Беспечный рыцарь of the dark

      В следующий раз Джихен и Чонин встретились на репетиции, как и договорились. Сынмин внимательно рассматривал новоиспеченного принца. Он уверенно подошел к Хвану, запихивая ему в руки сценарий.       — Не выпендривайся, а то вылетишь очень быстро.       — Постараюсь, — кивнул Джихен, опуская взгляд на текст.       — Значит, я больше не принц? — обрадовался Чанбин.       — Ты рыцарь, — тут же качает головой Сынмин. — Ты вообще читал сценарий?       — Ну… Начало только… — отводит глаза Чанбин. — Ты же знаешь, я занят.       — Ага, херней страдаешь. Встали по местам. Чонин, пианино в той стороне, — замечает растерянного Яна Сынмин. — Давай быстрее. Как вы все бесите, не могу.       Чанбин нахмурился, подходя к нему и тихо спрашивая:       — Колись, чего случилось?       — Ничего, отъебись, — фыркает на него Сынмин.       Чонин сел за свой инструмент, нерешительно бросая взгляд на Джихена. Чанбин нахмурился.       — Как староста даю всем перерыв в 10 минут! Сынмин, со мной на выход.       — С каких пор здесь действуют твои приказы? — шикает Ким. — Не хочешь участвовать, вали нахуй. Остальные начинают репетировать.       Чанбин закатил глаза и сделал самое простое, что только мог.       — Все на местах, повторяйте свой текст!       Он поднял Сынмина и взвалил себе на плечи, шагая на выход из зала.       — Поставь меня! Я здесь режиссер! Отъебись! — кричит Сынмин, пытаясь вырваться и спрыгнуть. Взгляды последовали за его голосом.       Чонин тяжело вздохнул и закрыл крышку пианино. Он потянулся и присмотрелся к двери, куда понесли Сынмина. Чанбину все попытки младшего вырваться были как камень об воду. Он пнул дверь, не переживая о том, с каким громким хлопком та закроется. Нини нырнул к двери, хватая свой розовый ежедневник. Подслушивать было плохо, но у него не было выбора.       — Пока ничего не скажешь, не вернёмся, — твердо говорит Чанбин. — Давай уже!       — Я же сказал, что ничего. Я сегодня не в настроении, — шипит Минни. — И это не твое дело.       — Мое, — хмыкнул Чанбин. — Кто обидел?       — Никто, — резко отвечает Сынмин. — Ты вообще не имеешь право лезть в мои дела.       Чанбин толкнул его в стену, отчего послышался соответствующий звук удара.       — Имена, — шикнул он.       — Ты меня не услышал? — отталкивает его Сынмин. — Не лезь не в свое дело!       — Если у меня будут проблемы из-за твоей задницы, я тебя не прощу! — сжимает его футболку Чанбин.       — Я сделаю все, чтобы у тебя они были, — шикает Минни. — А сейчас иди и играй гребаного рыцаря.       — Заноза в блядской заднице, — шикнул Чанбин, отпуская его и топая обратно в комнату. — И не смей мне грубить, я твой староста!       Сынмин только хмыкнул, возвращаясь к репетиции. Сегодня было совсем не весело. Ким приставал ко всем и останавливал на каждой секунде. После часа репетиции хотелось повеситься.       — У вас всегда такой пиздец? — на ухо спросил Джихен у Чонина.       — Нет, — покачал головой Нини. — Наоборот, обычно тихо.       Голос Джихена стал тише и хитрее. Он лукаво прищурился, глядя на него:       — Выясним, в чем дело?       — Конечно, — тише бубнит Нини.       Глаза младшего буквально загорелись изнутри. Они начали следить за Сынмином, спокойно реагируя на все вспышки эмоций. Чанбин же, в отличие от них, был готов взорваться в любой момент. Ян проследил за их взаимодействием, осознавая важный факт: что-то волновало Сынмина именно в отношении Чанбина. После репетиции Нини утянул Хвана, быстро обсуждая план.       — Я прослежу за Сынмином, а ты узнай у девочек, после чего он стал таким раздраженным.       Джихен кивнул, направляясь к девчонкам. В гримерке, когда Сынмин ушел, он начал выспрашивать у Саяко и ее друзей:       — Минни же редко из себя выходит, что случилось?       — Не знаю, — качает головой Джэхи. — Он такой после новостей о Джисоне и Минхо. Может завидует?       — Это вы про то, что Джисон и Минхо теперь вместе? — хмурится Джихен.       — Ну да, Джисон теперь особенный мальчик, — смеется Саяко.       — Минни же уже третий год без такой защиты, наверное, расстроился, что не он попал в этот список, — добавляет Соен. — Но Минхо с Джисоном красивая пара. Они прям как стандартные уке и семе. Я бы их нарисовала…       — Уке и семе? — постарался сохранить лицо Джихен. — И кто кем вам видится?       — Минхо очевидный актив. Он и старше, и выше, больше внимания проявляет. А ещё я слышала, что у него фетиш на узкие талии, — хихикает Джэхи.       Хвану пришлось закусить губы, чтобы не сказать лишнего.       — И вы думаете, что Сынмину не хватает как раз… своего папочки?       — Ну да, — пожимает плечами Соен. — Да и он не особо пользуется популярностью среди парней.       — А среди девочек?       — А среди девочек очень даже, — хихикает Соен. — Если бы ты знал, сколько сердец он поразбивал.       — Ну все равно вряд ли больше, чем я, — скромно заявляет Джихен. — И все же… Мне кажется, что вряд ли его беспокоит Минхо.       — Тогда не можем ответить на этот вопрос, — качают головой девочки. Они быстро разбежались, а Хван остался без нужной информации.       У Чонина прогресса тоже особо не было. Он следовал за Сынмином до самого вечера. Когда старший уже заканчивал с уроками по вокалу и вышел покурить, к нему подошел один из старшеклассников.       — Ну что? Придешь попеть нам? Мы хорошо заплатим, два блока сигарет, неплохо, ведь?       Ян напрягся, вслушиваясь в его слова.       — Отъебись уже, не буду я петь для вас, — оттолкнул парня Минни.       — Ну щеночек, пожалуйста! Хочешь мы позовем кого-то, чтобы ты не нервничал?       Чонин начал писать сообщение Джихену, чтобы тот пришел к нему.       «Где ты?» — пишет Джихен, на низком старте готовый бежать к младшему.       «Около класса по вокалу», — отвечает Чонин. — «Говорят про какую-то тусовку. Похоже, она сегодня».       — Не нужно никого звать. Я вам не доверяю, — качнул головой Сынмин. — Хотите музыки, ищите другого вокалиста. У нас их целых четыре. Выбирай любого.       — То есть мы можем взять того мелкого, который у тебя в актерском? — хмыкнул один из старших.       «Скоро буду», — пишет Джихен.       — Мелкого? — хмурится Сынмин, отводя взгляд и складывая руки на груди. — Нет, берите Сухо. Он тоже неплохо поет. Мелкий на то и мелкий, что ему рано пока на таких вечеринках шататься.       Чонин нахмурился, продолжая писать Джихену как в свои заметки: «предлагают, чтобы я там пел. Но я не курю, может за две пачки молока?».       «Скорее всего, тебя пока не возьмут, ты хоть и на время, но под крылом Минхо. Если с тобой опять что-то случится, то им прилетит, но намеренно лезть в огонь будет не лучшей благодарностью хену,» — пишет Джихен.       — А он нам не подходит. Нам нравятся такие высокие голоса, как у вас двоих, — усмехается старшеклассник. — Можем и Чанбина позвать, хочешь?       Сынмин вновь отводит взгляд, прикусывая губу.       — Я спою ровно две песни, а потом вы отъебетесь от меня, — шикает Ким.       «Я пойду за ними», — пишет Хвану Нини.       Со спины на плечо Нини упала рука запыхавшегося Джихена.       — Я с тобой…       — Быстро ты, — оборачивается младший.       Чонин поднял взгляд на мокрую челку старшего, даже не задумавшись, убирая ее назад.       — О, мы с тобой стали настолько близки? — улыбнулся Джихен, подмигнув ему, после чего посмотрел на Минни. — Уходят.       — Придурок, — фыркнул Чонин и двинулся за остальными.       