Беспечный рыцарь of the dark

Записки Чонина

      Для всех на вечеринке красок Нини был ребенком. Как будто малыш пришел на взрослый фестиваль, все хотели его порадовать. Чонин не особо понимал их действий, но и не мешал, не подразумевая в них для себя опасности. Однако Джихен то и дело пытался перехватить его, смело огрызаясь на старших. Он все время был рядом, держа Чонина то за рукав, то за плечо. Шептал ему на ухо интересные теории и заметки по поводу тех, кто собрался здесь. Постепенно все новые лица почти сошли на нет, и рядом был только Джихен. Чонин внимательно анализировал его поведение, рассматривал особенности во внешности.       Когда они уже сели на подоконник, чтобы выпить персиковое молоко, младший спросил его:       — Хен, тебе нравятся разные люди? Джисон говорил, что ты по девушкам. Но ты встречаешься не с девушкой. Следовательно, ты би?       — Да, верно, — кивает он, открывая окно.       Облокотившись на стену и закинув ногу на подоконник, он достал сигареты, мельком проверяя, нет ли рядом учителей. Весь в краске, с каплями пота, он откинул голову, смотря куда-то вдаль и поджигая кончик тонкой сигареты. Странная мысль посетила Чонина, но именно сейчас Джихен, по-настоящему, был похож на своего брата. Такой взгляд, расслабленный, видящий далеко и видавший многое, был и у Хенджина. Чонин достал свой ежедневник, записывая данное наблюдение. Он решился все же продолжить разговор, хотя почему-то чувствовал четкую границу, что можно, а что нет.       — Как бы ты описал себя?       Джихен выдохнул аромат ментола в окно, отгораживая Чонина от никотина стеклом.       — Думаю, «жесткий». Я бы так себя описал.       — А Хенджина? — наклоняет голову Нини.       — «Кринж», — сразу же говорит Джихен, рассмеявшись. — А ты записи ведешь?       — Типа того, — кивает Чонин. — Как вы общаетесь, если толком не видитесь?       — Сообщениями, если успеваем. Раз в пару недель созваниваемся… Раньше письма друг другу передавали, когда родители здесь чаще навещали.       — Созваниваетесь? — сам себе повторяет Чонин, записывая этот факт и подчеркивая его. — Когда вы в последний раз созванивались?       — Кстати, давно. Неделю где-то назад… Это вроде четверг был. Точно до того, как мы пошли Сынмина вытаскивать.       — Значит, следующий будет через неделю? — уточняет Нини. — Вы скучаете друг по другу?       — Ну… Да? — хмурится Джихен. — Мы ж все-таки братья, да и видимся не часто. Вот ты по маме скучаешь?       — Не знаю. Не особо, — качает головой Чонин. — На меня лучше не ориентироваться в таких вопросах. Я не особо эмоциональный.       — Короче, когда родственники в хороших отношениях видятся не часто, в какой-то момент они начинают скучать друг по другу. А когда это твой близнец, то все совсем иначе.       — В каком смысле? — не понимает Нини.       — Когда вы рождаетесь и растете в одинаковых условиях, имея много общего и достаточно различаясь, то вы много разговариваете, часто вы вдвоем либо против друг друга, либо против всех. Не знаю… Это как друг, подаренный тебе в день рождения? Я бы, наверное, так объяснил, — отводит взгляд Джихен в окно, закусывая губу. Чонин уловил эту интонацию тщательного подбора слов.       Младший хмурится, допивая свою коробку молока и открывая следующую. Он слушал очень внимательно, сам не замечая, как увлекается. Почему-то внутри он почувствовал отголосок зависти.       — «Друг с рождения» звучит довольно весело, — признает Нини. — И вы всегда вместе?       — Ты же видишь, что нет, — усмехнулся Джихен. — Хотя в такие моменты, как сейчас, мы ощущаем связь. Меня называют его именем, а его — моим. Это как постоянное напоминание, что сейчас ты один, но в мире есть второй. В младших классах было совсем трудно, потому что у нас телефонов тогда не было. И мы могли прямо поговорить только на новый год. Причем мы тогда по году были на «своих местах». То есть он, например, здесь, а я в нашей обычной школе.       — Довольно сильная травма для ребенка, — кивает Чонин. — Но ты больше уличный мальчик, а Хенджин как раз чувствует себя уютно в атмосфере творчества и учебы?       Младший немного отвел взгляд, закрывая ежедневник. Джихен заметил, что Нини чувствовал себя неуютно в этом разговоре, но продолжал держать себя.       — А что насчет тебя? — тушит он сигарету, не стесняясь перевести тему. — Как ты себя чувствуешь здесь?       — Спокойно. Мне комфортно. Я нашел себе занятие, которое увлекает меня, поэтому не хотел бы, чтобы меня забирали, — кивает младший. — Здесь намного интереснее, чем дома.       — А что у тебя дома? — прикрывает окно Джихен своим коленом. — Ты один ребенок в семье?       — Да, мы с мамой живем вдвоем. Я обычно целыми днями читал, учился, ходил на олимпиады и спал, — честно отвечает Чонин.       — Тебе действительно настолько нравится учиться или твоя мама тебя заставляла? — с недоверием спрашивает Джихен. — У меня впечатление, что ты толком и жизни не видел.       — Думаю, что так и есть, — облизывает губы Нини. — Но мама, наоборот, всегда старалась сделать все, чтобы я социализировался. Она отправляла меня в лагеря, клубы, водила в разные места, но мне хотелось учиться.       — Но учиться же можно не только за книжками, в тех местах, где ты был не находилось ничего и никого интересного?       — Нет, — слишком уверенно отвечает Чонин и поднимает ноги, прижимая их к себе. — Но меня заинтересовали вы. Возможно, я просто только здесь смог полноценно погрузиться в исследование внешнего мира.       — Тебя как раз и привлекло то, что нас двое? — задумался Джихен, рассматривая младшего.       — Не совсем. Я сразу понял, что есть какой-то секрет. И когда я его разгадал, зажегся еще сильнее. Тем более, ваша история довольно необычная. Мне хочется ее разложить по полочкам, — пытается объяснить Нини.       Джихен уставился в одну точку на ноге младшего. Он рассматривал что-то, думая о том, что сказал Нини.       — Я бы хотел чтобы нашу историю мы с Джинни рассказывали вместе, — тянется к его ноге Джихен и подтягивает съехавший носок. — Но сейчас могу сказать, что я ненавижу эту школу. И я планирую нас вытащить отсюда в конце года. Но ты…       — Я могу помочь вам в обмен на исследование, — уверенно кивает Нини. — Я могу вам быть полезен. Я умный.       — Я знаю, — усмехнулся Джихен, и его голос стал немного мягче. — Но мне нравится что с тобой весело. Мне нравится ход твоих мыслей.       Чонин прислушивается к его голосу и ощущает нечто странное. Это совсем не похоже на него. От колен будто поднимается дрожь. Может он заболел? Нини хмурится, строго положив ладонь на свое колено.       — Можешь мне показать то, что интересует тебя? Если Хенджин любит рисовать, то что любишь ты?       — Ооу… — отвел взгляд Джихен. — А попробуй угадать, что мне подходит как хобби?       — Шибари? — шутит Чонин, усмехаясь. Но в его голове почему-то это занятие очень подходило Джихену. Он мог представить его руки, скручивающие красные веревки… В голове Ян дал сам себе пощечину и сосредоточился.       — Ты знаешь такое слово? — рассмеялся Джихен. — Нет, мне не хватает усидчивости. Это, кстати, по части Джинни больше, вот он такое любит.       — Что-то спортивное? — хмурится Нини. В целом, Джихена можно было представить где угодно, только не за учебой и долгими нудными лекциями.       — Уже теплее, — кивает Джихен, наклоняясь к нему ближе.       — Что-то красивое, — щурится Нини, опуская взгляд на бедра старшего. — Что-то типа танцев? Но не гимнастики.       — В точку, — кивает Джихен, щелкнув пальцами и откидываясь обратно на стену. — Я танцую. Но тренируюсь сам с собой.       — Это интересно, — кивает Чонин, присматриваясь к нему. Он достал свой телефон, проверяя время и спрыгивая с подоконника. — Мне пора делать уроки.       — Я буду тренироваться завтра в 413-м, — говорит ему Хван, выпрямляясь.       Младший кивнул, даже не попрощавшись толком с Хваном. Теперь у него было несколько задач. 1) Посмотреть на танцующего Джихена. 2) Подслушать разговор братьев. 3) Выяснить, как все прошло у Джисона. Но он забыл, что в этой школе ничто не будет следовать его планам.       Уже следующим вечером Хан вернулся. Нини сел к нему на кровать, тыкая в синяк на шее и пытаясь понять, как Минхо его так ударил.       — Чонин-а… Спасибо, что пришел в нашу школу, — медленно поворачивает голову к нему Джисон.       Он звездой развалился на своей кровати. Левая нога лежала на холме из одежды. Пятка правой ноги касалась незаправленного уголка кровати.       — А что случилось-то? — рассматривает его Чонин, потянув футболку старшего и разглядывая аккуратные засосы.       — Нечто невероятное… — улыбается Джисон, закрывая глаза. — Случилось оно самое, понимаешь?       — Не совсем, — хмурится Нини. — Минхо-хен тебя поцеловал ещё раз, и ты растекся?       — Как ты можешь быть одновременно таким умным и тупым? — фыркнул Джисон, смотря на него. — У нас был секс! Мы поебались! Потрахались! Свершилось соитие между нами!!!       — И как? — хмыкает Чонин, прищуриваясь. — Что можешь сказать о своем опыте?       — Это было охуенно… — кивает Джисон, опять закрывая глаза. — Никогда не используй смазку из ровного кролика — это первое, мальчик мой. И сближайся так только с тем, с кем чувствуешь, что просто крышу уносит.       — Хорошо, что тебе понравилось, — приподнимает губы в улыбке Чонин. — Но все же… у меня есть один вопрос. Как ты чувствуешь возбуждение? Отчего оно у тебя?       — В смысле? Ну… Ты смотришь на что-то и типа… Ты прямо в теле чувствуешь, как все перекатывается, возбуждается. Ты так спрашиваешь, будто у тебя член никогда не вставал, — усмехнулся Джисон.       Чонин отвел взгляд, напрягаясь. Все же зря он завел этот разговор с Джисоном, у которого сейчас был этап гиперсексуальности. Ян поднялся, без слов уходя на собственную кровать. Он всегда так легко обрывал разговор.       — Эм… — все же смутился Джисон. — Я тебя задел этим?       — Нет, я рад, что у вас все хорошо прошло, — бросает Нини, залезая под одеяло.       Такому счастливому и расслабленному Джисону было тяжело не завидовать. У него все было понятно и просто, все шло как по маслу. Он быстро ловил и понимал все эмоции и знаки других людей. Чонин всегда все разбивал на мелочи, чтобы проникнуть с головой в происходящее, но никто это будто бы и не ценил. Нини стало как-то не по себе. Слушая рассказы Джисона и наблюдая за свободой Джихена, он почувствовал себя неправильным. Ему тоже хотелось ощутить этот мир секса и веселья, о котором твердили все. Но вариантов для хотя бы простого «возбуждения» на что-то было не так много.       