南禅/Южный алтарь

Цзин Линь уже проснулся, когда Цан Цзи пинком распахнул дверь. Он не только проснулся, но и отмокал в горячей воде. Из дверного проема Цан Цзи мог видеть гладкую, нет, не гладкую, а покрытую шрамами спину Цзин Линя, похожую на трещины на разбитом фарфоре. Эти шрамы образовывали легкую паутину, которая застала Цан Цзи врасплох, словно зверя, попавшего в ловушку. Он не смог отвести взгляд. — ..Ты не закрываешь дверь, когда принимаешь ванну? Цан Цзи сложил руки на груди. Не обращая внимания на поврежденную защелку, он прислонился к двери, и не смел даже пошевелиться, словно Цзин Линь мог его съесть, если он сделает хоть шаг. Цзин Линь слегка повернул голову и бросил на Цан Цзи взгляд, открыв изящный изгиб подбородка и шеи. Цан Цзи завидовал каплям воды. Одна за другой они подчеркивали черты лица Цзин Линя, открывая его привлекательность и элегантность для всеобщего обозрения. — Защелка бесполезна, — Цзин Линь на мгновение прикрыл глаза и спросил: — Что ты узнал ? Вместо ответа Цан Цзи спросил: — Кто нанес тебе столько ударов по спине? Цзинь Линь ответил: — Никто. Цан Цзи рассмеялся: — Ты уже "обнажился" передо мной, так зачем же держаться за этот последний фиговый листок? В этом мире одни выигрывают, другие проигрывают. Кому ты проиграл, что тебе нужно держать это в тайне? Даже если ты не скажешь об этом сегодня, сможешь ли ты скрыть это завтра? — Ты прав, — ответил Цзин Линь, — но при чем тут ты? — Наши отношения особенные. Ты спишь со мной на одной кровати каждый день. Не слишком ли бессердечно с твоей стороны забыть обо всем, когда просыпаешься? — Что плохого в бессердечии? — Цзин Линь, казалось, смеялся, но выражение его лица не изменилось. — Если ты бессердечный, то тебе легче пожирать людей. Цан Цзи уже собирался ответить, как увидел, что Цзин Линь встает, разбрызгивая во все стороны капли воды. Стоя спиной к Цан Цзи, Цзин Линь взял свою одежду и оделся. Цан Цзи наблюдал за тем, как внутренняя рубашка покрывает белоснежную кожу, скрывая шрамы. Казалось, что он смотрит на них сквозь туман. Он и не подозревал, что Цзин Линь может выглядеть так красиво со спины. Накинув нижнюю рубашку, мужчина пресек все мысли о флирте, хотя воцарилось чувственное настроение. В комнате стало не холодно, а жарко настолько, что Цан Цзи вспотел и у него пересохло в горле. Он хотел было отвести глаза, но потом почувствовал, что отвести взгляд сейчас – значит признать свое поражение, и стал наблюдать за тем, как Цзин Линь одевается. Хотя белоснежная кожа была скрыта под слоями одежды, она все равно соблазняла его. Цан Цзи подумал, что, пожалуй, стоит сорвать с него всю одежду, какой смысл в ней? Он еще даже не прикоснулся к этому участку кожи. — Никто не наносил эти удары по моей спине. Она просто разбилась, — Цзин Линь оглянулся и остолбенел, увидев, что Цан Цзи стоит на страже. — Почему ты стоишь возле двери? — Ради забавы, – Цан Цзи позволил своим нечистым мыслям улетучиться, и внешне сохранял спокойствие. — Разбилась? Что? Ты фарфоровый дух? Цзин Линь холодно ответил: — А что? Ты тоже? Они встретились взглядами. Цзин Линь был ниже его на целую голову, но Цан Цзи все равно считал, что должен быть выше его. Не дав Цзин Линю договорить, он приблизился к нему и, наклонив голову, стал изучать шею Цзин Линя, проводя по ней взглядом: — На шее ничего нет. — Она частично раздроблена, — не желая задерживаться на этом вопросе, Цзин Линь спросил: — Какую информацию ты собрал внизу? Цан Цзи поднял руку и встал перед Цзин Линем, словно неподвижная гора. Он сказал: — В этом мире нет бесплатной информации. — Префектура Ямэнь царства смертных обязательно проведет расследование, — Цзин Линь проигнорировал его и сказал: — Девушка из этого дома пропала. Цан Цзи в ужасе вытащил маленького каменного человечка. — Ты сказал ему тайно?! Цзин Линь сохранял спокойствие: — Мы видели следы прошлой ночью, но тела не было. Должно быть, ее кто-то увез. Это дело изначально не имеет к нам никакого отношения, но то, что произошло прошлой ночью, было необычным. Боюсь, что в этом замешан тот, у кого находится