南禅/Южный алтарь

Цан Цзи услышал, как крики Цаоюй отдаляются. Его тело словно погрузилось в воду. Окружающая картина рассыпалась на осколки света. Он будто очнулся от сна. Рядом с ним раздался резкий кашель, а на руках появилась тяжесть. Он увидел Цзин Линя, скорчившегося от боли. — Что случилось? — Цан Цзи поднял его на руки. Цзин Линь был ледяным. — Просто возвращение старого недуга, — Цзин Линь прикрыл рот рукой. — Час близится. Конец Дун Линя уже рядом. — Он хочет умереть. Даже если мы спасем ему жизнь, мы не сможем вернуть ему желание жить, — Цан Цзи разжал сжатые кулаки Цзин Линя. Он нахмурился, увидев красные пятна на губах мужчины. — Это всего лишь прогулка по иллюзии. Почему ты такой слабый? Усталый Цзин Линь ответил: — ... Это неправильно. Даже если ненависти Цянь Вэйши было достаточно, чтобы породить птицу Лоча, этого было недостаточно, чтобы она помчалась сюда, — он медленно закрыл глаза. Через некоторое время он продолжил. — Дун Линь должен был что-то сделать. Я хочу увидеться с ним до того, как его лишат головы. Дун Линь растянулся на земле и прислушался к грохоту. Солнце слишком слепило. Его затылок соприкоснулся с грубой доской. Палач наступил ему на спину. Дун Линь задыхался. Его лоб был мокрым от пота. На земле рынка валялись выброшенные куриные головы, собачья кровь, гнилые овощи и фрукты, припорошенные снегом. Вонь переполняла все чувства мужчины. Пройдет совсем немного времени, и он сам станет частью этого месива из гнилого мяса и грязной крови. — Дун Линь! — раздался крик из толпы людей. Из толпы доносились звуки беспричинных ругательств женщины, пробивавшейся сквозь толпу. Встав на цыпочки, Хуа Ди увидела лицо Дун Линя сквозь множество людских голов. Она охнула, посмотрела на него и с еще большей силой стала расталкивать остальных: — Дорогу... дорогу! Все вы, освободите мне место! — Чего ты толкаешься?! — один из мужчин в толпе оттолкнул ее и упрекнул. — А я-то думал, какая женщина так бесстыдно протискивается среди мужчин! Так это шлюха из переулка! — Ба! — Хуа Ди плюнула на него, натянула одежду, выпятила грудь и сказала, высоко подняв голову. — Ну и что с того, что я шлюха? Шлюха испачкала твою постель? Посмотри на свои коварные глаза, блуждающие по моему телу. Ты еще более низок, чем шлюха! Убирайся с дороги! Иначе я буду бить тебя до тех пор, пока ты не перестанешь различать направления! — Слушай, слушай! — мужчина потянул руку Хуа Ди к своему лицу и легонько похлопал себя по щеке. Он промурлыкал. — Я позволил тебе шлёпнуть меня бесплатно, так неужели ты еще и позволишь мне… Он еще не успел договорить, как издал вопль. Хуа Ди оттолкнула его и ударила ладонью прямо по лицу. Это привело толпу в смятение. Никто не мог удержать Хуа Ди, когда она отвесила мужчине несколько сильных пощечин. Она поправила лацканы, а другой рукой, лежавшей на поясе, указала на толпу: — Убирайтесь с дороги! Посмотрите, как вы все вмешиваетесь в происходящее и создаете беспорядки! Ба! Вы все так спешите посмотреть на обезглавливание. Куда спешить? Кто знает, чья голова окажется следующей? Вы сказали, что я низкий человек, но вы все еще более мерзкие, чем я! Вам приятно видеть, как кто-то страдает. Вам не терпится, чтобы все в этом мире жили так же, как я! Негодяй! Извращенец! Грязь на подошве шлюхи чище, чем все вы! Хуа Ди с трудом переводила дыхание, ругаясь на них. Она утерла лицо и вытерла слезы, а затем безоговорочно сказала: — Сегодня я не шлюха. Я здесь не для того, чтобы участвовать в зрелищах, — она обменялась взглядом с Дун Линем. Дун Линь услышал, как она продолжила. — Я здесь, чтобы проводить своего мужа. Мужчина разразился руганью: — Ты знаешь, кто это? Это тот самый злой человек, который убил Чэней! Ну что ж, только такой дикарь может с тобой мириться! Ты еще смеешь бить людей? Твой любовник заслуживает смерти за то, что расправился с целой семьей! — Ну и пердун же ты! — вскричала Хуа Ди. — Что за чушь! — В извещении Ямэнь это было написано черным по белому! Ты собираешься отрицать это? — мужчина подстрекал обе стороны толпы. — Что хорошего может быть в женщине злого человека? Без сомнения, она тоже злая! Насколько нам известно, она тоже имеет отношение к этому делу! Избейте ее! Чэни мертвы. Почему убийца должен заплатить только своей жизнью? Избейте ее до смерти! Жизнь за