南禅/Южный алтарь

Мрачная тема насилия (в том числе и сексуального) над детьми в этой сюжетной арке. Эта и несколько следующих глав. Если это является для вас триггером, пожалуйста, прекратите читать прямо сейчас. — Словам Цянь Вэйши можно верить лишь наполовину, — Гу Шэнь разложил бумаги, обвел взглядом стол и сказал: — Этот человек странный. Он выглядит взволнованным, когда говорит, и постоянно отводит глаза. Как будто он боится, что я буду в нем сомневаться. — Да-гэ, возможно, ему есть что скрывать, поэтому он и боится, когда видит тебя, — его подчиненный запихнул в рот несколько паровых булочек. — Он боится меня? — Гу Шэнь постучал пальцем по столу и насмешливо произнес. — Он вовсе не боится. Он просто хочет, чтобы мы думали, что он боится. Этот человек хитер. Должно быть, он что-то скрывает. — Но все соседи его хвалят. В этом переулке пять домов, и нет ни одного, который бы не пользовался его добротой. Даже за пределами переулка на этой улице все равно уважительно обращаются к нему “Наставник Цянь”. Подчиненный выпил холодный чай, чтобы проглотить булочку, и продолжил: — Кроме того, у него такие худые руки. Ему будет трудно убить и расчленить четырех человек за одну ночь. — Он из Цзинчжэня? — Нет. Он уроженец Ситу. Пять лет назад в Ситу была сильная засуха. Он спасся от голода и приехал сюда, чтобы обосноваться. Несколько богатых семей в городе хотели нанять его в качестве частного учителя, но он отказал им всем и продолжал жить в переулке. Подчиненному тоже показалось это странным: — Он явно не мог ужиться с Чэнь Жэнем, но при этом не желал съезжать. Более того, Чэнь Жэнь несколько раз вымогал у него деньги, так как он был без гроша в кармане из-за долгов. — А как он ладил с остальными членами семьи Чэнь? — Судя по отзывам соседей, Цянь Вэйши был приветливым и отзывчивым. Кроме Чэнь Жэня, если у остальных членов семьи Чэнь были какие-то просьбы, он старался помочь, — подчиненный пролистал выписки и продолжил. — Особенно хорошо он относился к маленькой девочке из семьи Чэнь, семилетней Чэнь Цаоюй. Гу Шэнь закрыл папку и спросил: — А как в семье Чэнь относились к Чэнь Цаоюй? — Естественно, они относились к ней хорошо, — старая вдова, опираясь на костыли и шатаясь, рассказывала Цзин Линю. — Мать Цаоюй родители обожали с самого детства. Когда она была маленькой, старик Чэнь часто брал ее с собой. Хотя они были бедны, он никогда не скупился на одежду и угощения для своей дочери. Они заранее приготовили ей приданое, и молодой человек, просивший ее руки, уже собирался жениться на ней. Но эта дева каким-то образом тайно отдалась кому-то. О боже, она забеременела еще до свадебной церемонии, — пока Цзин Линь помогал ей спуститься по лестнице, старая вдова причитала. — Парень сбежал, и они не смогли выдать девицу замуж. Она скончалась через несколько дней после рождения ребенка. Старик Чэнь потерял своего ребенка, поэтому, естественно, он берег свою маленькую внучку как зеницу ока. — Я слышал, что дядя маленькой девочки был непутевым. Как он обычно с ней обращался? — Хорошо, — старая вдова взяла Цзин Линя за запястье и продолжила. — Не позволяй репутации Чэнь Жэня заставить тебя неправильно понять его отношение к Цаоюй. Хотя Чэнь Жэнь не был хорошим человеком, он любил свою племянницу. Он рано женился, но детей у него не было. Лекарь осматривал их с женой и сказал, что это не лечится. С тех пор его жена Чжоу часто рассказывала молодым