南禅/Южный алтарь

Мрачная тема насилия над детьми в этой сюжетной арке. Если для вас это является триггером, пожалуйста, прекратите чтение. Чжоу была забрызгана кровью, когда старик Чэнь рухнул на землю. Плача и труся, она дрожащими кончиками пальцев вытирала липкую кровь и умоляла: — Я тут ни при чем! Это не имеет ко мне никакого отношения... Не убивайте меня! — Чжоу, дрожа от страха, подползла к Цаоюй. — Я ее тетя, тетя! — Чжоу отчаянно притянула Цаоюй к себе. — Мы полагаемся друг на друга! Обычно это он... это он! — она невольно вскрикнула, указывая на Чэнь Жэня. — Это он бил и ругал ее и все спланировал! Он также хотел наложить руки на Цаоюй. Цаоюй, Цаоюй так молода, я не хотела подчиняться... Я не хотела подчиняться! Не убивай меня! Рука Дун Линя была в крови. Он переложил клинок в другую руку и вытер кровь о халат. Он смотрел на Чжоу с презрением. Вытерев руку, он поманил женщину. У неё волосы встали дыбом. Она крепко схватила Цаоюй и не хотела подходить. Цаоюй боролась в ее руках. Девочка плакала до хрипоты в голосе. Она кричала ему: — Дядя Дун! Чжоу, охваченная паникой, держалась за Цаоюй, как за спасательный круг. Девочка едва могла дышать от ее крепкой хватки. — Мы так близки, как мать и дочь! — прорыдала Чжоу. — Пожалуйста, пощадите меня... Вы не можете меня убить! Если вы убьете меня, что будет с ребенком? Цаоюй наверняка испугается. Так что... пощадите! Рыдая, она повернула голову Цаоюй к Дун Линю и призвала ее: — Ты, ты скажи ему. Скажи, что тетушка хорошо к тебе относится! Цаоюй, о Цаоюй, скажи ему... Скажи ему! Цаоюй непокорно покачала головой. Чжоу вцепилась в руки Цаоюй и застонала: — Скажи ему... Скажи ему, скажи ему! Дун Линь шагнул вперед. Чжоу от испуга прижалась к стене. Бежать было некуда, и она притянула Цаоюй к себе, чтобы та послужила ей щитом. Женщина с растрепанными волосами и покрасневшими глазами обняла Цаоюй за шею и сказала: — Герой... пожалуйста, пощади мою жизнь! Я никогда не скупилась на ее еду и одежду! Я хорошо к ней отношусь. Я хорошо к ней отношусь! Но как бы она ни причитала, Дун Линь ничуть не растрогался. Он даже не произнес ни слова. Его тень заслонила тусклый свет, полностью лишив Чжоу последней надежды. Находясь на грани безумия, Чжоу вдруг крепко вцепилась в шею Цаоюй: — Пощадите меня, пощадите мою жизнь! Иначе я задушу ее! Мы покончим со всем этим! Если я не могу жить, то и она может забыть о жизни! Цаоюй разрыдалась от испуга и толкнула Чжоу. Задыхаясь, она изо всех сил колотила Чжоу по груди и кричала: — Дядя Дун, спаси меня! Дун Линь с силой ударил Чжоу ногой, та покатилась по земле и закричала. Дун Линь подхватил Цаоюй, и маленькие ножницы в ее ладони с лязгом упали на землю. Она обняла Дун Линя за шею, и по ее щекам потекли слезы: — Дядя Дун... Дядя Дун… Чжоу опустилась на землю. Ее грудь кровоточила, кровь пропитала лацканы. Она еще не успела вздохнуть. В горле у нее булькнуло, и она в недоумении схватилась за грудь. Цянь Вэйши поскользнулся и упал на спину у порога. Он был в полном оцепенении: красное пятно, расплывшееся по земле, напугало его до смерти: — Убийство... Убийство… Чэнь Жэнь полз на руках и кричал: — Помогите мне... Наставник, помоги