Mayday

Гарри, задумчиво смотрит на вино, что плескалось в его бокале, пока он крутил его в руках. Надеясь отчасти, что оно таким образом выпарится или наконец распекается, окропив его костюм. Ему нельзя пить. По хорошему. Так что поднося в очередной раз бокал, лишь мочит губы, облизывая их, кончиком языка чувствуя терпкость. Судя по аромату, что ощущался вместе с этим вкусом, казалось насколько все же это идиотская трата хорошего продукта. А вместе с тем, Дрейк все продолжал свой монолог. Практически даже не обращая внимание на Гарри. Если бы не короткие комментарии, которые все же приходилось вставлять, намекая, что у них как бы совместный вечер. Который потихоньку близился к завершению. И целуя кончики пальцев ладони, сдувая воздушный поцелуй на прощание, смотря как мужчина наконец уходит, парень сдерживает себя, аккуратно ставя бокал на стол. Ты все испортил. Единственная мысль, что мелькнула в голове Гарри, смотрящего на похоронную фотографию Карлтона Дрейка. Призванного погибшим в террористическом нападении на лабораторию Фонда Жизни. Где в итоге пострадало большое количество людей, был разрушен сам комплекс, а ракета, запущенная, благополучно взорвалась, успев улететь достаточно высоко, дабы обломки сгорели, падая обратно, как и все финансовое состояние, что стояло за этой фамилией. Гарри морщится. На похоронах лица не причастные к трагедии. Бизнес партнеры, отдающие не сколько дань уважения, а показывающие, что они тоже могут чувствовать скорбь. Где-то сзади были знакомые лица. Вроде бы тут и там мелькало пальто Уолтера, где-то неподалеку слышался голос отца. Родственников у Дрейка не было. Как и друзей особо. Оплакивают душу покойного лишь те, кто лишился теперь денег, что были обещаны, но не получены. От этого тошно, но уйти раньше, чем начнут прощаться с ушедшим, увы нельзя. Моветон. И от чего-то действительно не хотелось. У Дрейка, любящего вести монологи о себе любимом, было много планов. Порой действительно хороших, несмотря на его отношение к людям. Гарри все же кидает красную гвоздику на крышу гроба. Без мыслей и прощаний. И смотря в блестящий мрамор надгробия глядел лишь в отражение облаков. Пока на плечо не опустилась рука отца. Ее следовало бы сразу сбросить. Но парень стоял. Слишком уставший, чтобы отказываться от такой незначительной попытки поддержки. Хотя иную, скорее всего бы и не принял. Позже позволяя себя даже увести с кладбища. Разборки, связанные с сотрудничеством Фондом Жизни, все еще продолжаются. Как и судебные тяжбы, то вновь открывающиеся, то закрывающиеся. Гарри не следит за этим. Уповая, что адвокаты, знают свою работу. И что его собственная предусмотрительность в оттягивании принятия некоторых решений, сыграет ему на руку. Что не мешало правда, посматривать на заявление, подписанное собственноручной поддельной подписью отца на увольнение. Так, подстраховка. Правда не знает для чего именно. Для своей гордости? Чтобы уволится раньше, чем его решат уволить? Или спасении коллег, некой чести самого Озкорпа, если в этом был смысл. Правда теперь ясно ощущалось, что в этом его вины нет. На этот раз проблем с этим у него не будет. — Мы с вами долго находились на этой стадии мистер Озборн. Вы действительно так считаете? Гарри кивает, повторяя в очередной раз, что все прекрасно осознает. Принимает тот факт, что его вины в трагедии с отцом нет. Что это был собственный выбор отца, так сложились обстоятельства. Что даже если бы насильно затащил того в психиатрическую больницу, чудом самим осознав, что происходит, то все равно не факт, что все изменилось бы в лучшую сторону. На ее некий скепсис в глазах парень пожимает плечами. Чудесное просветление лишь следствие его очередного стационара в больнице. С которого