南禅/Южный алтарь

Каждый совершенствующийся порождает в себе духовное море. В зависимости от темперамента человека, его духовное море может быть бурным, с бушующими волнами, или спокойным, с тихими водами. Так, именно горячий нрав Цуй Шаньсэна и его отвращение к злу привели к тому, что его духовная энергия начала бушевать в теле Цан Цзи. Цан Цзи не желал входить в состояние медитации, пока Цзин Линь оставался без сознания. Духовная энергия Цуй Шаньсэна, словно рыбья кость, пронзила его горло и колола до тех пор, пока он не смог подавить ее изнутри. Цан Цзи нахмурил брови, наблюдая, как заклинания за заклинаниями жгучей боли вырываются из стимулирующего обмена между духовными морями. Он сел на край кровати. Не в силах вытянуть ноги, Цан Цзи мог лишь корчиться в муках. Он так мучился, что под глазами у него появились черные круги. Тогда юноша откинулся на спинку кресла и неотрывно смотрел на Цзин Линя. Хуа Ди вызвала лекаря еще ночью, но как обычный лекарь мог понять, каким образом был ранен Цзин Линь? Он лишь грубо промыл и перевязал раны мужчины. Рано утром Цан Цзи почувствовал, что у Цзин Линя поднялась температура. Раздвинув двумя пальцами его волосы, Цан Цзи увидел, что виски Цзин Линя пропитаны потом. Он коснулся кончиками пальцев уха мужчины, затем спустился к его шее и наконец нащупал бархатистое местечко. Пальцы Цан Цзи долго не двигались, и он сидел с мрачным выражением лица. Еще немного усилий, и он сможет лишить Цзин Линя жизни. Когда Цзин Линь умрет, он сможет разорвать кожу этой ледяной скульптуры, чтобы узнать, насколько непостижимым было сердце Цзин Линя. — Ты человек или призрак? — низким голосом спросил Цан Цзи. — Неужели они просто обманывали меня, когда превозносили тебя до небес? Его голос понизился, когда он заговорил. Цан Цзи провел кончиком пальца по коже Цзин Линя, оставив слабый красный след. Красная линия, едва различимая под ногтем, тянулась по белой шее Цзин Линя, как струна, отдавая судьбу мужчины в его руки. В дверь протиснулась Хуа Ди, держа в изящной руке с накрашенными ногтями жирную пятицветную птицу. Расстегнув накидку, она посмотрела в сторону кровати. — Раз уж он не проснется еще какое-то время, не надо его сторожить. Мой добрый диди, дом такой большой, что тебе не нужно постоянно следить за ним. Он все равно не сможет убежать, — Хуа Ди подняла указательным пальцем мешочек с деньгами. Покачивая им в воздухе, она радостно и самодовольно сказала: — Эти скупердяи из медицинского зала! Из-за них я потратила столько сил, чтобы договориться о цене. На обратном пути я купила курицу. Вечером мы сможем потушить ее для сытости. Цан Цзи устало повернул голову. Не успел он поблагодарить ее, как его глаза встретились с глазами пятицветной "курицы". Курица была ошеломлена, затем она сердито выставила когти и разъярилась: — Вы презренные глупцы! — А-И был в такой ярости, что икнул. — Вы довели меня до такого ужасного состояния! Изначально А-И был продан вору. Сначала он привлекал взгляды из-за редкого цвета перьев. Но через несколько дней новизна померкла, и никто так и не пришел его покупать. К тому же он был слишком разборчив в еде и выглядел слабым и изможденным весь день. Продавец испугался, что он долго не проживет, и поспешил продать А-И вместе с фазанами. Бедный А-И. Он был маленькой цветной птичкой с великолепного дерева Цан Ли, а фазаны в клетке почти общипали его. Слезы А-И были похожи на проливной дождь, когда он