南禅/Южный алтарь

В этой сюжетной арке мрачная тема насилия над детьми (в том числе и сексуального). Эта и несколько следующих глав. Если это является для вас триггером, пожалуйста, прекратите чтение. Слуга был на волоске от смерти, когда снова отправился в Ямэнь. Он почесал голову и сказал: — Наставник Цянь? Я не очень-то знаком с ним... Он часто заходит в лавку, но на этой улице все такие! Я всего лишь неграмотный слуга, у меня нет с ним никаких личных отношений. Вы спрашиваете, кто с ним ладит? Наверное, никто. Он добр к другим, но при этом держит дистанцию. Впрочем, в этом нет ничего удивительного. Все ученые такие. — А как он относится к детям? — Довольно хорошо. Он покупает еду для детей каждые несколько дней. Все дети на этой улице его любят. Они часто заходят и выходят из его дома. Около года назад проезжавшая по улице повозка перевернулась и отдавила девочке Чэнь ногу. Именно он подвез ее к лекарю. После этого случая старик Чэнь стал еще более благодарен ему и рассказывал всем знакомым, какой хороший человек наставник Цянь. — Почему наставник Цянь не женился? — Откуда мне знать? Но все знают, что он любит детей, особенно Цаоюй. Он даже более внимателен к ней, чем сами домочадцы Чэнь. — Как в семье Чэнь относились к Цаоюй? — Этого я правда не знаю. Знаю только, что тело у нее слабое, и, похоже, она болеет круглый год. У нее не очень хороший цвет лица, и она такая маленькая и худенькая. — Чэнь Жэнь? — Откуда мне знать о Чэнь Жэне? А вот его жена Чжоу относится к Цаоюй неплохо. Она всегда говорит о ней, даже когда находится вне дома. Все здесь знают, что она хорошо относится к девочке, даже шьет ей одежду, когда становится холодно. — Занимать деньги? Я никогда не занимаю деньги. У наставника Цянь тоже не так много денег. У него нет ничего общего со мной. Даже если бы я захотел занять денег, я бы не стал просить у него, — слуга чуть подвинулся и продолжил, — А-Хун? Не обманывайтесь его нежным возрастом. Он умеет выдвигать необоснованные требования и устраивать скандалы. Наконец Гу Шэнь жестом велел ему уйти. Когда слуга переступил порог, он обернулся и добавил: — А-Хун часто ходит за наставником Цянем. Дети невинны. Кто может сказать, умеют ли они рассказывать лучше других? Я слышал, как А-Хун говорил, что…— взгляд Гу Шэня стал острым. Слуга запнулся и продолжил, — ... Наставник относится к Цаоюй по-другому. Он ближе к ней, чем обычно, — он смущенно улыбнулся, — я слышал, что люди из Ситу склонны к подобным вещам. — Наставник Цянь? Он не имеет ничего общего с нашим Хун-эром, — старая вдова озабоченно постукивала тростью. — Они не имеют ничего общего друг с другом, господин Гу! Дети неразумны. Как вы можете верить его глупостям?! Что за заявление? Вы можете говорить громче? Я вас плохо слышу. О, Боже! Должно быть, другие научили его таким грязным словам! Наш Хун-эр всегда был благоразумен, он никогда бы не сказал таких слов другим. Хун-эр редко выходит из дома. Он никогда не был в доме наставника Цяня. Хун-эр действительно играет с девочкой Чэнь. Дворы находятся так близко друг от друга, и мы не держим зла на Чэней. Почему я не могу попросить детей играть вместе? Я не знаю, что за человек наставник Цянь, и мы не получали от него ничего. Старая вдова оттащила А-Хуна, чтобы спрятать его за спину, и стала все более агрессивно смотреть на Гу Шэня, едва не задев его своей палкой. Она вытянула шею и оскалилась: — Кого из вас побить?! Так клеветать на нас, вдову и сироту! Сколько раз я говорила, что наставник Цянь не имеет к нам никакого отношения! Зачем вам спрашивать Хун-эра? Хун-эр не знает! Господин Гу, это дело тянется уже столько дней. А теперь, когда срок подходит к концу, вы решили придраться к старым и слабым, к женщинам и детям, не так ли? Как неразумно! Я не уйду сегодня. Я останусь здесь, лягу на ступеньках префектурного ямэнь, и пусть неподкупные чиновники сами увидят, как вы ведете дело! Слюна старой вдовы разлетелась во все стороны и попала на лицо Гу Шэня. Чем больше она ругалась, тем энергичнее становилась. Она даже вспомнила восемь поколений предков Гу Шэня, чтобы помучить его, и не отступала, пока он не попросил прощения. Почувствовав, что у него кружится голова, Гу Шэнь не удержался и махнул рукой, чтобы кто-нибудь проводил старую вдову. Он присел на корточки и обратился к А-Хуну: — Я задам тебе несколько вопросов. Не нервничай. Тебе просто нужно отвечать на вопросы. А-Хун огляделся