南禅/Южный алтарь

— Я советовал тебе покаяться, но ты все еще отказываешься осознать ошибки своего пути, — лицо Цуй Шаньсэна было пепельным. — Владыка Линь Сун поддался злу и совершил отцеубийство. Он заслуживает наказания. Его душа была уничтожена перед алтарем Истинного Будды. Раз уж ты хочешь видеть его своим наставником, я отправлю тебя в путь сегодня же! Посох Сянмо засвистел, когда Цуй Шаньсэн вскочил на ноги. Взметнулась волна золотого света, и мебель на постоялом дворе разлетелась в щепки. Цзин Линь опустился на землю и выбросил свой складной веер. Он попал Цан Цзи по затылку. Цан Цзи поймал его и захлопнул веер. — Раз уж ты хочешь получить то, что от него осталось, — сказал Цзин Линь, — тогда угощайся. Цуй Шаньсэн уже бросился к нему. Вся деревянная лестница рухнула. Посох Сянмо пронесся мимо сломанного дерева и нацелился прямо на Цан Цзи, но тут верхняя опора здания сломалась. Как только крыша накренилась, Цан Цзи приблизился к нему и направил веер на кончик посоха Сянмо. Затем он отскочил в сторону под воздействием огромной силы Цуй Шаньсэна. Здание задрожало, и земля стала проваливаться под ногами Цан Цзи. Цуй Шаньсэн прихлопнул посох к земле и, используя импульс, стал неумолимо преследовать его. Цан Цзи внезапно остановился, и посох пронесся мимо него. Золотистый свет оцарапал его лицо, и он почувствовал боль. На коже появилась чешуя, он оглянулся. Всё рассыпалось там, где ступал Цуй Шаньсэн. Он увидел, как Цан Цзи остановился. Это была слишком хорошая возможность, чтобы упустить ее, поэтому он ударил посохом по туловищу Цан Цзи. Порыв ветра устремился к нему. Все вокруг стало как в тумане! Волосы Цан Цзи упали назад. Он пошатнулся под напором силы, все его тело было уязвимым и беззащитным. Цан Цзи сжал в ладони складной веер Цзин Линя и, раскачивая тело и размахивая веером, закрутил им, как мечом. Как выяснилось, это был тот самый прием, который демонстрировал пьяный каменный человечек той ночью. Вслед за плавными движениями кончика веера сильный ветер развернулся, сменил сторону и отбросил посох Цуй Шаньсэна. Кроме воды, ветер был единственной вещью в мире, которая могла покорить силу мягкостью. Техника посоха Цуй Шаньсэна была похожа на него самого: как только он им овладевал, он становился мощным и разрушительным. Но, столкнувшись с этой техникой Пьяного Мечника, он посмеялся над своей силой, его удары не были смертельными и не ранили. Жаль только, что Цан Цзи лишь грубо имитировал игру с мечом, поэтому ветер все время срывался. Только благодаря своей смекалке он мог блокировать удары. В один момент он слишком сильно закрутил ветер, а в другой — не смог отвести удары. Хотя в этом была своя прелесть, поединок получился неравным. Цуй Шаньсэн уже давно потерял терпение и набрасывался на ветер, как свирепый тигр. Складной веер был обычным предметом, который Цзин Линь купил в уличной лавке для развлечения. Раздался треск, и бумага веера разорвалась. Удар посоха по телу Цан Цзи был настолько сильным, что у него зашумела внутренняя духовная энергия и закружилась голова. Он поспешно отступил, так как вокруг были разбросаны обломки. Но отступать было последним делом в противостоянии с Цуй Шаньсэнем. Конечно, сила Цуй Шаньсэна росла. Чем больше он сражался, тем безжалостнее и сильнее становился! Дерево веера треснуло. Это был лишь вопрос времени, когда он сломается. Рукава Цан Цзи раздулись. Он уже собирался превратить свои руки в когти, как вдруг кто-то потянул его за запястье. Светящаяся нить была настолько тонкой, что едва виднелась в ночи. И все же это была та самая нить, которую Цан Цзи ранее повязал на себя. Цуй Шаньсэн шел по его следу. Он издал звук "хех", как раз когда собирался нанести удар по Цан Цзи. На шею Цан Цзи подул прохладный ветер. Цзин Линь каким-то образом оказался у него за спиной. Его ладони скользнули по плечам и рукам Цан Цзи, а затем сжали его запястья: — Сердце твое спокойно, как глубокая вода. Чтобы справиться с этим человеком, нельзя быть нетерпеливым. Веер закрутился, и изначальные шум и хаос мгновенно затихли. Ночной ветер закружился вокруг его рук, словно водяные вихри. Бурное духовное море Цан Цзи успокоилось. Даже стоя спиной к Цзин Линю, он ощущал вокруг себя безграничность. В ухе неспешно шумел ветер, и неясные звуки свиста ветра среди сосен нарастали, как прилив. Прохладные пальцы Цзин Линя осторожно взяли Цан Цзи за запястья. Взмахнув веером, он использовал ветер и развеял силу в тысячу