南禅/Южный алтарь

Ночью в горах было совершенно темно. Не было видно ни птиц, ни животных, не было слышно звука насекомых. Вся гора была безмолвна. Фаньшу прижался к одежде Гу Шэня. Он был бесшумен, как зимняя цикада, как и остальные маленькие дикие призраки. Они не знали, где находится божество горы. В воздухе царила атмосфера беспокойства. Дальнейший путь становился все более непредсказуемым. Цан Цзи наступил на гниющий лист и произнес: — На этой горе нет ничего, даже букашки. Гу Шэнь поднял лист и понюхал его, а затем раздавил между пальцами. Хотя он не обладал сверхъестественными способностями летать или ползать под землёй, у него были зоркие наблюдательные глаза. Гу Шэнь оглядел возвышающиеся деревья и сказал: — На этой горе растет множество деревьев, и их корни намного сложнее и запутаннее, чем у деревьев в других местах. Может ли быть так, что божество гор обладает способностью вызывать гниение? — Это маловероятно, — сказал Цзин Линь. — Владыка Дун — тот, кто способен оживлять все живое и вызывать разложение, чтобы ускорить возрождение. Если это божество обладает такими же способностями, то для него найдется место в царстве Девятого Неба. Собратья различных божеств в царстве Девятого неба обладали своими особыми способностями. Например, подавление зла с помощью посоха Сянмо Цуй Шаньсэна зависело не от его завидного таланта, а от его истинной формы. Все совершенствующиеся порождали в себе духовное море, и это огромное духовное пространство окружало их истинную форму. Истинная форма создавалась сердцем и мотивировалась духом. Все люди были разными. Истинная форма Цуй Шаньсэна была "Цуй Шань" [1], что объяснялось его стойким и непреклонным характером, а также тяжестью его одержимости. Из-за этого он так и не смог избавиться от своих мирских желаний. [1] 醉山 zuìshān — пьяная гора Владыка Дун был еще более непохож на других. Когда Владыка Цзю Тянь назначил его на должность, три царства были в таком волнении, что это показало, насколько такое решение было спорным. Дун был одним из Владык, и все же ему приходилось выполнять такие обязанности, как призыв Весны. И не потому, что нынешний Владыка Чэн Тянь хотел его сдерживать, а потому, что никто, кроме него, не мог справиться с этой задачей. Разговор между Цзин Линем и Гу Шэнем еще не закончился, когда они увидели, что Цан Цзи облокотился на дерево и ногой отодвинул толстую кучу скопившихся гниющих листьев. Приблизившись, он принюхался и сказал: — Здесь странно пахнет. В грязи стоит зловоние, которого я никогда раньше не чувствовал. Гу Шэнь присел и растёр грязь между пальцами, а затем понюхал её: — Я не чувствую этого запаха. Цан Цзи слегка подтолкнул Фаньшу под зад и сказал: — Ты тоже понюхай. Фаньшу сжал воротник. Его уши опустились, и он в страхе и ужасе произнес: — Нет, не надо нюхать. Это вонь трупов… — он заплакал. — Здесь погибло много людей. Гу Шэнь покопался в грязи своими ножнами. На глубине примерно двух ладоней он откопал фалангу пальца: — Полагаю, здесь находятся скелеты всех тех десяти тысяч людей, о которых говорил дух свиньи. Если бы они в этот момент раскопали землю, то увидели бы на этой горе кучу сваленных костей. Высокие деревья уходили корнями в землю. Вся гора, покрытая зеленью, была основана на костях. Гу Шэнь ткнул пальцем в фалангу и сказал: — На кости есть шрамы. Если этого человека задушили, то шрамы должны быть на шее. Почему же на фаланге остался след? — Это зависит от того, что именно представляет собой этот Дедушка Горное божество. Он не должен быть зверем, но и не похож на насекомое или рептилию, — Цан Цзи провел кончиками пальцев по следам удушения между фалангами пальцев. — Он слишком худой. Ты ведь тоже родился в городе. Разве ты не видел его раньше? Фаньшу ответил дрожа: — Никогда, никогда его не видели... Если бы видели, то смогли бы найти маму. За это время Цзин Линь не проронил ни слова. Он погладил пальцем ствол дерева. Листва в лесу задрожала. Казалось, что листья ударяются друг о друга в каком-то странном ритме. Гу Шэнь сказал: — Даже они не смогли его заметить. Не может же он прорываться сквозь землю? — Хотя мы никогда его не видели, — прошептал Фаньшу, — Дедушка Горное божество знает о каждом движении в городе. Он никогда не позволял никому выходить без разрешения. Поэтому никто не мог уйти. — Здесь нет духовного барьера. Если вы хотите сбежать, то можете это сделать, — сказал Цан Цзи. — Как он заставил всех быть такими покорными? — Страх, — маленькие дикие призраки сжали кулаки и в унисон ответили, — Гэгэ, страх! — Что редко можно увидеть, но что может скрываться прямо на наших глазах? — размышлял Гу Шэнь. — Вместо того чтобы сказать, что его редко видят, — халат Цзин Линя развевался на ветру, когда он поднял руку, чтобы погладить дерево, — можно сказать, что оно встречается чаще всего. Древнее дерево сгорбилось и затихло. Звездный свет мерцал. Он закрыл глаза, чтобы прислушаться. Ветер тихо дышал, и окружающие деревья колыхались от каждого его дуновения. Волны звука поднимались среди гор, достигая крещендо. Затем он рассеялся среди ветра и растворился в ночи. Владыка Дун резко остановился и навострил уши, прервав расспросы Цуй