南禅/Южный алтарь

Его белые рукава развевались, как крылья птицы, когда он спускался, а черты лица были скрыты лентой, прятавшей глаза. Сложив руки за спиной, Хуэй Ань упрекнул его: — Он еще даже не убежал, а ты уже спешишь нанести удар. Позволь мне допросить его и прояснить ситуацию, прежде чем ты сделаешь шаг. — Допроси мою задницу! — Цуй Шаньсэн топнул ногой. — Демоны хитры. Они выставят на посмешище твою благосклонность. Просто брось его прямо в тюрьму Жуйхун. Он не сможет скрыть свои мотивы! — Без разбора сажать других в тюрьму, не делая различий между добром и злом, — сказал Цан Цзи. — В тюрьме Жуйхун должно быть много обиженных душ. — С момента обретения независимости, тюрьма Жуйхун серьезно относилась к расследованиям. Здесь никогда не было судебных ошибок! — Цуй Шаньсэн встал, покачивая посохом. — Твоя изначальная форма была рыбой, но ты обладаешь ненасытной жадностью к человеческим душам. Поймать тебя — не несправедливость! Знаешь ли ты, что с тех пор, как Верховный Отец выделил царство Девятого Неба в отдельную сущность, ни на Небе, ни на Земле не было ни одного дракона или феникса? Существа, поглощающие души, порождают злых духов. Ты не только поглощаешь духов, но и обладаешь диким и злым нравом. Как мы можем не быть начеку против тебя?! — Таков мой талант, — Цан Цзи лениво отстранился, — ты завидуешь? — Боюсь, что нет, — Хуэй Ань встретился взглядом с Цан Цзи, когда лента сползла с его глаз. Его взгляд был пронизывающим. Казалось, он видит Цан Цзи насквозь. — Я заметил, что твое духовное море давеча сформировалось. Полагаю, ты не так давно эволюционировал. Как говорится, тебя нельзя обвинить в невежестве. Этого человека зовут Цуй Шаньсэн. Хотя он выглядит свирепым и грузным, он является признанным и могущественным в царстве Девятого Неба. Время, потраченное им на прохождение испытаний и восхождение в царство, было даже меньше, чем у Владыки Линь Суна. В плане талантов ему нет равных среди современных божеств. Жаль только, что сейчас он стар и уродлив, и все его мысли заняты ловлей демонов. Маленький друг, перестань возиться с нами и иди с ним. Если он тебя обидел, мы тебя отпустим. — Я тоже хочу пойти. Но, к сожалению, кое-кто не согласен. Цзин… — озорно поправил себя Цан Цзи, — Цзин-гэгэ, кто-то похищает меня. Цзин Линь ответил: — Сначала ты называл меня отцом, а теперь — братом. Кто же я для тебя? Цан Цзи уклонился и пронесся мимо посоха Сянмо. Он ответил: — Семья! Хуэй Ань подлетел к нему. Как только Цан Цзи оказался прямо перед ним, веер преградил путь и закрыл обзор. Цзин Линь захлопнул веер и провел им по пальцам. Почувствовав холодок на шее, Хуэй Ань решительно откинулся назад. Ветер от веера обрезал его бакенбарды. Нахмурившись, Хуэй Ань поймал свои волосы и спросил глубоким голосом: — Манипулируешь ветром и используешь его как лезвие. Кто ты? Цзин Линь постучал веером по губам и ответил с отстраненным выражением лица и легким тоном: — Семья этой жирной рыбы. Хуэй Ань присмотрелся к Цзин Линю, но ничего не увидел. Под его кожей было пусто. Даже духовная энергия Цзин Линя была настолько неясной и изолированной, что он не мог ее разглядеть и различить. Как странно! Неужели в этом мире могут существовать те, кто не является ни человеком, ни демоном и ни божеством?! — В этих двоих есть что-то странное! — Цуй Шаньсэн, ступая по воздуху, метнул посох в Цан Цзи. — Боюсь, с ними нельзя шутить! — Я мог бы пощадить тебя раньше ,— Хуэй Ань ответил ударом на удар, — но теперь ты меня заинтересовал! Город внизу огласился гулом. Небо на многие мили вокруг было чистым, но по какой-то причине внезапно налетел шторм, настолько сильный, что толпа зашаталась. Неустойчиво стоя на ногах, простолюдины прикрывали лица рукавами и, наклонившись, искали укрытие. Демоны прекрасно понимали, что за сила находится над ними, поэтому все они нырнули в расщелины, чтобы спрятаться, не смея даже наблюдать