цзыней Цуй Шаньсэна, вся эта мощь словно канула в безбрежное море. Цан Цзи не видел Цзин Линя, но он чувствовал его повсюду. Он чувствовал дыхание Цзин Линя на затылке. Эти теплые ощущения, словно потоки, вливались в Цан Цзи и распространялись по его конечностям. Поначалу он был трезв, но теперь чувствовал себя немного пьяным. Ледяные руки завладели его хаотичной духовной энергией и циркулировали по всему телу, обращая ее в свою пользу. — Применяй полученные знания на практике, — наставлял его Цзин Линь. — Все в этом мире может быть завоевано. Даже у самого грозного человека есть слабые места. Посох Сянмо ударил Цан Цзи, но Цан Цзи остался непоколебим, как гора Тай. Взмахнув складным веером, ветер изменил направление и отбросил прославленный посох. Посох упал на землю, а почва вокруг Цуй Шаньсэна провалилась. Он устоял на ногах и нанес ответный удар. Он закричал: — Я рассею твою душу. Посмотрим, как ты сможешь вводить других в заблуждение ересью! Шторм устремился к ним, атакуя, и рукава Цзин Линя затрепетали. Он был похож на белую птицу, такую легкую, что в любой момент мог сорваться с места. Чешуя быстро покрыла руки Цан Цзи. Под огромным давлением рукава разорвало на куски, а обе руки превратились в дикие когти. Цуй Шаньсэн двинулся к ним, и Цан Цзи, схватив посох когтями, с силой рванул его на себя и ступил на землю. Золотистый свет ударил по его руке. Раздался пронзительный звук скрежета чешуи. Цуй Шаньсэн стиснул зубы и надавил на Цан Цзи. Ноги юноши погрузились в землю, он услышал и почувствовал боль от ломающихся костей. Золотистый свет разгорался с обеих сторон, а по вискам Цан Цзи катился пот. Услышав слова Цзин Линя "оно приближается", он ударил по земле другим когтем! Под ногами Цуй Шаньсэна взорвались бушующий ветер и духовная энергия. Его золотой посох задрожал, обнажив слабое место. Цан Цзи ухватился за посох Сянмо, и Цуй Шаньсэну стало трудно поспешно отступать. Цан Цзи скользнул к нему, приближаясь. Удар юноши пришелся по плечу Цуй Шаньсэна и отбросил его назад. В этот момент в нем сошлись огромные потоки духовной энергии, и мужчина почувствовал, что вновь переживает ночной кошмар. Его собственная духовная энергия изменила направление движения и хлынула во все стороны, а удар аналогичного духовного импульса перевернул его внутренние органы. Сразу после этого Цан Цзи нанес удар по затылку Цуй Шаньсэна и повалил его на землю! Постоялый двор больше не выдержал и рухнул. Цуй Шаньсэн с трудом удержался, прижавшись головой к земле. Среди хаоса он закашлялся кровью. Только тогда он понял, что его голова кровоточит. Посох Сянмо упал на землю. Мужчина на мгновение приподнялся. Плечо болело невыносимо, его словно огнем прожгло. Он мог сразиться с кем угодно. Но он никак не ожидал, что ему придется сойтись в битве с половиной себя! — Какой удивительный демон… — Цуй Шаньсэн стиснул зубы и продолжил. Из его горла вырвалась усмешка. — Сожрать половину меня... Как замечательно! Дыхание Цан Цзи стало неровным, а силы покинули его руки. Он не ожидал, что удар будет таким сильным. Было очевидно, что он может быстро расходовать духовную энергию, но не всегда способен обратить ее себе на пользу. Сейчас он был похож на необработанный алмаз. Цуй Шаньсэн был прав, ему нужен был наставник. Цзин Линь пробрался через завалы и остановился перед Цуй Шаньсэнем. Цуй Шаньсэн поднял голову и закричал: — Куда ты бежишь? Я буду гнаться за тобой, как бешеная собака! Кто ты... кто ты такой?! Цзин Линь опустил глаза, посмотрел на него и сказал: — Зачем себя принижать? В царстве Девятого Неба бесчисленное множество бешеных собак. Ты единственный, кого еще можно считать человеком. — Ты намеренно воспитываешь тигра, — Цуй Шаньсэн задыхался. Он посмотрел на Цзин Линя, но указал на Цан Цзи. — Если ты намеренно воспитываешь демона, то у тебя должны быть злые намерения. Что ты задумал?! — Обвиняешь его в преступлениях, — ответил Цзин Линь. — Он еще не знает этого мира. Он не злой. — Мы просто принимаем превентивные меры! — Цуй Шаньсэн вытер кровь. — Когда он вырастет, то сможет пожирать небеса и божеств и творить хаос. Как же он будет не виновен к тому времени, когда жертв будет бесчисленное множество?! — Ты сам не можешь этого не знаешь, так зачем же действовать необдуманно и решать судьбы других людей вместо них? — холодно сказал Цзин Линь. — Раз уж ты хочешь найти убежище в религии вдали от мирских дел, почему бы тебе не заглянуть в свое сердце и не поискать