мне! Оба, оба они убийцы…— он схватил Цянь Вэйши за ногу и умолял его, обливаясь слезами. — Наставник, наставник, спаси меня! Цянь Вэйши дрожал, отступая назад, но Чэнь Жэнь не отпускал его ногу. Пошарив по земле, он подобрал разбитую чашу и со всей силы обрушил ее на лицо Чэнь Жэня: — Иди к черту…— сказал Цянь Вэйши. — Зверь! Чэнь Жэнь рухнул на землю. Цянь Вэйши в панике отбросил разбитую чашу. Несколько раз споткнувшись, он смог подняться. Мужчина с опаской покосился на Дун Линя. Несколько раз он чуть не упал, поскользнувшись на крови. Несмотря на то, что он был до смерти напуган, Цянь Вэйши все же неуверенно протянул руки: — Цаоюй…— по лицу наставника текли слезы, — Цаоюй… Задыхаясь от рыданий, Цаоюй подняла голову и посмотрела на него. Цянь Вэйши прикрыл глаза и сказал Дун Линю: — Бегите... Бегите скорее, вы оба… Дун Линь ответил: — Эксперт осмотрит трупы. Если раны не совпадают, это вызовет подозрения у ямэнь. Даже если я сбегу, Гу Шэнь все равно не поверит, что это сделал ты. — Тогда что же нам делать? — воскликнул Цянь Вэйши. Он посмотрел на Чжоу, она вот-вот испустит последний вздох. От страха он не мог сдержаться и продолжил. — Что они сделают с Цаоюй? Я скажу, скажу им, что Чэнь Жэнь… Дун Линь обернулся и прервал его: — Что тебя связывает с этой девочкой? Цянь Вэйши попятился, заикаясь: — Я... я… Он стал еще более жалким, пока произносил слова. Дун Линь, услышав это, пристально посмотрел на него. Он уже ослабил хватку Цаоюй. Цаоюй ухватилась за руку Дун Линя, когда Цянь Вэйши поднял ее на руки. Прикрыв глаза, она только и могла, что держать Дун Линя за руку, снова и снова спрашивая: — Дядя Дун... Разве дядя Дун не поедет со мной...? Я хочу быть с дядей Дуном! Дун Линь поднял руку, чтобы погладить ее по голове. Он отвернулся и сказал: — Сначала забери её. Иди в банк Тунмин на улице Улю в районе Восточного рынка. Я приду позже. Цянь Вэйши спросил: — Герой, что ты собираешься делать? — Герой, — Дун Линь пробормотал это слово и ответил. — Просто убираю беспорядок. Вы двое идите вперед. И еще, — он переложил клинок за спину и повернулся спиной к Цянь Вэйши, — я не герой, а разбойник. Бормотание старой вдовы разбудило А-Хуна. Потирая глаза, он встал и пробормотал женщине: — Я хочу в туалет. Вдова обняла его и прошептала: — Мой добрый внук, сейчас тебе нельзя. Давай подождем… — Я хочу в туалет! А-Хун поджал ноги и оттолкнул женщину. Он соскользнул с кровати и выбежал на улицу, придерживая руками штаны. Старая вдова накинула на себя одежду, нащупала костыль и побежала за ним. Она ворчала: — Хун-эр, не спеши! Возвращайся, как только закончишь писать. На улице холодно! Не смотри на соседний дом. В том доме все прогнили. Завтра, когда пойдешь с бабушкой собирать овощи, не играй с этой маленькой шлюхой. Она грязная. А-Хун в недоумении опустил штаны и уставился в угол стены, слушая банальные замечания бабушки: — Шлюха рождает шлюху. Мой драгоценный внук, ты не должен прикасаться к ней! Она тебя заразит. У этой девчонки столько козней в рукаве. Каждый день она уговаривает этого Наставника Цянь, пока он не заворожится и не отдаст ей все. Но сколько сладостей он дал тебе? Он отдал все ей! Посмотри на