Mayday

— Будь сдержан. Двери лифта закрываются. А голос Отто, по беспроводной связи, дает последнее напутствие: — И помни. Гарри вырос. И он имеет право не захотеть видеть тебя. Не упорствуй. Норман, прикрывая глаза, пальцами массируя переносицу, лишь надеется, что его нынешний экспромт все же удастся. На его взгляд прошло достаточно времени, чтобы наконец поговорить. Слабость Гарри на кладбище, давала надежду. Правда это был не лучший момент для разговора. И уводя сына, только тогда смог наконец рассмотреть его в близи. Что вовсе не помогло. Лишь пугало еще больше. Его беспокойство вкупе с беспомощностью сводило с ума. И если тогда, с его немощностью справлялась ярость вместе с Гоблином, помогая вновь вернуть компанию в свои руки, забирая контроль над жизнью, то теперь требовались иные пути. Им нужно было время. Но ощущение, что этого времени у него совершенно нет, словно душило. Хоть это явно не понравится Гарри, но Норман видел его медицинскую карту. И вот мужчина приехал. Быстро поправляя и так идеально сидевший костюм, бодрым шагом направляется к кабинету его сына. Он знает, что тот еще на работе. Знает, что сказать. И это всего лишь встреча с сыном. Желание мимолетного разговора. Убедиться, что его сын в порядке и, что просто себя накручивает. Но нервозность Нормана Озборна от этого не уменьшалась. Когда есть подозрение, что твой сын, вновь сядет на иглу, как бы вновь на него не обидится Гарри, хотелось быть уверенным, что подозрение останется лишь домыслом. Фелиция даже не успеет сказать, явно что-то в духе вам не назначено, но мужчина готов сразу пройти мимо, даже не обращая внимания, если бы что-то не зацепило его взгляд. — Оставьте эти цветы подальше — и видя недоуменный взгляд помощницы Гарри, чуть мягче добавит — он не переносит запах лилий. Правда видя, как девушка тянется к стационарному телефону, Норман смотрит на нее укоризненно, от чего она все же убирает руку, немного кривя губами, возвращаясь к компьютеру, но все же наблюдая на ним. Как он постучит в дверь кабинета своего мальчика.