там душу? Цуй Шаньсэн взорвался от ярости: — Я сбрил волосы, чтобы показать свою волю. Меня не связывает любовь. Цзин Линь не ответил. Его молчание еще больше разозлило Цуй Шаньсэна. Он почти безумно схватился за грудь и свирепым тоном сказал: — Я свободен от оков любви. В этом мире "любовь" — единственное, с чем трудно справиться. Я никогда не прикладывал к ней руки… — он стиснул зубы и с горечью сказал: — Никогда! — Лысый осел лжет, — Цан Цзи поднял руки и отступил назад. Но в его глазах читалась глубокая злоба. — Судя по тому, как ты выглядишь, ты был глубоко тронут ею. Ты сказал, что свободен от человеческих желаний, но мирские дела не выходят у тебя из головы, — Цан Цзи усмехнулся. — Как бесстыдно! — ...Заткнись! — возразил Цуй Шаньсэн. Цан Цзи уловил еще большую слабость. Он привык так поступать. По сравнению с физической болью, доставлять кому-то страдания в буквальном смысле слова было гораздо приятнее. Найдя брешь, он неустанно давил на нее, пока не одерживал победу. Чем больше боли испытывал человек, тем большее удовлетворение испытывал Цан Цзи. Но поскольку в этот раз Цзин Линь был здесь, он поступил мудро и не стал нападать. Он не хотел усложнять ситуацию. Но будет ли он делать это в будущем, сказать сложно. Цуй Шаньсэн почесал голову, покрытую морщинами. Он испытывал непримиримую ненависть к слову "любовь". Он не был похож на обычных людей, когда он внезапно сходил с ума, то даже забывал, где находится. Цуй Шаньсэн бормотал про себя: — Не клевещите на меня! Я столько раз принимал постриг, что уже отбросил земные желания и искоренил корень любви! Я, я! — он неистово кричал. — Я не помню, кто... Я никому не причинял вреда... Почему вы не оставите меня в покое?! Он плакал и смеялся так сильно, что это было нелепо, он даже катался по земле, беспрерывно бормоча. Цан Цзи прижался к плечу Цзин Линя, и Цзин Линь поддержал его, пока они шли дальше. В городе воцарилась тишина. Все демоны ушли в горы. Повсюду валялись рухнувшие здания. Все благодаря тому, что они пострадали ранее. — Я думал, он на голову выше других, — рукава Цан Цзи были разорваны. Положив голую руку на плечо Цзин Линя, он сказал: — Оказывается, он сумасшедший. Цзин Линь ответил: — В прошлом он не был сумасшедшим. — Откуда мне знать, каким он был в прошлом? — Цан Цзи прислонился к Цзин Линю. — Расскажи. — ...Это было слишком давно, — Цзин Линь приподнял Цан Цзи за талию. — Почему я помню, что раньше ты повредил только руку? — Кто сказал? — Цан Цзи поднял левую ногу. — У меня все болит. Куда мы идем? А как же Гу Шэнь? — Он не может покинуть этот город, — сказал Цзин Линь. — Давай найдем место для ночлега. Цуй Шаньсэн будет здесь еще некоторое время. — У меня слабые руки, — сказал Цан Цзи. — Я не смогу потом переодеться. — Используй ноги. Цан Цзи фыркнул: — Почему бы тебе не попросить меня использовать рот? — О, у тебя есть и такая особенная способность? Цан Цзи спросил: — А Цуй Шаньсэн тогда назывался так же? — До вознесения у него должно было быть мирское имя. Но он отказался от него, когда преклонил колени перед алтарем Фантан. С тех пор он зовется только Цуй Шаньсэн. — Цзин Линь, — Цан Цзи бросил на него косой взгляд. — Неужели слово "любовь" настолько сложно воспринимать? Профиль Цзин Линя был спокоен, он пинком распахнул дверь, которая еще не успела рухнуть. Демон этого дома убегал так поспешно, что морковь рассыпалась по полу, скорее всего, это был дух кролика. Цзин Линь поддержал Цан Цзи и пробрался внутрь, затем разжал руки и повернулся в поисках каменного человечка. — Я не… Цзин Линь не успел договорить, как Цан Цзи схватил его за запястья и навалился на него. Он закрепил запястья Цзин Линя над головой и прижал его к стене. Рукава Цзин Линя сползли вниз, обнажив оба запястья и шею. Нос дикого зверя навис над гладким затылком Цзин Линя, заставив его вздрогнуть. Человек мог скрывать свое выражение лица и контролировать слова, но он не мог и не хотел заставлять свое тело притворяться, что все в порядке. Например, в этот момент выражение лица Цзин Линя могло и не измениться, но затылок уже выдавал его. — Применяй полученные знания на практике, — Цан Цзи повторил слова Цзин Линя. — Все в этом мире действительно может быть завоевано. Цзин Линь ничего не ответил. Цан Цзи прижался лицом к затылку Цзин Линя и глубоко вздохнул. Его дыхание обдало Цзин Линя. — Каков твой мотив? Ты думаешь стать моим наставником или отцом? Удовлетвори меня. Проясни все с самого начала.