Беспечный рыцарь of the dark

      Стоять у комнаты 312 было страшно. На ней висели черепа и миллионы угроз. Чонин не взял с собой ничего ценного. У него в руках была лишь книга. Конечно, мандраж пробирал, но теперь у Яна была цель, зачем он все это делает. Дверь открылась, а перед ним навис высокий парень, способный убить Чонина одним дыханием. Сунре сидел на подоконнике.       — С кем-то нужно было позаниматься?       — Со мной, — отвечает амбал перед Чонином, протягивая ему руку. — Я Довон.       — Ян Чонин, — уверенно пожимает руку младший. Не зря он украл у Джисона энергетик. Теперь он чувствовал себя почти супергероем. Ребята пригласили его внутрь.       Комната была темная. На стенах расклеены порнографические рисунки. Здесь же считались дни пребывание в школе с помощью баллончиков краски. Чонин сел за стол, обращая свой взгляд на Довона.       — Какая тема тебе была непонятна?       — Физика, — вываливает учебник перед ним Довон. — Эту тему знаешь?       — Знаю, — кивает Чонин и берет из своей книги листок. — Это довольно просто.       Ян начал спокойно объяснять. Он старался выбирать самые легкие для понимания слова и термины.       — Вот какой хороший мальчик, — усмехнулся Довон, накидывая две тетради. — Говоришь ты складно, но лучше, чтобы ты и сделал все так же хорошо, как говоришь.       Довон буквально нависал над младшим, будто пытался задавить его одной своей силой хотя бы внешне. Сунре лениво закурил прямо на подоконнике. Его дешёвая подделка воняла низкокачественным табаком, сыплющимся с сигареты.       — То есть ты предлагаешь сделать за тебя домашнее задание? — хмурится Чонин, убирая руки от стола.       Сунре покачал головой, шикнув на Довона:       — Он пришел позаниматься с тобой. Мелкий может помочь, но не сделать за тебя, — подмигивает Сунре другу. Они явно говорили с каким-то подтекстом, но каким именно, непонятно.       — Ах да… — кивает Довон. — Но мне очень тяжело писать, друг, ты же знаешь. Да и плата будет выше, если согласиться побыть моими руками.       — Мы ещё не договаривались об оплате, — напоминает Чонин, покрутив в пальцах ручку. — Писать я за тебя не буду, но объясню, как правильно сделать задание.       Сунре поднялся, похлопав друга по плечу:       — Пусть так. Слушайся нашего гостя, а я пока налью нам что-нибудь попить, верно?       Старший пошёл к шкафу, доставая оттуда коньяк. Чонин почти дёрнулся на стуле, тут же бубня:       — Я не пью, если что.       — А это и не тебе. Мне для тонуса нужно, — кивает Довон. — А тебе что? Молоко?       — Да, — хмурится Чонин, продолжая объяснять задание.       Сунре налил стакан себе и другу. Он куда-то отошел, пока Ян расписывал решение, а Довон лениво повторял за ним. Чонин интересно рассказывал, но для старших эти слова шли мимо ушей. Через 20 минут на стол опустилось молоко, а Сунре навис над Чонином, смотря в тетрадь друга.       — Ну как? Получается все?       — Да, Чонин реально хорошо объясняет, — кивнул Довон, опуская взгляд куда-то под стол. К коже прилипло холодное подозрение. Казалось, что со всех сторон Чонина покрыли змеиные языки, норовящие его поглотить.       — Вы думаете о чем-то в отношении меня. Вы психологически давите, хотя думаете, что наоборот вводите в заблуждение. Что вы хотите? — говорит уже серьезнее Чонин.       Сунре усмехается, направляя руку младшего к стакану.       — Ничего, у вас ещё одна задача. А после мы тебя отпустим.       Довон поднял взгляд, присматриваясь к лицу Чонина, но тут же опустил глаза в учебник, делая несколько глотков своего разбавленного коньяка. Нини неуверенно попробовал молоко. У него был странный привкус, но младший решил, что это из-за нового вкуса. Клубничное молоко тоже было необычным.       — Симпатичный ты мальчик, — слышится голос позади Чонина. Нини едва заметно напрягается, бросая взгляд на Довона.       Он наклонился за его спину, чтобы дотянуться до какой-то коробочки. Логически ему было необязательно так близко оказываться к Чонину. Темная душная комната начинала постепенно раздражать. Довон улыбнулся.       — Я помню, как и мы носили шортики из-за формы.       — Понятно, — хмурится Чонин. — Последний ответ: 1387. Мне пора.       Нини отдаляется от Довона, захлопывая свою книгу.       — Быстро ты, — усмехается Сунре.       — И без уважения, — хмыкнул Довон, подталкивая стакан молока Чонину. — Мы твои старшие. Ты обязан ещё посидеть с нами. У нас не часто такое хорошее настроение.       