Mayday

У него возможно вновь трещина в каком-то из ребер. Но не важно. Он все же умудряется запустить в Дрейка дверь с помощью паутины, от которой тот не успевает отмахнуться, отвлеченный тем, что пытался вытащить из ячейки. Думал, что если Питер пробил своим телом стену, то не встанет? Ха! Паркер надеется, что резкий выдох от боли, все же повторяет смешок в его голове. Который не смог удержать при резком прыжке от удара щупальца-хлыста. Ребро сильно ныло, намекая что встать то это одно, но продолжать драться другое. Хотя бывало и хуже. И у него теперь есть план в голове. Предполагающий способ, как можно добыть звук для ослабления симбиота. Осталось немного. Главное просто не попасть под удар симбиота, параллельно делая и заманивая того в ловушку. Но Человек-Паук даже не успевает. Несмотря на его скорость и быстроту реакции. Ни подумать. Ничего. Заметить, почувствовать что-то на периферии. Вскинуть руку в направлении, в последней попытке. Попробовать выстрелить паутиной, успеть спасти. А он то думал, что готов ко всему. Как всегда, наивно. Но не к тому, что в его друга будут стрелять в упор. Занятый так дракой с Дрейком, в попытках его остановить, что совершенно забыл. Не уследил. Слишком поздно. И теперь Питеру плевать куда там и с чем пытается уйти симбиот. Перед его глазами один из его страшных кошмаров. Придя в этот мир, был так рад, что хоть где-то его оплошность не навредила Гарри. Какая разница что между ними было и будет, даже если его бы ненавидели, главное, что его друг был жив и здоров. Ведь такое не возможно забыть. Никогда. В оцепенении, Питер совершенно не знал, что делать. Лишь чуть позже, медленно подходя и лежащему телу, приходило полное осознание. Что это лежит Хэри. Без сознания. После того как попал в его, казалось бы детскую ловушку. Всего лишь натянул паутину. Но Питер не хотел. Не хотел навредить. Лишь остановить. Прекратить то бессмысленное и непонятное для него сражение, где Гарри бы только пострадал. А в итоге… И в бесконечных мысленных извинениях, теряется то банальное знание, как проверять пульс. Его хватает на то, чтобы приложиться к груди Гарри, в облегчении слушая его сердцебиение. Мыслей никаких не было. Парень даже не злился. На тот момент было совершенно плевать, что и как, главное сердце билось, дыхание было ровным, а уж как доставить того в больницу, придумает чуть позже. И заботливо снимая броню с Гарри откидывает ее куда подальше, чтобы вернувшись превратить ее в труху. Ломая. Задаваясь лишь одним вопросом. Как он мог допустить это? Что его лучший друг, Хэри, его Хэри, мог превратиться в подобие своего отца. Нет, он знал о злости, даже ненависти, желании убить, но все это… Не должно было привести к становлению нового гоблина. Паркер помнил, то с какой легкостью мог поднять тело Гарри, и как тело его друга потом придавило его тогда. Тогда он попался в ловушку Венома и Гарри пожертвовал собой, чтобы его спасти. После всего. Кинутой обратно гоблиновской бомбы, могилы отца, лжи и многих ошибок, что на совершал. Они натворили многое, оставшись несмотря на это друзьями. Винил ли он себя, что позвал его тогда? Много раз. Позвал бы вновь? До сих пор не знает четкого ответа. Хоть клялся сам себе. Не допустит. Сделает все. Но вновь не успел. Тогда зачем он здесь? Зачем все это, если вновь стоять на той могиле? Что бы понять, что возможно потерял не только друга? Вот только вокруг обхваченного горем Питера, время идет. Несмотря на которое тело Гарри падать явно не собиралось. И даже после выстрела в упор, казалось не шелохнулось. И направляющийся к ним Человек Паук смог увидеть лицо того мужчины, что было в ужасе. Мужчины, чьё тело поднималось. Из-за руки Гарри. Руки покрытой темно-серой слизью. И Паркер совершенно не знает, что чувствует. Даже не обращает внимание, что того мужчину Гарри, а точно ли Гарри, отбросит к стене. Облегчение, что его Хэри жив, или ужас, что тот в своем теле не один? — Да успокойся ты, Пит — все что ему скажут. Даже закатывая глаза. Паркер чувствует что оскорблен, но… — Чем. Ты. Думал Гарри?! Питер согласно кивает на возмущение Озборна старшего. Стоя поодаль, конечно. Из них всех законное отчасти право на отчитывание Озборна младшего есть только у его отца. Доктор Октавиус пока разбирается, больше из любопытства, что представляет собой симбиот, анализируя образец отданный практически добровольно Гарри и данные от профессора Коннорса, что тоже сразу были отданы. Питер догадывался, что такая покладистость и быстрое согласие больше планировалось для отвлечения Нормана. Что не совсем сработало. Ведь семейный конфликт потихоньку набирал обороты. После того как Озборн старший отошел от шока завидев окровавленную одежду на младшем. И пока сын сидит в кресле, сложив ногу на ногу, размерно даже покачивая ногу, на которой красовался блестящий кожаный мокасин, то его заведенный отец ходил по лаборатории. — А что я должен был сказать? Знаешь, я тут сходил в гости и что-то подхватил. Похожее на инопланетную заразу… — Не передергивай! Это ведь… — — Совершенно опасно и все дела — Гарри жестикулируя рукой показывает бла-бла-бла подходящему к нему Норману. Питер отвлекается, не вслушиваясь в продолжение спора. Скидывая в сообщении Эдди адрес поместья Озборнов, в которое они решили быстро, пока полиция и другие службы разбирались, а что вообще такое произошло, переметнуться. Дабы все же выяснить, что же действительно произошло и как это исправить. Паркера больше интересовало два момента. Что забрал Дрейк и как менее болезнено разделить симбиота и Гарри. — О… Интересно. А я вот когда должен был узнать, что мой отец в хэллуинской маске, притворяется суперзлодеем из кино? И Питер уже обеспокоенно смотрит, как те двое стоят друг напротив друга. Уже обдумывая стоит ли все же вмешаться. Помня на сколько легко потерять контроль над ситуацией, когда внутри тебя симбиот разрешает все.