по сторонам, желая найти свою бабушку. Гу Шэнь сказал: — Если ты ответишь, я не только отпущу тебя, но и дам тебе конфет. Ты наверняка знаешь, что это за место. Я могу сказать, что за тобой наблюдают божества. Ты не можешь лгать. У Цзин Линя, сидящего на балке здания, дернулось веко. Цан Цзи выпрыгнул из его рукава и взобрался на плечо маленького каменного человечка. Гу Шэнь поинтересовался: — Часто ли наставник берет Чэнь Цаоюй поиграть? А Хун задрал подол одежды, огляделся по сторонам и кивнул головой. — А часто ли он забирает Цаоюй домой? На этот раз А-Хун серьезно кивнул и ответил: — Берет ее домой, дает ей новую одежду и еду. — Он дарит это всё только Цаоюй? А-Хун вдохнул и с отчаянием в глазах стиснул рубашку: — Только ей! Он даже читает ей стихи, — А-Хун сжимал рубашку до тех пор, пока она не помялась. — Наставник разрешил ей сидеть у него на коленях. — Сесть к нему на колени, — подчиненный мягко спросил. — Его поведение по отношению к Цаоюй было... интимным? — Он поцеловал ее в лицо, — А-Хун становился все более возбужденным, чем больше говорил. — Снимал с нее одежду. Я видел, видел, как он прикасался к ней… Все вокруг затаили дыхание. Только Гу Шэнь неподвижно смотрел в глаза А-Хуну. Реакция толпы была для А-Хуна как поддержка. Он постепенно ослабил хватку на рубашке и оживленно заговорил: — Наставник также давал ей одежду. Он давал много! — Чэни не заметили? — ошеломленно спросил подчиненный. — Второй дядя Чэнь, — А-Хун не успел вовремя сглотнуть слюну и на мгновение поперхнулся, после чего нетерпеливо продолжил. — Второй дядя Чэнь ненавидит наставника и сказал ему убираться. Но наставник не послушал. Второй дядя Чэнь сказал, что наставник — плохой человек! Они подрались прямо во дворе. Наставника били до тех пор, пока он не упал в бочку с водой. Подчиненный бросил быстрый взгляд на Гу Шэня и спросил: — Когда это случилось? А-Хун ответил: — В прошлый раз, когда наставник покупал пирожные для этой маленькой сучки. — Этот ребенок такой несвязный, — Цан Цзи растянулся рядом с ухом Цзин Линя. — А его слова соответствуют действительности? — Если все детали совпадают, то это правда. Цзин Линя слегка пощекотало его дыхание. Его плечо незаметно наклонилось. — Очень жаль, — сказал Цан Цзи. — Трудно отличить правду от лжи по словам каждого. Рядом с ними А-Хун все еще переживал свои воспоминания. Когда он сказал "кровь текла рекой", выражение лица Гу Шэня изменилось. — Как ты смог это увидеть? — спросил Гу Шэнь. — Почему ты не спал посреди ночи? Из носа А-Хуна выскочил пузырь соплей. Он вытер его и снова стал оглядываться по сторонам. Он услышал, как бабушка ругается на улице. Он продолжил: — Маленькую сучку били. Ее крики разбудили бабушку. Бабушка вышла посмотреть и сказала мне, чтобы я не смотрел. — Ты видел наставника Цяня? А Хун кивнул без колебаний и схватил Гу Шэня за рукав, чтобы завязать с ним знакомство. Он сказал: — Наставник Цянь тащил кого-то… Как же это было захватывающе! Снежной ночью обычно мягкий и приветливый наставник превратился в убийцу, убив и расчленив всех людей во дворе. Двор был залит кровью, когда трупы вытаскивали из дома и выставляли в кромешной тьме с поднятыми головами, представляя дикий вид. Единственная выжившая была поистине невинна, поскольку в силу своего юного возраста оказалась обманутой волком в овечьей шкуре. По намекам, содержащимся всего в нескольких словах, каждый мог догадаться, что за этим случаем уничтожения семьи скрывается правда. Обычно властный Чэнь Жэнь узнал о преступлении Цянь Вэйши, поэтому избил его и обругал. Из-за этого Цянь Вэйши затаил на него обиду, и вражда разгорелась до предела, пока через несколько дней не закончилась трагедией. — Какой бесчеловечный зверь! — подчиненный с праведным негодованием хлопнул по столу. — Как он смеет так поступать? Он не годится для того, чтобы быть ученым! Играть с теми, кто занимается тремя презренными профессиями в борделе — это одно. Но он даже посмел наложить руки на своих соседей! Чэнь Цаоюй всего семь лет... вот зверь! Цан Цзи хихикнул и задумался: — Как странно. Кого он относит к "трем презренным профессиям"? Почему эти люди заслуживают того, чтобы с ними "играли"? Разве они не тоже люди? Почему люди так четко разделяют себя, что даже правила у них разные? Если это так, то зачем нужны правила? Цзин Линь выглядел так, словно что-то вспомнил. Его глаза были спокойны: — Думаешь, демоны могут избежать