Внешне Довон и Сунре выдавали свою натуру только отсутствием галстуков. Однако этим же грешили и Джихен, и Хенджин. Если бы не комната, было бы тяжело предположить, что это не обычные ученики элитной школы.       — Это же не просто молоко? И что вы хотите? — прищуривается Чонин. Похоже, алкоголь сделал его смелее, потому что Довон не чувствовал от младшего страха, лисьи глаза стали острее.       — Мы хотим узнать тебя, — смотрит на Сунре Довон. — Ты один из немногих новеньких в нашей школе. А мы здесь знаем каждого. До сегодняшнего дня ты был чужаком.       — Я перевелся из гимназии, играю на пианино и неплохо разбираюсь во многих науках, — кратко и честно говорит Нини, поворачиваясь к старшим.       Сунре присматривается к Яну и присаживается перед ним, абсолютно спокойно положив ладони на острые колени.       — Уже лучше. Тебя порекомендовала госпожа Чхве Довону как маленького гения. Но кто бы мог подумать, что кто-то догадается принять в школу такую звездочку, зная, как сильно нам такие нравятся, — шутит Сунре, замечая, что Чонин анализирует каждое его слово.       — Ему самое место здесь, — встает Довон, делая пару глотков. — Что думаешь насчёт длительного сотрудничества, Чонин?       Он за один большой глоток допил все, что было в его стакане.       — Я не буду делать ни за кого домашки, — качает головой Чонин. — Но могу объяснять материал, как сегодня.       — Эти задания не смог решить даже наш отличник, — улыбается Сунре и поднимает взгляд на Довона.       — Откуда такие знания? — нагибается к Чонину со спины Довон, оказываясь близко к его лицу.       — Из книг. Там много всего интересного. Почитайте на досуге, — кивает Чонин и поднимается. — Мне точно пора.       — Не торопись, — давит на его плечи Довон, усаживая Чонина обратно. — Ты не допил свое молоко. Сунре, помоги ему.       Ян не успел даже среагировать. Крепкая рука схватила его за подбородок, заставляя открыть рот. По горлу потекло жгучее молоко. Теперь Ян точно понимал, что это алкоголь. Он закашлялся, отталкивая Сунре.       — Какого черта? Я же сказал, что не пью. Вы ведете себя недисциплинированно. И у вас нет ни одной реальной причины на это. До свидания, я все понял. Было неинтересно, — выпаливает Чонин, ныряя за сбитого с толку Сунре к двери.       — Кто-то тут бесстрашный? — потянул его на себя Довон, сжимая запястья младшего за один крепкий захват. — Твои друзья, похоже, не особо о тебе заботятся, раз не рассказали правила, по которым стоит к нам приходить.       — Я сам у себя на уме, — шикает Чонин, дергая руки. — И я мастер спорта по шахматам. Это тоже спорт. Так что, вам стоит меня бояться.       Сунре не смог сдержаться. Он рассмеялся, падая на кровать.       — И что? Поставишь нам шах и мат? — рассмеялся Довон, толкая Чонина к Сунре как тряпичную куклу. Старший перехватил его за талию, не переставая смеяться.       — Это какой-то новый уровень Минни, — бросает Довону Сунре.       Чонин притих, облизывая губы. О голову будто разбили бутылку. Мир кружился с невероятной скоростью. Это был первый в жизни Яна алкоголь, но он не думал, что эффект будет настолько сильный.       — Да даже Сынмин был не таким странным, — усмехнулся Довон, начиная ощупывать бедра Чонина. — Да и у того хоть формы есть…       — Здесь есть тоже хоть что-то, — хмыкает Сунре, приподнимая футболку Чонина и показывая Довону тонкую талию.       Ян шикнул. Слушать о себе в таком контексте было не очень приятно. Единственный плюс был в том, что он не испытывал абсолютно никакого возбуждения к ним на биологическом уровне. Чонин выдохнул, пытаясь сосредоточиться и вытряхнуть из головы алкоголь.       — Заранее извиняюсь, — тихо произносит Нини, дергаясь и доставая свой родной баллончик. Жгучая жидкость тут же оказалась в глазах сначала Довона, а после и Сунре, который успел ударить Чонина, от чего тот выронил свое единственное оружие.       — Ах ты сученыш! — рявкнул Довон, прыгая на Чонина и пытаясь его хотя бы придавить, пока глаза не придут в норму. — Это было худшее решение в твоей жизни.       Баллончик неожиданно оказался в другом углу комнаты. Больше вариантов спасения не было. Чонин закричал, привлекая внимание соседей. Он начал вырываться, пытаясь спихнуть с себя старшего. Послышался громкий звон и глухой удар.       — Чонин, мы идём!       Это был голос Джисона. Все ещё дезориентированный Довон попытался обернуться. Дверь без ручки просто выбилась с ноги. На пороге появился Джихен. Перед глазами Нини все плыло только сильнее. Он не мог даже предположить, что было добавлено в его молоко, если он чувствовал себя так странно. Его будто отделили от тела.       — Охуели? — тут же шикает Сунре, наконец, видя все, что происходит. — Хван, давно нос не ломали?       Чонин присмотрелся к Джихену, чувствуя, как его ментально «ебашит» по комнате. Сознание путало лица. Перед глазами блестели огни. Дыхание будто перекрыли жесткой веревкой.       — Ну давай подойди, если решишься, — хмыкнул Джихен, занося биту над головой и со всей силы ударяя в шкаф парней. Дверь тут же проломилась.       — Верните мелкого, — рявкнул Джисон, поднимая и свою биту.       — И сообразили же, — шикает Сунре, цокая языком. — Тогда посмотрим, кто быстрее?       Старшеклассник рванул вперед, ударяя Хвана коленкой в грудь и перехватывая биту. А Джисон увидел, как с Чонина слезают шорты, благодаря рукам второго старшеклассника. Вот в чем заключалась игра в скорость. Они пришли слишком вовремя, потому что Нини еле крутил головой. Ему одновременно хотелось умереть на месте и проблеваться.       Джисон первым делом ударил по спине Сунре, заставляя того выронить биту Джихена, после чего пнул его ногой в бок, заставляя упасть. Джихен поднялся, заново хватая биту и направляясь к Довону. На разговоры воздуха уже не было. Он предупреждающе ударил по краю кровати, тут же занося биту, чтобы ударить со всех сил по ноге Довона.       Но тот был быстрее. Бита остановилась, потому что Джихен увидел угрожающую руку, которая залезла в трусы младшего. Вторая была на шее. Сунре схватил Джисона за ногу, вжимая в пол и ударяя прямо по лицу. Его глаза были залиты агрессией и злостью. Выбраться из рук старшего было уже невозможно.       Джихен стиснул зубы. Совершенно чистый Чонин в руках этих гиен был совершенно недопустимой оплошностью господа. Эти грязные руки уже давно причиняли много боли. Джихену потребовалось много лет и проигранных драк, чтобы стать хотя бы на уровень силы этих нелюдей. Джисон тяжело дышал, ощущая панику. Кровь лилась в горло. Старшеклассники их точно просто так теперь не отпустят. С самого детства ему казалось, что эти ребята могли по-настоящему убить. И когда Джихен заявил, что они намного сильнее, ему тяжело было поверить. В секунду Хану пришлось принять решение: сдохни, но победи.       Джисон уже был готов на самый отчаянный шаг, как Сунре жестко потянули за волосы. Мир замер. Все звуки притихли кроме бубнящего формулу водорода Чонина.       — Остановились, блять, — произнес громкий строгий голос старосты старшеклассников. Голос Минхо.       Рука Довона, сжалась на ягодице, отчего Чонин закричал, зажмуриваясь. Ему показалось, что с такой силой его просто проломят насквозь. Джихен шикнул, все же нанося удар по плечу Довона, оставляя ушиб под разъяренный крик. Джисон затаил дыхание, с пола смотря на Минхо и чувствуя собственную кровь как на вкус, так и на запах. Они спасены.       — Хенджин! Живо бросил биту на пол! — тут же крикнул Минхо.       Довон упал на кровать, убирая руки от Чонина и взвыв от боли.       — Минхо, без нервов, — шипит Сунре.       — Заткнись. Какого хуя вы творите?! — шипит Ли и опускает взгляд на Джисона.       Хан смотрел на него восхищенными глазами. Это точно был мужчина его мечты.       — Они сказали, что Чонин должен подтянуть кого-то из них… — тихо объясняет Хан, размазывая кровь по лицу и стараясь не трогать пульсирующий нос.       — Довон уже руки запихал ему в трусы, Минхо, блять, — шикнул Джихен.       — Так, всем тихо, — шикнул Минхо, закрывая то, что осталось от двери. Он развернул к себе Сунре.       — Минхо, ты кому больше веришь детям или своим братьям? — тут же защищается парень.       Ли лишь хмыкает. Джисону показалось, что он увидел самого красивого дьявола в своей жизни. Прямо в пах Сунре ударилось бедро Минхо.       — Это за домогательство к младшим.       И в следующий момент, по лицу Сунре прошелся кулак силой победителя всех межшкольных соревнований по единоборствам. Парень отлетел в стену, падая на пол.       — А это за Джисона, — тише добавляет Минхо.       Хану показалось, что это все просто сон. Ему послышалось. Не мог же Минхо в самом деле сказать нечто подобное.       — Я… В порядке… — пытается сесть он, прикрывая нос рукой и чувствуя себя неловко на восьмом небе от счастья.       Джихен наклонился к Чонину, проверяя его состояние. Ян прокашлялся, пытаясь открыть глаза.       — Хен? Джих… — пытался понять Чонина. Его так скрутило, что он не мог даже потолок разглядеть. Внутренности выкручивало. Его чистый организм был совсем не готов к такому.       — Хен, — зовёт Минхо Джихен, обеспокоенно поднимая Чонина. — Кажется, его напоили.       — Чем? — шикает Ли, пиная Сунре. — Слух отключился?       — Да нет там ничего такого, — по ребрам проходится ещё один удар и правда выходит наружу. — Соджу с колесами.       — Ебанутые? — раскрывает глаза Минхо. — Хенджин, одень мелкого. Следи, чтобы не отключился.        — А этот? — осторожно откашливается Сунре, бросая взгляд на Джисона.       — А мне ты разбил мое красивое лицо! — шмыгнул носом Хан.       Джихен накрыл плечи младшего своим пиджаком и натянул шорты как можно выше.       — Мне в ванную? — смотрит на Минхо Хван.       — В туалет, — бросает взгляд на Чонина Ли и шикает.       Старший явно принимал какое-то решение. Сунре снова поднял голову на Джисона, не понимая, что здесь не так. Хан видел все, как в каком-то ускоренном сериале, когда его притянула уверенная мягкая ладонь, а его губы накрыли губы Минхо. Все замерли, Сунре чуть не подавился.       Джисон тут же раскрыл глаза, уставившись на Минхо. В этот момент все хорошие воспоминания ушли вместе с болью. Этот момент самый лучший. Джисон замер, не зная, имеет ли он право ответить на поцелуй или, может быть, ему стоит оттолкнуть старшего, чтобы не пачкать в собственной крови.       — Какого ху-… — послышался голос Довона.       Минхо медленно отдалился, смотря сначала на Сунре, а после на Довона:       — Так понятнее?       — Ага, — шокировано закивал Сунре.       Джисон молился о том, чтобы он не потерял сознание прямо сейчас. Джихен сухо сглотнул, поднимая Чонина на руки. В его глазах читалось полное непонимание, но на него особо не было времени. Джисон перевел светящиеся глаза на Минхо, глупо улыбаясь. Он мягко протянул:       — Хен…       — Джисон, Хенджин, на выход. Вы, двое оставшихся, в медпункт, а мелкий… — тяжело вздыхает Минхо, закатывая рукава. — Ну пойдемте.       Джихен прижал к себе Чонина, вынося его из комнаты. Джисон на ватных ногах шагал рядом с Минхо, не зная даже, какую эмоцию ему испытать. Когда они пришли, Ли тяжело выдохнул и вытянул руки Джихену:       — Передашь?       Хван кивнул, доверяя Чонина старшему.       — Как ему помочь?       — Руками, — неоднозначно отвечает Минхо и сажает Яна на колени перед унитазом. Он глянул на младших, качая головой. — Может отвернетесь хотя бы?       — Пойдем пока умоемся, — дёрнул Джисона Джихен, выводя из кабинки.       Они подошли к зеркалам и раковинам.       — Минхо-хен — такой краш, — шепчет Хан и дергается, смотря на себя в зеркало. — Жесть какая…       — Кстати да, я, похоже, много пропустил?       Из кабинки послышался ужасный звук тошноты и тихий голос Минхо, успокаивающий Чонина. Каким образом это происходило, знать особо не хотелось. Джихен и Джисон сочувственно переглянулись, вздыхая.       — Ну так что? — закрывает кран Джихен и расстегивает рубашку, чтобы посмотреть остался ли синяк на его груди.       — Чонин просек, что Минхо-хен… — оборачивается на кабинку Джисон и наклоняется к Джихен, шепча на ухо. — Минхо-хен мне нравится. И Чонин помог мне с ним побольше времени проводить.       Послышался снова неприятный звук и голос Минхо:       — Живем-живем. Не смей помирать, пока я староста.       — Вам помочь? Принести чего? — подаёт голос Джихен.       — Вашу совесть. Нахуя отпускали? Прекрасно знали, что может быть. Тем более, мальчик красивый, — шикает Минхо из кабинки.       — Он сказал, что сам справится… — буркнул Джихен. — Слишком самоуверенным был.       Хан поджал губы.       — Мы решили его все же подстраховать, но не думали, что так припозднимся… — добавляет он.       Над друзьями повисло чувство вины, вызывая жгучее желание провалиться под землю из-за голоса Минхо. Джисон даже подумал, что все же лучше было бы умереть сразу во время поцелуя.       — Он умнее вас обоих, значит. Потому что я пришел, благодаря его сообщению. Похоже, умный мальчик догадался поставить сообщение в отложке на всякий случай, если не вернется, — выдыхает Минхо. — Все? Ты не ешь ничего, что ли? Какие у тебя хены плохие…       — Он ест обычно… — пытается оттереть то, что уже засохло Джисон. — И ест он хорошо. Только правильную еду…       — Наверное, и это он предусмотрел, — тихо предполагает Джихен.       — Ага, все, кроме наркоты, — поднимает Чонина Минхо. — Есть бумажные полотенца?       