У братьев был комплект одинаковой одежды, в котором они выходили на обмен. Единственное, что могло их выдать, это запах. От Джихена пахло более терпко. Табаком. Джисон щёлкнул зажигалкой, закуривая.       — Ты все эти Рэйсон куришь кофейные? — спросил Джихен.       — А что, проблемы? — усмехнулся Хан. — Или соскучился?       — Соскучился. Дай, — потянулся он к Джисону.       Чонин почти заснул, пока они шли. Джихен ощущал, что младший не очень много весит, потому что нести его было даже слишком легко. Когда старший закурил, он отчетливо почувствовал холодный нос, который едва касался его шеи, очевидно, не подразумевая ничего под этим. Хван только усмехнулся, спрашивая у Джисона, откуда взялся этот малец.       — Да пришел месяц назад где-то. Он любит всякое изучать, и он очень логичный. А так светлый ребенок, — говорит Джисон. — Я с ним быстро подружился. Он очень быстро узнает всякие секреты.       — Он узнал какой-то твой секрет? — догадался Джихен.       Джисон отвёл взгляд, делая более глубокую затяжку.       — Как там Чан с Феликсом?       Джихен с Ханом положили Чонина обратно в его кровать. Ян так и уснул на Хване, не просыпаясь, даже когда его накрыли одеялом. Только теперь Хану пришлось искать аптечку и вытирать кровь с этого безрассудного ребенка. Джихен принес воды в кружке, и стал рассматривать стол нового друга в их компании. Все было аккуратно разложено. Книги в стопках по предметам. Больше всего Чонина интересовали физика и химия. Все домашнее задание расписано на неделю вперед. На стене календарь с разноцветными отметками. Они были похожи на точки из азбуки Морзе. Одежда младшего была сложена на стуле, шовчик к шовчику.       — И как он с тобой живёт? — усмехнулся Джихен, замечая, что даже под кроватью чисто. Все разложено в ряд от обуви до вещей, которыми редко пользуешься.       — Нормально мы с ним живём, он тоже не святой, — усмехнулся Джисон.       Верилось в это с трудом. Особо ничего со спящим человеком не узнаешь, да и день для всех был тяжелый. Джихен попрощался с Джисоном и отправился к себе. Несколько дней было слишком тихо. Чонина толком не было в комнате. Он пропадал в театральном кружке или читал свои заумные книги в библиотеке.       Джихен в это время обустроился в комнате. На втором ярусе остались следы их с братом посланий друг другу. Он почитывал дневник подобно стопке газет за прошедшие месяцы. Глаза уже приучились вычленять важное: с кем и когда какие конфликты были, у какого учителя какие предметы надо было подтягивать и по какому поводу. Среди привычных записей за последний месяц, наконец-то, стало упоминаться имя Чонина. Первый раз был не особо интересным или ярким — новый сосед Джисона, ну и пусть. Это не объясняло ровным счётом ничего. Однако последние записи заставили Джихена сосредоточиться.       Они с Хенджином редко позволяли себе растрачивать бумагу на лишние эмоции, но у Хенджина случилась настоящая паника:       «Он все узнал. Он все узнал. Он все узнал. Джисон красил меня в черный, он зашёл в комнату, накрашенный, истинный лис воплоти. Возможно, он — Кицунэ, потому что все как в тумане. Я помню, как он зашёл, но как случилось так, что он понял… Я боюсь, что теперь будет. Я не представляю, как в глаза ему смотреть и как говорить. Весь день прячусь в комнате и боюсь его. Мне кажется, он как-то попал в нашу комнату. Я недавно отдавал ключ Джисону, но он же не мог отдать его Чонину!»       Вся ситуация казалась ещё запутаннее. По записям было понятно, что Чонин знает слишком много. Как он к этому пришел, сложно распутать. Именно на Джихена выпала миссия разбираться со всем этим. Но главное — это защитить их с братом секрет. Днём он был хорошим учеником, умным и способным, особенно подающим надежды в точных науках, в отличие от Хенджина. Но в свободное время он решил навестить Чонина, вспоминая кое-что из жизни во вне.       