Беспечный рыцарь of the dark

      Всю следующую неделю было необычно спокойно. Хвану не давали толком времени на грусть и переживания. Ему пришлось участвовать в репетициях, потому что Джихен стал принцем в спектакле. На удивление, у Хенджина получалось очень неплохо, что сразу приметил Сынмин.       По вечерам Джисон иногда созывал всех на просмотр какого-то ужастика или американской комедии. Чонин продолжал опрашивать Хвана, как будто тот был на вечном интервью, но в обмен Нини разрешал себя рисовать. Спустя время Ян уже плотно вошел в ежедневную рутину Хенджина.       Даже сейчас они сидели в комнате старшего. Пока тот рисовал, Чонин активно задавал ему разные вопросы.       — Хен, а в какое время Джихен обычно свободен?       — Зависит от школы. Но в целом, он не любит забивать утро и день. Он живет ночью, как и я, — вырисовывает его черты Хенджин.       Он уже привык к этим бесконечным вопросам. Привык, что они могут быть совершенно разные: смущающие, странные, интимные, неожиданные, реже — глупые. Хенджин перестал напрягаться в плечах, когда слышал тон младшего.       — А когда вашей мамы нет дома? — хмурится Нини, записывая себе очередные факты.       Звук штриховки вмиг оборвался.       — Он с ней особо не связан. Он редко бывает дома, если мы не под арестом. Хотя даже в такие времена он находил возможность сбежать.       — Хм… то есть его тяжело дома найти? — уточняет Чонин.       — Не знаю. Он очень часто пропадает на улицах или зависает у Чана. Но если мы вместе, то… мы дома сидим. Играем во что-нибудь на компе или что-то такое, — пытается припомнить Хенджин. — Но, по его рассказам, у меня ощущение, что он старается не быть дома.       — Можешь попросить его на следующей неделе быть дома? — просит Нини. — Как работает ваша мама?       — Я смогу, только если ты или Джисон дадите мне телефон. Сейчас у нас обоих нет телефонов. Мама работает 5/2, но иногда дома.       Чонин удивленно раскрывает глаза, протягивая свой телефон.       — А чего ты раньше мне не сказал?!       — Разве? Я думал, что говорил… — хмурится Хенджин, по памяти набирая один из номеров. — Слушай, а чего ты так много о его местоположении спрашиваешь?       — Просто интересно. Это один из блоков вопросов, — кивает Нини.       — Не похоже… — фыркнул Хенджин, возвращая Чонину телефон. — Скажи, зачем тебе наш дом?       — Не нужен он мне. Не хочешь — не надо, — хмыкает Нини, обиженно поднимаясь.       — Я терплю от тебя по 50 вопросов, но стоит задать мне один, ты тут же обиженно фырчишь и надуваешься, — перехватывает его за рукав Хенджин. — Сядь, я тебя недорисовал.       — А ты не хочешь со мной разговаривать, — фырчит Ян, возвращаясь на место.       — Не дури и не строй из себя ребенка. Я знаю, что ты просто не хочешь отвечать, но не понимаю почему. Я ж не собираюсь тебя ругать, — возвращается к рисунку Хенджин. Рукав свитера Хвана немного задрался, обнажая светлеющие синяки над запястьями.       Информация быстро дошла до Джихена после сообщения с телефона Чонина, которое пришло Чану, их другу из внешней школы. Хвану пришлось остаться дома на целую неделю. Это было для него настоящей пыткой. Терпеть мамины наседания, упреки, подколы было просто отвратительно. Но он искренне надеялся, что оно того стоило.       Они жили в трехкомнатной квартире. В распоряжении братьев была только одна комната, которая почти всегда казалась пустой, ведь одного из них никогда не было дома. Каждое утро с кухни доносилась сводка новостей, которую мать находила в интернете. Пахло насыщенными розой духами, которые Джихен ненавидел. Серые цвета давили на него.       В среду после школы Джихен снова был один в этой пустой квартире. Наконец, он услышал заветный звонок в дверь. Хван подлетел со своей кровати, убегая к двери. Роняя ключи, он начал открывать дверь изнутри, желая скорее узнать, чего ради он сидел.       За дверью он увидел большую коробку и невысокую женщину в черных очках. Ее волосы были покрыты красным платком.       — Вы Хван Джихен? — говорит низкий женский голос.       — Да, все верно, — кивает тот, опуская взгляд на коробку. — Это же от Ян Чонина?       — Да, пожалуйста, — передает тяжелую коробку женщина.       Она облегченно выдыхает, спускает платок, который перекрывал весь вид на Хвана, и снимает очки. Джихен тут же увидел красивые лисьи глаза. Рыжие волосы были собраны в кичку. Хоть госпожа Ян была и немолода, но выглядела замечательно. Можно было подумать, что это старшая сестра Чонина, но Хван знал, что у Нини нет братьев и сестер.       — Здравствуй, так называемый «красивый хен», — улыбается женщина.       Джихен тут же вежливо поклонился, не торопясь и не суетясь.       — Здравствуйте, госпожа… Ян? Верно? — улыбнулся Джихен, с трудом веря, что младший даже маму решил впрячь в эту историю.       — Да, верно. Меня зовут Ян Янен, — смеется госпожа Ян и осматривает Хвана. — Какой ты красивый мальчик! Я и не думала, что у Чонина настолько красивый друг!       — А я не знал, что у Чонина такая красивая вы, — улыбнулся Джихен. — Теперь ясно, в кого он.       Джихен в голове допустил даже мысль: «Будь она немного моложе, то…», но он тут же отогнал ее, делая шаг назад.       — Проходите! Давайте выпьем чай, кофе, что покрепче, я весь в вашем распоряжении.       Ее совершенно мягкий аромат весенних цветов и в ряд не стоял с тем, чем пользовалась родная мать. Джихен не мог отвести взгляда от этой женщины.       — Нет-нет, я хотела украсть тебя на часик. Можно? Мне, конечно, немного за 30, но я бы хотела отвести такого красивого мальчика покушать и кое-что передать от Йени. Ты не против? — мягко улыбается женщина, поправляя платок.       — Госпожа Ян… Я и быть против свидания с прекрасной леди? Я был бы идиотом! — усмехнулся Джихен. — Только я сейчас быстро переоденусь.       Он лишь сейчас понял, что стоит перед матерью Чонина в футболке с пятнами от майонеза, масла, чая и бог знает чего ещё.       — Можете пока пройти, я сейчас мигом.       Госпожа Ян дождалась его в коридоре. Она не тратила времени зря и накрасилась. Губы стали ярко красные. Лисьи стрелки были точно такие же, как у Чонина, когда девочки вылавливали его и использовали, как свой холст для творчества. Мать и сын были очень похожи. Их бы точно никто не перепутал в роддоме.       Джихен вернулся и всем своим видом выдавал старательность. Немного, но он успел оттенить глаза, увесился цепями. Тяжелые ботинки сделали его ещё немного выше. Под глазом он нарисовал родинку.       — Позволите вас сопроводить? — протягивает Джихен руку Янен.       Госпожа Ян осторожно взяла его под руку и пошагала вперед. Ее светлая шубка явно была не из дешевых, но и белый мерседес говорил о многом. Женщина вновь надела очки, улыбаясь и предлагая Хвану сесть рядом.       — Твоя мама не будет против? — заводит машину Янен.       — Главное, что не против я, — усмехнулся Джихен, устраиваясь удобнее на сидении. Его глаза разбегались, глядя на чистенькую панель. — Это ваша машина?       — Конечно, угнала у бывшего мужа, — шутит женщина. — Еще и сына прихватила. Йени сказал, что ты любишь корейскую кухню, верно?       — Оу… Ну да… Но я буду рад любой кухни в вашей компании, — кивнул Джихен. Ему нравилась энергия в маме младшего. — Вы часто с Чонином общаетесь?       — Если бы он любил общаться, то было бы часто, — смеется госпожа Ян. — Он, знаешь, немного… странный в плане разговоров. Он может в середине просто встать и уйти или думать над ответом 10 минут. Хотя я тогда просто спросила, какой соус купить.       — О да, я тоже на такое натыкался, и Джисон мне о таком рассказывал. Но когда мы с ним разговариваем, он особо не уходит по середине разговора. И часто мне удается вытащить из него ответы за 3 минуты, — усмехнулся Джихен. — Но он очень хороший человек. Надежный и верный, внимательный и… На самом деле, я считаю, что он настоящий милашка.       — Конечно, он же мой сын! — загорается женщина, не отвлекаясь от дороги. — Он очень хороший мальчик! И никого никогда не обижал. Он может показаться странным, но у него огромное доброе сердце. Я безумно рада, что у него, наконец-то, появились друзья! Я ждала этого 15 лет! Глядишь, скоро, может, парень даже появиться. Я в этот день так и умру от инфаркта.       Джихен отвел взгляд, усмехнувшись и неловко прокрутил кольцо на большом пальце. Губы тут же вспомнили вкус других, а на щеках будто вновь вспыхнули чужие слезы.       — Вы так уверены, что у него будет именно парень?       — Я ж его мать, — усмехается женщина. — Я в курсе, что ему мальчики нравятся. Это было понятно еще в момент, когда он не мог перестать собирать марки со своими бесконечными учеными. Да, старые, но тоже мужчины. Мать всегда чувствует такие вещи. Да и он хороший мальчик у меня, точно найдет себе достойного партнера.       Они ехали по дороге без пробок. Хван заметил, что они заезжают в богатый район с небоскребами. Джихен с интересом наблюдал за окружающими их пейзажами, немного волнуясь.       — Простите, а вы с Чонином, получается, из какого района?       — Из этого, — улыбается еще ярче госпожа Ян. — Я обещала Йени, что хорошо накормлю тебя, поэтому расслабься. Надеюсь, ты хорошо проведешь время.       Госпожа Ян припарковалась и взяла своего молодого кавалера под руку. Они зашли в огромный ресторан с красивыми золотыми люстрами. Хостес отвел их на второй этаж, где Янен усадили Джихена за небольшой столик у балкона. На фоне играла приятная музыка. Атмосфера была праздничная и торжественная. Джихен будто нашел себе богатую мамочку.       От этого ему сделалось неловко. Он больше привык к уличным кафешкам, подвальным столовым и снекам за 200 вон на кровати друга. Сейчас, окруженный таким великолепием, ему нужны были силы оставаться собой.       — Выбирай все, что пожелаешь. Мы точно закажем самгепсаль и пибимпап. Остальное на твой выбор, — улыбается женщина.       У Джихена разбежались глаза.       — Ох… вы серьезно?       Он пролистнул все меню, заказав курочку им на двоих, токпокки, а себе самый простой чанджан рамен.       Им принесли красное вино, разливая по бокалам. Янен улыбнулась, бросая взгляд на руки Джихена.       — Ты же пьешь? Все в порядке?       — Конечно, — усмехнулся Джихен, поправляя кольца, останавливаясь на одном из них. — Благодарю за вашу щедрость.       Все это казалось некоторой шуткой. Смелость Джихена поутихла, когда он осознал, насколько добра к нему семья Ян, что Чонин, оставшийся далеко в школе, что его мать. Госпожа Ян вновь засмеялась, поправляя рыжие волосы. Наверняка, Чонину бы тоже подошел этот цвет как настоящему лису.       — Тогда за знакомство, — чокается с Хваном женщина. — Может научишь Йени пить? А то мне скучно одной дома с вином сидеть.       — Если вам будет одиноко, можете просто звать меня, — улыбнулся Хван, чокаясь с госпожой Ян. — Я думаю, что сейчас мой брат позаботится о том, чтобы Чонин стал образцово-показательным подростком.       — Хенджин, верно? Я немного знаю о нем, — кивает госпожа Ян. — Похоже, что вы для Йени стали настоящими друзьями. Поэтому предлагаю, перейти к делу. Или у тебя есть сначала ко мне вопросы?       — Почему вы такая красивая, считается? — усмехнулся Джихен. — Вы можете начинать.       