за происходящим. Призрачные стражи тащили душу Дун Линя, пошатываясь и пытаясь уйти. Цзин Линь несколько раз прикрыл рот, чтобы откашляться. Хуэй Ань заметил, что Цзин Линь не обладал достаточной силой атаки, но умело уклонялся. Так он понял, что внутреннее духовное море Цзин Линя иссякло, а духовной энергии не хватает. Хуэй Ань сделал резкое движение, чтобы схватить его, взмахнув белыми рукавами. Цзин Линь уклонился от него и отступил на несколько шагов. Увидев, что призрачные стражи собираются уходить, Цзин Линь начертил в воздухе талисман своим веером. Зеленый свет вспыхнул, и земля под их ногами просела. Застигнутые врасплох, призрачные стражи споткнулись. Свет был настолько ярким, что Хуэй Аню пришлось прикрыть лицо рукавом. Цан Цзи почувствовал, как Цзин Линь схватил его за пояс, оттаскивая назад. Посох Цуй Шаньсэна ударил по пустому воздуху. Он повернул голову и увидел зеленый свет, бьющий ему прямо в лицо. Не в силах осмотреться, он зашипел и отступил. Когда он снова поднял голову, две фигуры уже исчезли. Вместо того чтобы впасть в ярость, Цуй Шаньсэн сменил позу, сложил руки и спросил: — Что ты о них думаешь? Хуэй Ань прикрыл глаза и сказал: — Я не могу разглядеть духовное море того, у кого под кожей пустота. Скорее всего, он сильно ранен и еще не полностью восстановился, поэтому не может собирать духовную энергию обычными способами. Такую травму не может нанести обычный человек. Должно быть, он получил критический удар, разрушивший его душу, и едва не умер от этого, — Хуэй Ань открыл глаза. В отличие от прежнего рвения, он продолжал методично. — Этой ночью он получил удар от твоего посоха. Так что он должен знать о твоем мастерстве. Однако, когда он сегодня снова услышал твоё имя, на его лице не было и следа паники. Он либо слишком проницателен, либо действительно не боится. Демонов в Чжунду, не боящихся тебя, мало, но в царстве Девятого Неба их хватает. С этой рыбой трудно сказать, но вполне вероятно, что этот человек пришел из царства Девятого Неба. — У него отличные навыки. Но есть еще одна подозрительная вещь, — Цуй Шаньсэн погладил подбородок. — Мне всегда кажется, что этот человек мне знаком. — За последние сто лет ни одно из божеств не было изгнано в мир смертных, ни один демон не сбежал из тюрьмы Жуйхун. Кто же может дать тебе ощущение знакомости? — Хуэй Ань повернул голову. — Ты должен догадаться. — Ты прав. У меня есть кое-кто на примете. Пятьсот лет назад Владыка Линь Сун был уничтожен перед Буддой. Четыре Владыки Девятого Неба наблюдали за этим. Даже если бы он не умер, ему не удалось бы скрыться от их глаз. Если это не он, то остается только один. Это… — Мой господин, — Хуэй Ань понял это и покачал головой. — Не похоже. Ты же знаешь характер этого моего господина. Даже если он забыл прошлое и спустился в мир смертных, чтобы пройти через испытания и невзгоды, его характер не должен быть таким. — Раз уж он забыл прошлое, то не исключено, что он как-то изменит себя, исходя из того, что у него на уме. Владыка Ша Гэ спит уже сто лет. Я знаю, что он никак не может забыть о смертельной схватке с Владыкой Линь Суном. Надеюсь, на этот раз это будет не он. Хуэй Ань помолчал, а затем сказал: — Они были близки, как братья. Владыка Линь Сун совершил такой грех, как же мой господин может не горевать из-за этого? В те времена Верховный Отец взял к себе нескольких детей, но сейчас ситуация ухудшилась настолько, что только Владыка Чэн Тянь остался невредимым. И еще неизвестно, очнется ли мой господин от своего сна. — Несмотря ни на что, я должен докопаться до истины, — Цуй Шаньсэн пнул свой посох и водрузил его на плечи. Цзин Линь так устал, что растянулся на спине Цан Цзи и начал дремать. Цан Цзи тряхнул его и сказал: — Душа все еще здесь. Когда закончишь его допрашивать, отправь его на перерождение. Поддерживая голову и шею, Цзин Линь привалился спиной к плечу Цан Цзи и спросил: — Дун Линь? Из рукава не последовало никакого ответа, только маленький каменный человечек высунул голову. Пройдя еще немного, но так ничего и не услышав, Цан Цзи снова толкнул Цзин Линя. Он спросил: — Ты больше не спрашиваешь? Цзин Линь в оцепенении обхватил шею Цан Цзи, прижал голову к его спине и произнес "угу". Почувствовав что-то неладное, Цан Цзи пощупал запястье Цзин Линя и посмотрел в его рукав. Но там был только маленький каменный человечек. — Мы потеряли его? — Скорее всего, он ушел, — сказал Цзин Линь и закрыл глаза. — Теперь он блуждающий призрак. Куда он может пойти? — Я не знаю, — ответил Цзин Линь. — Может быть, он отправился домой. Цан Цзи остановился на месте и сказал: — У людей и призраков разные пути. Даже Хуа Ди не может его видеть, не говоря уже о той маленькой девочке. Он был намерен умереть и хотел освободиться. Он должен перейти в подземный мир и напиться супа Мэнпо [1]. После этого он забудет обо всех этих смертных делах и начнет искать новую жизнь. Если же он убежит вот так, то навсегда останется один. [1]孟婆 mèng pó миф. Мэн-по (богиня, готовящая суп забвения) — Он уйдет, если захочет, — голос Цзин Линя стал еще тяжелее, — теперь, когда он свободен… — Тогда как насчет твоего вопроса? Оглянувшись, Цан Цзи увидел, что Цзин Линь спит на его плече. На этот раз Цзин Линь спал очень долго, проснувшись только ранней весной, когда в воздухе еще витала прохлада. Он стал таким вялым и легко уставал, что не хотел сидеть, когда мог лечь. Цан Цзи с помощью золотых жемчужин нашел хорошее место для ночлега, здесь были не только веранда и внутренний двор, но и люди, которые могли их обслуживать. Хотя Цзин Линь никогда не говорил об этом, Цан Цзи чувствовал, что случай с Дун Линем оставил в его сердце какой-то узел. Казалось, в нем что-то изменилось. Раньше Цзин Линь целыми днями бездельничал в горах. Но теперь его выражение лица было каким-то вялым и сонным, когда он сидел и слушал дождь. — Где ты был? Цзин Линь со свитком в руке облокотился на веранду, наблюдая за тем, как Цан Цзи держит зонт и переобувается. Цан Цзи снял плащ и поднял руку, чтобы отпустить слуг. Он взял у Цзин Линя теплый чай и выпил его, чтобы согреться, а затем послал кого-то подогреть вино и принести его. — Деньги заставляют кобылу идти[2], — Цан Цзи закрыл зонт. — Теперь, когда у меня есть деньги, я могу наслаждаться жизнью. [2] 有钱能使鬼推磨 yǒuqián néng shǐ guǐ tuīmò когда есть деньги, можно и чёрта заставить жернов крутить; обр. у богатого чёрт детей качает; все продаётся и покупается; мошна туга — всяк ей слуга. — Расскажи мне об этом, чтобы развеять мою скуку, — Цзин Линь отложил свиток в сторону и закутался в плащ. Усталость на его лице не изменилась, он снова собирался задремать. Гладкий и чистый подбородок, скрытый мехом, и плавные очертания щек делали полузакрытые глаза Цзин Линя еще более завораживающими. Цан Цзи присел на корточки и поднял руку, чтобы ущипнуть Цзин Линя за подбородок: — От медного колокольчика не осталось ни малейшего следа. Тебе следует откормиться. Я найду подходящий день и сожру тебя. — Тогда поторопись и сделай это, — Цзин Линь зевнул. Кончики пальцев Цан Цзи были еще влажными, поэтому кожа Цзин Линя на ощупь была еще более гладкой, чем обычно. Цан Цзи почувствовал, что попал в ловушку Цзин Линя. Бывало, что Цзин Линь оставлял его в растерянности. Но он всегда выглядел нормальным, как будто это его совершенно не интересовало. С этим человеком еще сложнее иметь дело, чем с кем-либо другим. Цан Цзи открыл рот: — На улице можно вдоволь поесть и поиграть. Разве тебе ничего не нравилось, когда ты был человеком? — Нет, — Цзин Линь оттолкнул пальцы Цан Цзи своим складным веером. — Как скучно. — Действительно, — согласился Цзин Линь. — Вот почему я держал рыбу. — Я даже и не помню, — Цан Цзи сел рядом с Цзин Линем, облокотился руками о перила и стал смотреть на дождь. — Кажется, первым