медный колокольчик, так что... Прекрати это. Цан Цзи бросил маленького каменного человечка, который болтался у него в руках, на кровать. Он тоже опустился на одеяло и положил голову на руки. Следя глазами за Цзин Линем, юноша сказал: — Значит, ты тоже собираешься провести расследование. Я слышал еще одну новость. Попроси меня, если хочешь знать. Цзин Линь открыл дверь, собираясь уходить. Цан Цзи резко вскочил и светящейся нитью потащил его к себе. Цзин Линь посмотрел на своё запястье и увидел, что привязан к Цан Цзи нитью. — Я прошу тебя только попросить меня, — Цан Цзи сел и рассмеялся. — Мне что, нужно использовать руки, чтобы научить тебя разговаривать? Цзин Линь поднял запястье. Нить была крепко закреплена. Очевидно, это было что-то, что Цан Цзи усовершенствовал, чтобы связать его. Цан Цзи обхватил Цзин Линя своими длинными ногами, зажав его между ними. Цан Цзи пригрозил: — Время никого не ждет. Не заставляй меня ждать слишком долго. Рот Цзин Линя оставался плотно сжатым. Цан Цзи поднял на него глаза. — Ты действительно странный. Неужели все люди такие странные? Обычно я не могу определить, хладнокровный ты или теплокровный. — Хладнокровный, — ответил Цзин Линь. — Как мертвец может быть теплым? — Не обманывай меня, — Цан Цзи пристально посмотрел на Цзин Линя. В уголках его губ мелькнула злая улыбка: он прижался губами к внутренней стороне запястья Цзин Линя и опустился к его ладони. — Здесь так тепло, что ты вспотел. С полузакрытыми глазами он погрузился в ладонь Цзин Линя, словно тигр, нюхающий розы, и в то же время выглядел как невежественный, бесхитростный олень. Если невинность могла сочетаться со злом, то этот великолепный вид был именно таким. Кончик пальца Цзин Линя сжался, но Цан Цзи не обратил на это внимания и просто поднял глаза. Он так и остался лежать на ладони Цзин Линя, словно не собирался отпускать руку, если Цзин Линь не произнесет эти слова. Казалось, ему доставляло удовольствие издеваться над Цзин Линем, ставить его в затруднительное положение и разжигать его гнев. Кроме поглощения пищи, этот парчовый карп находил удовольствие в искусстве обольщения. В конце концов Цзин Линь сдался. Он был настолько отчужден от окружающих, что не мог выдержать такой откровенности, поэтому мягко сказал: — Я прошу тебя. Так хорошо? Цан Цзи с радостью отпустил его руку и сказал: — Не так уж плохо. Как раз в тот момент, когда Цан Цзи собирался рассказать Цзин Линю все подробности, метель раскрыла окно, и в ушах зашумело от воя ветра. Цан Цзи и Цзин Линь в молчаливом согласии двинулись друг к другу. Цан Цзи упал на спину, а Цзин Линь остался между его ног. Посох, наполненный злобной аурой, – Посох Сян Мо [1] – пронесся между ними, и в воздухе раздался звук разбивающихся столов и стульев. — Как вовремя, — мрачно усмехнулся Цан Цзи, оставаясь на месте. Не сводя глаз с Цзин Линя, он сказал: — Ты не можешь винить меня. Кто-то пришел испортить нам веселье. Остальное оставим на потом. [1]降魔杖 (будд. укрощать (побеждать) демонов (оборотней, злых духов, подобно Будде); волшебная палочка, палка фокусника) Кто бы мог подумать, что Цзин Линь согнет колени и прижмется к внутренней стороне бедер Цан Цзи, а верхняя часть его тела окажется в объятиях Цан Цзи? Цан Цзи принял его с распростертыми объятиями и крепко обхватил. К тому времени, как Цзин Линь упал в его объятия, в комнату ворвалась снежная буря, заполнив все помещение белыми хлопьями. Цан Цзи услышал, как мужчина у окна усмехнулся и сказал: — Я пришел выразить свое почтение. Этот старик – Цуй Шаньсэн из Тюрьмы Поиска Души Девятого Неба. Кто прервал работу моих братьев из Небесного мира прошлой ночью? Этот старик специально прибыл сюда, чтобы разобраться. Как только он это сказал, Цан Цзи почувствовал, что крыша комнаты внезапно надавила на него. Вид перед ним исчез, а окружающее пространство стремительно уменьшалось. Словно одно слово этого человека заперло его внутри Учжишань (Горы Пяти Пальцев)[2], крепко схватив за горло. Как только он нанес удар посохом Сян Мо, на несколько миль поднялась слабая голубая волна света. Бесчисленные