он правда сбежал. Про что умолчит конечно. Как и про то, что испытывает вину не перед отцом, а за него. Гарри однажды уже видел кровь. Не ту, что скапливается небольшими кружочками на ободранной коленке, после нелепого падения, что успеет даже засохнуть, пока плачущим ребенком подойдет к матери. И не ту, полузасохшей на ранах его отца, пока он сам, прижимая его голову к своей груди, в немом крике не зная до кого пытался дозваться. Здесь он увидел ее совершенно другой. Более отвратительной, что с гноем и грязью была на каком-то бедолаге, находящегося рядом пока его, после очередного близкого к передозу состоянию, оставили в каталке в коридоре больницы, еще не решив в какую палату запихнуть. Что позже, в приступе кашля выходила мерзким комком, даже не пугая. Лишь заставляя в отвращении мыть трясущиеся от слабости руки. А на фотографиях, что были выложены в дни очередных нападок Зеленого Гоблина, уже чувствовалась ее тяжесть. Что совершенно отличалась от крови отца и его собственной, на своих руках. За тот год, был в больницах так часто, что стоит накинуть чей-нибудь халат с бейджиком, так получится выйти за своего, чисто на одной уверенности и харизме. Вот только у койки отца Гарри появлялся все реже. Порой больше убедится, правда ли он еще жив и не обманывают его врачи, вытягивая деньги на якобы поддержание жизни. И вот теперь Озборн мило улыбается медсестре на ресепшене, желая посетить одного больного. Та не сразу, несколько поломавшись, но все же сдавшись под его харизматичной улыбкой и одной бумажке, незаметно переданной, самолично проводит чуть ли не до кровати. Он конечно мог бы просто попросить Фелицию, зайти и передать презент с открыточкой и пожеланиями скорейшего выздоровления. Но Коннорс один из немногих, кто знал, что произошло на самом деле. Или хотя бы мог рассказать, что-то иное в отличие от СМИ. И профессор был рад его видеть. Даже понимая зачем тот здесь. Проникновенно, с испугом в глазах, он описывал все что помнилось. Про свой обычный рабочий день, пока Дрейк не созвал их всех для внепланового запуска. Гарри молчит, слушая, кивая или помогая подбирая слова, стоило обрывкам каких-то моментов из речи становиться уж слишком короткими и непонятными. Заканчивается все тяжелым молчанием, пока Коннорс приобнимает здоровой рукой забинтованное плечо. Профессор не ищет понимание. Лишь растерян, что делать теперь. А у Гарри возможно есть способ решения его проблемы. — Если хотите, то можете позвонить, как выпишитесь. — оставляет визитку. — Подумайте. — Озборн пожимает плечами видя недоумение мистера Курта. Но, подумав перед уходом, добавляет с улыбкой — Мой отец теперь работает удаленно. И ему вовсе необязательно знать всех сотрудников Озкорп. Озборну младшему плевать какой между ними был конфликт. Но иметь хотя бы еще лояльное к себе лицо в компании было бы неплохо. — Старик бесполезен. — Голос внутри него, ворчит, стоит только двери за ним закрыться. Отчасти Гарри мысленно согласен. Однако, кое-что интересное они все же узнали. Коннорс успел упомянуть, как видел сражение двух симбионтов. — Я не собираюсь быть твоей куклой. Гарри сипит. Держась руками за голову. В ответ лишь хмыканье в его голове. А потом боль. И вот он вновь у зеркала в ванной. Руками, не по своей воле, упираясь в раковину. Он может лишь скосить глаза, чтобы увидеть, что руки покрыты серыми прожилками. А в раковину капает кровь из его носа. — Нам обоим нужно кое-что. И если говорить об свидетелей знающих, что произошло, то был еще один. В своем красно-синем костюме летающий среди высоток. Как-то подозрительно часто пролетающий мимо Озкорпа. — Какого черта, Питер — даже если Гарри шипит, то не значит, что взбешен. Он может сдерживать свои эмоции. Даже если