南禅/Южный алтарь

Ночью они спали спиной друг к другу. Каменный человечек спал на груди Цан Цзи, поднимаясь и опускаясь при каждом его вздохе. Он спал, а Цзин Линь бодрствовал. За окном снова начался дождь. Раздались раскаты грома. Цзин Линь слушал дождь, медитируя. Он уже собирался отдохнуть, когда услышал слабый звук колокольчика, звонившего под дождем. Колокольчик заставил его мысленно выйти из комнаты, где он увидел другой вид. Дождь все еще лил. Из бамбуковой изгороди вышел босоногий ребенок и с толстым листом на голове поскакал к соломенной хижине. Внутри дома было темно, и от него несло дурманящим лекарством. Малыш побежал во внутреннюю комнату, оставляя за собой грязные следы. На старой кушетке спал тощий и больной человек. Ребенок опустился на колени у края кушетки. Его глаза, вымытые дождем, сияли еще ярче. Он достал из-под тонкой ткани промасленный бумажный пакет и раскрыл его слой за слоем. Внутри лежал сахарный пирог размером с его ладонь. Глядя на лакомство, он не мог не сглотнуть слюну. Он подтолкнул мужчину. Его глаза были закрыты. Ребенок прошептал: — Отец, съешь пирог. Мужчина не ответил. Ребенок положил пирог рядом с подушкой и поднялся, чтобы выбежать на улицу. Он только успел переступить порог, как обернулся. Он обмакнул пальцы в остатки сахарного пирога и положил их в рот, чтобы попробовать. Не успел малыш насладиться сладостью, как за дверью послышались шаги. — Чуаньцзы. Женщина сняла мокрый платок, обнажив свое простое лицо. Она была выносливее других, поэтому носила дрова, орудовала мотыгой и выхаживала мужа и ребенка. Вытерев дождь с лица, она присела у двери, чтобы отдохнуть, и обратилась к своему маленькому сыну. Малыш захихикал и вытянул свои грязные ножки, чтобы показать ей. Лицо женщины было скрыто в тени. Цзин Линь не мог разглядеть ее. Он лишь почувствовал, как ребенок сделал несколько шагов вперед. Ребенок бросился к женщине на руки и ласково назвал ее мамой. Женщина обняла его и заговорила с ним, прижавшись к его голове. Шум дождя заглушал эти слова, поэтому Цзин Линь не мог разобрать, что она говорит. Ребенок поднял руки и обнял женщину за шею, ведя себя как избалованный. Цзин Линь холодно смотрел на это. У него не было матери, и он не понимал, как можно радоваться её присутствию. Он видел, как ребенок прыгал от радости, а потом уснул на руках у женщины. Женщина держала ребенка на руках, положив одну руку ему на спину. Глядя на дождь за окном, она напевала мелодию, чтобы убаюкать его. Шум капель усилился. На спине Цзин Линя появилась тяжесть, которая почти вдавила его в кушетку. Он мгновенно проснулся. С трудом он перевернулся на спину. Перед ним было лицо Цан Цзи, который крепко спал. Цзин Линь вытащил руку и размял брови. Цан Цзи вдруг захрипел и, закрыв глаза, сказал: — Дай-ка я перекушу, пока темно и дождливо. — Теперь, когда ты можешь глотать все подряд, ты можешь поесть и зерна. Цзин Линь пошарил рукой рядом с подушкой, но не нашел своего веера. Цан Цзи поднял руку, чтобы открыть складной веер, и несколько раз взмахнул им, говоря: — Зерна смертных могут только наполнить живот. Мне нет до этого никакого дела. Тебе просто приснился сон, не так ли? — он слегка приоткрыл глаз. Цзин Линь ответил: — Это был не я. — Этот звук прозвучал из твоих уст, — Цан Цзи сел и с силой взмахнул веером. — Скулишь, как маленький щенок. Как только он это сказал, каменный человечек, упавший с его груди, ударился головой. Цан Цзи смотрел, как он держит голову, раскинувшись на спине. Только после того, как он несколько раз перевернулся, Цан Цзи услышал ответ Цзин Линя: — Откуда у меня может быть мать? — лениво ответил он. Маленький каменный человечек вытянул конечности и разлегся на подстилке. Цзин Линь не хотел даже шевелиться. Он сказал: — Этот колокольчик хитрый. Каждый раз, когда я смотрю на какую-то сцену, он вытягивает из меня энергию. — То есть… — Цан Цзи наклонил голову. — Это был сон Гу Шэня? Но чего он хочет, зовя нас сюда? — Я не знаю, — Цзин Линь выглядел слегка утомленным. — Не так уж и дешево взглянуть. Всего несколько взглядов, и его уже клонило в сон. Из-за исчерпания духовных сил он был слаб. Следовать за медным колокольчиком было для него огромным грузом. В прошлый раз, когда он взял Цан Цзи с собой в иллюзию, было намного лучше. На следующий день было еще темно и шел сильный дождь. Гу Шэнь надел соломенный плащ и шляпу и снова сел на лошадь. Он бесцельно бродил среди гор, пытаясь уловить это чувство ностальгии. В