жизнь! — Забить ее до смерти! Отомстите за Чэней! Хуа Ди не смогла вовремя увернуться, и на нее посыпались разные предметы. Перед ней мелькали бесчисленные лица, когда толпа вытащила ее и толкнула вниз с такой силой, что затрещали кости. Они дергали ее за волосы. Она с трудом подавляла крики, ползя к Дун Линю. Руки Дун Линя были связаны за спиной. Палач боялся, что он сбежит, и наступал на него еще сильнее. Дун Линь уперся в дерево. Его глаза налились кровью: — Прекратите! — прорычал Дун Линь. — Прекратите, мать вашу! Жизнь за жизнь. Бросьте свои клинки в меня! Это я убил и расчленил их. Какое отношение это имеет к ней?! Он выпрямил шею и задыхался, стиснув зубы с такой силой, что они издали скрежет: — Ну же. Идите за мной! Я не только убил Чэней, но и перерезал их по одному и растоптал, — прерывисто улыбаясь, он боролся со сковывающими его путами, пока его шея не покраснела. Его безумный вид соответствовал представлениям всех о разбойниках. — Я убил одного! Потом еще одного! Сначала сломали ноги Чэнь Жэню. Это я их раздробил. Я не убивал его клинком. Я использовал деревянную палку, чтобы разбить морду этого зверя в пух и прах. Почему я их расчленил? Потому что не хочу, чтобы они попали в подземный мир! Я хочу, чтобы они были блуждающими призраками без шанса на реинкарнацию! — Дун Линь разразился хохотом, по его лицу потекли слезы. — Как здорово! Это, наверное, самое восхитительное действие, которое я совершал в своей жизни! Что вы можете со мной сделать? Убейте меня, убейте меня! Все зрители были в ужасе; даже те, кто ратовал за справедливость, трусливо замолчали. Как испуганные перепела, они в панике отступили. Хуа Ди, спотыкаясь, поднялась на ноги и, пошатываясь, направилась к помосту: — Я столько раз просила тебя, но ты так и не забрал меня, — Хуа Ди плюнула и влепила Дун Линю пощечину. Она задыхалась от рыданий и проливала беззвучные слезы, ругая его. — Посмотри, что теперь случилось?! Ты станешь настоящим призраком! Что мне делать, если тебя не станет? А как же твоя дочь? — Под твоим сундуком спрятан мешочек с золотом, — Дун Линь укусил ее за рукав и, опустив голову, поцеловал ладонь Хуа Ди. — Я знаю, что ты слишком расточительна, чтобы экономить деньги, поэтому спрятал их под сундуком. Вернись и отнеси их главе, чтобы искупить свою вину. Там должно хватить. Возьми их с собой. Неважно, куда ты пойдешь, ты…— Хуа Ди отвесила ему сильную пощечину. Дун Линь склонил голову набок, но от этого стал еще мягче. — Я подвел тебя, — он отвел глаза, — я слишком долго тянул с этим и заставлял тебя ждать меня год за годом. Глупая женщина, не будь так резка в своих словах, когда выйдешь замуж за другого, — он поспешно улыбнулся и продолжил. — Забудь об этом. Не меняй себя. Пусть этот человек смирится с этим. Получив все мои блага, он заслуживает того, чтобы ты ругала его до конца жизни. Хуа Ди повернула голову Дун Линя к себе и беззаботно прижалась к нему. Она с горечью сказала: — На этот раз я не буду глупой! Ты хочешь бросить меня и уйти, чтобы свободно жить с этой своей покойницей? Так вот, я никогда! Я настаиваю на том, чтобы следовать за тобой! Здесь тебя обезглавят, здесь я проломлю себе голову и умру. Я хочу идти с тобой. Я хочу идти с тобой! — Я никого не возьму с собой, — Дун Линь повернулся и прижался лбом к лбу Хуа Ди. Он внезапно разразился смехом. — Доченька прямо передо мной. Это так приятно. Я искал ее по всему Чжунду и думал, что больше никогда в жизни не встречу. Самое смешное, что я забыл, что смогу увидеть ее, когда умру. — Я запрещаю! — Хуа Ди обняла его. — Ты снова забыл обо мне. Ты всегда меня забываешь! Ты бессердечный человек. Хочешь бросить меня, чтобы жить счастливо со своей семьей?! Дун Линь ответил: — В этом мире много мужчин. Каждый из них лучше меня. — Верно, каждый из них лучше тебя. Но кто попросил меня встретиться с тобой, а не с кем-то другим? Тот, кто тебе платит — тот и твой любовник. Ты задолжал мне половину своей жизни, так или иначе. Теперь, когда ты расплатился со мной, ты также освободил бы меня от забот. — Так не пойдет, — ответил Дун Линь. — Мы поговорим об этом в следующей жизни. В этой ты должна справиться. Встреча со мной затянула тебя. В будущем тебе будет легче без меня. Ты должна жить беззаботно. Уходи. Иди домой. Возьми это золото и искупи свою вину. Я