На одну из репетиций он пришел, поздоровавшись со всеми взмахом руки с черными ногтями, после чего уселся прямо на пятом ряду. Ян слушал наставления Сынмина, пока Чанбин усиленно пытался сконцентрироваться на сценарии. Девочки лишь посмеивались над ними, сидя на краю сцены. Как и ожидалось, играл Чонин ужасно. Картину скрасил только момент, когда Ян сел за пианино. По залу разлетелись прекрасные авторские ноты. Младший был полностью в себе. В этот момент он не замечал никого. Джихен прикрыл глаза, вслушиваясь в музыку. Все же у него было кое-что, до чего ему было не дотянуться. Хвану нравилось смотреть, как брат выводит линию за линией, кладет мазок на мазок, по крупице собирая новое произведение. Сейчас он стал свидетелем чего-то подобного, но вместо красок — ноты, сплетающиеся нитью мелодии в человеческую душу.       Музыка протекала буквально по его телу. Когда она остановилась, Хван увидел лисьи глаза, смотрящие прямо на него, проникающие в него. Появилось ощущение, будто его видят насквозь. Он будто обнажился перед этим лисом. В одних глазах можно было увидеть больше, чем Джихену хотелось. Стараясь сохранить лицо, он показал большой палец вверх, практически не двигаясь, оставаясь расслабленным. Джихен не боялся взгляда в упор. Таких вызовов было более чем достаточно в его жизни. Чонин сказал ребятам, что закончил на сегодня, и поднялся. Он направился к Хвану, рассматривая его все внимательнее.       — Хочешь стать рыцарем? — спокойно спрашивает Ян.       — Рыцарем тьмы? — усмехнулся Джихен, вставая.       — Абсолютно верно, — хмурится Чонин. — Учитывая твой внешний вид и настрой, ты пришел ко мне.       — Было интересно посмотреть, чем ты увлекаешься, — кивает Джихен, переводя взгляд на сцену. — Но актерский кружок ты точно не выбирал.       — Это была вынужденная мера, — отводит взгляд Нини. — Выйдем? Ты же куришь.       — Не говори так громко, — направился на выход Джихен. — Знаешь же куда идти?       — Знаю.       Ян тут же направился к излюбленной курилке Джисона. На улице все ещё было прохладно. Но сейчас воздух не ощущался таким жестким, как в их первую встречу.       — У меня есть для тебя анкета, — начинает Чонин. — Я буду задавать вопросы, а ты честно отвечать.       Джихен достал пачку тонких ментоловых сигарет.       — Давай лучше познакомимся? — предлагает Джихен, поджигая кончик сигареты турбо-зажигалкой с черепом.       — Так мы уже знакомы. Ты, — Чонин оглядывается и все же не произносит. Было видно, как Яну тяжело врать, — Хван Хенджин. У тебя кардинально отличается характер от… других людей. Ты более жесткая версия, более сдержанный в эмоциях. И у тебя нет родинки.       — Откуда ты знаешь? — приподнял уголок губ Джихен. На его лице также было много тонального крема. — К тому же, нет, мы с тобой не знакомы. Меня зовут не Хенджин.       Джихен обожал то, как его спокойный и уверенный тон влияет на людей.       — Я защищаю тайну, — уверенно сказал Чонин, оглядываясь. — Я знаю, что вы встречаетесь.       Джихен приподнял брови.       — Ты хочешь сказать, что я встречаюсь с моим братом? — уточняет он.       Все же эта прямолинейность и некоторая детская непосредственность младшего на взгляд Джихена граничила с наглостью.       — Да, я уверен в этом. И твой брат это подтвердил, — говорит Ян, сохраняя спокойный тон и рассматривая сигарету старшего.       Тонкая и ароматная из нежно бирюзовой пачки. За такое могли бы посмеяться над Хваном, ведь обычно эти сигареты считали женскими. Однако Джихен совершенно не беспокоился об этом.       — Чем мой брат это подтвердил?       — Словами, — кивает Чонин. — И я выявил возбуждающие факторы для тебя.       Джихен не смог сдержать усмешку.       — И что же?       — Тебе нравится наблюдать за телом своего брата в связке с художественным искусством. Подозреваю, что у тебя пигмалионизм или же монументофилия, можно назвать и иконолагния, — объясняет Чонин, опуская взгляд на пальцы Хвана.       Джихен проследил за его взглядом, обдумывая слова младшего.       — Я дословно понял не все, о чем ты говорил… — медленно и задумчиво произносит Хван, касаясь губ пальцами и проверяя реакцию Чонина.       Глаза младшего переключились на губы, и он явно о чем-то задумался. Ян на время замолчал, хмурясь.       — В общем, я хочу узнать больше о вас.       — А я хочу узнать побольше о тебе, — подходит ближе Джихен.       Сладкая сигарета практически подошла к своему фильтру. Джихен закусил губу, наклоняясь к младшему.       — Откуда ты взялся, Лисенок?       — Родился с помощью кесарево. Первое мое дыхание было неоднозначным, поэтому пришлось заплакать. Я лежал в пятом отделении. Больница Хосон… — начал историю Чонин, которая не объясняла ничего. Джихену казалось, что Нини крутит его вокруг пальца. Одновременная искренность и хитрость переплетались. Ян его отвлекал.       — Из какой школы перешёл. Сеульский или вообще не местный? Почему тебя так интересует моя личная жизнь? — более конкретно задаёт вопросы Хван, туша сигарету о стену.       — Сеульский. Из гимназии Чунган. Меня интересует феномен близнецов. Сначала мне хотелось просто вывести на чистую воду, а теперь изучить подробнее биологические и химические процессы. Сексуальность — одна из них, — честно отвечает младший. — И если что, я не умею драться, поэтому использую баллончик. Но это на всякий случай.       — Я не планировал тебя бить. Это же было бы не очень логично с моей стороны, — хмыкнул Джихен. — Ты не сторонишься грязных приемчиков, верно? Читать дневники — не лучший способ узнать кого-то поближе.       — Согласен, но это было для научного опыта. Все данные использованы анонимно в рамках моего личного исследования, — бубнит младший, опуская глаза. Он явно побаивался Джихена. Скорее всего, он примерно представил себе портрет и ожидал худшего.       Джихен усмехнулся и прижался к уху Чонина:       — Если ты выкинешь такое при мне, то баллончик свой будешь доставать из задницы.       Хван отдалился, доставая вторую сигарету.       — Объяснять наши с ним отношения долго и не просто. И наши шутки не будут понятны тебе, малыш. Отвечать на твои анкеты я не хочу, у меня есть дела поинтереснее.       Джихен раскурил вторую сигарету, проверяя, идёт ли кто.       — Я здесь на месяц. Единственное, как я согласен на опыты — это постоянное взаимодействие. Как человек с человеком.       — А что значит, как человек с человеком? — напрягается Чонин.       Пока Джихен говорил, Ян был абсолютно сосредоточен. Он будто анализировал каждое слово и давал ему коэффициент важности.       — Нет никаких объектов изучений или ученых. В первую очередь, я человек, и ты человек, — говорит Джихен, прижимая фильтр сигареты к губам. — Ты научишься со мной. В общении можно выяснить куда больше, чем в опросах. В бланках, — достает из его рук Хван бумажку, — будет много лжи. Мы скрываем правду от всех уже 9 лет, думаешь, от тебя не скроем? Забудь это.       Джихен опустил взгляд на анкету, присматриваясь к вопросам. Его передернуло. Он сделал единственное, что хотелось сделать с этим бланком — потушил об него сигарету, прожигая дыру в середине. Ян внимательно посмотрел на это, недовольно фыркая.       — Не умеешь ты ценить труд других людей. Я не доволен твоей самопрезентацией.       Чонин повел себя очень странно. Вместо спора или согласия он развернулся, ничего так и не сказав напоследок. Джихен облокотился на стену, смотря ему вслед. Он перевел взгляд на анкету, которую испортил. Здесь были вопросы, которые распределены по блокам: биологические факторы, особенности характера, приоритеты в жизни и интересы. Это была будто детская анкета, которую в классе давали друзьям заполнять. Джихен их видел только один раз в руках своего друга из внешнего мира. «Ого у тебя за год настолько много всего изменилось, Джи-джи?»       — И почему мне не плевать… — пропел Джихен, складывая листочек и направляясь обратно в учебный корпус.       Джисон, похоже, очень проникся Чонином. Иначе не было объяснений тому, что они делают вместе, гуляя по коридору. Сзади к ним подошел старшеклассник, обнимая обоих за плечи.       — Привет, пацаны. Щекастик, напомни, как зовут твоего друга.       Хан не помнил этого обращения уже несколько месяцев. Только старшеклассники называли его так. Джихен нахмурился, замечая это издалека.       — Блять, съебись, Сунре, — толкнул его локтем Джисон. Но тот даже не отдалился.       — Спокойно-спокойно. Я хочу поговорить. Моему другу нужна помощь с квантовой физикой, — объясняет парень. — Учителя сказали, что есть один гений.       — Ага, а учителя не сказали, что вы слишком старые, чтобы к нам приставать? — буркнул Джисон, попытавшись вырвать и Чонина из рук Сунре.       — Подожди-подожди, — усмехается Сунре, дернув Джисона за плечо. — Хочешь проблем со старшими?       — А с вами бывают проблемы? — подошёл к ним Джихен.       — Я не к тебе обращаюсь, принцесса, — кидает Сунре и смотрит на Чонина. — Так поможешь?       — Помогу, смотря, какой материал по объему и что вы проходили, а что нет, — хмурится Нини, бросая взгляд на Джисона.       Хан помотал головой.       — Почему именно мы? У вас же тоже достаточно умных ребят, ещё и сверстников, — буркнул Джисон, снова попытавшись оттянуть Чонина.       — Кто? Минхо? Пусть дальше своим равноправием занимается. К нему и за картошкой не пойдешь, — фыркает Сунре и обращается к Чонину. — Мелкий, приходи в 312 комнату. Мы найдем, чем отплатить.       — Нини, ты же не пойдешь? — хватает младшего за плечи Джисон.       Хван опустил взгляд на Чонина, проверяя ответ.       — А в чем дело? Я хорошо знаю квантовую физику, но не знаю насчет школьных задач, я решал обычно третий курс, — хмурится Чонин. — Но думаю, разберусь.       — Чонин с этими парнями лучше не связываться. Они могут тебя обокрасть, — объясняет Джисон.       — Я же не буду с собой ничего брать, — объясняет Нини, наклоняя голову. — Ты что-то ещё про них знаешь?       И Джихен, и Джисон знали о них слишком много. Именно старшие чаще всего задирали их классы и использовали любые способы унижения. В школе ходили слухи про самые ужасные поступки, которые совершались в этой комнате.       — Помимо Хенджина и тайн школы, есть ещё и просто полный трэш, — кивает Джисон.       — Они грабят младших. Если удается затащить девочек — их насилуют, — четко говорит Джихен.       — По его взгляду и мимике, у него таких планов нет в отношении меня, — выдыхает Чонин. — Да и я не девочка. Думаю, у меня не будет проблем.       — Ты серьезно? Из всех учеников он решил выбрать тебя, потому что твоя внешность так и кричит: «Я никого не обижу!», — возмущается Джихен.       Чонин смерил его раздраженным взглядом.       — Я не безобидный. И я могу за себя постоять. Может и не физически. Но переговорить я могу любого, — тут же становится смелее Нини.       — То есть хочешь сказать, что ты можешь справиться сам и нам не стоит за тебя переживать? — прищурился Джихён.       — Именно! — уверенно выпрямляется Чонин.       — Хорошо.       — Чего? — раскрыл глаза Джисон. — Он же…       — Справится сам, — спокойно кивает Джихен. — Не маленький ребенок.       Чонин осмотрел старшего и фыркнул. Он был готов пойти уже назло Хвану, чтобы доказать, что может справиться. Джихен улыбнулся, смотря на это гордое личико. Было нечто манящее в этой упрямости и детской непосредственности.       Удачи тебе, Лисенок.