демоны закрыли свои лица и застонали, едва не раскрыв свои истинные формы. Как это мог быть кто-то из Неземного мира? Это явно было божество из царства Девятого Неба! Духовное пространство Цан Цзи вздрогнуло. Если бы Цзин Линь не упредил его и не заслонил собой, то Цан Цзи захлебнулся бы кровью и открыл свою истинную форму. Но даже в этом случае все тело пронзила жгучая боль, словно кто-то ударил его по позвоночнику. [2]五指山 wǔzhǐshān 1) Учжишань, гора Учжи (пров. Хайнань) 2) пятерня Будды, у которой каждый палец словно гора. Цзин Линь не ожидал этого: они могли спрятаться от Цзун Иня, но не от Цуй Шаньсэна. Даже если бы Цан Цзи сожрал Цзин Линя сейчас, он не смог бы противостоять его удару! Цан Цзи вытер кровь пальцем и встал, чтобы отступить. Но возможности уже не было. Как можно было так легко вырваться из хватки Учжишань? Цан Цзи только успел подняться, как за окном показалась голова худого старого монаха в бамбуковой шляпе. — Это ты? Не уходи. Не уходи. Поиграй с этим стариком! Этот старый монах был не кто иной, как Цуй Шаньсэн из Тюрьмы Поиска Души. Этот человек прожил в Чжунду девятьсот лет, прежде чем вознесся в сферу Девятого Неба. Из-за того, что он был пьяницей и сумасшедшим, его прозвали "Цзуй Шань", или Пьяная гора. Много лет назад из-за любви он отрекся от мирских желаний и преклонился перед Буддой Фань Таном. Однако он так и не принял буддизм, потому что еще не разорвал все земные связи. Цзин Линь несколько раз встречался с ним, когда еще был Владыкой Линь Суном, только не знал, что произошло с ним за эти пятьсот лет, что он превратился в того старика, каким он был сейчас. Загородив посохом окно и наклонившись, чтобы преградить им путь, Цуй Шаньсэн внезапно схватил Цан Цзи. Цан Цзи ускользнул от него, и Цуй Шаньсэн разразился хохотом: — Какой скользкий. Как и ожидалось, он – парчовый карп! — Одним лишь взглядом он разглядел первоначальную форму Цан Цзи и заглянул мимо него в глубь комнаты. Напротив, увидев Цзин Линя, он встревоженно затряс ногами и почесал затылок, воскликнув: — Кто же ты такой? Ты не похож ни на человека, ни на призрака. Надо сказать, что ты очень хорошо скрываешь себя. Цзин Линь прижался к плечу Цан Цзи и шагнул навстречу Цуй Шаньсэну. Цан Цзи, поддерживая Цзин Линя, почувствовал, что изменилась не только внешность Цзин Линя, но и его характер. — Кто я? — Цзин Линь продолжил: — Разве ты не можешь сказать? Цуй Шаньсэн был пьян, и его глаза были мутными. Его взгляд задержался на лице Цзин Линя: — Нет, не могу. Какая разница, кто ты?! Он ударил ладонью, посылая порыв ветра в сторону Цзин Линя. Цзин Линь отклонился телом, чтобы увернуться от него. Глаза Цуй Шаньсэна заблестели, и он сел, произнеся: — Хм? Посохом Сян Мо было не так-то просто орудовать, поэтому он мог только руками гоняться за Цзин Линем, словно играя с ним. Однако он понял, что Цзин Линя поймать еще сложнее, чем Цан Цзи. Не в силах ухватиться за Цзин Линя или даже за подол его одежды, Цуй Шаньсэн начал вращать шестеренками, протрезвев. — Кто ты? — Цуй Шаньсэн внезапно ударил Цзин Линя, и вихрь ветра прорезал дыру в подоле халата мужчины. — Можешь ли ты вообще называть себя героем, если так скрытничаешь? — Цуй Шаньсэн воткнул посох Сян Мо в землю и принял позу с голыми кулаками. — Твои техники загадочны. Как странно! Как странно! Этот старик обменяется с тобой ударами! Цуй Шаньсэн еще говорил, когда Цзин Линь сделал шаг. Столкновение двух сторон разразилось в помещении, как шквал и ураган, круша столы и стулья. Хотя духовное пространство Цзин Линя было слабым, он обладал необычайными навыками, и все его движения были безжалостными. Это чувство вернуло ему бодрость духа. Цуй Шаньсэн наклонился в сторону, чтобы заблокировать удар, но Цзин Линь схватил и вывернул старику руку. Цуй Шаньсэн был худощав, и не мог пошевелить ни единым мускулом. Он приблизился и резко ударил кулаком. Этот удар был быстрым, как молния. Он думал, что сможет заставить Цзин Линя отступить. Неожиданно Цзин Линь ловко развернул запястье и отразил удар. Затем мужчина двумя пальцами схватил его за жилы, ударил