Ян выбрал стандартную стратегию. Он пошел в душ ночью, взяв телефон. Найти порно в целом было довольно просто. Проглядев три сайта, он решил включить хоть что-то. Он сидел в дальней кабинке в одежде, прислушиваясь к голосам в наушниках, но не чувствовал абсолютно ничего. Девушки выглядели как куклы, что только пугало. Парни были слишком странными и вели себя неестественно. Все мелочи указывали лишь на то, чтобы справлять свою нужду, которой у Чонина будто и не было.       Он услышал, как в душевые кто-то прошел. Укол паники притушил остальные эмоции, заставляя вслушаться шаги. Они были знакомы. Ян тут же выключил телефон. Радовало, что он не раздевался и точно бы не опозорился. Нини прижался к стене, тихо записывая в ежедневнике последние замечания, чтобы быть максимально невинным в этот момент.       Вошедший остановился в соседней душевой. Звука шторки не послышалось. Потянувшись, парень издал тихий стон. Джихен. Это точно был он. Чонин едва не шлепнул себя по лбу. Только его сейчас и не хватало. Чонин притих, пытаясь быстро сообразить, что ему делать. Джихен притих, прислушавшись. Он, похоже, услышал лисье фырчание.       — Точно спать пора, — пробубнил он себе, включая воду.       Чонин тихо выдохнул. Он забыл, что у братьев может быть разное расписание душа. В телефоне быстро пропали все вкладки. Ян открыл карту школы, проверяя будущий путь. Джихен же в это время начал напевать. Крайне фальшиво, хоть и ритмично. Было тяжело сосредоточиться. Чонин вслушался в его голос, выглядывая из своей душевой и проверяя, что может проползти незаметно.       Теперь он собрал почти полный набор Хванов в душевой. На ногах Джихена были разные маленькие татуировки. Одна из них была на грудной клетке под подмышкой. Рельеф влажного тела маняще поблескивал, будто бы приглашая слизать с себя воду. Пена, струящаяся от волос, напоминала взбитые сливки. Чонин тут же отвел взгляд, нервно облизывая губы. Такое зрелище он не планировал увидеть. Выползти незаметно, похоже, было невозможно. Но и сидеть на мокром полу было не лучшей идей, поэтому, убрав вещи в маленькую сумочку, Ян невозмутимо пошел вперед. И эти шаги не могли пройти мимо Джихена. Он тут же перестал петь, резко оборачиваясь.       — А, это ты… — расслабился он. — Подожди… А ты чего не спишь?       — Ничего, — бросил Чонин, проскальзывая вперед. — Спокойной ночи, хен.       Нини чувствовал себя ужасно неловко. Будь он чуточку эмоциональнее, наверняка бы, расплакался как ребенок от этой ситуации. Даже в момент разговора с собой его настигла Хвановская участь. Все же пытаться заниматься самоудовлетворением в мужском корпусе подобной школы был особый навык, которому придется обучиться по методикам предков.       Не успел Чонин дойти до двери, как его окликнули:       — Лисенок!       Ян слышал приближающиеся к нему шаги. Вероятность того, что голый Хван мог бегать за ним в кошмаре — 100%, в отличии от реальной жизни.       — Чего? — невольно останавливается Нини.       — Я в полотенце, посмотри на меня, — просит Джихен.       Чонин оборачивается на него, так и не поднимая глаз с пола. Хван отлично замечал, как младший нервничает и переминается. Что-то в нем было совсем не так.       — Чего случилось, Лисенок? — осторожно спрашивает Джихен, подходя настолько близко, что в поле зрения младшего попали его голые ступни.       — Ничего, — виновато бубнит Нини.       Он стремительно краснел от собственной глупости и беспомощности перед Джихеном. С Джисоном он бы быстро разобрался, мог бы отвязаться, но с Хваном эмоции слишком сильно давили.       — Не пи… Хватит голову морочить, ты ходишь притихший весь вечер, — делает голос мягче Хван.       Тихая обстановка. Наполненная приятными ароматами ванная комната немного успокаивала. Все произошло так неловко неожиданно и вместе с тем маловероятно, что уже нагнетало некий флер судьбоносности. Чонин хмурится, так и не поднимая глаза на старшего.       — Я просто задумчивый. Мне нужно было обдумать последние наблюдения и записать все, а Джисон уже лег спать.       — Лей это в уши Джисону, — отмахнулся Джихен. — Так, я сейчас оденусь, и мы сходим в хорошее место поговорить.       Чонин тяжело вздохнул, но не стал спорить. Он встал у двери, так и не решаясь рассмотреть Джихена внимательнее. Он вспомнил, как первый раз увидел Хенджина в душе, но ощущения были совсем другие. Не было такого потока смущения. Что-то внутри подсказывало, что у Джихена больше есть, чего рассматривать. Хван вышел к нему в черной худи поверх пижамных штанов.       — Идем, — все, что сказал он, подхватывая Чонина под руку.       Сердце сжалось, как тогда на танцполе. Хван уверенно вел его за собой, лишний раз не обременяя выбором. Если Джихен уверен, что им надо куда-то пойти, то Чонину хотелось верить, что им действительно надо пойти. Хотя смущение так и науськивало на мысли о том, что уже поздно, он нарушает свой же режим и стоит ему поскорее избавить себя от компании этого пышущего жаром от горячей воды парня. Они спустились в гардероб верхней одежды, где Джихен взял первые попавшиеся большие куртки себе и Чонину.       — Запомни — 8 и 9. И ничего не доставай из карманов.       Чонин неуверенно кивнул, двинувшись за ним. Сердце сжалось еще сильнее. Он никогда не выходил ночью на улицу. Даже в Рождество они с мамой сидели дома, а он из окна видел салюты. Чужая куртка непривычно обнимала тело и пахла инородно. Джихен так же выглядел смешно, практически утонув в чьем-то длинном пуховике. Из капюшона торчал только его нос. Осенний мороз тут же ударил их, разрывая все дыхательные пути.       — Ох, хорошо, — прорычал Джихен и притянул Нини к себе. — Не отходи далеко, тут легко споткнуться.       — Куда мы идем? — не понимает Нини, неуверенно взявшись за рукав Хвана. — Это похищение вообще-то.       — Ты добровольно идешь со мной, — напоминает ему Джихен. — Хотя если ночные прогулки с тобой — это преступление, я не против за это отсидеть.       В голосе Джихена не было никаких ноток кошачьего флирта. Он всегда говорил уверенно либо прерывисто, его голос вспышками озарял слух. В полумраке редких фонарей улицы Чонин замечал, что Хван смотрит за ним.       — Джисон вряд ли тебе рассказывал об этом месте. Он, как музыкант, там редко бывал, да и ему нет смысла со своего третьего этажа спускаться.       — Да, но тебе там нравится? — хмурится Нини, смелее касаясь руки старшего.       Для него этот путь был невозможно долгим. Ян никогда не испытывал столько разных эмоций, а возможно, только сейчас им позволил овладеть собой. Он был готов зарыть их глубоко в себя тут же, но ощутил, как горячие пальцы Джихена обхватили его ладонь крепко и естественно.       — Да, я люблю там бывать. Думаю, и тебе понравится.       Младший зажмурился от ветра, следуя за Хваном. Что-то все же было в этом соприкосновении рук, раз внутри все так распирало. Чонин сам не заметил, как сжал пальцы, желая задержаться в этом моменте подольше. Ян пытался припомнить, когда ночь казалась такой волшебной и интересной. Они шли к учебному корпусу совершенно тихо, слыша хруст каждого листочка под ногами.       Когда они прибыли, Джихен поспешил провести Чонина к основному коридору. Все это время они шли в тишине и, когда достигли своей цели, Джихен заметил, насколько скованным был Чонин до сих пор. Его будто держали в наручниках и вели на виселицу. Определено Ян был в растерянности и, похоже, даже не анализировал его действия.       — Лисенок, — зовет его Джихен шепотом, будто бы включая его сознание. — Ты готов?       — Да, — тихо отвечает Нини, в ожидании прикусывая губы.       — Закрой глаза, — слышит Чонин на ухо.       Он ощутил, как дернулся голос старшего. Это легкое изменение было едва слышно, но именно после него вторая рука легла на плечо Чонина, приобнимая его. Нини уже не мог стоять в ожидании. Он закрыл глаза, ощущая, как весь трясется.       — Знаешь… — кладет голову ему на плечо Джихен. — Одна из вещей, которая хранится всегда у меня… Это ключи от рая.       Чонин услышал, как что-то звякнуло, а затем холод оказался в его ладони. Джихен положил ему в руку ключ, направляя пальцы к замочной скважине. Чонин осторожно провернул ключ, наощупь толкая дверь. В этот момент он полностью доверял Хвану. Почему-то старший казался ему совсем нереальным. Возможно, Ян так и уснул в душевых, и теперь видит во сне все это. Однако спиной он чувствовал старшего, который зашел вместе с ним. На мгновение он остался один, и в поддержу прозвучал голос Джихена.       — Раз. Два. Три!       В один миг Чонина окружил теплый желтый свет. Перед его глазами оказалась самая настоящая зона отдыха. Чем больше он вглядывался, тем более явно замечал: столы для шахмат с полем прямо в столешнице, бильярд, множество диванов и кресел, на которые можно было присесть. Младший внимательно огляделся, чувствуя, насколько это место комфортное.       — Пускаешь меня на свою территорию? — тихо спрашивает Нини.       — Вроде того, — усмехнулся Джихен, проходя в помещение.       Все было покрыто тонкой вуалью пыли. Все стоящие предметы мебели были готовы подпрыгнуть от счастья, видя нового гостя. Джихен откинул капюшон, поправляя свои волосы. Он смело гулял в полумраке, скрипя половицами, и проверяя один стол за другим.       — Тут, кстати, даже фортепьяно есть! — крикнул Джихен, выбивая пыль из одного из диванов.       Чонин медленно прошел за ним, постепенно расслабляясь.       — И зачем ты меня привел сюда?       — Потому что тебе точно нужно поговорить о чем-то, — усмехнулся Джихен. — Но иногда в тяжелые времена достаточно и просто развеяться.       Джихен пришел одним темным утром. Он просто появился однажды и перевернул все с ног на голову. Как настоящий рыцарь в любой момент он готов был превратить себя в защиту. Тьма в его руках не пугала, она становилась уютным покрывалом.       — Тут есть газировка. Не молоко, конечно, но думаю, даже клубничная найдется. Будешь?       — Буду, — кивает Нини и садится на пыльный диван. Он прикусывает губы снова и снова, потому что в голове теперь все крутилось вокруг Хвана.