плакал и хлопал крыльями. Он поднял голову, желая утопить всех в этой комнате до смерти. Цан Цзи резко поднялся, взял А-И и улыбнулся Хуа Ди: — Как я посмею беспокоить цзе-цзе такой грубой работой? Я сделаю это сам. По шее А-И пробежал холодок. Он вдруг стал похож на перепелку, хотя и нагло заявлял: — Я тебя не боюсь! Посмотрим, осмелишься ли ты меня зарезать! Цан Цзи подхватил нож и вынес А-И за дверь. В переулке никого не было, и зимний холод лежал на карнизах. Он бросил А-И на землю и сел на корточки, прижавшись лицом к стене. Не дожидаясь, пока А-И заговорит, он вонзил нож в землю рядом с его когтем, причем острие лезвия торчало совсем рядом. А-И вздрогнул. Он сказал: — Я не уступлю, даже если ты приставишь нож к моей шее! — Позови свою А-Цзе, — сказал Цан Цзи. — Ты думаешь, что моя А Цзе – это кто-то, кого ты можешь увидеть по своей прихоти?! Если бы Цзин Линь сам попросила о ней, я бы еще мог подумать. Но ты? На каком основании? Не решаясь говорить дальше, А-И лишь тяжело фыркнул. — Сегодня у тебя есть только два пути, — сказал Цан Цзи, — зови свою А-Цзе или будешь зарезан за тушенку. А-И хотел было сделать дерзкое замечание, но увидел невеселые глаза Цан Цзи. Подсознательно он вздрогнул под пугающим напором и осторожно втянул когти, готовые сорваться с места. — Ты... ты, почему ты хочешь увидеть мою А-Цзе? Назови хотя бы причину! — Цзин Линь еще не очнулся ото сна, — Цан Цзи сделал паузу. А-И увидел, что выражение его лица стало тяжелее, словно он что-то подавлял. Через мгновение Цан Цзи продолжил: — Мне нужна твоя А-Цзе. — Разве этому инвалиду не нужно постоянно спать? Что в этом странного? — размышлял А-И. — О, я знаю. Вы, должно быть, сталкивались с Цуй Шаньсэном. Мне было интересно, почему накануне был такой большой переполох. Как это было? Он, наверное, испугался, когда увидел Цзин Линя. Теперь, когда Цуй Шаньсэн увидел вас, почему ты не убежал вместе с Цзин Линем? Нет, так нельзя. Если в царстве Девятого Неба узнают, что Цзин Линь жив, вам не удастся сбежать. Даже звать А-Цзе будет бессмысленно. Но я не видел, чтобы Демаркационная дивизия делала какие-либо шаги. Видимо, они его не узнали. Почему так? Цзин Линь ранен? Сердце Цан Цзи затрепетало: — Твоя А-Цзе что-нибудь говорила? Вместо ответа А-И сказал: — Я могу позвать свою А-Цзе, но ты должен сказать ей, чтобы она освободила меня от моей первоначальной формы. Цан Цзи осторожно вытащил нож: — Это можно легко устроить. Цзин Линь был похож на глубокое, бездонное море. Его тело превратилось в сияющие звезды и исчезло в безбрежном море крови. Под влиянием звуков медного колокольчика его сознание постепенно покинуло исходное положение и устремилось к густому, туманному свету. Ему казалось, что кто-то раскачивает медный колокольчик, резвится и носится вокруг него с развевающимися в воздухе маленькими черными косичками. Наконец из тумана показалась пара искренних и ярких глаз. Кто это? Цзин Линь не узнал этого человека и не видел его раньше. Он уже собирался присмотреться, когда кто-то позади него мягко позвал его: — Цзю-гэ. Его духовное море всколыхнулось и быстро соединилось с огромным пространством духовной энергии, возвращая его блуждающий разум назад. Цзин Линь внезапно открыл глаза и обнаружил, что лежит между незнакомыми матами-подушками. Восстановив сознание, он на мгновение освежил дух и память. — Цзю-гэ, — Фу Ли в облике маленькой цветной птички запрыгнула на подушку. — Вот это была