Им, как настоящим агентам под прикрытием, удалось оказаться на вечеринке. Здесь было много и парней, и девчонок. Все пили, смеялись и веселились. Сынмина провели к микрофону. Он явно был этим всем не особо доволен, и как-то его не привлекала возможность быть местным ведущим. Вокруг горели импровизированные огни, а на бесконечных столиках стояли красные стаканчики. Кто-то танцевал, кто-то целовался, кто-то болтал, кто-то ругался. Чонин внимательно все осматривал, делая записи в телефоне. Джихен почти его потерял в этой толпе.       — Чонин, не отходи, — прижал Хван его к себе.       У Хвана было много оттенков хмурого лица, и это сейчас говорило о сосредоточенности — он уже бывал в подобных местах и не особо стремился снова оказываться в них.       — Подожди, я записываю, — хмыкнул Чонин, когда к Хвану подошла одна из девочек с большим декольте. Она улыбнулась и начала строить глазки старшему, облизывая красные губы.       Чонин непонимающе смотрел на нее, а после все же спросил:       — Вам в глаз что-то попало?       — Моя красота, — вздохнул Джихен и нагнулся к ней, шепнув что-то на ухо. После этого девушка смутилась и поспешила уйти.       — Что ты ей сказал? — поднимает взгляд на Джихена Нини.       На сцене Сынмин разговаривал с кем-то, а после взял микрофон в руки. Он чувствовал себя жутко некомфортно в этой атмосфере и выглядел крайне недовольным.       — Просто сказал, что грудь у нее зачётная, но я предпочитаю, когда в мою задницу тыкается маленький член. А лучше два. Всегда работает, — кивает Джихен, расстегивая рубашку. — О, вижу Сынмина.       Чонин немного поднимается на носочках:       — Как-то недовольно он выглядит. Мне кажется, что дело в Чанбине, — хмурится Ян и принимает стакан, который раздавал мальчик из его класса. — Пахнет спиртом.       — Не пей здесь ничего. Через час здесь может быть что угодно вплоть до оргии. И мы не хотим в этом участвовать.       Джихен попытался найти в толпе Чанбина.       — А причем тут Чанбин-хен?       — Мне кажется, что Сынмин хотел, чтобы Чанбин не пустил его сюда, потому что чувствует дискомфорт. Он вроде не особо хорошо себя чувствует на сцене или типа того, — анализирует язык жестов Минни Чонин. Его взгляд опускается на сидящих у стены, и он испуганно вздрагивает, прижавшись спиной к Хвану.       — А это ещё что за штуковина? — бурчит Чонин.       Хван уже видел эту страшилку для детей. Это был большой дилдо, который двигался сам по себе с помощью специального аппарата. Мальчишки сами его построили и использовали во время секс-вечеринок.       — Что-то вроде местной достопримечательности. Не отвлекайся, — приобнимает его Джихен. — И не пялься, и так привлекаем внимание. Чанбин же наш староста, чего ему здесь делать?       — Может в этом и дело. Сынмин-хен не хочет здесь находится, но при этом и не хочет, чтобы об этом узнал Чанбин, — облизывает губы Чонин. — Может позовем Чанбин-хена?       Хван кивнул доставая телефон. Он нашел необходимый ему контакт, быстро набирая Со.       — Через 5-10 минут будет.       Чонин осмотрелся ещё раз. Минни начал петь, но его голос сильно дрожал. Позади него сидели несколько старшеклассников, подначивая его и желая, чтобы тот пел громче. Вокруг ребята начали танцевать, отчего Нини почувствовал себя неловко, снова обращаюсь к Хвану.       — Ты тоже не пьешь?       — Конечно… — оттянул младшего Хван. — Нам надо выбираться из центра…       Джихен вновь прижал Чонина к себе и потянул к стене, откуда была возможность все ещё видеть Сынмина.       — Хенджин как-то был на такой вечеринке. Закончилось хуево.       — Чем? — внимательнее спрашивает Нини, пробираясь сквозь толпу.       Однако на этот вопрос ответа не послышалось. Джихен локтем оттеснял грубую толпу, чтобы та не налегла на Чонина. Нини присмотрелся к сцене, замечая, что голос начал дрожать сильнее в динамиках.       — Хен, мне кажется, что у Сынмина-хена паника, — произносит Ян, замечая, как дрожат руки Кима. Сзади него ребята веселились, пили и смеялись. Их руки не стеснялись шлепнуть младшего и напомнить, как стоит тому петь.       Чонин и не заметил, как его руку взял левый парень. Только спустя секунду он пролепетал то, что ему сказал Хван:       — Я предпочитаю, когда в мою задницу тыкается маленький член. А лучше два.       Ян почти как ребенок поднял взгляд на Джихена, проверяя, все ли он правильно сказал.       — Тогда тебе не к нам, — хмыкнул Джихен, ногой отталкивая неожиданного гостя.       Чонин немного повернулся к старшему, чувствуя себя странно в этой атмосфере. Его так спокойно прижимали к себе. Это было не похоже на то, что у Джихена действительно есть парень. Но мысль ему не дал закончить шум. Нини завидел Чанбина у входа.       — Хен там! — тут же схватил он Хвана за руку, потащив к старосте.       Чанбин рассеянно всматривался в толпу, не заметив их. Он перевел взгляд на Сынмина и тут же начал рваться к сцене, однако его успели поймать младшие.       — Стой, — тихо сказал Чонин. — Подожди. Сынмин не хотел, чтобы ты приходил.       — О, и ты здесь? — удивился Чонину Чанбин. — Какого хуя тут происходит?       — Мне кажется, что Сынмин не хотел сюда приходить и боялся, что ты об этом узнаешь. Такое может быть? — щурится Нини.       Чанбин прекрасно видел, как дрожит Сынмин и почти задыхается. У него была настоящая паническая атака. И Со также хорошо знал, что Минни боится выступать на сцене, особенно вот так насильно.       — Конечно, блять, — шикнул Чанбин, осматриваясь. — Надо вырубить свет и забрать этого щенка. Хенджин, ты выше, в курсе, где выключатели?       — За кого ты меня принимаешь? Я тут часто бываю, по-твоему?       — Вот не до твоей пассивной агрессии сейчас, опять не с той ноги встал, что ли? Так, смотрите, вон в той стороне за этой занавеской… — показывает на левый край сцены Чанбин. — Там находятся передатчики.       — Хорошо, — решительно кивнул Чонин, бросая взгляд на Сынмина. Казалось, что тот просто упадёт от нервов и давления со всех сторон.       Нини дернул Хвана за рукав и повел к выключателям. Джихен шел в ногу с ним, ожидая хоть кого-то увидеть у этой занавески. Однако все же им удалось проникнуть под тяжелую ткань незамеченными никем из зала. Здесь было катастрофически мало пространства. Чонин невольно тихо ойкнул, когда лбом ударился в плечо старшего. Взгляд упал на стену. Он приподнялся на носочках, хмурясь.       — Можешь меня поднять?       Джихен проверил высоту коробки и нагнулся, обвивая его за талию и отрывая младшего от пола.       — Упрись хотя бы в плечо, — прокряхтел старший.       — Чем? — не понимает младший, потянувшись к кнопочкам. Он начал читать надписи, примерно осознавая, что к чему относится.       — Ну как там? — вкладывает все силы в напряжение Джихен.       — Понял, — хмурится Чонин. — Не стони так громко. Я не такой тяжелый.       Ян начинает нажимать на рычаги, отчего сначала выключается музыка, за ней свет, а потом и вентилятор. Чонин заканчивает с последним и хватается за плечи старшего, позволяя опустить себя.       Послышался топот сотни ног. Крики, падения, новые крики, суматоха. Джихен поспешил поставить Чонина на ноги и побежал в сторону сцены с ним. Они ощутили, как в нескольких сантиметрах от них пробежали старшие, светя тусклыми экранами себе под ноги.       Сынмина и Чанбина уже не было рядом, но вокруг все люди либо толкались, либо целовались, как по приказу. Среди них двое мальчишек очень выделялись. Чонин заметил, как старшие говорят рядом и светят фонариком на толпу, чтобы найти виновников. Вариантов не было, Ян повернулся к Хвану, выдыхая:       — Сделай вид, что целуешь меня, пока они проходят.       — Чего? — не сразу понял Джихен, посмотрев в ту же сторону. — Ох…       Джихен толкнул Чонина ближе к стене и накрыл его губы поцелуем. Его волосы скрыли лица от ищущих. Адреналин ударил в кровь. Он бежал по венам, распространяясь с нехватающим кислородом. У Нини это был по сути нормальный первый поцелуй, что заставило его зажмуриться, пытаясь понять, как это ощущается на самом деле. Ощущения были приятные. В этом поцелуе был какой-то безмерный удар энергии. Джихен будто одними губами накачивал его силой и уверенностью.       Темнота, суматоха за спинами, все ещё играющие биты и прочие остатки музыки насыщали этот момент особенностью присущей только шальной юности. Джихен не стеснялся проявлять себя. Терпкий табак на его языке обволакивал Чонина кофейными нотами и напором Хвана. На них посветили фонариком, а Нини едва слышно тихо замычал в губы старшего, ощущая его язык. Сознание будто повело. Пальцы начали дрожать, опускаясь на грудь старшего. Джихен прекрасно чувствовал неопытность младшего, но она в какой-то мере только больше заводила. Чонин даже в поцелуе, анализировал каждое соприкосновение губ.       Вспышка, ударившая в глаза, подбросила дров в огонь. Руки Джихена, свободно сжимавшие талию Чонина, будто проникали под кожу, заставляя младшего искриться. Хван прикусил губу младшего, натягивая ткань на его пояснице и заставляя чуть ли не встать на носочки. Нини показалось, что его сейчас сожмут настолько, что он превратится в плюшевую игрушку. На губах старшего осел тихий стон, который ощущался мягче любой сладкой ваты. Такие губы действительно могли стать зависимостью.       Наконец, свет пропал, а Чонин оторвался от старшего, тяжело дыша:       — Я же сказал сделать вид, а не поцеловать.       — Не делай вид, что тебе не понравилось, — усмехнулся Джихен, похлопав Чонина по спине, — бежим дальше?       Бессовестный, резкий, свободный и страстный. Этих слов, возможно, было более чем достаточно, чтобы завершить описание Джихена. На этом можно было бы и закончить вести записи, но Чонин вечером подробно описал поцелуй во всех красках. У него было слишком много эмоций. Сердце до сих пор заходилось в бешеном ритме.       Джихен тем временем столкнулся в коридоре своего этажа с Сынмином и Чанбином. Минни плакал в грудь старшего, повторяя, что ему очень жаль. Хван тактично отошел за угол, но не удержался от любопытства, оставаясь, чтобы подслушать.       — Что я тебе говорил? — бубнит Чанбин, гладя Сынмина по голове.       — И что мне было делать? — всхлипывает младший, залезая руками под пиджак Со. — У меня не оставалось выбора.       — Я же говорил тебе, даже не слушай их. Почему каждый раз одно и то же, тебе же не платят за это? — фыркнул Чанбин.       — А что мне им сказать? Что ты против? — тише бубнит Минни. — По их правилам, я не могу ручаться сам за себя. А ты… ты отказываешь мне раз за разом.       — Мне похуй на их правила, я им пропишу за такое, заебали, — шикнул Чанбин. Он вздохнул, смотря на макушку младшего и погладив его по спутанным волосам.       — Почему ты не хочешь встречаться со мной? — тише шепчет младший. — Я же тоже нравлюсь тебе.       Чанбин поджал губы. Джихен почувствовал себя неловко и поспешил отдалиться от них, оставив их историю им.       — Мы же говорили уже об этом, Минни, — тихо отвечает Чанбин, смотря в сторону шороха. Он надеялся, что ему послышалось. — Я не создан для отношений…       — В чем разница отношений и их отсутствия? — поднимает расстроенный взгляд на старшего Минни. — Я устал бегать и отвечать запросам старшеклассников. Я хочу ходить с тобой на свидания, а не просто вместе пить в комнате и называть это дружбой.       