девушкам в этой местности, что Чэнь Жэнь хочет выбрать день, когда Цаоюй возьмет взрослое имя, чтобы он мог воспитать ее как собственную дочь. — Это действительно прискорбно, — Цзин Линь отвел старую вдову к двери и сказала. — Этот переулок очень глубокий. Боюсь, что такой пожилой женщине, как вы, здесь жить неудобно. — Я живу здесь уже много лет, — старая вдова взяла у него овощи и приветливо сказала ему. — Наш Хун-эр благоразумен. Он не доставляет мне никаких хлопот. Пока она это говорила, из дома выбежал ребенок семи или восьми лет. Ребенок был пухленьким, нежным и кругленьким. Увидев Цзин Линя, он тут же показал свои белые зубы. Цзин Линь обменивался с ними любезностями, когда услышал, как Цан Цзи шепнул ему из рукава: — Он толстый и нежный. Он должен быть вкусным. Цзин Линь… Маленький каменный человечек хотел стукнуть Цан Цзи кулаком по голове. Цан Цзи увернулся и сказал: — Это просто мысли вслух! Цзин Линь вошёл в их двор. Двор старой вдовы был меньше, чем у Чэней, и обнесен стеной. Под низкую стену было положено несколько камней, вероятно, потому, что маленький ребенок часто перелезал через стену, чтобы посмотреть на соседний двор. — Хун-эр часто играет с Цаоюй. Когда они свободны, то приходят к стене, чтобы поболтать. — Хорошо, — Цзин Линь вежливо улыбнулся. — Тогда я пойду. Мне следует явиться в Ямэнь раньше, иначе да-гэ будет волноваться. — Береги себя. Будь осторожен, — старая вдова проводила его. Только когда Цзин Линь вышел за дверь, Цан Цзи сказал: — Дело нечисто. Сначала Дун Линь забрал медный колокольчик. Когда он понял, что мы за ним гонимся, он спрятался здесь и бесследно исчез. Позже появилась птица Лоча, и погибло целое семейство. Призрачные стражи неожиданно нацелились на нас и привлекли к нам Цуй Шаньсэна. Я не поверю, если ты сейчас скажешь, что это дело никак не связано с Дун Линем. Но какую бы роль он ни играл в этом деле, оно имеет к нему отношение. — Он обязательно оступится и оставит улики, — сказал Цзин Линь. — В этом мире нет идеальных преступлений. — Люди действительно хитры, — ответил Цан Цзи.— Я вижу, что все они говорят одно, а подразумевают совсем другое. Только эта старуха в какой-то степени искренна. — Люди не только говорят не то, что думают, но и особенно хорошо умеют притворяться. Цан Цзи уже собирался продолжить, как вдруг замолчал. Цзин Линь прошел вперед. Как и ожидалось, он услышал позади себя шаги. Когда он уже собирался покинуть переулок, кто-то схватил его за рукав. Цзин Линь оглянулся, на его лице не было никаких эмоций. — Вы ведь тоже из Ямэнь, расследующих это дело? — А-Хун , с которым они только что познакомились, сделал несколько шагов вперед и обнял Цзин Линя за ногу. Он наивно сказал. — Если ты угостишь меня конфетами, я открою тебе секрет. Цзин Линь повел А-Хуна за руку и купил ему много еды. Цан Цзи скрежетал зубами от ненависти и злости. Он смерил А-Хуна холодным взглядом, считая, что этот толстяк заслуживает того, чтобы его съели. Ведь Цзин Линь никогда так не держал его за руку, когда он был маленьким ребенком. — Он так растолстел, что превратился в шар, и до сих пор не может самостоятельно ходить? Маленький каменный человечек сел на одну сторону и снял с макушки травяную корону, чтобы поправить её. Услышав это, он жестом указала на Цан Цзи, мол, ты тоже когда-то был толстым, как шар. Цан Цзи ответил: — Разве я такой же, как он? В твоих глазах я такой же? Маленький каменный