удача! Если бы ты не запечатал свой разум и душу в критический момент, то, скорее всего, не выдержал бы удара посохом, и не продержался бы до моего прибытия, — Фу Ли продолжила: — Плоды дерева Цан Ли лучше всего питают духовное пространство, поэтому я принесла немного. Неудивительно, что Цзин Линь обнаружил, что его духовное море изобилует. Фу Ли добавила: — Эта рыба не смогла переварить всю духовную энергию Цуй Шаньсэна, которую он поглотил, поэтому я дала ему еще один плод, только не знаю, сколько он сможет проглотить. Но с этой порцией духовной энергии Цуй Шаньсэна его совершенствование улучшилось в разы. Так что мы можем рассматривать это как скрытое благословение. Цзин Линь увидел Цан Цзи, сидящего с закрытыми глазами и понял, что тот впитывает духовную энергию Цуй Шаньсэна. Тогда мужчина оделся и сказал: — Цуй Шаньсэн посвящает свою жизнь тюрьме Жуй Хун. Он не стал бы спускаться в мир смертных без причины. Что случилось там, на Небесах? Фу Ли опустила взгляд. Хуа Ди все еще крепко спала на кушетке, и посторонних вокруг не было. Она ответила: — Не хочу обманывать Цзю-гэ, это Владыка Чэн Тянь послал меня. В последнее время водный поток Ли Цзинь течет вспять, и подземный мир опасается рождения злых существ. Король Ада честно сообщил об этом в царство Девятого Неба. Владыка Чэн Тянь отправил Цуй Шаньсэна вниз. Кто бы мог подумать, что он встретится лицом к лицу с Цзю-гэ?! Цуй Шаньсэн одновременно праведник и злодей, и он уже обменивался ударами с Цзю-гэ. Боюсь, что он… Она уже начала говорить, как вдруг увидела, что Цзин Линь приложил палец к губам. Она замолчала и проследила за взглядом Цзин Линя. Один глаз Цан Цзи открылся, и на его лице появилась тень улыбки. — Я даже не могу слушать? — Он поднял руку, чтобы подпереть голову, и с обманчивой улыбкой посмотрел на Цзин Линя. — Мы с тобой уже однажды побывали во Вратах Жизни и Смерти, мы настолько близки, что не можем быть ближе. Есть ли еще необходимость скрывать от меня что-то? — Дети невинны, — сказал Цзин Линь. — Я просто боюсь, что это тебя напугает. — Чего мне бояться? — ответил Цан Цзи. — У меня есть ты, чтобы защитить меня. — Я могу принять первый удар посоха, но второй удар я не выдержу, — плащ Цзин Линя был расстегнут, и он поднял руку, чтобы застегнуть застежку на подкладке. — Как тебе вкус духовной энергии Цуй Шаньсэна? — Плохо, — наконец-то Цан Цзи смог вытянуть ноги, лениво откинувшись на стуле с облегчением. — Его энергия не сравнится с твоей. Фу Ли вскочила на ноги: — Глупый мальчишка! Напитавшись плодами дерева Цан Ли и духовной энергией Цуй Шаньсэна, Цан Цзи обрел бодрость, а его духовное пространство наполнилось энергией. Поэтому он не боялся противостоять Фу Ли и лишь улыбнулся ей. — Цзе-цзе, я всегда был честен, — став серьезным, он продолжил. — Большое спасибо за фрукты, подаренные Цзе-цзе. Цзин Линь, одетый соответствующим образом, сказал: — У Хуэй Аня необыкновенные орлиные глаза. Вам не подобает оставаться в этом месте. Фу Ли ответила: — Даже если это мой двойник, я все равно лучше этой рыбы. Цзю-гэ, учитывая присутствие здесь Цуй Шаньсэна, боюсь, он рано или поздно что-нибудь заметит. Почему бы тебе не уйти со мной? — Уже слишком поздно, даже если я захочу уйти, — Цзин Линь отвернулся и посмотрел в окно. — Кроме того, мне нужно кое-что сделать. Не в силах переубедить его, Фу Ли оставалось только сдаться. Когда она уводила А-И, то услышала, как тот спрашивает: — Помню, он