Джисон посмотрел рядом с собой. Джихен прошелся по другим туалетным кабинкам, находя почти иссякший рулон туалетной бумаги. Джисон набрал в руку бумажных полотенец, и они вместе поднесли старшему все, что нашли. Минхо вытер лицо Чонина и свои руки, осматривая младшего.       — Ну все. Жених.       Ян еле-еле перевел взгляд на Джихена, абсолютно пьяно и невменяемо произнося:       — Негативных характеристик… во время опыта… не выявлено.       И с этими словами Чонин начал падать лбом в кафель. Минхо и Джихен быстро отреагировали, отлавливая его.       — Отнесем его в нашу комнату, — говорит Джисон, стараясь не слишком долго смотреть Минхо в глаза.       — Хорошо, проследите за его состоянием и не отпускайте никуда, если вдруг крыша поедет. Я когда был на его месте, чуть из окна не выпрыгнул, — фыркает Минхо.       — Ты был на его месте? — раскрыл глаза Джисон.       — Я ж не сразу старостой стал, — хмыкает Ли. — Ты и сам в курсе, что ко мне любят поприставать.       Джисон опустил глаза, кивнув. Это он действительно знал, но не задумывался о том, что когда-то и Минхо был младше.       — Спасибо, хен.       Джихен перехватил Чонина покрепче.       — Да, спасибо, — кивает и Хван, глядя на Ли. — Хан, идешь?       — А? Да… — кивает Джисон, но он не мог перестать смотреть на Минхо, желая кое о чем спросить.       — Давайте быстрее, мне ещё ваш ущерб возмещать, — выдыхает Ли и идет обратно в злосчастную комнату.       Когда Джисон и Джихен принесли Чонина, тот схватился за шею Хвана, цепляясь за него руками и ногами. Старший не мог его оттянуть совсем, слыша лишь пьяный недовольный неразборчивый голос. Джисону в какой-то момент пришлось помочь, чтобы Чонин не соскользнул с рук друга. Они дотащили Чонина до кровати, положив его.       — Сейчас принесу чего-нибудь, чтобы, если что, было куда блевать…       — И воды, — кивает Хану Джихен.       Нини приоткрыл глаза, рассматривая Хвана. Он начал подниматься, бубня:       — Я доказал… что могу… постоять за себя.       Чонин снова схватил бедного старшего за рубашку.       — Ага, ложись, — мягким толчком в грудь укладывает его обратно Джихен. — Только если бы не Минхо-хен, мы все бы огребли по полной…       Но младший снова поднимается, прихватывая руку Хвана.       — Ты в меня… не верил!       Джихен вздохнул, смотря на этого сонного и пьяного ребенка.       — Я был не прав. Доволен? — неожиданно мягко говорит он, собирая все лучшее в себе.       — Да, — откидывает голову Чонин. — Хенджин… мягче тебя… поэтому вы нравитесь друг другу?       — Опять бредишь? — усмехнулся Джихен.       Он убрал со лба Чонина мокрую челку. Ледяные пальцы импульсами передали коже покой и нужную прохладу. Младший прикрыл глаза, потянув Джихена на себя, заставляя упасть к нему. Чонину не нужно было много. Он обнял только руку старшего, довольно выдыхая. Хван напрягся, удивляясь такому поведению. Немудрено было забыть, что Чонин еще ребенок с его замашками в поведении. Ян расслабил руки, только когда уснул. Чем-то его успокаивало так прижиматься к плечу Хвана и ощупывать пальцами его ладонь.       Джисон пришел и увидел довольно милую картину: уснувший Чонин и дремлющий рядом Джихен.       — А так и не скажешь, что какой-то треш произошел, — усмехнулся Хан сам себе, поставив все необходимое рядом с ними. После он тихонечко прикрыл дверь и вышел.       Когда Чонин проснулся, рядом с ним все ещё спал Хван, приобняв его во сне. Рядом на тумбочке стояла целая коробка полная молока. У Яна раскалывалась голова. Все, что было вчера, путалось. Нини внимательно посмотрел на Джихена, концентрируюсь на губах. Они все же очень отличались от обкусанных губ Хенджина. Нини прикрыл глаза, чувствуя внутреннее спокойствие и какую-то защиту. Он залез поближе к Хвану и решил ещё поспать. Все равно был выходной.       Зато у Джисона этот день начался с необычных событий. Он шел по коридору, когда около него остановились старшеклассники, протягивая руки для рукопожатия один за другим.       — Привет, Джисонни.       — Как дела?       — Нет проблем? Если что, говори.       Джисон удивленно смотрел на каждого. Он пожимал руку за рукой, посматривая на преподавателей, которые не придавали этому значения. Ему хотелось верить, что бывают чудеса и в одно утро ты просыпаешься звездой старшеклассников, да еще к тебе и по имени обращаются, но… Хан верил лишь в то, что чудес не бывает. Впрочем такая слава очень льстила ему. Он с трудом сдерживал самодовольную улыбку до конца коридора, после чего сорвался на бег, чтобы как можно скорее спрятаться в туалете. Там на подоконнике курил Сынмин. Он листал сценарий, исправляя ошибки и недоработки.       — О, звезда залетела. Привет, Хани, — кивнул Минни.       Джисон даже обернулся, проверяя, точно ли ему это адресовано.       — Я реально стал звездой?       — Конечно, ты ж теперь парень Минхо. Главное, не поддавайся на их зазывалки в клубы. Мне нужно, чтобы кто-то музыку писал для спектаклей, — усмехается Сынмин.       Джисон застыл. Он посмотрел в зеркало. Его лицо все еще выглядело не очень после вчерашнего, хотя пластырь немного добавил брутальности.       — Парень Минхо… — тихо повторил Хан. — И… все теперь думают, что я его парень?       — Ну да, — кивает Ким. — А ты против? Минхо-хен выглядит как неплохой парень, правда для меня слишком пассивный.       — Ты охуел?! — смотрит на него Джисон. — Быть парнем Минхо — это, блять… Да я… Блять, я Чонину так должен!       Он снова смотрит в зеркало.       — Черт, почему я сегодня ужасно выгляжу? Что вообще нужно делать с парнем? Что нравится парням? Сынмин, у тебя же, наверняка, был парень?!       — Ходишь на свиданки, флиртуешь, делаешь подарки, — усмехается Сынмин и тушит сигарету. — Но вообще, все зависит от вас. Можешь пригласить его на тусовку или типа того. Хотя для начала… Вам бы вообще разговаривать начать. Он же защитил тебя пока? Не думаю, что он был серьезен.       — Да, ты прав, это слишком хорошо, чтобы быть правдой, — кивает Джисон, пытаясь дышать ровнее. — Слушай, мне надо… поговорить, да…       Хан направился на выход, но в последний момент вспомнил:       — Что ты говорил про музыку?       — Я ж уже просил тебя. Нужно пару треков написать для спектакля «Беспечный рыцарь тьмы». Чонин там участвует, — напоминает Ким.       — А, хорошо. Жди к субботе, один точно сделаю.       Джисон сорвался и побежал со всех ног. Он не чувствовал земли, только ускользающее время и бешеное сердцебиение. Чудес не бывает, но хотя бы на несколько минут он мог позволить себе ощутить, как счастье наполняет его всего, заставляя подпрыгивать. Прочь из учебного корпуса, в сторону спортивного зала. Вниз по лестнице, направо, толкнуть тяжелую дверь и оказаться на улице.       В один день. Всего в один день он оказался королем школы. Больше он не услышит неприятное прозвище. Больше никто не будет его задирать и красть сигареты. Он будто выиграл лотерею. Однако все это было лишь бонусом к одной единственной важной новости. Он подбежал к площадке, на которой тренировался в одиночку Минхо. Увидев его, Джисон совсем немного оробел. Он резко ощутил, как отбил пятки во время бега, как тряслось все тело от перенапряжения. Он подошел к ограде.       Минхо подтягивался на турнике в одной толстовке. На оголенных участках кожи Хан видел красные пятна от холода. Ли даже не заметил его, продолжая считать свои сегодняшние результаты. Джисон приоткрыл калитку, заходя на территорию. Он сам был в одних кедах и рубашке. Холодный румянец на коже забеспокоил и заворожил его. Джисон тихо подошел, не влезая в рабочий процесс старшего. Минхо заметил шум, спрыгивая с турника и оглядываясь.       — О, Джисонни-я. Как себя чувствуешь? — поправляет толстовку старший и подходит к Хану.       — Хорошо, — потер нос Джисон, невольно смотря на голые ноги старшего. — Тебе не холодно?       — Нет, нормально, — качает головой Минхо и присматривается к лицу младшего. — Ты хоть обработал?       — Конечно! Даже пластырь нашел, — широко улыбается Джисон, шмыгая ноющим носом.       Хан не мог насмотреться в глаза старшего. Длинные пушистые ресницы, темные волосы, чувственные губы, скульптурный ровный нос и глубокие, видящие все на свете, глаза.       — Хен… — потер нос Хан, бросив быстрый взгляд в сторону. — У тебя есть минутка?       — Да, конечно, — кивает Минхо. — Я уже закончил. Ты хотел поговорить о чем-то?       — Да… Есть кое-что, — поджимает губы Джисон.       — Ты о поцелуе? — отводит взгляд Минхо, убирая руки в широкий карман.       Джисон кивнул. Неожиданно вся смелость, с которой он бежал к Минхо, куда-то испарилась. Здесь и сейчас все могло испариться, хен мог ускользнуть из его рук. «Он же защитил тебя пока? Не думаю, что он был серьезен», — прозвучал голос Сынмина в голове.       — Да, я понял, что не особо хочу, чтобы к тебе доебывались после произошедшего. Таким образом, старшие точно не будут больше лезть к вам, — хмурится Минхо. — И прости… что не спросил разрешения. Времени думать особо не было.       