Госпожа Ян очень по-доброму улыбнулась, доставая из сумки какую-то коробочку и планшет.       — Как ты знаешь, я юрист, а мой сын — маленький гений. Не знаю, насколько сработает его план, но моя задача помочь.       Янен отдает коробочку Хвану.       — Это передал тебе Нини. Можешь не переживать, у Нини еще 2 штуки таких. Мой бывший парень ему надарил, но он ни одним не пользовался.       Джихен напрягся, осторожно открывая коробку и стараясь сдерживать любые эмоции. Он был готов совершенно к любой находке. Там был телефон с запиской от Чонина.       «Такой же телефон я передам Хенджину. У вас есть номера друг друга. Здесь есть мой номер и моей мамы. Если что, обращайся. Она любит задавать странные вопросы, так что просто перетерпи ее.»       Джихен хорошо знал эту корейскую фирму. Ее постоянно крутили по телевизору. Похоже, бывший Янен был представителем этой компании. Джихен раскрыл глаза.       — Вы серьезно? И вы, и Чонин… Вы же шутите… — поднимает глаза Джихен на нее. Он знал, что есть обеспеченные люди, богатые, неприлично богатые, но вне зависимости от этого у каждой вещи всегда есть и будет своя цена.       — У нас обоих с юмором не очень, — улыбается Янен. — Вроде как Нини сделал все, чтобы у вас с братом была связь. Я была удивлена, когда увидела такое его рвение помочь, поэтому не смогла устоять.       Женщина вводит пароль на планшете, посматривая на Хвана.       — Если хочешь, можем найти тебе чехол красивый.       — Нет-нет, — мотает головой Джихен, в первую очередь открывая список контактов. — Вы уже очень и очень помогли нам.       Его сердце сжалось. Он захотел увидеть Чонина и Хенджина. Последний вообще, скорее всего, уже не может сдержать слезы.       — Если честно, мы привыкли оставаться без связи и… Большое спасибо.       Любые шутки застревали в горле. Джихен провел пальцами по экрану, вспоминая щеки Чонина. Он хотел расцеловать его. Надеялся увидеть огонь надежды в глазах Хенджина. Их шансы вырваться из этой реальности росли, благодаря Чонину. Одна случайная встреча изменила совершенно все.       — Нет-нет, это не все. Ты же старший брат? И Нини сказал, что ты будешь активно идти навстречу, — кивает госпожа Ян. — Мне нужны ваши с братом паспортные данные. И можешь рассказать мне побольше о том, что у вас происходит.       Это все свалилось буквально с небес ему на голову. Джихен нахмурился, касаясь мягкой цепочки на ухе.       — А, так вот для чего мы здесь… — тихо проговаривает Хван, складывая два и два. — Вы адвокат?       — Дьявола, — усмехается женщина. — Но да, во-первых, Чонин сказал, что нужна квартира. У вас есть социальная выплата, которую, дай угадаю, вы в руки не получаете?       — Вы про то, что нам должны выплачивать из-за смерти папы? — пытается понять Джихен.       — Да, пенсия. И за то, что вы близнецы. Не знал о такой? — улыбается Янен. — Предлагаю, увеличить запрос за то, что вы были долго разделены и у вас моральная травма, и того получается 900 тысяч вон.       Госпожа Ян показывает ему расчеты, и в этот моменты у Джихена появляется ощущение, что перед ним Чонин. Хван с трудом удержал улыбку на лице с отпечатком непонимания. И когда только о нем успели насобирать столько информации? Он не был уверен, что настолько много рассказывал Чонину.       — Лисенок точно ваш сын, — тихо говорит он, смотря на все это, притихнув.       После стольких лет то, что происходило сейчас, походило на фильм или красную дорожку к свободе. В голове начала пульсировать навязчивая мысль — хотелось позвонить Чонину, услышать его, сказать ему «спасибо».       — Таким образом, эту сумму получишь ты за себя и за брата. Запрос обработают через месяц примерно. Но чтобы сбежать, нужно знать, куда бежать. Чонин со своей тетей Сай нашли несколько мест по тому описанию, что дал Хенджин.       Госпожа Ян отдает Джихену планшет. У него на выбор было три квартиры.       — В каждой аренда укладывается в сумму выплаты — около 400 тысяч вон. Кроме того, это все квартиры недалеко от нашего комплекса, а значит, не нужно платить за общее соседство. Это все оплачивает государство. Прости, я очень люблю болтать. Выбирай спокойно.       — Ох… — раскрыл глаза Джихен. Даже он немного растерялся, глядя на всю эту картину. — Подождите, это все немного быстро. То есть вы уже нашли, куда нам с братом бежать? Это все придумал Чонин? И получается… А мама? Стойте, вы планируете у нее отсудить права на нас или что-то в этом роде?       — Нет, — качает головой Янен. — Меня это совсем не касается. Все придумал Чонин. Я выступаю здесь как консультант и адвокат. Мы просто оформим сбережения на тебя. Твоя мама больше не будет иметь доступ к ним. Это все, что мы сделаем. У тебя будут деньги, и ты заберёшь брата. Но как все это провернуть за месяц уже твое дело и Хенджина. Ну и Нини влезет, скорее всего. Вообще, он такой зануда!       Джихен пытался сопоставить в голове два и два. Очаровательный лисеныш в его школе и огромная работа, оказавшаяся у него на руках. Это было невероятно.       — Если мы сбежим, можем ли мы забрать и вашего сына? Вы не будете против, если он покинет нашу школу? — выбирает один из множества вопросов в голове Хван.       — Я готова заплатить тебе десять миллионов, если ты заставишь его уйти, — усмехается госпожа Ян. — Он меня не слушается в этом плане. Я могла его устроить в любую школу, но он выбрал эту. Если посчитать, сколько раз он переводился, то получится около семи.       Янен доливает вино и обращает внимание на выставленные национальные блюда, выбирая самые вкусные кусочки и перекладывая Джихену.       — И кстати! Хватит давать ему сладкое! Он, конечно, ничего не сказал, но я заметила сыпь на руках во время звонка.       — У него аллергия? Он не говорил…       Как же мало они успели узнать друг о друге. Однако прямо сейчас перед ним сидела настоящая энциклопедия по младшему.       — Почему он так часто менял школы? Он был слишком умен для них? — делает глоток вина Джихен, не торопясь притрагиваться к еде.       — Можно и так сказать. Но в большинстве случаев он просто сидел за учебой, меня это бесило, и я переводила его в другую, чтобы он начал хоть с кем-то общаться кроме учителей. Спустя 10 лет, мой эксперимент прошел успешно, — тяжело выдыхает Янен. — Здесь у него есть Джисон и вы. Думаю, теперь я полностью всем довольна.       Джихен усмехнулся. Ему хотелось сказать, что, возможно, скоро все примет новые обороты, но он и сам не был уверен. Зародившаяся симпатия не означает хороший финал, как сильно сердце бы этого не требовало. Все же нужно было хоть раз в жизни увидеться им всем втроем.       — Чонин очень хороший, — говорит Джихен.       Слово «друг» язык так и не повернулся сказать. Друзья многое готовы сделать, но разве настолько?       — Ему немного практики почаще улыбаться, и весь мир согласился бы с ним дружить.       — Я ему говорю тоже самое, — выдыхает госпожа Ян. — Ладно, кушай спокойно. А потом выберешь квартиру, чтобы успеть съездить и посмотреть ее в свободное время.       В это время в школе Чонин и Хенджин стояли напротив двери в забытую комнату отдыха. Хван пытался ключом отпереть замок.       — Почему сегодня? — пыхтит Хенджин, не понимая, почему Чонин так неожиданно решил поговорить с ним где-то, где их совершенно никто не услышит.       — Потому что, — неловко бубнит Нини, прижимая к себе большую коробку. — Мне нужно с тобой кое-что обсудить.       Чонин включил свет и прошел к диванам. Он поставил коробку на стол и посмотрел на Хенджина. Нини все еще очень нервничал перед ним, хотя они стремительно сближались каждый день. Но почему-то с Джихеном в этом плане было немного легче.       — Сядь передо мной, пожалуйста.       — Ух, как все серьезно, — усмехнулся Хенджин, садясь перед Чонином. — Предложение руки и сердца будешь делать?       — Не совсем, — открывает коробку Нини. — Мне пришла посылка. И здесь есть кое-что для тебя.       Чонин достает из нее фиолетовый монстр в количестве 6 штук. Он поставил их перед Хваном, ныряя дальше за своими заказами.       — Блять?! — округлил глаза Хенджин.       Чонину показалось, что у Джихена при встречи с его мамой должно быть похожее выражение лица.       — Ты с ума сошел? Это ж сколько стоило!       — Это от мамы, — фыркает Нини. — А это от меня.       Чонин протягивает Хвану небольшую коробку с наклейками разных ученых.       — Там уже есть номер Джихена, мой и моей мамы на всякий случай. Вы можете спокойно звонить друг другу. Хену передаст телефон моя мама.       Под крышкой лежал новенький смартфон. Точно такой же теперь был и у его брата. У Хенджина был белый, а у Джихена — черный. Хенджин испуганно закрыл коробку, уставившись в одну точку. В голове пронеслось много предположений: может быть Чонин что-то перепутал.       — Мне показалось, что там лежит телефон…       — Так и есть. Он необходим для связи. Такой же есть и у Джихена. Можете созвониться хоть сейчас, — кивает Нини, присматриваясь к реакции Хвана.       Хенджин не торопился, рассматривая коробку, а затем энергетики. В нем пытались потесниться две совершенно противоположные мысли, из-за которых даже на его лице не могло появиться какое-то ясное выражение.       — Чонин… Это слишком, — закусывает губу Хван, хмурясь.       — Такой же у Джихена, все в порядке. Я хочу, чтобы у вас была связь с друг другом. Я уверен, вам есть, что обсудить. Не переживай об этом, — выдыхает Нини и садится к старшему, замечая, что что-то не так.       — Откуда у тебя два телефона? — облизывает губы Хенджин, все ещё напряжённо смотря на коробку. — Они, причем, не из плохих. Реально качественные.       — Один из маминых ухажеров отдал. Он был совладельцем компании их производства. Ты недоволен чем-то? — пытается прочитать его Нини.       — Да, — кивает Хенджин, смотря на младшего. — Это очень дорого, я не могу принять такую помощь.       — Я не тратил деньги, хен. Я просто хочу помочь. Да и Джихен согласился, все в порядке, — просит Чонин, ощущая, как его собственное тело пробивают нервы. Он и не думал, что Хенджин так отреагирует. Это же просто обычный подарок.       — Чонин, я… Большое спасибо, — давит из себя Хенджин. — Но это очень много. Я никогда не смогу тебе отплатить ничем и близко к этому, даже если ты захочешь мое тело. Это реально слишком. Мы часто с таким сталкивались, у нас не первый раз в жизни отбирают телефон, мы умеем жить так, как живем. Я тебе это все рассказывал не для того, чтобы ты нам помогал.       Голос Хвана дрожал. Он сам не мог понять, почему его это так разозлило, он не осознавал, почему Чонин решил выделить именно их, чем он заслужил настолько широкий жест просто с небес.       — Я не могу помогать тебе? — уточняет Нини, отводя взгляд. Он поднял ноги на диван, обнимая колени. — Но я не собирался пользоваться этим или просить какую-то плату. Просто вы… заинтересовали меня. И мне захотелось сделать так, чтобы ваш план по побегу удался.       — Нини… — облизывает губы Хенджин. — Я тебе верю, просто… Я не знаю, как тебе это объяснить, но это реально слишком много. Мне было достаточно того, что мы просто начали сближаться с тобой. И ты, кажется, перестал меня бояться.       Хенджин закрыл лицо руками, массируя свои глаза и виски.       — И что мне сделать, чтобы ты принял телефон? — хмурится Чонин, напрягаясь. Он будто сделал шаг назад, хотя не планировал этого.       — Ничего… Просто… Дай мне время, хорошо? Никто из взрослых ничего подобного для нас не делал… — вздохнул Хенджин.       Он вспомнил, как застал младшего с Джихеном в комнате. Его лицо было мокрым от слез, одежда мятая. Они точно тогда прощались и Джихен не торопился открывать, вряд ли потому что они говорили.       — Я принимаю твой подарок, — облизывает губы Хенджин, переступая через себя. — Спасибо. Мне нужно немного времени, но… Спасибо.       В это время Джихен допивал уже третий бокал вина. На столе практически не осталось еды. Хван вытер рот салфеткой, осознав хоть немного, что происходит.       — Госпожа Янен, я мог бы вам сейчас рассказать в общих чертах о нашей с братом жизни. Но… Могу ли я надеяться на вашу поддержку не только в ближайший месяц? — поднимает Джихен глаза. — Я думаю, что у меня есть, что предложить вам.       — Конечно. Для меня главное, чтобы мой сын был в безопасности. Если вы будете приглядывать за ним, я с огромным удовольствием пригляжу за вами, — улыбается госпожа Ян.       — Я как раз это и хотел сказать, — кивает Джихен, немного опустив взгляд.       Возможно, алкоголь начал уже по-настоящему туманить его разум, а от того Джихен даже в голосе слышал нотки младшего. Каждый день он врал сам себе, что не очень скучает, но от снов и мыслей о Чонине было тяжело убежать.       — Мы с Чонином очень быстро подружились и уже тогда мне хотелось приглядеть за ним. Я буду рад оставаться с ним подольше… — прокручивает на большом пальце кольцо Джихен. — Я бы хотел вместе с ним отмечать важные события, дурачиться, вытаскивать наших друзей из опасностей, а потом и друг друга из тяжелых времен.       Госпожа Ян расплывается в улыбке, опуская голову на руки. Она внимательно слушала Джихена, не перебивала. Ей было интересно и приятно чувствовать, столько любви к ее сыну в одном только голосе.       — Он тебе нравится? — тихо спрашивает Янен.       Джихен поднял на нее взгляд.       — Да, — вперед разума говорит его сердце. — Да. Я… В общем, просто да.       Джихен не хотел говорить простыми и эмоциональными формами «нам просто хорошо вместе», это слишком бы ограничило настоящий спектор их совместных чувств и эмоций. В тайне он беспокоился, что его сочтут слишком поверхностным, если ему достаточно было такого короткого времени, чтобы привязаться к человеку и влюбиться.       — По правде сказать, до Чонина я ни к кому серьезно не относился, кроме моего брата и друзей. Но ваш сын… Он уникальное явление, — опускает взгляд Джихен.       — Это точно, — смеется Янен. — Как и вы для него. Он никогда не был таким активным и никогда ничего такого не делал для других. Похоже, ты первый, кто растопил сердце «Кая в ледяном дворце».       — Я думаю, что он больше похож на Кая, чем я, — усмехнулся Джихен. — Госпожа… Янен… Я никогда не прощу мою мать. Я бы не хотел ей ада на земле, но хочу разорвать связь с ней окончательно.       Глядя на Джихена было тяжело поверить, что у него есть родители. Янен сразу видела, когда ребенок «чей-то» в том самом материнском смысле, когда видно, что растет новая полноценная личность, окруженная заботливыми руками. За спиной Джихена будто бы не было ничего, кроме вольного холодного ветра, который нес его только вперед.       — Помимо того, что вы знаете, можно добавить жестокое обращение с детьми, я говорю не только о психологическом насилии, — серьезно продолжает разговор Хван.       Госпожа Ян оборачивается и возвращает взгляд на Джихена. Она стала намного серьезнее. В глубине глаз зажегся профессионализм. Янен начала все записывать.       — Фотографии найдешь? И желательно вам тогда встать под мою временную опеку.       — Мне сейчас тяжело об этом говорить, ведь я один. Это все равно что выслушать половину, — кладет руку на ее запястье Джихен.       Неожиданно от этой миниатюрной женщины он почувствовал настоящую опору, которой до этого были только его друзья.       — Фотографии я могу сделать сегодня. Но… Понимаете… — Джихену было тяжело подобрать слова дальше.       — Ты не хочешь туда возвращаться? — кивает Янен и берет Джихена за руки. — Джихенни, послушай меня. Я и ребята из моей конторы поможем вам. Чонин не зря рассказал мне об этом. Я приложу все усилия, чтобы вы никак больше не зависели от нее. Хочешь пока укрыться у меня? Комната Нини будет только рада тебе.       Джихен издал неловкий смешок, смотря на ее мягкие руки.       — То есть я могу переночевать в его комнате? Вы уверены?       — Да, конечно. Если переживаешь, можем спросить, но он сам сказал, что будет не против. Не переживай, он всегда меняет белье, — улыбается Янен, мягко продолжая держать руки Джихена. — Что ты хотел сказать?       — Эм… Я хотел сказать, что дело в Хенджине. Я не особо привязан к маме. Я редко бываю дома, когда нахожусь здесь, часто зависаю у своих друзей. Но Джинни… Он достаточно домашний. Мне кажется, что он еще надеется ее исправить.       — Но она же обижает его, — удивленно раскрывает глаза Янен. — Я своего сына била один раз. И то по заднице, потому что он до 6 лет бегал по дому без трусов. Такая сладкая попка, я не удержалась. Но всерьез я не представляю, как можно поднять руку на своего ребенка?!       — Вы когда познакомитесь с Хенджином сами все поймете. Он слишком любит этот мир, — вздохнул Джихен. — А мать… Она, на самом деле, сама сбежала от своей семьи. Мы не знаем бабушку и дедушку или дядь с ее стороны. Но, как я понял, они и с ней были не особо добры.       — Это ее не оправдывает, — фыркает Янен. — Сейчас… тебе не нужна медицинская помощь?       Госпожа Ян была очень заботлива, но ненавязчива. От нее шла очень приятная энергия. Действительно мама самого чистого создания на земле.       — Не, не переживайте, все уже зажило, — усмехнулся Джихен, заставляя себя отпустить руки Янен. — Но… Я бы не отказался поспать в комнате Чонина сегодня, а то пьяным приходить домой будет не очень.       — Конечно, я только за, — улыбается госпожа Ян. — Нини будет очень рад этому. Можешь позвонить ему как раз, хотя лучше сначала брату.       — Я думаю, что напишу им, когда мы приедем к вам… — усмехнулся Джихен.       Квартира у госпожи Ян состояла из двух этажей. Она вся была в разных растениях и картинах. В этом доме очень ценили искусство. Посередине гостиной стояло фортепьяно. Рядом находился пушистый белый диван, на котором валялись журналы.       Янен проводила Джихена к комнате Чонина на втором этаже. Она была не очень большая, но комфортная. Хвана встретила двуспальная кровать. Два шкафа с бесконечными книгами, фотографии с мамой и медали. В дальнем углу стояли разные изобретения Чонина. Похоже, ими Нини хотел их с братом исследовать. Среди них он нашел что-то вроде «анализатора мимики» и «диктофона ключевых слов». То, насколько все аккуратно было сложено, складывалось в визуальную симфонию. Ему и в школе нравилось, насколько аккуратной и упорядоченной была сторона Чонина в комнате, но здесь была только она. Хван приземлился на мягкий плед, проводя по нему рукой и думая о Чонине.       Поинтересовавшись, какую одежду и полотенце он может взять, Джихен принял душ, после чего лег в постель младшего, очень уютно в ней устраиваясь. От хорошего вина кружилась голова и слипались веки без желания спать. Джихен погрузился в запахи этого места. В комнате пахло Чонином и ванильными свечами. Свежесть окутывала со всех сторон. Хвана будто окунули головой в комфорт и тепло. Рядом не хватало только самого Нини. Он уткнулся носом в подушку, вспоминая их последние часы.       Есть кое что, в чем Джихен никогда бы не хотел признаваться никому на свете. Маленьким, он часто спал в кровати брата, рыдая в его подушку, пропахнувшую им. Скучать всегда было больно, неудобно, отвратительно. Все тело сжимается, будто желая взорваться и хотя бы кусочком долететь до человека, которого не хватает.       Довольно быстро он научился держать себя в руках. И сейчас он уже не мог бы расплакаться по такому поводу, даже если бы хотел. Но тело его тянулось к крупицам, хранившим в себе того, кого так не хватало. Джихен проводил пальцами по подушке, забирался под нее, окунал в ее мягкую сущность пальцы, крепко сжимая и надеясь, что пух и синтепон станут плотью и кровью.       Ближе к полуночи братья смогли спокойно созвониться, обмениваясь последними новостями и чувствуя абсолютную свободу общения.       — Ты один? — тихо спрашивает Джихен.       По коже Хенджина пробежали мурашки.       — Да, — затягивается он электронной сигаретой. — Ты странно звучишь…       — Я немного пьян, — говорит Джихен. — Как ты? Как Чонин?       Уже давно они не говорили один на один, прислушиваясь к интонациям друг друга. Даже для себя, они были очень похожи и бесконечно различны. Они не могли перестать гордиться этой чертой друг в друге. В этот вечер можно было позволить себе не вести записи. Джихен мог в живую услышать, насколько Хенджин недоволен тем, что все самое интересное Хван перестал вести в дневнике, будто бы это все не имело значения. Хенджину было тяжело поверить, что мама Чонина была подобна ангелу ещё больше, чем он предполагал.       Спустя сорок минут, когда Джихен уже почти уснул и Хенджин решил отпустить его, Джи-джи не удержался от одной хитрости:       — Угадай, где я?       — У Чана? — хмыкнул Хенджин.       — Нет.       — У Ликса?       — Не-а.       Хенджин немного помолчал, пытаясь представить, где мог оказаться этой ночью его брат.       — Дома?       — У Чонина.       Джихен даже в трубке мог услышать, как Хенджин задохнулся.       — Спокойной ночи, Джинни, — хихикнул Хван, бросая трубку прежде чем брат засыпал бы его новыми вопросами.       В среду, сидя в гримерке перед зеркалом, Хенджин рассматривал свои губы. Обкусанные, с красными пятнышками, он не думал, что в них было хоть что-то хорошее. По правде говоря, он не хотел бы никогда прокол губы, чтобы не акцентировать на них внимание еще больше. На скамейке позади сидел Сынмин, перебирая сценарий. Он присмотрелся к Хвану и вздохнул.       — Нужно придумать тебе костюм. Все же ты принц. Сегодня будем репетировать драку с лисом. Ты должен как бы его убить, но осторожно. У нас кинжал есть только настоящий.       — Может все-таки его как-то обезопасить? Разве это не правило сцены — все должно быть ненастоящим и безопасным для актеров, — оборачивается на него Хенджин.       — Я так и не нашел другого, поэтому ты как-нибудь осторожнее просто будь, — хмурится Сынмин. — Хотя это, конечно, совсем не безопасно. Сегодня попробуем, если идея совсем плохая, буду думать, как найти другой.       — Просто дай мне этот кинжал, я придумаю что-нибудь, — шикнул Хенджин, — но я не буду играть с опасным для Нини предметом, это глупость.       Сынмин отдал Хвану реквизит. Кинжал действительно был острый. Репетировать с ним было страшновато. В этой сцене Чонин должен был напасть на Хвана со спины. Но с первого раза запрыгнуть на старшего у него вышло. Лишь на третий он смог ухватиться бедрами за талию Хенджина.       — Кицунэ, вновь ты здесь! — играет он, оборачиваясь на младшего.       Нини поджал губы, ожидая, как Хван собирается его сбросить на деревянную сцену.       — Я не позволю тебе добраться к принцессе, — повторяет заученную фразу младший.       Хенджин потянул его за шкирку, перетаскивая через плечо. Какой бы насыщенной сцена не была, Хенджин все же играл в половину силы, мысли его были совсем о другом. Мало, кто додумался бы встать на колени, чтобы не сильно навредить партнеру при сбрасывании его на пол. Чонин зажмурился, переворачиваясь и вставая на колени, чтобы ударить Хвана своим пышным хвостом, который будет готов только к выступлению.       — Стоп, стоп, — вмешивается Сынмин, — ты хоть прогнись немного. А то не секси вообще.       — Ему 15 лет, о чем ты? — перевел недовольный взгляд на Сынмина Хенджин. В отличии от брата, ему было тяжело привыкнуть к работе Кима.       — Ты сценарий читал? У нас порно версия, — фыркает Сынмин, сам подходя и настраивая поясницу младшего, как нужно. — Вот так оставим. Хенджин, продолжай.       Чонин лишь тяжело вздохнул. Хенджин выдохнул не менее тяжко, смотря на задницу Нини. Он знал, что должен был думать о хвосте, но сейчас ему тяжело было сдержать смех. Они стоят на сцене, всем остальным актерам до них нет никакого дела, пока они ждут своей очереди, Чонин стоит в позе раком, виляя задницей. Хенджин рассмеялся, падая на пол. Нини удивленно посмотрел на него, недовольно фыркая.       — Эй, мы до вечера здесь будем. Хватит смеяться.       — Хенджин, не отступай от сценария, — добавил Сынмин. Чонин переполз на Хвана, делая вид, что ударяет его в грудь, оставляя ладони в сантиметре от тела.       Хенджин с трудом пытался не смеяться, смотря на Чонина снизу вверх.       — Больно мне! Кицунэ, пожирающий сердца, — пытается произнести все это Хван, толкая Чонина в грудь.       Следуя сценарию, он отталкивает Нини, чтобы перевернуть его под себя. Ян уже сам еле сдерживал смех из-за того, как искрился сейчас Хенджин. Видеть его таким было непривычно, но почему-то очень приятно.       — Ты не посмеешь взять принцессу! Я вырву твое сердце.       — И «бросишь слова на ветер», чтоб знал я, что «не тот ты, тот, что вновь слезам поверит»*? — не может перестать смеяться Хенджин.       Его накрыло настоящей истерикой, из-за чего он склонился вниз, уткнувшись макушкой в плечо младшего.       — Хенджин, что такое? — останавливает сцену Сынмин. — Успокойся. Ты никогда парней не прижимал? Что это такое?!       Хенджин сел на колени, закрыв лицо руками.       — А ты сам попробуй, — не выдерживает он. — Я не знаю, почему, но это очень смешно.       Чанбин выглянул из-за кулисы, явно интересуясь, что настолько интересное он пропустил. Сынмин шикнул, посмотрев на Со, и подумал, как же показать Хвану правильные действия.       — О, Бинни, иди сюда. Прижми меня к полу, — сказал Минни, вытягивая старшего за собой на сцену.       — Чего? — не понял Чанбин.       — Подожди, если уж такая пьянка, — мотает головой Хенджин и отходит от них. — Нини, иди ко мне, сейчас мастер Сынмин нам покажет, как правильно играть этот отрывок. И как правильно выгибаться в спине надо. Давай, Сынмин, как настоящий режиссер!       — Да без проблем! — хмыкает Сынмин, отдавая в руки Чанбина сценарий.       У Со было пять минут на подготовку, после чего Минни с легкостью запрыгнул на него. Чанбин не дрогнул, когда весь вес младшего обрушился на его спину. Хенджин с интересом прислонился к стене, рассматривая их. Со без какого-либо труда стянул с себя Сынмина и отбросил от себя так, что младший приземлился на ноги. Доставая из-за пояса листок со сценарием, Чанбин крикнул:       — О… Кицунэ, вновь вижу я тебя!       — Я не позволю добраться тебе к принцессе! — с выражением отыгрывает Сынмин, переворачиваясь на четвереньки и оттопыривая задницу. Спорить с тем, что получается у него это намного лучше, чем у Чонина, было бесполезно. Для всех был идеальный обзор на шикарные ягодицы в шортах.       Стоило ему завилять своей гордостью, как все устремили взгляд на него. Такой расклад Чанбина не очень устроил. Он обошел Сынмина со зрительской стороны, делая первое нападение.       — Ее сердце мне принадлежит! — спорит с ним Со и скрученным в трубочку сценарием размахивает как кинжалом.       Минни перевернулся, ожидая, когда Чанбин прижмет его к сцене. Очевидно, младший получал огромное удовольствие от этой сцены, что не могли прочувствовать его актеры. Чанбин набросился на него, сжимая запястья и придавливая к полу. Он наклонился к лицу Сынмина и тихо, будто бы никого и не было в зале, он сказал:       — Если ты не остановишься, то твое сердце будет разорвано.       Все затаили дыхание, приглядываясь к происходящему, будто бы и в правду находились в лесу.       — Ты не получишь принцессу! Я вырву твое сердце! — вскрикивает Сынмин, эффектно вырываясь.       Как было написано в сценарии, ему удалось перевернуть Чанбина оседлав его. Худой и стройный Сынмин выглядел очень органично на теле Со.       — Я предупреждал тебя, — толкает его в грудь Чанбин и вновь оказывается сверху.       Одной рукой сжав запястья Минни, второй он вооружился сценарием. Беззащитный Сынмин, раскрытый перед ним, действительно выглядел как лис, секунды жизни которого были сочтены. Как только бумага коснулась его груди, он яростно закричал, откидывая голову и театрально «умирая». Ребята за сценой захлопали в ладоши, а Чонин лишь стоял, открыв рот и смотря на это. Ему такое точно было не повторить.       — Я думаю, нам с Чонином нужен переку- то есть перерыв… — выдает Хенджин.       — О, тогда можно мы прогоним нашу часть? — просит Саяко.       Чанбин протягивает Сынмину руку, чтобы тот поднялся. Минни с улыбкой поднимается и отмахивается от Хвана.       — А тебе перекур не нужен? — тихо спрашивает Чанбин у Сынмина.       — Только если он будет в твоей комнате, — усмехается младший, стреляя в Со глазками.       — Опять этот твой флирт, — шикает Чанбин.       — А тебе он не нравится? — наигранно надувается Минни, подходя ближе к Со. — Пойдешь со мной на танцы в субботу?       — Пойду, — соглашается Чанбин.       — О каких танцах спрашивал Сынмин? — уточняет у Чонина Хенджин, когда они вышли из зала.       — Я так понимаю это о вечеринке. Я тоже собираюсь пойти. Хочу провести небольшое исследование этой пары, — размышляет Нини, приглядываясь к старшему. — Ты нанес блеск для губ?       — Да, немного. Говорят, что должно помочь от того, что они трескаются, — облизывает их Хенджин. — Кстати, кофейный вкус. Очень такой… Приятный. Хочешь попробовать?       Чонин смотрит на него несколько секунд, смущенно отводя взгляд. Он явно подумал не о том, раз уже в голове облизывал губы старшего.       — Ну… я не против. Прямо здесь?       — Ну да, а что такого… — прячет руки в карманы Хенджин, смотря на Чонина. — Ты чего? Впервые, что ли? Не поверю.       — Да не впервые! — фыркает Нини, резко дергаясь вперед и лишь на секунду касаясь Хвана своими губами. Он осторожно попробовал языком отпечатавшийся блеск, кивая. — И правда… на кофе похож.       Хенджин уставился на него. Он так и застыл с тюбиком блеска для губ, который держал в руках и, скорее всего, хотел дать Чонину попробовать нанести на собственные губы. Удивление и шок так поразили Хвана, что тот даже не почувствовал смущения, которое медленно начало окрашивать его уши в красный. Нини перевел взгляд на этот блеск, осознавая, какую глупость сделал. Лицо залилось краской в тон старшему, Ян лишь смущенно мог петлять глазами по полу.       — А ты… имел в виду попробовать нанести, — тихо бубнит младший.       — Да, — тихо отвечает Хенджин, опустив взгляд. — Ну… В целом… Так тоже можно… Наверное.       Хенджину, похоже, нужно было время осознать, что Чонин не так уж и долго думал и даже не задавался вопросом, чтобы поцеловать его. Нини лишь смущенно потер нос, направляясь к столовой.       — Ладно, пойдем кофе… в смысле чай выпьем, — запинаясь, произнес младший, чуть ли не сбегая от Хвана. Он сам не представлял, как мог так сильно опозориться.       Однако Хенджин чувствовал себя не сильно лучше. Весь кофейный вкус на губах он моментально съел, распереживавшись. Это был самый неловкий чай, как и перекур, в их жизни. Пока Хенджин стоял на улице, затягиваясь сладким паром, они оба не знали, куда деть глаза.       На репетиции Хенджину удалось, наконец-то, взять себя в руки и немного отстраниться от их реальной жизни. К концу дня Чонин смог нормально упасть, а Хенджин — прижать его к сцене.       — Я надеялся хоть немного порисовать потом, но Сынмин, когда чем-то загорается, становится просто монстром, — ноет Хенджин, массируя плечо. — Ты-то как? Тебе много на полу пришлось валяться.       — Больно немного, — кивает Нини, потирая поясницу. — А ты пойдешь на танцы?       Хенджин издал нервный смешок.       — Нет, Джихен на это согласился, он и… А, ты про те, что в субботу? На них — да. Джисон тоже пойдет, так что, думаю, можем все вместе сходить. Накрасимся красиво все такое. Тебе вернем легендарные стрелки.       Он говорил об этом всем настолько спокойно и естественно, что вся неловкость дня растворилась в вечерней усталости и покое.       — Хорошо, — кивает Нини. — Но я буду заниматься исследованием. Ты звонил хену?       — О… — отвел взгляд Хенджин. — Я… Писал ему. Я ещё привыкаю. Мне все время кажется, что он либо занят, либо мама его ебнет. А так… Сообщения очень удобно, ответ можно отправить в любой момент.       Хенджин снова закусил губу, сдирая тонкий слой кожи. Никакая гигиеничка ему не поможет. Чонин засмотрелся на это. Он просчитывал каждый миллиметр, содранный с губ. Нини так и замолчал, пялясь на Хвана.       — Но, на самом деле, спасибо, Нини. Если честно, ты просто не представляешь, насколько ценный подарок для меня эта возможность общаться с братом, — тише говорит Хенджин, улыбнувшись. — Кажется, в школе пошли слухи, что я тайно встречался со своим богатеньким отцом, и он как раз подарил мне новый телефон, но они же даже не догадываются, что… — переводит взгляд на Чонина Хенджин, замирая.       Когда младший так смотрел на него, Хвану становилось неловко, стыдно и в глубине души приятно. Он не знал, на каком из этих чувств ему сконцентрироваться.       — Договаривай, — как завороженный смотрит на него Нини. Какие же красивые губы были у старшего. Чонину самому хотелось содрать с них кожу. Его овладевало какое-то неистовое желание, смотря на них.       — Да… Ничего такого, просто. Спасибо тебе еще раз, — отводит взгляд Хенджин. — У меня что-то в зубах застряло?       — А? Нет! Прости, у тебя губы просто красивые, — мотает головой Нини. — Пожалуй пойду в комнату, а то мы поздно уже вышли…       Этим вечером Джихен получил неожиданное сообщение. Хенджин в последние дни начал писать ему сводку новостей за прожитый день, постепенно обнаруживая, насколько это действительно удобно — сразу сообщать, что происходит. Однако сердце ему подсказывало, что так будет недолго. Этим вечером Хван решился на что-то большее, чем просто сводка новостей:       «Джи-джи, у меня красивые губы?»       В ответ он получил: «Конечно, у нас с тобой же одно лицо, с чего бы тебе быть некрасивым?»       В целом такой ответ был ожидаемым. Джихен вряд ли мог понять глубину и суть этого вопроса. Он даже не представлял, как из-за Чонина Хенджин теперь зациклен на своих губах.