этого Чэнь Жэня. Он тоже ничего хорошего из себя не представляет. Такая отвратительная грязь. Он даже на племянницу руку поднял! Ба! Хун-эр, о Хун-эр, ты не должен учиться у них и раздеваться. Это грязно! Отвратительно до мозга костей! А-Хун зевнул и поднял штаны. Он посмотрел на кровь, стекающую по стене. Теплая и липкая жидкость просочилась за подошвы и соединилась с желтой лужицей, которую он оставил после себя. Мальчишка ступил на камень, взобрался на стену и огляделся. Лампа в доме Чэней все еще горела, заливая двор тусклым желтым светом. Второму дяде Чэню заткнули рот, когда его с широко открытыми глазами вытащили из внутренней комнаты. Он был еще жив, его грудь все еще вздымалась. Спиной к нему стоял человек, поднимавший засов, которым была заперта дверь: — Я уже говорил тебе, — Дун Линь присел на корточки и обхватил лицо Чэнь Жэня, — что я тебе говорил? С тряпкой во рту Чэнь Жэнь яростно затряс головой. — Ты вспомнил. Я заставил тебя вспомнить, — прошептал Дун Линь. Чэнь Жэнь издал мычание, глядя на мужчину. Дун Линь вдохнул в ладони горячий воздух и сказал: — В твоём доме нет нефти, поэтому ты избежал беды. Но я опасаюсь, что ты не вспомнишь о боли по пути в Подземный мир, поэтому я все же должен тебе показать, что это такое. Чэнь Жэнь наблюдал, как деревянный брус, поднятый высоко над ним, надвигается на него. Он изо всех сил пытался отодвинуться. Из его рта вырвался приглушенный крик. От звука удара у А-Хуна заложило нос. Он в страхе закрыл лицо. В последний момент, когда А-Хун упал с камня, он увидел, что мужчина обернулся. Его взгляд был настолько похож на пронизывающую искру свирепого призрака, что он застонал. Старая вдова быстро захромала к нему. Он бросился в объятия бабушки. Мальчик был так напуган, что не мог унять дрожь. В его ушах звучали слова старой вдовы: — Наставник Цянь презирает нас, сирот и вдов... Не ищи его больше в будущем! Он может продолжать с этой маленькой шлюхой... Они все нечисты... Кто знает, где еще они тайно обнимались?! Хун-эр... Хун-эр, ты не забыл об этом? Мой добрый внук, не ходи больше за наставником… А-Хун покорно кивнул и повторил за ней: — Наставник Цянь... Наставник Цянь… Только в середине ночи Дун Линь наконец вымыл руки. Он аккуратно сложил пояс и шагнул в дверь. Первым проснулся Цянь Вэйши. Чэнь Цаоюй с опухшими от слез глазами, уже заснула в его объятиях. Дун Линь опустился на колени и некоторое время наблюдал за девочкой. Цянь Вэйши попросил его обнять ее, но он покачал головой, не принимая просьбу. — Мои…— Дун Линь продолжил. — У меня грязные руки. Он долго смотрел на нее, а потом вдруг наклонился и коснулся лба Цаоюй своим. Цаоюй оцепенела и проговорила: — Дядя Дун… — Так и есть. На самом деле я не умею летать и передвигаться под землёй. Я не должен был так врать тебе. Глаза Цаоюй были прямо перед ним. Глаза маленькой девочки были чистыми и яркими, очищая Дун Линя от нечистот. — Ты нашел ее? — обеспокоенно спросила Цаоюй. Дун Линь ответил: — Я нашел ее. Я отправлюсь с ней в другое место. Я больше не увижу тебя. Слезы медленно наполнили глаза Цаоюй. Она вытерла их: — Дядя Дун, может, вы возьмете меня с собой? — Она не будет счастлива. Она и ее мать ждали меня слишком много лет. Цаоюй упорствовала: — Тогда я не пойду с тобой. Я просто выслежу тебя. — Чжунду очень обширен. Ты меня не найдешь, так зачем тратить силы? Теперь, когда злодеи уничтожены, тебе остается только жить счастливо, и ты отплатишь мне за мою доброту. Отныне тебе нет нужды вспоминать тот день, когда я выловил тебя из воды. — Ты собираешься бросить меня? — ..