Внутри все же что-то кольнуло. Это и вправду была просто защита. Джисон поднял глаза на старшего, присматриваясь к его выражению лица в надежде найти что-то больше, чем слова. Но он увидел лишь смущение от этой неловкой ситуации.       — Я не собираюсь к тебе лезть или что-то такое, если ты переживаешь об этом, — обещает Минхо.       — Нет-нет, хен, не переживай. Наоборот, спасибо тебе и… Прости, что в целом втянули в это, — облизывает губы Хан, отводя взгляд.       От нервного напряжения он издал не до конца понятный ему самому смешок.       — Когда у тебя следующий матч? — перекатывается с пятки на носок и обратно Джисон, делая свой голос более непосредственным.       — Через неделю, — кивает Минхо и присматривается к младшему. — Ты чем-то расстроен?       — Нет, — мотает головой Джисон, задумавшись. — Хотя… хен, спасибо, что спас, но больше не трать свои поцелуи, чтобы кого-то спасти. Они могут для кого-то значить намного-намного больше.       Он сделал шаг навстречу к нему и поцеловал Ли в уголок губ. Этого мгновения было достаточно, чтобы обновить в воспоминаниях, как ощущается кожа старшего, каким парфюмом она пахнет, и насколько Ли заботился о себе. Джисон отстранился с хитрой довольной улыбкой.       — Теперь мы квиты.       Шокированные глаза Минхо проникли прямо в сердце. Старший явно не ожидал ничего подобного. Он неуверенно поднял взгляд на Джисона. Скрыть смущение оказалось невозможно.       — Ага. Но я не совсем… в общем, не хочешь с друзьями в пятницу вечером зайти на пэинт-пати? — натягивает ниже толстовку старший. — Там, конечно, в основном старшие классы будут, но, может, вам тоже интересно.       — Хочу! — загораются глаза Джисона. — Ну, я и друзей спрошу, может, они хотят там тоже быть. Еще посмотрим, как Чонин-а будет себя чувствовать, но… Я… Мы придем!       — Хорошо. Только наденьте то, что не жалко, — смеется Минхо и легонько щелкает Джисона по щеке. — До скорого, Хани.       Джихен проснулся в середине дня. Голова раскалывалась от столь длительного сна. Он осмотрелся, проверяя, где находится. На его груди сопел Чонин. Младший просыпался за утро несколько раз и принёс им покушать. Правда, еда уже остыла.       — Чонин? — тихо зовет его старший, посмотрев на сонного мальчишку.       — Да? — трет глаза Нини. — Доброе утро, хен.       — Уже давно не утро, — вздохнул Джихен. — Ты как себя чувствуешь?       — Уже лучше, но голова болит. Хен, — немного отодвигается Чонин. — Прости за… вчера.       — Ну что, защитил себя? — хмыкнул Джихен.       — Я попытался, — фыркает Чонин. — Я не думал, что все сложится именно так. Ну точнее… я думал. В общем, я хотел провести эксперимент. И по его результатам, ты все же пришел за мной.       — Все же откуда тебе знать было, насколько они жестоки? — отвел взгляд Джихен и пробубнил. — Да и Джисон очень переживал за тебя.       — Я не думал, что у них будут сексуальные намеренья в отношении меня, — признается Чонин. — Остальное были догадки.       — Ты очень красивый, Лисенок. Если бы я тебя не знал, подумал бы, что ты с обложки.       Ян удивленно смотрит на старшего:       — Ты шутишь? Это типа… «стеб»?       — Да нет, — переводит на него взгляд Джихен. — А что тебя удивляет? Не думаешь, что можешь быть красивым?       — Я особо никогда не думал об этом. Это ты стандартизированная модель. Вы с братом действительно «красивые» в общепринятом смысле, — хмурится Чонин. — И я впервые видел, настолько красивого человека, когда встретился с твоим братом. Но многое дело вкуса. Я не то, что бы зависим от внешнего фактора.       — Зависим или нет, но людей подкупает твое милое лицо и очаровательная лисья внешность. Почаще бы улыбался, и цены бы тебе не было, — спокойно хмыкнул Джихен. — Кстати… Забавно, но Хенджин не считает себя красивым.       — А тебя? — усмехается Чонин. — Вы же оба объективно модельной внешности.       — Мы друг для друга больше как зеркала. Много общего, и раньше нас самих это удивляло, но мы совершенно разные. Я понимаю, что мы красивые и не считаю это главным, — кивает Джихен. — А что на счет тебя?       — В плане? — не понимает Чонин вопроса.       Он ещё раз осмотрел лицо старшего, задерживая взгляд на губах. Нини осторожно коснулся щеки Хвана, стирая пальцем тональный крем.       — Тебя же привлекает внешность, — тихо говорит Джихен, бросая быстрый взгляд на руку на его щеке.       — Нет, — качает головой Чонин. — Я могу определить уровень внешнего облика, но не могу сказать, что меня привлекает внешность. В целом, если говорить, с точки зрения сексуальности, я в этом совсем не заинтересован.       — Разве? — ухмыльнулся Джихен, облизывая губы.       Это было подло со стороны Хвана — знать о своей красоте и так открыто ею пользоваться. На поражение. Джихен приподнялся на руке, смотря на него сверху вниз:       — Хочешь узнать, чем еще мы с ним отличаемся?       — Да, — осторожно отвечает Чонин, убирая руку от старшего.       — Приподними мою рубашку и спусти джинсы, — тихо говорит Джихен. — Снимать не надо.       В полумраке его голос изменился. В отличие от вчерашнего дня, сейчас Чонину не было страшно. От чего-то ему верилось, что старший не причинит ему вреда. Ян смутился, напрягая плечи. Он приподнялся, выполняя просьбу старшего. Рубашка поползла вверх, а джинсы Нини лишь немного дернул вниз. Он обнажил краешек черных букв на коже. Джихен облизал губы, смотря на Чонина сверху вниз.       Младший присмотрелся, потянув джинсы чуть ниже и наклоняясь к надписи. Для Хвана, конечно, такой вид вообще не был обыденным. Со стороны точно бы все подумали, что Чонин ему отсасывает.       «Я хочу велосипед и чистой футболкой падать в грязь», — гласила надпись.       Интересное место было выбрано для нее. Чонин увидел край роста лобковых волос, которых не было у Хенджина.       — У тебя одна татуировка? — тихо спрашивает Чонин, облизывая губы.       — Нет, — наблюдает за его реакцией Джихен. — Но эту я люблю больше всего. Нужно быть очень близким, чтобы увидеть ее.       Голос Хвана был уже у самого уха Чонина.       — Близким или любопытным, — усмехнулся старший.       — Мне повезло, что я любопытный. Я могу найти вторую? — уже смелее спрашивает Чонин.       — Если угадаешь, где она может быть, — кивнул Джихен, продолжая следить за Нини.       Чонин хмурится, прикусывая губу и потянув джинсы ниже.       — На бедре?       — Угадал.       Джихен подтянул нижнее белье и стащил штаны. На его бедре был не самый худший партак сердца. Чонин осторожно коснулся его пальцами, рассматривая выпавший пигмент. Он наклонился ещё ближе к сердцу, чуть ли не касаясь его губами.       — Чего ты там рассматриваешь? Это был первый блин комом, — хмыкнул Джихен, немного отдаляя ногу от младшего.       — Мне кажется символично, — бубнит Нини, интуитивно крепко перехватив бедро старшего. Он сам от себя был в шоке, потому что в груди что-то ударило странным адреналином.       — Чонин? — сглотнул Джихен, не ожидая такой реакции. — Тебя так впечатлила эта работа?       — А ну, — нервно сглотнул Нини. — Прости, задумался.       Ян убирает руку, а вместе с ней пробегающую запись в розовом ежедневнике: «коснуться губами розы должно быть приятно. Ее лепестки обычно мягкие в жизни, но такие же ли они на коже…»       Джихен усмехнулся, натягивая штаны обратно.       — Эксперимент проведен успешно, — щёлкнул он Чонина по носу. — Ты тоже страдаешь сексуальным влечением. О, как красиво сказал, запиши это где-нибудь себе.       — И каким образом? — не понимает Чонин, глубоко вдыхая. — У меня не появилось к тебе сексуального желания.       — Не обязательно полностью возбуждаться. Само желание прикоснуться говорит о многом, — кивает Джихен.       — Бред, — лишь качает головой Чонин и поднимается, чтобы, наконец, переодеться в чистую одежду.       — Хочешь позаниматься со мной актерским мастерством? — спрашивает Джихен. — Если вы все ещё ищите кого-то на роль принца, то все равно будем вместе.       — А ты хорош в актерстве? — фыркает Чонин. — Кто будет тогда рисовать?       — Все знают, что «Я» уже занят в художественном плане и перегружать не станут. А актерством в свободное время чего бы и нет? — хмыкнул Джихен.       — Посмотрим на то, как ты справишься, — бросил Чонин, открывая свое молоко.       — Тогда на следующую репетицию приду уже с тобой, — кивнул Джихен и нахмурился. — Это какая уже пачка?       — Вторая, — непонимающе смотрит на старшего Нини.       — Ну ладно. Ты с ним не перебарщивай, а то впадешь в сахарную кому, — встает старший.       Чонин лишь закатил глаза. С Хенджином разбираться было намного легче. Можно было толком не общаться, а здесь так не выходит.       — Короче, до среды или когда там у тебя будет репетиция? — берет свои вещи Джихен. — Кстати, вода, если что, на подоконнике.       Чонин проследил за ним взглядом прямо до выхода. Вся эта ситуация давала одновременно много информации, но также порождала миллион вопросов.