в голове сквозь мерзкое хихиканье, слышится довольно дельные предложения скинуть кое-кого с крыши. Того, кто видимо решил повисеть на своей паутине прямо на стеклах этажа выше. И теперь крутился, явно развлекаясь, привлекая всех сотрудников офиса. Озборн разворачивается, направляясь к лифту. Печатая лишь одно слово. Крыша. — Сними ее. — Он не будет ни то, чтобы разговаривать, смотреть, пока на нем это. Раз уж его вынудили, то ему и ставить условия. А пока можно полюбоваться видом, открывающегося с небоскреба. И услышав шуршание, намекающее на это действие Гарри разворачивается, заводя руки за спину и облокотившись на довольно высокий парапет. Но потом, складывает руки на груди. Их диалог особо не клеится. Это ведь Питер чего-то хотел. И Гарри не будет ему в этом помогать. Пока болтовня Питера с попытки поддержки, явно разузнав, что происходит от отца, не уходит в какие-то словесные дали. Не то, чтобы Гарри надеялся от него конкретики. Это же Паркер, что не хочет никогда никого обидеть. — Не забудь. — Его тело действительно так и не нашли? — Он спрашивает так, без задней мысли. — Ты же был там. Убедиться что, хоть эта информация, в некоторых СМИ была достоверна. Вот только Питер словно меняется в лице. — Хэрри… — Тот запинается. — Мне жаль… я понимаю что… Гарри удивленно приподнимает бровь. Пока Питер, наконец не выдавливает из себя, выпаливая на одном дыхании: — Я видел вас однажды с Дрейком. Гарри молчит. Его много кто видел вместе с Дрейком. У них есть пара совместных фотографий, мелькавших даже в том же Бьюгл. То пожимающих друг другу руки на каком-нибудь мероприятии, то сидящих рядом. Их взаимодействие на публике было только взаимодействием на публике. Возможно конечно Питер считал их друзьями или еще что напридумывал, но ожидая пояснений Гарри все же решает промолчать. — Целующимися… — Питер слегка кривится лицом. Больше не из-за самого слова, а то что ему приходится это произнести. Но у Гарри все еще нет слов. Ему достаточно секунды, чтобы построить логическую цепочку. Он просто отталкивается от парапета, разворачиваясь, чтобы уйти. Пока рука Питера не ложится на его плечо, что бы придержать и сказать что-нибудь еще. — Иди ты к черту! — Гарри практически рычит на него, вырываясь. Не здесь и не сейчас. Не здесь и не сейчас. Не пока Питер может что-нибудь увидеть или услышать. Или хоть кто-то. Благо на техническом этаже никого не было. Кулак врезается в стену. Оставляя вмятину с трещинами, бетонную крошку и ошметки, быстро упавших на пол. Плевать. Мы дышим. Просто дышим. Гарри никогда не думал, что когда-нибудь спуститься до мантр и дыхательных гимнастик. И никого не убиваем. Несмотря на вихрь гнева, ярости и злости. Что симбиот, явно наслаждаясь, лишь усиливал в его голове. Словно нашёптывал. Ведь ничего в этом плохого нет. Что злиться правильно. Как и то, что можно было бы вымести свою злость на том, кто выбесил. Человек-Паук сильный. А значит ему сильно и не достанется. Но Гарри бьет по стене еще раз. Не соглашаясь. — Если узнают… Считай, всем планам кранты. Ты же, вроде хотел сытую пенсию на планете Земля, а не бегать от супергероя, явно знающего как сражаться с такими как ты, и ... моего отца, что скорее всего тоже подтянется, как только узнает, что я в этом замешан. — Я способен с этим справиться. — Ага, можно не разрушая при этом мою жизнь? И если по правде, Гарри, поостыв, стерев пыль с кулака, поправив костюм, понимал, что вспышка гнева была не совсем его. Питер знал и ладно. Хотя толика разочарования на друга, которому уже высказывалось, что умалчивать что-то, что касалось самого человека, было неправильным в его поведении тогда. Проблема была в ином. Ведь, чертов Карлтон Дрейк решил сдохнуть тогда, когда не надо было.