буду ждать тебя. Час настал. Дежурный из ямэня вышел, чтобы поднять Дун Линя на ноги. Хуа Ди вцепилась в него и не хотела отпускать. Дежурный был поставлен в затруднительное положение и смог собрать несколько человек, чтобы оттащить женщину. Хуа Ди захлебывалась рыданиями и ругалась, но не могла ничего сделать, когда ее оттаскивали. Ее ноги волочились по земле, а она уходила все дальше и дальше от платформы. На спине Дун Линя появилась тяжесть. Он увидел, что его табличка с именем упала на землю. Позади него палач поднял клинок, и ветер взвился к небесам. Жгучая боль во лбу заставила его скрежетать зубами и громко кричать. Раздался треск клинка, и голова упала на землю. Хуа Ди испустила пронзительный крик и рухнула в обморок. Призрачные стражи, ожидавшие этого с обеих сторон, дружно затрясли цепями. Зафиксировав душу Дун Линя, они приготовились уходить. — Это плохо, — Цзин Линь появился в воздухе, закружился и выбросил складной веер. — Оставьте его душу! Ветер устремился вперед вместе с веером. Железные цепи Призрачного Стража были прижаты и удерживались Цзин Линем на расстоянии. Он поднял голову и увидел прекрасные персиковые глаза Цзин Линя. Он никогда не видел их раньше и знал, что Цзин Линь, должно быть, использовал какую-то маскировку, чтобы скрыть свою внешность. Призрачный страж опустился на ноги и прорычал: — Кто осмеливается устраивать беспорядки, когда Подземный мир исполняет свои обязанности? Воры вроде вас, должно быть, уже заждались! Как только он это сказал, на земле показались бесчисленные клочья теней. Призрачные стражи затрясли своими цепями и встали в строй. Посох Сянмо устремился в самое сердце города, где стоял на одной ноге Цуй Шаньсэн, держа обе ладони вместе. От сильного толчка золотой свет мгновенно заполнил небо. — Ну ты даешь, я так долго тебя искал! — Цуй Шаньсэн снял бамбуковую шляпу, обнажив лысую морщинистую голову. Он холодно улыбнулся. — Посмотрим, куда ты сможешь убежать на этот раз. Золотистый свет поднялся огромной волной, Цзин Линь сделал шаг назад и одной рукой потянул за собой Цан Цзи. Цан Цзи взмыл в воздух и погрузился в пасть волны. Словно мяч, он отбил золотую волну в контратаке. — Давненько мы не встречались, — злая аура Цан Цзи была внушительной. — Старик, научи меня еще нескольким приемам. Цуй Шаньсэн превратил бушующие волны в клубы дыма и сказал: — Как и ожидалось, ты не обычный демон. — Это естественно, — Цан Цзи пожал плечами, — на небе и на земле есть только один такой. Я очень ценен. Ты как раз вовремя. Я сегодня голоден. Почему бы тебе не отдать мне оставшуюся духовную энергию? Ты будешь считаться половиной моего учителя. — Учитель на день, отец на всю жизнь, — Цзин Линь прошептал ему вслед. — Ты хочешь называть его отцом? Ему не так много лет, как мне. — Если ты хочешь стать моим отцом, — Цан Цзи схватил Цзин Линя за плечо и прислонил к себе, приговаривая, — ты должен обладать определенным шармом. Почему? Ты хочешь попробовать, раз у него не получается? — Я впервые стал отцом. Назови меня папой один раз. Посмотрим, как это будет звучать. Цан Цзи наклонился и заговорил Цзин Линю на ухо: — Ты позволишь мне поесть? Цзин Линь проследил за взглядом Цан Цзи и опустил глаза на свой полуоткрытый воротник, где смутно виднелись ключицы. Он приподнял брови и легким тоном произнес: — Хрупкие кости легко грызть. Можешь попробовать. Он только успел это сказать, как позади Цан Цзи завыл ветер. Цан Цзи улыбнулся Цзин Линю и резко нагнулся. Над ним пронесся посох Сянмо. Цзин Линь поднял руку, чтобы раскрыть веер, и сделал несколько шагов назад: — Я хрупкий и слабый, — он поднял подбородок из-под веера. — Я рассчитываю на тебя, мой добрый сын. — Ты должен заплатить мне вдвойне за то, что воспользовался мной, — Цан Цзи остановил посох Сянмо рукой, уперся и поднял его. Цуй Шаньсэну показалось, что золотой посох в его ладони уперся в массивную стену, но Цан Цзи все же сумел сдвинуть его с места. Хотя старик не показал этого на лице, внутренне он был встревожен. Этот парчовый карп был поистине удивительным. Он не только поглощал его духовную энергию, но и сливался с ней. За несколько дней даже посох не смог определить по его ауре, кто перед ним — враг или друг! — Хуэй Ань! — крикнул Цуй Шаньсэн. — Чего ты ждешь?! Приходи скорее. Объединись со мной и уничтожь их!