тот год, когда он покинул дом, он был слишком молод. Кроме бамбуковой изгороди перед соломенным домиком он помнил лишь сильный запах лекарств в дождливые дни. Цан Цзи, сидя на подоконнике, наблюдал, как спина Гу Шэня исчезает в завесе дождя. Юноша спросил: — Сколько времени пройдет, прежде чем он закончит поиски? — Этому нет конца, — Цзин Линь смотрел, как исчезает фигура мужчины. — Почему он такой настойчивый? — спросил Цан Цзи. — Он может создать семью где угодно. Зачем настаивать на той, что была в прошлом? — Это разные вещи, — На пальцы Цзин Линя попали капельки дождя. Он продолжил. — Он уже почти достиг своего расцвета, но все еще одинок. Даже если он привык к одиночеству, он не обязательно захочет остаться один навсегда. В его семье есть люди, которых ему не хватало столько лет, а также та часть себя, которую он потерял. — Я не понимаю, — Цан Цзи отвернулся и посмотрел в окно. — Это слишком сложно понять. Что с того, что он их найдет? Человеческая жизнь так коротка. Даже если он найдет их, его семья может и не вспомнить о нем. Кроме того, мир огромен. Только в одиночку можно стать по-настоящему свободным. Семья — это бремя. Можно обойтись и без нее. — Вот, почему ты не человек, — Цзин Линь вытер воду на руках. — И я тоже. — Так будет лучше для нас с тобой, — Цан Цзи поднял палец вверх и покачал им в воздухе. Двигая кончиком пальца, он беззаботно произнес. — Раз уж он специально отправился сюда, значит, у него есть какая-то другая цель, и нам остается только следовать за ним, верно? — Я не знаю намерений колокольчика, — ответил Цзин Линь. — Просто следуем за ним. — Тогда, прежде чем мы отправимся в путь, мне нужно набить желудок, — Цан Цзи похлопал себя по колену и жестом пригласил Цзин Линя подойти. За окном послышался шум дождя, который смешивался с ворчанием от боли. Цзин Линь держался рукой за подоконник, то сжимая, то расслабляя ладонь. Дождевая вода пропитывала округлые кончики пальцев, делая их влажными и прохладными. Но Цан Цзи всё ещё не наелся. Цзин Линю не хватало крови и жизненной энергии. После укуса Цан Цзи его прошиб холодный пот. Цан Цзи боялся, что тот умрет от одного сильного укуса, поэтому неохотно лизнул кровоточащее место. С тех пор как он поглотил духовную энергию Цуй Шаньсэна, его совершенствование не только улучшилось, но и аппетит вырос. Его жадность все больше напоминала стрелу на тетиве, готовую в любой момент сорваться с места. Они оба еще не заметили двух шишек, беззвучно образовавшихся на чешуйчатом лбу парчового карпа — изначальной форме Цан Цзи, спящего в свернутом виде в его духовном море. Следы копыт лошади Гу Шэня тянулись от извилистой горной дороги вглубь горы. Пройдя через безлюдный обрыв, он увидел открытую равнину. Это был город в горах на севере. Если посмотреть вниз с высоты, то можно было увидеть ряды различных зданий. Цан Цзи и Цзин Линь вошли в город. Каменный человечек сидел на плече Цан Цзи и чихал. Парень тоже потер кончик носа и сказал: — Демоническая аура просто ошеломляет. Они только переступили порог ворот, как на них устремились любопытные взгляды со всех сторон. Оглядевшись вокруг, выяснилось, что это место заполонили демоны в человеческой коже. Они пускали слюнки не только на Цзин Линя, но и на Цан Цзи. — А я-то думал, как в горах может быть город, — Цан Цзи провел кончиками пальцев по губам и невинно улыбнулся всем окружающим. Однако из его уст вырвались слова. — Их достаточно, чтобы набить мой желудок. Цзин Линь, держа в руках зонт, сказал: — Здесь также есть главное божество. — Отдел Демаркации управляет даже городом демонов? — Это их обязанность. Однако, — Цзин Линь оценил уличный рынок, — если демоническая аура так просачивается наружу, то, скорее всего, божество, управляющее этим местом, все еще находится в спячке. — Кроме Владыки Дуна, никто больше не может их разбудить? — Это зависит от удачи. Владыка Дун... Если у тебя будет возможность увидеть его, ты поймешь, почему именно он должен выполнить такое задание. — Неужели из-за того, что у него три головы и шесть рук, его боятся даже демоны? — Напротив, — ответил Цзин Линь. — Он хорош собой. Пока они стояли плечом к плечу под зонтиком и шептались, Гу Шэнь уже сошел с лошади и вошел на постоялый двор. Как раз в тот момент, когда он ел в зале, он увидел босоногого мальчика, который жалобно смотрел на него. Гу Шэнь разломил паровую булочку и протянул ему. Ребенок взял булочку и слегка надкусил ее. Гу Шэнь указал ему на свободное место