***

Этот день не должен отличаться от остальных. Выглаженный костюм, пастельного цвета рубашка, нейтральный галстук. Лицо человека, что не только что дубасил стену на техническом этаже. И ничто не должно выдать иного. Ни дрожь его рук. Ни бледность лица. Парень лишь в очередной раз морщится от запаха цветов, но молча заходит в свой кабинет, скосив недобрый взгляд на букет лилий стоящий на столе Фелиции. Он и документы. Никаких встреч. Так что опустив жалюзи, сев в кресло, Гарри позволяет себе расслабиться, проверяя почту, пощелкивая ручкой при проверке бумаг. Даже когда Фелиция, заглянет в его кабинет, уточнить насчет перекуса, лишь отмахнется. — Вот, черт. — Гарри отшвыривает ручку, недоуменно смотря на документ, на котором было подозрительное пятно. Но приподнимая левую руку, лежащей до этого рядом с этим документом и смотря на нее, выругается вновь: — Какого? А тем временем матово-серые капли сквозь его костюм прицепились к кусочку шоколада, медленно поглощая его, чем и оставив следы перемещения шоколада на документе. — Я голоден. — Ты… — Вдох. Выдох. Вдох. Главное не забывать контролировать себя. — Недавно ел. И говорил, что этой порции будет достаточно за сегодня. Гарри не желал сюда возвращаться. Если бы не одно но, что теперь было той еще головной болью. И спускаясь в подвал, старался не обращать внимание на отсутствие чистоты на ступеньках ведущих вниз. На обшарпанных стенах, помимо слегка выделяющихся пятен на темно-серой краске или красном кирпиче, выглядывающем из-под нее, висели знакомые потрёпанные плакаты, неоновые вывески, часть которых давно уже не загорается. В клубе довольно тихо. Негромкие переговоры обитателей этого места, что смолкли, стоило ему появиться в холле, музыка, перекрывающая жужжание кондиционеров, совершенно не справляющихся под ночь, с той духотой и накуренным дымом, когда в зале набивалась толпа. У барной стойки пара мальчишек, оборванцы, подозрительно косящихся на него. Сам бармен кивнет в сторону вип-зоны, стоит им пересечься глазами. — Э-эй, да это же малыш Оззи. Несменный, до ареста или следующей стычки банд, глава клуба, развалившийся на диване, придерживающий бутылочку пива, улыбается обнажая свои пожелтевшие зубы. Чьи ноги в потертых кроссовках, красуются на длинном журнальном столике, рядышком с раскуренным кальяном. — Чувак, ты же говорил, что завязал… — мужчина издевательски тянет это предложение. — Тебе нужны деньги или мне купить у другого? — Гарри не намерен терпеть этот фарс дольше обычного. Раньше, возможно бы он и поболтал, остался пробовать, как это иногда называлось, когда некуда было деть свое слишком уж свободное время без надзора отца. — Вы посмотрите — он демонстративно кивает, обращаясь к своей охране, если можно назвать парней из его шайки, некоторые из которых сидели рядом. Кто-то курил, кто-то продолжал пить. Ведя себя максимально расслаблено. — Малыш Оззи стал большой шишкой. Те ухмыляются. А Гарри и бровью не поведет на эту слабенькую провокацию. Он помнил как ссыковали, эти пацаны, стоило кому-нибудь крикнуть про облаву. Прекрасно знал каким, был и сам Тути, стоило кому-то из старших банды, в которой тот состоял, зайти в клуб. Единственный повод для его прихода сюда — ассортимент этого барыги. Еще конечно отчасти и некая честность, тот не будет пытаться шантажировать за то, что продал товар, были и такие попытки. — Может сожрать? Так будет проще. Гарри передергивает. Даже не сколько от того, что предлагалось, сожрать мозг человека, а именно этого человека. Но мысленно себя-его одергивает. Им не нужно внимание. И давай не будем пихать всякую мерзость себе в пасть. Обойдемся тем, что нам нужно. И пара пакетиков, содержимое, которого предчувствует симбиот, заполоняя ощущением предвкушения, обменивается на наличку. Тути, даже не пересчитывает. — Такой богатенький мальчик не будет жмотиться — тот, видя заминку парня, просто складывает деньги себе в карман — звякни, когда понадобится еще. И у Гарри все же осталось стойкое ощущение разочарования, что все так просто завершилось. Вот только прожорливый симбиот похоже намекал, что прийти туда придется вновь. — Мне надо расти. — Вот сможешь снимать полностью побочки от этой кормежки, то тогда и поговорим. Я не буду принимать дозу больше необходимого. — Оно не чистое. — И открывать нарколабораторию тоже не буду. — Подпирая голову рукой, Гарри чувствует как головная боль вновь возвращается. Ему нужен перерыв. И откидываясь на спинку кресла, слегка прикрывая глаза, уже проснется от стука в дверь. И не успеет к ней подойти, как почувствует тряску здания. Моментально открывая дверь, Гарри лишь кивает отцу, отчасти удивляясь его приходу, сразу обращаясь к Фелиции: — Давайте сначала эвакуируемся. Сигнализация, оповещающая об эвакуации, заработала с заминкой. Но она визжит, они спускаются по лестнице вместе с другими, непонимающим, что происходит персоналом. А ему все это не нравится. И дело даже не в возможной слабости симбиота. Он чувствует дрожь в самом себе. Рядом внезапно взвыла сигнализация машины. И если так подумать… — Не глупи. — Но если Дрейк жив, как мне справиться с ним пока ты слаб? И Гарри даже посчитал, что его решили проигнорировать, обидевшись за признание очевидного факта. — Если тебе хватит силенок, то меня ты можешь только выжечь. — Хорошо, значит огонь и громкий звук? — Не на всех. Частота тоже влияет. И вот чья-то рука ложится на его плечо, слегка останавливая и что-то упирается в его спину. — Здравствуйте Гарольд. — Здравствуйте, Уолтер — главное не показывать вид. И тихо мирно, позволить увести туда, куда собираются увести. Толпа позволяет спокойно покинуть отца с Фелицией, затерявшись в ней, благо он был сзади них. И вот теперь Уолтер толкает его в пустой коридор. — Если вас, что-то не устраивало в моей работе, то могли бы просто зайти лично. — Заткнись! — его грубо уже толкают в какой-то офис. Но Гарри устоял на ногах. Недолго правда. Его ударили по лицу, похоже разбив в кровь губу. Потом приподняли за лацканы пиджака. — Где они? Перекошённое от гнева лицо Дрейка, отчасти обезображенное, видимо последствиями взрыва, теперь не было сюрпризом. Гарри, откидывая голову назад, позволяя вглядеться в масштаб того, во что он влип, лишь пытается пожать плечами. — Я не понимаю о чем ты… Он не успевает даже договорить. Его буквально бросили, заставив своим телом переломить перегородку между рабочих столов. Гарри не знает, не уверен, был ли какой-то разговор между теми двумя, со звоном в ушах, трудно понять. Пока сам парень пытался просто подняться, к нему уже подошли. Отчасти даже помогли встать. Достаточно грубо, но как-либо жаловаться желания нет. — Куда. Ты. Дел осколки?! — вглядываясь в слегка видоизмененное лицо Дрейка, уже от симбиота, и тщательно контролируя свое лицо и тело, ни сколько не желая доставлять тому какое-либо удовольствие от его страданий, сколько не дать понять самого главного. — Оу, черт. Это же не то, что ты жаждал услышать, да? Свести физический контакт к минимуму. Попробовать потянуть время. А самое главное — не позволить своей злости дать выход. Довольно трудно, когда на весу одно из щупалец симбиота Дрейка пронзает его плечо. Ему кажется, что помимо своего собственного шипения, в попытке сдержать крик, слышит и шипение своего симбиота. — Я знаю где, оно может быть. Но без биометрии мальчишки, это не забрать. Гарри конечно подозревал, что являлся жертвой эйджизма, но не в такой момент же. Отчасти планируемое практически выполняется. Боль потихоньку сходит на нет, пока они петляют в коридорах компании. Сигнализация, к сожалению уже отключена, и судя что некоторые двери и окна наглухо закрыты листами железа, охранная система тоже сработала, но видимо для того, чтобы никто теперь не проник внутрь. И вот они в одном из подземных хранилищ компании. Как только все начало подходить к тому явному моменту триумфа Дрейка, физически ощущавшему то, что ему было нужно, наконец появляется Питер. Довольно хорошо отвлекающий физическими атаками, тем самым забирая внимание того симбиота на себя. Гарольд мог бы порадоваться. Если бы Уолтер вновь не направил на него пистолет, открывая ячейку, где хранились осколки планеты симбиотов. Пока, в шуме драки, не раздается оглушительный выстрел.