Я никогда не брошу тебя, — адамово яблоко Дун Линя запульсировало. Ему было трудно ответить. — Не плачь… Он посмотрел на заплаканное лицо Цаоюй, но услышал лишь звуки дождя поздней осени. Мужчина обратился к Цянь Вэйши. — Моя дочь села в повозку, отправляющуюся на север. Где она? Скажи мне, я сам ее поищу. — Дун Линь, тебе нет нужды идти туда. — Как я могу не идти?! — ..Дун Линь, — его старый друг избегал пронзающего взгляда, — в тот год на их пути выпал сильный снег. Все девушки в той повозке…замерзли насмерть. — Замерзли насмерть… Дун Линь едва сдержал себя, задрожал и опустил голову. Из его глаз потекли слезы. Он несколько раз открывал и закрывал рот, не в силах вымолвить ни слова. Он в отчаянии поднял голову и изо всех сил попытался улыбнуться Цаоюй. — Как я могу бросить тебя? — охрипшим голосом произнес Дун Линь. — Но я пробыл здесь слишком долго. Я — порождение зимней ночи. Уйти — это своего рода освобождение для меня. Дядя хочет…— его глаза встретились со слезами на глазах Цаоюй, и голос сорвался. Тем не менее он упорно продолжал. — ..Я хочу быть свободным от всего этого. Цаоюй протянула руку, чтобы коснуться щеки Дун Линя. Она спросила: — Неужели я…— она захлебнулась рыданиями, — ...огорчила дядюшку? Дун Линь осторожно положил щеку на ее маленькую ладонь и ответил: — Ты сделала меня храбрее, чем я был за последние несколько десятилетий. Цаоюй прошептала: — Но я не хочу разлучаться с дядей. — У нас разные пути, — сказал ей Дун Линь,— ты иди вперед, а мы попрощаемся здесь. Цаоюй была необычайно упряма. Она прижалась к щеке Дун Линя и отчаянно замотала головой, всхлипывая: — Я не хочу разлучаться с дядей. Дун Линь встал и отступил. Цаоюй начала бороться, желая оторваться от Цянь Вэйши. Однако наставник крепко держал её. Она смотрела, как Дун Линь разворачивается, чтобы уйти, и закричала: — Дядя Дун... Дядя Дун! Ей хотелось вылить все слезы, что были в прошлом и будущем, и пролить их сейчас. Она кусала губы так сильно, что кожа лопнула и кровь попала на руки Цянь Вэйши. Цаоюй была безутешна. Задыхаясь от рыданий, она опустила голову и укусила Цянь Вэйши за руку. Наставник крепко обнял ее. Цаоюй только и могла, что наблюдать за тем, как Дун Линь открывает дверь и поворачивается боком, чтобы посмотреть на нее. — Дядя уходит. Цаоюй чувствовала себя так, словно разделяла их не деревянная дверь, а пропасть. Даже если она рыдала и колотила Цянь Вэйши по руке, Дун Линь смотрел на нее лишь издалека. Он оставил ее в месте, куда никогда не сможет приблизиться, так же как никогда не сможет добраться до места, где все еще жива его дочь. Со слезами на глазах, Цаоюй в последний раз взглянула на Дун Линя, когда его фигура постепенно растворилась в кромешной тьме. И тут сквозь карнизы пробился свет — лучи нового утра. Зима закончилась.