Записки Джихена

      Джихен закрыл глаза, отдавая себя теплой воде. Он ощущал свои руки и локти, вспоминая, каковы те на ощупь у брата. Время Джихена здесь подходило к концу, но от Хенджина не было новостей из дома. Тот выходил на связь короткими редкими сообщениями от Феликса. Послезавтра, наконец-то, он должен был позвонить от Ли и услышать, что же произошло дома на самом деле. Руки перешли к намыванию груди, когда Джихен услышал тихие шаги за спиной. Резко обернувшись, он столкнулся с младшим.       — А это ты…       Ему нравилось тренироваться в позднее время, именно потому что все уже сидят в комнатах, соблюдая комендантский час. Однако столкнуться с Чонином было не страшно. Тот точно будет молчать. Однако не даром младший — последний, кого можно было ожидать здесь увидеть.       — Подожди… А чего ты не спишь?       В быстрых ответах, нервных скованных действиях все было не похожим на его Чонина. Тихий и отстраненный он точно не знал, как сказать о своих чувствах, Джихен был в этом уверен. Когда-то и он был таким же.       — Так, сейчас я оденусь, и мы сходим в хорошее место поговорить.       Джихен любил ночь. Еще когда он был младше, они с Хенджином многим делились и могли поговорить именно в тишине вдали от чужих взглядов. В один из вечеров Минхо показал ему это место. Тогда много старшеклассников проводило свой отдых здесь. Ли, как хороший старший, не мог не поделиться этим местом с Джихеном. Когда ему было 10 лет, это место произвело на него очень большое впечатление.       Сейчас много чего изменилось. Сюда уже мало кто заглядывал, администрация уже третий год обещала тут полностью все переделать, но так и не делала ничего. Как одному из немногих истинных ценителей этой комнаты, тому, кто точно не устроит здесь погром и не оставит после себя мусор, Минхо подарил ключ Джихену. Они с Хенджином стали называть его «ключ от Рая». Они оба полюбили это место.       Видя, как Чонин в первый раз в своей жизни ощущает ночной воздух так близко и жмется к нему, пораженный магией момента, Джихену показалось, что ему снова 13 и он сбегает из своей комнаты ночью, впервые натягивая чужую куртку. Если ночью все вернуть на свои места, то утро все простит, сменив собой ночные приключения.       И оно того стоило.       — Закрой глаза.       Это был азарт. Чонин должен был оценить это. Он точно будет поражен таким, вряд ли позволяя себе ощутить все это раньше. Джихену нравилось снимать с Чонина слой за слоем, добираясь к ребенку, который был глубоко внутри. Восхищенные лисьи глаза говорили сами за себя.       — Тут есть газировка. Не молоко, конечно, но думаю, даже клубничная найдется. Будешь?       Хван помнил, что тут точно были залежи напитков. Главное — проверить срок годности. Когда Джихен сел рядом, Чонин выдохнул, решая все же спросить.       — Хен, как ты испытываешь какие-то эмоции?       — Что ты имеешь в виду? Я просто реагирую на то, что происходит.       — Не знаю… Я чувствую себя очень странно. Хенджин и Джисон довольно эмоциональные. Ты тоже довольно открытый и быстро принимаешь резкие решения. Думаю, что это зависть, но я не уверен. Проводя анализ, раньше я не часто кому-то завидовал. Я точно умнее вас, но вы как будто имеете и умеете то, чему я даже не думал учиться, — тихо рассказывает Нини, открывая газировку и пробуя ее на вкус.       Лисьи глаза казались еще красивее в таком свете. Хван искренне не понимал, как младший может так не ценить собственную красоту. Все вокруг явно обращали на него внимание как на очень симпатичного мальчика, но сам Ян, похоже, никогда сам о себе так не думал.       — Вкусно? — наклоняется к нему Джихен, заглядывая в глаза и широко улыбаясь.       — Ты меня не слушал? — хмурится Нини.       — Слушал. Но ты же сейчас испытываешь эмоции? — говорит Джихен, откидываясь на спинку дивана. — Не ты ли мне говорил, что все люди испытывают эмоции? Я думаю, что здесь надо быть проще.       — Ты вообще мне не помогаешь, — тяжело вздохнул Чонин, снимая куртку.       — Я просто думаю, что ты все испытываешь, но не привык об этом говорить и в этом нет ничего плохого, — пожимает плечами Джихен. — А каких эмоций тебе не хватает?       — Я и не знаю, — отводит взгляд Нини, начиная неспокойно ерзать.       — Ладно, расслабься, — положил ему на бедро руку Джихен. — Ты умный и красивый мальчик. Ты все со временем поймешь.       Джихен начал гладить его по бедру. Внутри его терзало желание как-то обнять и защитить Нини от тревог. Чонин внимательно следил за его рукой, толком никак не реагируя, чтобы стало понятно, стоит ли трогать младшего.       — Хенджин разозлился, что ты поцеловал меня?       Этот вопрос будто бы стукнул Джихена по голове. Он много раз после думал об этом поцелуе, но он так и не поговорил об этом с Чонином.       — У нас сейчас с ним нет связи. Звонок будет завтра, — говорит он. — Но когда он узнает, злиться не будет. Мы с ним не в таких отношениях.       В воздухе повисло нарастающее напряжение. Джихен остро ощутил, как переполняется пузырь знаний Чонина и он вот-вот должен уже лопнуть. Был ли смысл бежать от этого ребенка?       — Ты же читал наш с ним дневник, верно? — спокойно спрашивает Джихена, не чувствуя больше злости, в отличие от первого дня.       — Да, но я все понял, благодаря рисунку, а не благодаря дневнику, — сжимается Чонин, продолжая рассматривать пальцы старшего.       — Какому рисунку?       Джихен действительно не уверен был, о каком именно рисунке идёт речь.       — У нас много там лежит фотографий, и я часто позировал Хенджину… Он что-то из рисунков хранит?       — Нет, его последняя работа. Про лебедя, она натолкнула меня на мысль о близнецах. Хен, а вам обязательно… меняться? — тише спрашивает Нини.       — Нет, но… — вздохнул Джихен. — Мать его наказала за нашу выходку. И думаю, что нас заставят поменяться обратно.       — Выходку? — не понимает Чонин, поворачиваясь полностью к Хвану.       Джихен набирает воздуха в грудь, собираясь об этом говорить кому-то новому впервые за последние несколько лет.       — Мы с ним в течение года вообще не должны меняться местами, — объясняет Хван, смотря Чонину в глаза. — Кто пошел на учебу, тот там и сидит. Я попытался нарушить это два года назад и из-за этого ходил сюда два года подряд.       — Почему у вас такая строгая мама? — не понимает Чонин. — Может моя просто с ней поговорит?       Это не могло не вызвать ноющее приятное чувство в груди. Джихен не смог сдержать смех, посмотрев на Чонина.       — Думаешь, что минус на минус даст плюс?       — По моим расчетам, да, — кивает Нини и поднимается на диван. — Я хочу помочь вам. Я уверен в том, что вы очень любите друг друга, и я… Думаю, я чувствую радость от того, что сейчас смог познакомиться с вами обоими.       Джихена будто снова облили медом. Чонин, позволяющий себе чувствовать и пытающийся понять себя, был прекрасным. Хван улыбнулся, осмотрев младшего сверху вниз. От переизбытка собственных чувств, Джихен коснулся Чонина, погладив его по руке, спине и бедру.       — Я тоже рад знакомству. Все, что ты в себе не замечаешь и что тебе не нравится — очень нравится мне. И думаю, Хенджину тоже понравится, — берет он его за руку. — Ты очень необычный человек.       — Ты чего такое говоришь? — фырчит Чонин, смущенно отводя взгляд. — Ты вообще-то остерегаться меня должен. Я слишком много о тебе знаю.       — О, ты хочешь, чтобы я боялся тебя? Грозный Ян Чонин, если что, расскажет все обо мне и моих грязных секретиках? — начинает мелкими движениями бродить по его животу Джихен, пытаясь понять, есть ли у младшего слабость к щекотке.       Нини хмыкает, гордо вздергивая нос:       — Да, я воспользуюсь любой возможностью, поэтому тебе не стоит так легко вестись на меня. Ты всем начинаешь так быстро доверять? Джисон говорил, что вроде как должно быть наоборот. Но пока ты меня не особо боишься почему-то.       — Ты не нарушишь свое исследование, — поглядывает на оставшиеся без защиты пяточки Джихен.       Даже сейчас Чонин был хорошим мальчиком и снимал обувь, чтобы забраться на мебель. Хван приблизился к нему, протягивая руку за него.       — Хотя ты и в правду знаешь слишком много. Возможно, мне стоит быть осторожнее?       Рука защекотала пятку младшего. Чонин пискнул, отталкивая Джихена и защищаясь. Руки младшего вцепились в грудь и плечи, прикладывая все усилия:       — Убери руки! Ты футфетишист, что ли?       — Я показываю тебе, что значит действительно пользоваться слабостями, — рассмеялся Джихен и потянул его ногу к себе, снова начиная мучить его щекоткой. — Меня не беспокоит, что это ноги, я хочу видеть твои мучения!       — Да ты что?! — шикает младший, продумывая стратегию. Он извернулся, садясь на колени Хвана и придвигаясь так близко, чтобы Джихен не смог достать до ног, скрещенных за его спиной. — Тебе не хватит растяжки, чтобы дотянуться. Я рассчитал твои параметры, поэтому будь внимательнее в следующий раз.       Однако Джихену было уже не до этого. Он посмотрел вниз на бедра Нини, очень хорошо размещенные на нем.       — Я думаю, что сейчас твое положение опаснее. Не боишься за свою задницу? — кладет он руки на бедра Чонину.       — Нет. Во-первых, костной основой ягодичной области являются задние поверхности седалищной и подвздошной костей, крестца, копчика, тазобедренного сустава и бедра, поэтому я полностью защищен. Во-вторых, я ношу трусы, которые не так просто порвать, благодаря хлопку и вискозы.       — Ты думаешь, что меня это остановит? — поднимает взгляд на него Джихен, склоняя голову. — Ты вообще-то очень хорошенький. Не боишься, что мои мужские инстинкты сыграют тебе не на руку?       — Если бы ты меня хотел, ты бы трахнул меня еще в первые дни. Твоему темпераменту соответствуют быстрые и многочисленные половые партнеры, но я не совсем понимаю, как ты это делаешь, находясь в отношениях, — кивает Чонин.       Джихен закатил глаза:       — Хенджин — мой брат, а не парень. У нас с ним очень близкие отношения, но мы, в первую очередь, братья. Любящие друг друга родственники так же способны на крепкую связь друг с другом.       Джихен опустил глаза на грудь младшего, мягко ведя руки по его бедрам.       — Ты считаешь меня ветреным?       — Скорее да, чем нет, — кивает Чонин. — Я думаю, ты бабник, но и в сторону парней… Типа мужижник.       Джихен прыгнул от смеха.       — «Кабель» это называется. Я просто достаточно спокойно отношусь к этому вопросу. И считаю, что если ты не в романтических отношениях с кем-то, то можно иногда расслабиться. Когда у меня были отношения в сто сороковой школе с девочкой, я ни с кем другим не целовался кроме нее.       — У тебя есть какой-то типаж или типа того? Какие люди тебе нравятся? — заинтересованно спрашивает Чонин, немного отстраняясь от Хвана.       Джихен начал припоминать всех, с кем он хотя бы даже целовался по своему желанию. Лице на шестом он задумался, что, может быть, Чонин и близок к правде.       — Я так не думаю, хотя… Мне часто нравятся милые. Те, о ком я могу позаботиться.       — То есть ты любитель «бейбифейс»? Насколько я знаю, это свойственно людям с доминантными наклонностями.       — А что насчет тебя, Бейби-лис? — склонил голову Джихен, и его руки забрались выше.       Он хорошо ощущал свои предпочтения. Знал все о брате, слышал много о Джисоновских и прочих своих друзей. Но ему хотелось заставить крутиться шестеренки именно в этой очаровательной голове.       — Я не знаю. Мне никто никогда не нравился. И мой первый осознанный поцелуй был только с тобой, поэтому я… не знаю, что мне нравится, — выдыхает младший, вновь не смотря Джихену в глаза. Похоже, Хван нащупал то, о чем переживал Чонин, потому что младший начал заметно нервничать.       — И ты хочешь понять, что и кто тебе нравится? — немного расслабился Джихен, позволяя Чонину просто сидеть в его руках, окруженным теплом.       — Наверное. Но, похоже, что мне никто не нравится, — хмурится Чонин, перебирая в руках толстовку Хвана. — Меня не возбуждает то, что по идее должно.       Джихен смотрит на его пальцы, сглатывая. Он не сомневался в себе, у него точно все могло бы получиться, но насколько это будет безопасно для Чонина. Насколько вообще правильна идея, пришедшая в его голову? Сможет ли утро перекрыть последствия такой ночи?       — Хочешь, проведем эксперимент?       — Какой? — хмурится Чонин, присматриваясь к толстовке старшего.       — Я могу попробовать возбудить тебя сейчас, — облизывает губы Джихен, выгибаясь, чтобы разомкнуть спину.       — Ты думаешь, что у меня не встает на порноактеров, но на тебя встанет? — поднимает глаза на Хвана Чонин. — Не чересчур самоуверенно?       — Порно — это дерьмо собачье, — хмыкнул Джихен. — На него встает только с хорошим воображением и умением не обращать внимание… Почти на все, это отвратительно. В жизни все иначе.       Джихен провел руками по груди младшего.       — Ты чувствуешь человека перед тобой.       Он мягко надавил на спину Нини, желая кое-что проверить. Уже раньше Джихен замечал кое-что, но не был уверен. Он приблизился губами к шее младшего.       — Ты слышишь его голос, можешь за него держаться. Все его внимание на тебе.       — Мне кажется, это плохая идея, — качает головой Чонин, отдаляясь. Но Джихен заметил по реакции тела младшего, что такое простое начало заставило Нини вздрогнуть.       — Что тебя пугает? — не собирается отступать Джихен.       — Я просто не хочу, — бурчит младший, отсаживаясь подальше. — Это не соответствует моим принципам.       В голове Джихена мелькнула мысль, что он собирается поступить очень и очень плохо. Однако уже не хотел отступать.       — Не думай об этом. Постарайся ощутить момент.       Джихен подвинулся к нему, снова касаясь носом шеи. Она точно была слабой зоной.       — Мы ничего не нарушим.       Нини дернулся, отодвигая старшего.       — Я так не хочу, — повторяет Чонин. — Я не планировал, чтобы это происходило.       — Ну тогда это уже будет изнасилованием, — вздохнул Джихен, протягивая Чонину обратно газировку.       — Ты и сам это понимаешь, — прикрывает глаза Нини. — Я не думаю, что готов к какому-либо сексуальному опыту сейчас.       — Тогда я, наверное, травмировал тебя тем поцелуем? — искоса смотрит на него Джихен, потягивая энергетик из пыльной банки.       — Нет, — фырчит Нини, щелкая крышкой от газировки. — Это было неплохо. Даже очень.       — Как по мне, это было охуенно, — улыбнулся Джихен, опускаясь в свои эмоции. — Я давно столько всего не испытывал от поцелуев.       — Думаю, это стечение обстоятельств. Мы оказались в нужном месте в нужное время. Поэтому поцелуй вышел довольно эмоциональный, — кивает Нини и медленно ложится головой на бедро старшего.       Джихен опускает глаза на него.       — То, о чем ты сейчас сказал, это называется «случайность».       Очаровательный Чонин с его расслабленными губками и милыми щечками. Разглядывать кого-то так внимательно, кого-то, у кого совершенно другое лицо, Джихену было неожиданно интересно. Он протянул руку и запустил пальцы в мягкие волосы.       — Я не думаю, что это случайность, — шепчет Джихен.       Волосы Чонина никогда не касалась краска. У Джихена в руках будто был необработанный алмаз, который только-только достали из шахты. Нини так легко очаровывал людей, даже не зная, что одним фырчанием способен принести тепло. Ян хмурится, переводя взгляд на старшего.       — Я могу попробовать сам тебя поцеловать?       — Конечно, — кивает Джихен и неожиданно чувствует себя смущенным.       Разумеется, младшему он не хотел бы показывать то, что ему удалось повлиять даже на такого старика, как Джихен, но и сам Хван уже не смог подумать о том, как он выглядит со стороны, так быстро наклоняясь к Чонину за поцелуем. Как и обещал, Джихен остановился прямо над его губами, терпеливо ожидая. Нини осторожно коснулся шеи старшего, приподнимаясь и мягко целуя его. В этом прикосновении было тепло. Нежность заполняла лишь от осторожного движения. Ощущение, как целует Чонин, было неповторимое. Никто раньше именно так не целовался. Джихен не торопился, пробуя губы младшего на этот раз осознанно и медленно, внутри начиная тлеть. Он мягко положил ладонь на щеку Нини, не желая отдаляться от него сейчас, задевая его нос своим.       Этот поцелуй можно было назвать тяжелым. Хоть в нем и не было льющейся через край страсти, касались друг друга лишь губы, но внутри все распирало. От кончиков пальцев поднималось невероятное тепло. Джихен чувствовал, что Чонин концентрирует все свои чувства и очень старается их показать хоть так. Он проглатывал одни эмоции за другими. В них была и грусть, и зависть, и обида, и искреннее счастье. Все сливающее воедино навеивало мысли о том, насколько Чонин, на самом деле, нежный мальчик.       Джихен потянул свои руки к нему. Так сильно он проникался лишь одним человеком на земле, и у него было для этого объяснение. Сейчас, не имея ни одного аргумента, почему, он обнял Чонина, будто пытаясь укрыть его от всего, что давило на худые плечи. Хван слегка перетянул на себя инициативу, зацеловывая губы Чонина, отвечая его чувствам. И он не получил абсолютно никакого сопротивления. Младший отдалился от него, когда уже иссякли все эмоции. Чонин будто выговорился, устало закрывая глаза.       — Хени-я, давай еще немного здесь посидим.       Как Чонин додумался до такого обращения, думать даже не хотелось. Но оно выскочило явно откуда-то из подсознания. Мрачное сердце Джихена окончательно осталось повержено.       — Конечно, Лисенок…       Он вернулся к волосам Чонина, продолжая их гладить так, будто ничего не изменилось, но мысли стали закручиваться в голове. Все же младшего пришлось вернуть в его комнату, потому что тот и так уже засыпал. Нарушать режим совсем не особо хотелось. После этой их ночи Чонин снова ушел в учебную неделю и не тревожил старшего. Однако уже Хван тревожился о нем. Все мысли возвращались к Чонину, ассоциации постоянно перескакивали на него. Он старался учиться и делать математику в библиотеке рядом с Чонином. Проводить все возможное время с Чонином. Ян сам не заметил, как стал зависимостью для нового друга.