человечек моргнул и сделал вид, что ничего не понял. Цан Цзи сказал: — Ты и Цзин Линь… Маленький каменный человечек положил на голову Цан Цзи травяную корону, отчего тот растерялся. Эта травяная корона была очень ценной, потому что камень не мог ее снять, даже когда Цзун Инь переворачивал гору. Цан Цзи всегда был склонен к уговорам, но не к принуждению. Поэтому, надев на голову травяную корону, он лишь ожесточенно сказал каменному человечку: — Он уродлив, а я хорошо выгляжу толстым, ясно? Цзин Линь слегка приподнял брови и посмотрел на А-Хуна. Вероятно, А-Хун уже не в первый раз предъявлял требования к другим, с готовностью указывая на то, что ему нужно. Ребенок был еще так мал, но уже так рано проявил черты оппортуниста. — Какой секрет ты хотел мне открыть? А-Хун облизал палец и огляделся по сторонам. — Давай, рассказывай, что ты еще хочешь съесть или во что поиграть, — сказал Цзин Линь. А-Хун встал на цыпочки, чтобы посмотреть на киоски с едой. Оглядевшись по сторонам, он сказал: — Я хочу съесть сахарную фигурку. На этой улице никто, кроме старика Чэня, не продавал сахарные фигурки, поэтому Цзин Линь ничего ему не ответил. Подождав некоторое время, А-Хун с тревогой дернул Цзин Линя за рукав и воскликнул: — Сахарная фигурка. Если ты мне ее не отдашь, я тебе не скажу! — Тогда я не буду слушать. Цзин Линь взмахнул рукавом, собираясь уходить. А-Хун тут же взвыл. Он схватил Цзин Линя за рукав и упал на землю. — Если ты не отдашь его мне! — сказал А-Хун, — Я скажу бабушке, что ты собираешься меня похитить! — Ты собираешься меня похитить! — холодно повторил Цан Цзи. — Не только это. Я могу и съесть тебя. А-Хун подумал, что эти слова произнес Цзин Линь. Он видел таких людей насквозь, поэтому не испугался, а просто расценил угрозу со стороны Цзин Линя. Устроив истерику, он катался по земле и беспрестанно завывал, привлекая немало хихикающих зрителей. Цзин Линю было неудобно быть в центре внимания, поэтому он поднял А-Хуна сзади за воротник и шагнул мимо толпы. А-Хун хватался за его руку, но не успел ухватиться, как его швырнули на землю. Он упал так сильно, что у него заболела задница, а по щекам снова потекли слезы. — Какой секрет ты собирался мне открыть? — Цзин Линь посмотрел на него. А-Хун все еще хотел заплакать, но ему было холодно, и он не мог унять дрожь. Он раздраженно топнул ногой и уставился на Цзин Линя с надутыми щеками. — Скажи мне честно, — Цзин Линь смягчил голос. Он выхватил Цан Цзи из рукава и помахал им перед А-Хуном. — И я дам тебе тряпичную куклу, чтобы ты с ней играл. Цан Цзи был застигнут врасплох. Он застыл в воздухе, не решаясь пошевелиться. Глаза его мельком взглянули на липкую от соплей ладонь А-Хуна, и он едва не вцепился обратно в рукав Цзин Линя. К счастью, Цзин Линь только встряхнул им и не передал А-Хуну. В это время А-Хун не забывал вытирать сопли. Он вытер слезы и заикаясь произнес: — Я... я знаю, кто... убийца, — А-Хун всхлипнул. — Я, я видел его. Я скажу тебе... ты... ты снова купишь мне конфеты. Я боюсь... ты... никому не говори. Цянь, наставник Цянь их убил! — он взглянул на Цзин Линя. Дети были гораздо более чувствительны к эмоциям человека, чем взрослые. Но он не понимал, почему такое ужасное происшествие не испугало Цзин Линя. Тогда А-Хун пронзительно закричал на Цзин Линя. — Наставник Цянь! Убил их! Столько крови! Красной крови! Прямо во дворе! Цзин Линь присел, поднял указательный палец и