человеком, которого я увидел, когда открыл глаза, был ты. — В горах время остается неизменным, — Цзин Линь подпер веером висок и задумался. — Я тоже не могу вспомнить, сколько времени прошло. Цан Цзи налил Цзин Линю вина. Цан Цзи на мгновение задумался и спросил у Цзин Линя: — Теперь, когда ты уже стар, ты забыл о вине? Цзин Линь взял вино и сказал: — Мне часто кажется, что в мире людей не хватает одного блюда. — Какого? Цзин Линь отпил вина и медленно сказал: — Рыбьего языка, приготовленного на пару. — Действительно, рыбьего языка на пару не существует. Но мы можем попробовать человеческий язык, — Цан Цзи посмотрел на него. — Твой язык тоже не очень нравится. — Не забудь вырвать его, когда будешь меня есть, — Цзин Линь налил себе еще одну чашку. — Сначала я попробую его на вкус, — Цан Цзи внимательно посмотрел на Цзин Линя и продолжил. — Дун Линь перевоплотился. Выражение лица Цзин Линя не изменилось. — Я погнался за его душой и видел, как он блуждал по окрестностям несколько дней. После того, как Хуа Ди получила свободу, он сдался призрачным стражам. На мои вопросы он не отвечал. Самое странное, что он даже не взглянул на Чэнь Цаоюй. — Теперь у Чэнь Цаоюй есть ее отец. Его судьба подошла к концу, поэтому он искал смерти, — Цзин Линь опрокинул чашку. Под стук дождя он, словно в трансе, сказал. — Смерть — это своего рода облегчение. — Он ушел, — Цан Цзи спросил, — что тебя все еще тревожит? Цзин Линь проглотил вино. Он не спешил отвечать. Прошло некоторое время, прежде чем он поднял голову и уставился на Цан Цзи. Под его взглядом Цан Цзи почувствовал себя добычей, попавшей в лапы кошки. Уголки глаз Цзин Линя покраснели, а его обычно невозмутимое лицо выглядело так, словно он хотел заплакать. — Ты не понимаешь, — пальцы Цзин Линя скользнули по чаще с вином и оттолкнули её, словно в порыве гнева. Он бросил веер в сторону Цан Цзи и пробормотал. — Ты не понимаешь. Сердце Цан Цзи дрогнуло. Он сел прямо и поймал складной веер. С нежностью он перехватил пальцы Цзин Линя и придвинулся ближе. Его провоцирующие глаза улыбались, когда он уговаривал Цзин Линя: — Все верно. Я не понимаю. Почему бы тебе не рассказать мне? Мой хороший Цзин Линь, расскажи мне. Цзин Линь взял его за руку и притянул к себе. Они сидели лицом к лицу, на расстоянии вытянутой руки друг от друга. За верандой по ветвям деревьев стучали капли дождя, но Цзин Линь чувствовал себя разгоряченным. Его щеки раскраснелись от вина. Он сдержал икоту и сказал: — ..Она примерно того же возраста, что и моя младшая сестра… — Твоя сестра? — рука Цан Цзи наполовину обхватила поясницу Цзин Линя, и он молча поманил его в объятия. Он продолжал говорить терпеливо и мягко. — Значит, у Цзин Линя есть сестра? — У меня есть и братья, — Цзин Линь выжидающе посмотрел на него и посчитал их на пальцах. — Юнь Шэн, Ли Жун, Лан Хай… Цан Цзи не знал ни одного из них. Цзин Линь наклонился ближе и посмотрел прямо в глаза Цан Цзи. Его глаза в этот момент были влажными и туманными. Он совсем не походил на себя: — Их так много. — Ты в хороших отношениях с ними? — прошептал Цан Цзи. Цзин Линь честно ответил: — С некоторыми — да. С некоторыми — нет. — А с кем ты в хороших отношениях? — спросил Цан Цзи. — С Ли Жуном? Цзин Линь кивнул. — Ли Жун, да, — поддразнил его Цан Цзи. — А с Цан Цзи тебе хорошо? Цзин Линь на мгновение замешкался, а потом резко покачал головой: — Он всегда меня кусает. Нет. Цан Цзи рассмеялся и сказал: — Тогда что нам делать? В будущем он обязательно укусит тебя снова. — Тогда… — Цзин Линь ответил со всей серьезностью. — Пусть кусает меня осторожно. Цан Цзи обнял Цзин Линя другой рукой и прислонился спиной к перилам. Он посмотрел на Цзин Линя и спросил: — Ты не хочешь убить или бросить его? Цзин Линь покачал головой. Цан Цзи взял его за руку и ущипнул за щеку. Его взгляд был сложным, а слова — дразнящими: — Как ты можешь просить меня остановиться?