таких правил? Все духи Неба и Земли связаны правилами. — Я в это не верю, — сказал Цан Цзи. — Если кто-то так относится ко мне, то и я буду относиться к нему точно так же. Цзин Линь сделал паузу, затем поднял палец и надавил на затылок Цан Цзи: — Ты хочешь съесть меня, значит ли это, что я тоже хочу съесть тебя? — Если можешь, не стесняйся. Жить или умереть — не решают ни небеса, ни люди, — Цан Цзи продолжил, — это решаем мы сами. Их разговор снова был прерван. Подчиненный был в ярости и хотел арестовать Цянь Вэйши, чтобы привлечь его к ответственности. Однако Гу Шэня все еще терзали сомнения. Он скептически отнесся к некоторым словам А-Хуна. Прежде всего, как Цянь Вэйши мог справиться с четырьмя людьми? Даже если двое из них были пожилыми, силу их сопротивления в критический момент жизни и смерти нельзя было недооценивать, если только все четверо не были застигнуты врасплох в момент совершения преступления. Во-вторых, будет трудно убедить общественность в том, что они поймали преступника только на основании нескольких слов А-Хуна. А-Хун встал на цыпочки и прошептал на ухо Гу Шэню: — Дай мне три медных жемчужины, и я скажу тебе... Я, я видел, как наставник спрятал нож. Нож не был обычным ножом, он был из тех, что используют в мясной лавке города. Он был широким и тяжелым. Даже кости не могли выдержать его удара, не говоря уже о плоти. Окровавленный нож был спрятан за соседними дровяными сараями между дворами Чэней и старой вдовы. Он был крепко засунут в щель, поэтому при обыске ямэнь его не заметили. Когда Гу Шэнь снова постучал в дверь Цянь Вэйши, наставник, казалось, был уже готов. Он сложил старый белый платок и положил его в грудь, а затем спокойно смотрел, как констебли обыскивают его двор и находят в небольшом сундуке части девичьей одежды. Там была не только одежда, но и обувь, и маленькие игрушки. Было видно, что Чэнь Цаоюй мало что носит. Большинство нарядов были совсем новыми, но они так долго пролежали в шкафу, что некоторые из них уже успели пострадать от моли. Он заманил невежественную девочку такими дешевыми и грубыми вещами. А поскольку он знал правду, то, глядя на лицо Цянь Вэйши, подчиненный мог думать только о том, насколько грязен этот человек. — Как ты мог наложить на нее руки? Подчиненный был в самом расцвете сил. Когда он арестовал Цянь Вэйши, то был настолько груб, что Цянь Вэйши упал на колени и ударился о мостовую. Он еще раз сильно пнул мужчину, но это не помогло ему унять гнев, и он мог только ругаться: —Ты хуже животного! Цянь Вэйши тяжело задышал, уткнувшись лицом в землю. Он скрипел зубами, пока его тащили. Прежде чем его отвели в ямэнь, на него набросилась вся публика. К тому моменту, когда его поставили перед Гу Шэнем, он был так избит, что его едва можно было узнать. — Цянь Вэйши, — Гу Шэнь подошел к нему. — Это ты убил Чэней? Цянь Вэйши выдавил из себя небольшую улыбку на покрытом синяками и отеками лице. Его мягкость и вежливость окончательно сошли на нет. Он с ненавистью и горечью сказал Гу Шэню: — Разве Чэни не должны были умереть? Говорю тебе, они все заслуживают смерти! — Я тебе не верю, — Гу Шэнь поднял его с земли. — Ты это сделал? Да ты даже пальцем Чэнь Жэня пошевелить не можешь. Сначала ты обманул меня, а теперь хочешь помешать мне расследовать это дело? За кого ты меня принимаешь? Думаешь, я тебе поверю? Ха! Ноги Цянь Вэйши оторвались от земли. Его горло сжалось, и он поперхнулся кровью, которая поднялась в горле из-за полученных травм. — Я... опоил их, — в его горле раздался хрип. — Бессознательный Чэнь Жэнь был просто домашней птицей, которая ждала своего часа! Верите вы в это или нет... не мое дело! Трупы были расчленены и не могут быть собраны воедино, патологоанатом не может... не может их различить! — У тебя нет к нему неприязни или вражды, зачем же его убивать?! — Я…— Цянь Вэйши внезапно поперхнулся. Он прикусил нижнюю губу и выглядел опустошенным. — Я полюбил... маленькую девочку. Этот ненавистный, ненавистный Чэнь Жэнь... он встал на моем пути... унизил меня... Я не мог этого вынести, не мог! Я хуже зверя! Гу Шэнь уже собирался продолжить говорить, как в дверь ворвался его подчиненный. — В чем дело?! — огрызнулся Гу Шэнь. Подчиненный выглядел растерянным и заикался: — Да-гэ, этот... этот Дун Линь... пришел сдаться. Ошеломленный Гу Шэнь ослабил хватку. — Он сказал, что пять дней назад убил четырех членов семьи Чэнь. Чэнь Цаоюй теперь в его руках.