по плечу и повалил Цуй Шаньсэна на землю, после чего отряхнул подол. Вся последовательность его движений была плавной и естественной. Цуй Шаньсэн несколько мгновений лежал, прежде чем подняться. Когда он ступил на землю одной ногой, поверхность вокруг них начала сильно раскачиваться. Посох Сян Мо зазвенел. — Кто ты? — Цуй Шаньсэн стал серьезным, положив руку на посох. — Единственный, кто может пресечь мои действия, – это Владыка Ша Гэ. Кто ты? Покажись! Золотые лучи посоха Сян Мо вспыхнули, и демоны, находившиеся в радиусе нескольких миль, тут же бросились врассыпную, как испуганные зайцы. Цзин Линь не испугался, но ему пришлось столкнуться с быстрыми и сильными контратаками Цуй Шаньсэна. Снег завихрился вокруг золотого посоха, а его внезапные движения были мощными, словно гора Тай [3], обрушивающаяся на них; давление было невыносимым. Духовное пространство Цзин Линя не выдержало. Для него не было проблемой, если бы они обменивались чистыми ударами, но с таким изменением он был вынужден отступить. [3]泰山 tàishān гора Тайшань (провинция Шаньдун, одна из пяти священных гор даосизма) — Если ты такой скрытный, значит, существует заговор! Что ты за злобное существо?! Выражение лица Цзин Линя было невозмутимым: — Что такое? Боишься? Прикоснувшись ногой к посоху Сян Мо, Цуй Шаньсэн повертел длинный посох в ладони и обрушил его на Цзин Линя! — Этот старик вскроет твою шкуру и докопается до твоей личности! Посох Сян Мо был словно обтянут золотом. Когда он обрушился на Цзин Линя, послышался звук рвущегося ветра: все вокруг раскололось на две части, словно расходящиеся волны. Если бы удар пришелся на Цзин Линя, он бы снова разлетелся на куски! Но в этот опасный момент запястье Цуй Шаньсэна опустилось, и огромная сила потянула его назад. Цуй Шаньсэн лишь на мгновение замешкался, увидев, как Цзин Линь перевернул руку, и летящий снег превратился в меч и решительно пронесся над его горлом. Цуй Шаньсэн, воспользовавшись силой, откинулся назад, когда кончик меча Цзин Линя пронесся мимо него. Он был знаком с боевыми способностями различных божеств Девятого Неба, и все же в этот момент он был ошеломлен силой Цзин Линя. В следующее мгновение меч снова превратился в летящий снег. Цзин Линь оттолкнулся ногой, и Цуй Шаньсэн врезался в обломки и ударился ногами о стену. Цзин Линь слегка вздохнул. Цан Цзи схватил его за запястье и притянул к себе. Цуй Шаньсэн уже вскочил на ноги, разъяренный: — Отлично! Этот старик должен увидеть сегодня, кто ты такой! Цан Цзи был ослеплен золотым светом. Холодная рука Цзин Линя уже поглаживала его по шее, когда он хриплым голосом сказал: — Беги! Цан Цзи обхватил его и перевернулся на спину. Дверь уже распахнулась, и они вместе полетели вниз по лестнице. Коснувшись дрожащих рук Цзин Линя, Цан Цзи положил их себе на шею и, не раздумывая, выскочил на улицу. Цуй Шаньсэн холодно фыркнул, и золотой свет, словно чудовищные волны, хлынул в их сторону. Цан Цзи постучал ногами по порогу двери и подпрыгнул в воздух. Цуй Шаньсэн сказал: — Не беги, не беги! Этот старик все еще хочет поиграть! Между его словами завыл ветер, и он со всей силы швырнул Сян Мо. Вьюга между небом и землей разделилась на две части, и даже ветер уступил дорогу посоху Сян Мо. Словно острая стрела, он с легкостью устремился за Цан Цзи. Цан Цзи изо всех сил старался отпрыгнуть, но, что бы он ни делал, он не мог преградить ему путь. По спине пробежал холодок, давление нарастало. Казалось, что в этот самый момент его кровь застынет. Золотой свет вспыхнул, осветив снежную ночь. На тысячи миль вокруг взметнулись волны снега, а демоны в городе издавали пронзительные крики боли. Цзин Линь перевернулся и прижал голову Цан Цзи к себе. Сразу после этого посох Сян Мо сильно ударил его по спине. В груди у Цан Цзи образовалась тяжесть, и обоих мужчин повалило на снег под порывами ветра. Теплая кровь брызнула на щеки Цан Цзи, а с тела Цзин Линя капала кровь на грудь юноши, пропитывая его одежду. Цан Цзи от боли рухнул на землю и схватился за Цзин Линя, когда Цзин Линь соскользнул с него. Кровь залила его ладони.