приказал ему замолчать. А-Хун задыхался. Он разозлился, что не получил ожидаемой реакции. Он бросил взгляд на Цзин Линя и схватил горсть земли, но не осмелился бросить ее в Цзин Линя. — Скажи мне… — Цзин Линь поинтересовался, — Вы с Чэнь Цаоюй друзья по играм? — Нет! — возмущенно сказал А-Хун. — Нет! Она воняет до смерти, — не дожидаясь реакции, А-Хун затараторил, — она шлюха! Ее мать - шлюха! Она грязная и вонючая. Я не хочу с ней играть. А еще она обманула наставника Цяня с его конфетами. Она больше всего любит врать! Я видел, как она забежала во двор наставника. Она вбежала в комнату. Они обнялись, и наставник Цянь даже поцеловал ее. Глаза Цзин Линя заострились, когда он услышал, как А-Хун детским голосом, полным злобы и отвращения, произносит непристойности, не соответствующие его возрасту. — Маленькая блудница, — А-Хун чуть не вырвал эти слова. — Маленькая шлюшка! Цзин Линь резко встал. Цан Цзи заметил его необычное настроение. Выражение лица Цзин Линя было мрачным, он неподвижно смотрел на А-Хуна. — Цянь Вэйши? А-Хун отпрянул назад и с силой кивнул. Он сплюнул в угол и сказал: — Отвратительно! Они разделись… — Ты, — Цзин Линь возвышался над ним. — Когда ты это видел? А-Хун был потрясен. Он был так напуган, что начал плакать. Однако Цзин Линь крепко прижал его к себе. А-Хун покачал головой: — Я не помню. Я не помню! Много раз, слишком много раз… Цан Цзи не понимал. Что значит "слишком много раз"? Что такого отвратительного? Зачем снимать одежду? Что Цянь Вэйши сделал с Чэнь Цаоюй, чтобы Цзин Линь выглядел настолько сурово, что его убийственное намерение даже пропитало воздух? Гу Шэнь просматривал документы посреди ночи. Его подчиненный то и дело зевал, постукивая пальцами по столу, и бормотал: — Да-гэ, скажи мне. Почему он увез Чэнь Цаоюй после убийства людей? Он мог раскрыть свое местонахождение, только если рядом с ним шла семилетняя девочка. Ни у Дун Линя, ни у Цянь Вэйши нет причин для этого. Гу Шэнь так сильно хотел спать, что у него покраснели глаза. Он сказал: — Откуда я знаю? — после очередной паузы он продолжил, — ...В последние годы похищения людей участились. Возможно, ее увезли, чтобы продать. Но если это так, то преступник точно не Дун Линь. — Почему? Разве он сам не разбойник? Или он крадет только вещи, но не людей? Гу Шэнь отложил папку и, подняв голову, ответил: — Потому что у Дун Линя похитили маленькую девочку. Все эти годы он бегал и искал свою дочь. Такой человек может испытывать только лютую ненависть к торговцам людьми. Подчиненный о чем-то задумался и смущенно посмотрел на Гу Шэня. Гу Шэнь вытер обветренное лицо и с презрением сказал: — Почему я его понимаю? Потому что меня самого похитили и продали. Подчиненный был не в состоянии ответить, поэтому ему оставалось только зарыться головой в груду заявлений. Его глаза наткнулись на одно из предложений, заставившее его сесть прямо и произнести "ха". — Да-гэ, — сказал он,— почему здесь до сих пор лежит заявление? Я уверен, что не видел его вчера, когда регистрировался. Гу Шэнь протянул руку, чтобы достать его из стопки. Его осенило понимание. — Просто уговариваю ребенка…— его голос прервался. Он вдруг сел и сосредоточился на словах. — Часто ли Цянь Вэйши забирает Чэнь Цаоюй домой? Подчиненный кивнул и сказал: — Он не только отводит ее домой, но и часто забирает из дома. Гу Шэнь крепко сжал бумагу и смял ее. Его лицо стало пепельным, и он выругался: — ...Черт.