Сынмин отводит взгляд, начиная отдаляться. Чанбин хмурится, кусая губы. Он смотрит на младшего, переминаясь с ноги на ногу и не зная, за что зацепиться взглядом. Со сжимает плечи Сынмина, притягивая его к себе и решительно целуя. Минни схватился за его шею, буквально впечатывая старшего в чью-то дверь. Чанбин сам сделал первый шаг, поэтому должен был нести за него ответственность.       Следующим вечером Чонин и Джисон были вместе в комнате. Нини все не мог перестать думать о поцелуе. Он разрыл весь интернет, но ответов на свои вопросы не получил.       — Хен, а можно целовать того, кто не нравится?       — В целом, да, — кивнул Хан, нанося черный лак на безымянный палец левой руки. — Зависит от ситуации и эмоции поцелуя.       — Ладно. Можешь мне рассказать побольше про отношения парней? — просит Чонин, подсаживаясь ближе к Джисону.       — Чего? — отрывается от своего увлекательного занятия Хан. — А с чего такой интерес? Тебе кто-то нравится?       — Нет, просто мне стало интересно. Тебе же нравится Минхо. Как ты это чувствуешь?       — Ой…       Джисон зашел на кожу кутикул. Озадаченный, он убрал кисточку обратно во флакон.       — Ну… он мне нравился еще до поцелуя.       — Но как ты это понял? Что ты чувствовал? — уточняет Чонин, начиная ерзать на кровати старшего. В голове было слишком много мыслей о чертовых близнецах, а особенно о Джихене, который свел его вчера с ума гребаным поцелуем.       — Не знаю я… понимаешь, просто когда он рядом, мне одновременно так хорошо и неловко. Он похож на… дерево для меня, — пытается подобрать слова Джисон.       — Дерево? — не понимает Чонин, качая головой. — Он больше на кота похож внешне.       — На кота — это да, — отмахивается Джисон. — Но я не об этом. Понимаешь… Он просто… Кто-то, кто стабильно рядом, понимаешь? Дерево оно… Вот оно как было в твоём родном дворе, так и останется. Ты можешь уходить куда угодно, у тебя может быть гора любых дел, сколько угодно старших может нагнуть тебя, но, возвращаясь домой, ты будешь встречаться с одним и тем же деревом. Под снегом зимой или холодной осенью, мокрой весной или удушающим летом — оно будет всегда. Будут меняться листья на ветвях, множиться кольца в стволе, но само оно будет здесь. Дома. Понимаешь? И вот Минхо-хен — это кусочек дома, который всегда был здесь.       — А, — тянет Чонин, быстро кивая. — Понятно. Спасибо.       Анализируя свои чувства, своего «дерева» в этом месте он не видел. Теперь он значительно расслабился и отпустил мысли о Джихене. Даже дышать стало легче.       — Но понимаешь, любовь это очень индивидуально. Я бы обратил внимание, если ты часто о ком-то думаешь, хочешь его прикосновений или тебе нравится с ним проводить время… Это точно симпатия, — кивает Джисон. — Хотя… что я в этом смыслю, я тихо наблюдал долгие годы и, только благодаря тебе, вышел на новый уровень.       — Завтра получишь своего Минхо, — улыбается Чонин. — Мне кажется, ты ему очень приглянулся. Но возможно, он ждёт от тебя ответной реакции или боится, что и так поторопился.       — Боится-не боится, а завтра мы с ним встретимся, — улыбнулся Джисон. — Кстати, он меня поцеловал, потому что решил защитить от старшаков. А я его поцеловал, потому что он мне нравится. Он меня в губы, а я его не совсем. Вот и рассуди.       — А есть разница в губы или не совсем? — хмурится Чонин. Возможно, ему следует понаблюдать за отношениями Джисона и Минхо. Они были хорошей основой для того, чтобы больше узнать о слове «любовь».       — Конечно! Губы — это более интимно! Губы — это самое чувствительное место на теле! Ну, не считая члена и очка, конечно. И поцелуй в губы — это очень личное. Ты чувствуешь вкус человека. Рот много чего собирает — ароматы табака, привкус кофе, шоколада или рыбы, если ее недавно ели.       — Ты целовался с Джихеном? — почему-то не сдерживается от вопроса Чонин.       — Нет, — нахмурился он. — Но… В общем, нет.       — А с Хенджином? — наклоняет голову Нини.       — Да, — отводит взгляд Джисон, посматривая на Чонина.       Нини кивнул, ожидая такого ответа. В целом, это было очевидно, но нужно было записать. Хан заметил, как Нини снова открыл свой розовый дневник, добавляя информацию.       — Я рассказывал тебе про свой первый недопоцелуй. Я очень плохо это помню. Но было неприятно. Возможно, потому что это был взрослый мужчина, а мне было 10 лет. Однако я как-то раньше не думал об этом.       Джисон напрягся, потерев нос.       — Ты говорил об этом вскользь. И… Это не могло быть приятно. Что это был за мужчина?       — Преподаватель. У меня мама очень… заботливая, но странная, — начал Чонин, но неожиданно вспомнил. — Точно, нам нужно сфотографироваться вместе.       — Эй, ты ж рассказывал! — округлил глаза Джисон.       — Сначала сфотографируемся, — кивает Чонин, быстро делая смазанное селфи и выдыхая. — В общем, мама не хотела, чтобы я шел в колледж. Но я так сильно хотел, что лично назначил встречу с местным преподавателем. И он меня пригласил к себе.       Джисон подсел к нему ближе, забыв уже, что делал маникюр. Он уселся поудобнее прямо перед младшим, сложив ноги по-турецки.       — Мы с мамой приехали. Ее попросили выйти. Я решал задания, расписывал все, а потом он начал говорить о том, что мне будет тяжело социализироваться. Ну и в процессе разговора поцеловал, — пожимает плечами Нини. — Я не особо эмоциональный в целом, поэтому просто кивнул и пошёл к маме.       — В смысле в процессе? — сидит с круглыми глазами Хан. — Смотри: вот точка, в которой он выдает что-то адекватное «тяжело будет социализироваться», бац — и он тебя целует. В губы. И вот между этими двумя отрезками пропущено очень много информации!       — Ну после этого я просто дальше объяснял свои мысли по поводу задач, — честно отвечает младший. — Он вроде как трогал меня, что-то делал, но я думал о физике.       Джисона будто потянуло вниз, как если бы на него сбросили несколько мешков с песком.       — Как трогал? — упавшим голосом спросил Хан.       — Да я не знаю, — хмурится Чонин. — Я не особо обращал на это внимание. Я хотел, чтобы меня взяли туда. В целом, пока здесь мне больше всего нравится в плане обучения. Хотя программа иногда слишком глупая.       — Чонин-а… Посмотри на меня, — тихо просит Джисон, подсаживаясь ближе.       В его лице смешалось сочувствие и зачатки слез, которые Яну доводилось видеть, когда Джисон смотрел трогательные аниме перед сном.       — Ты чего? — внимательно смотрит на его выражение лица Чонин. — Ты думаешь, что он меня изнасиловал?       — Я не думаю. Это так и было, — смотрит на него Джисон, поджимая губы.       — Не знаю. На меня это не особо повлияло. Я тогда больше думал про физику, — усмехается Чонин. — Но, в итоге, меня туда так и не взяли, что большая потеря для общества. Да и мне как-то обычно все равно на прикосновения… есть те, которые больные, но в остальном они не особо влияют на меня.       Джисон опускает глаза, слушая все это. Чонин был слишком светлым ребенком.       — Я могу обнять тебя? — хмурится он.       — Да, а зачем ты спрашиваешь? — не понимает Чонин. — У вас это что-то типа запретной темы. Вы все так реагируете на упоминание какого-то насильного взаимодействия.       Хан вздохнул, подсаживаясь вплотную и обнимая Чонина.       — Если ты спокоен, то, может, так оно и лучше.       Джисон мягко погладил Яна по спине. Объятия друга очень отличались от той страстной хватки, на которую был способен Джихен. Однако и то, и то было одинаково приятно. Вечером в розовом ежедневнике появилась новая запись: «Кроме лишних эмоций, теперь я чувствую и ощущения от собственных воспоминаний. Похоже, эксперимент выходит из-под контроля».