перед собой и сказал: — Давай поедим вместе. Мальчишка взобрался за стол. Вместо того, чтобы взять палочки, он облокотился на стол и уставился на Гу Шэня. Увидев, как тот проголодался, Гу Шэнь дал ему еще паровую булочку. Женщина из постоялого двора, держа вино на подносе, наклонилась и, отодвинув ребенка в сторону, одарила Гу Шэня теплой и очаровательной улыбкой. Затем она опустилась на сиденье рядом с Гу Шэнем. Положив лицо на руки, она посмотрела на него и ласково спросила: — Воин, откуда ты родом? Гу Шэнь доел свою порцию и ответил: — С юга. Дама моргнула миндалевидными глазами, придвигаясь ближе: — Юг процветает… — выражение ее лица на мгновение застыло, прежде чем она рассмеялась. Взмахнув вышитой туфелькой, она пнула ребенка, пробравшегося под стол. Мальчик, пошатываясь, упал на пол и оскалил клыки на изящную ножку. Женщина продолжила: — Живя все это время в горах, я никогда не видела лодок. Гу Шэнь в несколько приемов очистил тарелку и вытер рот, чтобы запить вином. Мягкие руки девушки сжимали руку Гу Шэня и продвигались вниз. Ощущение бугристых мышц сделало ее еще более нетерпеливой и внимательной: — В этот город почти никто не приезжает. Я никогда не видела такого доблестного мужчину, как вы, — она положила руки на сердце и смущенно сказала, — мое сердце все еще бьется. Гу Шэнь сжал ее руку и некоторое время пристально разглядывал ее. Он улыбнулся: — Такое красивое лицо. Вас учили родители? Женщина побледнела. Гу Шэнь достал из кармана талисман и проглотил его вместе с вином. Рука женщины мгновенно превратилась в мохнатую лапу. Она поспешно закрыла лицо и застонала: — Как грубо! Не подглядывай за моим настоящим лицом! Окружающие обедали в ужасе. Гу Шэнь отпустил руку: — Я не хочу мешать тебе заниматься совершенствованием. Не задерживай меня. Дама спрятала лицо и, плача, удалилась. Когда Гу Шэнь увидел, что все окружающие смотрят на него, он проигнорировал их. Вместо этого он вытащил из-под стола маленького ребенка и сунул ему в руки несколько серебряных жемчужин: — В этом дворе работают демоны. Иди просить еду в другом месте. Ребенок потерял дар речи и заикался: — Де-де-демоны! Гу Шэнь погладил его по голове: — Это обычный дух обезьяны. Он не причинит вреда людям. Не бойся. Иди. Зубы маленького мальчика заскрипели от страха, когда Гу Шэнь погладил его по голове. Он крепко обнял серебряные жемчужины и развернулся, чтобы убежать. Гу Шэнь отложил деньги и направил лошадь на поиски другого постоялого двора. Проезжая по оживленной улице, он заметил, что дождь прекратился. Но Гу Шэнь не знал, что все поднимали головы, чтобы посмотреть друг на друга и на него, когда он проходил мимо. Маленький ребенок упал, и его голова покатилась по земле. Он быстро подобрал ее, поднял на руки и сказал остальным: — Я встретил бессмертного! Он не только увидел изначальную форму Хоу-нянь, но даже дал мне денег! — Денег! — несколько голов редиски окружили его. — Гэгэ! Гэгэ! Мы тоже хотим денег! Ребенок достал серебряные жемчужины и протянул их младшим братьям, чтобы те посмотрели. Он откинул голову назад, и между волосами высунулись мохнатые уши. Он подергал ушами и сказал: — Бессмертный даже потрогал мою голову. Головы редисок в унисон расширили глаза. Они прыгнули на него и стали карабкаться, чтобы дотронуться до его головы: — Гэгэ! — заговорили они разом, пытаясь вставить хоть слово. — Мы тоже хотим потрогать твою голову! Ребенок позволил своим младшим братьям забраться на него и с восторгом и нежностью терпел, пока они трогали его голову. Он сказал: — Я теперь греюсь в бессмертной ауре после того, как бессмертный потрогал мою голову! Теперь все по-другому. Если мама вернется, она обязательно найдет нас. — Тогда мы должны следовать за бессмертным, — один из них красноречиво произнес. — Мама сказала, что отправилась на поиски бессмертного. Бессмертный наверняка знает, где она! — Гэгэ! — братья заплясали от восторга. — Давай пойдем за ним, чтобы найти маму! Цан Цзи уже собирался спросить, чем же так привлекателен Владыка Дун, когда увидел, что к ним спешит кучка редисок, хихикающих и щебечущих. Затем они пронеслись мимо под зонтиком, как ветер, и босиком перебежали на другую сторону, развевая рукавами от халатов. Цан Цзи долго смотрел им вслед, и Цзин Линь с подозрением спросил: — Ты любишь детей? Цан Цзи потер живот: — Они выглядят свежими и нежными. Просто я не могу понять, что это за демоны. Цзин Линь ответил: — Лидер — мышь, все остальные — дикие призраки.