всегда берет с собой каменного человечка, когда выходит из дома. А-Цзе, что это за камень? Фу Ли все еще беспокоилась и, оглянувшись, ответила: — Что за камень? Это просто двойник Цзю-гэ. Услышав это, А-И воскликнул: — ЧТО?! Даже после ухода Фу Ли атмосфера во внутренней комнате оставалась неспокойной. Цан Цзи сидел на стуле. Высокий и сильный, он выглядел властно, даже несмотря на то, что сидел в углу. После выдержанного зрительного контакта Цзин Линь холодно спросил: — Не узнаешь меня? — Ты знаешь, что я тебя съем, — Цан Цзи сразу перешел к делу. — Почему ты принял на себя удар за меня? Цзин Линь некоторое время смотрел на него и ответил: — Мне просто захотелось. — Ты говоришь нерешительно, но твои действия уверены и четки, — Цан Цзи встал, держась за столбик кровати, и цинично продолжил. — Даже если ты будешь так со мной обращаться, я все равно не пощажу тебя. Цзин Линь, ты глубоко запал мне в душу. Я знаю, что ты ищешь смерти, но решать, когда тебе умирать, буду я. — Так получилось, — Цзин Линь застегнул воротник, надел пальто и сказал, — больше всего я ненавижу слова "жизнь и смерть предопределены Небом". Мне это очень подходит. Отныне моя жизнь и смерть в твоих руках. Мужчина поднялся и сделал шаг навстречу, не касаясь Цан Цзи. — У меня на шее шрам. Почему? Ты уже на последней стадии, но не можешь нанести последний удар? Улыбка Цан Цзи исчезла, а в глазах мелькнуло что-то резкое и холодное. Притворство исчезло, обнажив зверскую жестокость демона. Однако его тон был мягким и нежным: — Да, я передумал. Я чувствую, что наша дружба еще не достигла конечной точки, она может стать еще глубже. Прошло совсем немного времени с тех пор, как я превратился в человека, как же я могу оставить тебя одного? — затем Цан Цзи прошептал Цзин Линю на ухо. — Не думаю, что ты понимаешь. Ты останешься со мной, пока жив. Даже если ты умрешь, ты умрешь в моем животе. Цзин Линь создал из воздуха бумажный веер и прижал его к груди Цан Цзи, чтобы оттолкнуть его. Он сказал: — Прежде чем я умру, нам еще нужно кое-что сделать. Цан Цзи согласился с ним и поднял руки, чтобы отступить. Он спросил: — Куда мы идем? Цзин Линь ответил: — К мертвецу. Только закончив говорить, он превратился в легкомысленного молодого господина с широкими глазами. Он закрыл веер и потрепал Цан Цзи по подбородку. — Могу ли я побеспокоить вас? — у молодого господина были улыбающиеся персиковые глаза, но при этом он был невыразителен, когда продолжил,— потерпи немного. Не успел Цан Цзи ответить, как раздался звук "пуф", и он превратился в человека размером с ладонь. Он взобрался на плечо Цзин Линя и спрятался в его волосах. Когда они уже собирались отправиться в путь, он вдруг сказал Цзин Линю на ухо: — Подожди. Где камень? Цзин Линь не ответил, но тут в его рукаве послышался шорох, и оттуда высунулась голова маленького каменного человечка. Он моргнул своими маленькими глазками, глядя на Цан Цзи, и спрятался обратно. Цан Цзи скользнул по рукаву и последовал за ним. Он сделал кувырок и набросился на маленького каменного человечка. С грохотом Цан Цзи прижал его к себе, отчего он ударился головой. — Я искал тебя столько дней, но ты прятался в его рукаве, — Цан Цзи сжал травяную корону человечка. — Что плохого в том, чтобы следовать за мной? Зачем следовать за ним? Он что, берет тебя с собой играть? Каменный человечек опустил голову и засопел. Цан Цзи сел ему на спину и сказал: — Ты еще один бессердечный!