Шаньсэна. Он сказал: — Слушай! Цуй Шаньсэн поднял свой посох и слушал очень внимательно. Через мгновение он сказал: — Даже пука не слышно. — Такой чудесный звук, а ты хочешь услышать только пук, — ответил Владыка Дун. — Очевидно, что ты не зря всю жизнь был одинок. — Прекрати нести чушь. Что ты услышал? В полузакрытых глазах Владыки Дуна появился блеск восторга. Он сказал: — Эта земля окружена горами, которые образовали вокруг нее естественный барьер. Если бы не внешнее влияние, она стала бы убежищем вдали от остального мира. Поэтому растения и деревья здесь единодушны, а горы и реки имеют общий источник. Но было прискорбно, что люди построили здесь город. Они не только испортили здесь духовную энергию, но и вызвали накопление безжизненности из-за кармы. — Насколько я вижу, местность здесь благоприятная и плодородная благодаря небесной духовной энергии. Именно благодаря ей живые существа могут превращаться в духов. Демонов здесь так много, что гора просто переполнена ими. Где же та безжизненность, о которой ты говоришь? — в замешательстве спросил Цуй Шаньсэн. — Вполне естественно, что ты не смог ее обнаружить, — Владыка Дун поднял руку. — Иначе зачем бы я тебе понадобился? Ты — главный секретарь тюрьмы Жуйхун, но даже не можешь вспомнить юрисдикцию различных божеств в Чжунду. Неудивительно, что они постоянно мешают тебе, как публично, так и тайно, когда видят тебя. — В Чжунду так много божеств-управителей, что я не смогу запомнить их всех, даже если у меня вырастут волосы, — Цуй Шаньсэн хмыкнул. — Кто здесь главный? Владыка Дун бодро ответил: — Никто. Цуй Шаньсэн сделал несколько шагов и огляделся. Он сказал: — Поскольку это место изобилует небесной духовной энергией, почему сюда не прислали божество-распорядителя? — Потому что кармический долг здесь не был полностью погашен, — пояснил Владыка Дун. — Демаркационный отдел взвешивает различные места. Там, где много подношений, устанавливается жертвенный храм и назначается божество-распорядитель в зависимости от заслуг. Тот факт, что город, в котором ты остановился ранее, привлек такого квалифицированного бессмертного, как Хуэйань, чтобы он защищал этот город , связан с бесконечным потоком подношений благовоний на протяжении сотен лет. В этом месте не поклоняются Небесам и не молятся божествам. Вместо этого они поклоняются дьяволу Кровавого моря. Даже у обычных крупных демонов нет желания захватывать это место, не говоря уже о Демаркационной дивизии. — Как смешно. Раз уж они поклоняются злу, то просто уничтожьте их! Как можно просто отмахнуться от этого вопроса? — Прошло всего пятьсот лет, а ты уже забыл, — Владыка Дун бросил на него взгляд. — Ты истребляешь демонов. Но когда дело доходит до усмирения дьяволов, единственным человеком, кроме Ли Жуна, который может это сделать, является Владыка Линь Сун, не так ли? Цуй Шаньсэн на мгновение поперхнулся и упрямо сказал: — Хотя я отвечаю за истребление демонов, я не могу покорить дьяволов. Кроме того, после Цзин... Владыки Линь Суна, разве они не могли просто выбрать кого-то другого во всем царстве Девятого Неба для этой работы?! Владыка Дун тихо вздохнул и слабым голосом произнес: — Как вообще можно так легко выбрать кого-то для этой работы? Легко убивать демонов, но трудно подчинить себе дьяволов. Между Небом и Землей, если не считать тех немногих, кто погиб в Кровавом море, есть только копье Почжэн Ли Жуна и меч Яньцюань Цзин Линя. Сегодня Почжэн погружен в глубокий сон, а Яньцюань сломан. Где же Владыке Чэн Тяню найти того, кто возьмет на себя эту роль? Легко найти человека с подходящим совершенствованием, но трудно найти человека с истинной формой, которая идеально подходит. Покорение дьяволов и защита от них часто подразумевают участие Моря Крови. Если бы не непоколебимая, твердая воля, кто бы осмелился взять на себя такую ответственность? — В Фаньтань есть разные Будды. Не думаю, что есть кто-то еще, кто может уничтожить дьяволов. Владыка Дун поднял голову и разразился хохотом. Заложив руку за спину, он отошел и сказал: — Идиот! Когда же ты поймешь, что все не так просто? Если призвать Истинного Будду было легко, то почему Ли Жун погрузился в дремоту в Море Крови? В этом мире всегда одно зависит от другого. Все это время баланс достоинств и добродетелей был уравновешен, а карма — в полном порядке. Цуй Шаньсэн следовал за ним по пятам: — Ты сказал, что люди здесь поклоняются дьяволу, но я вижу только демонов. А где же люди? Владыка Дун пожал плечами: — Ушли отдавать долги. — Это неправильно, — сказал Цуй Шаньсэн. — Поскольку зло не было уничтожено, кто может просить их вернуть долги? — Они сами. Только обида нескольких из них может накопиться и обрести форму птицы, но птица Лоча не является чем-то грозным. Однако если бы пролилась кровь десятков тысяч людей, то даже я не смог бы предположить, что может родиться из их обиды, — Владыка Дун был воодушевлен. — Я с этим сталкивался. Звук дыхания привлек Гу Шэня. Он осторожно шагнул вперед и коснулся ствола. Неподвижное древнее дерево внезапно сбросило ветви и проложило себе путь от плеча Гу Шэня к его лицу. Засохшая ветка была шершавой и, скользя вверх дюйм за дюймом, царапала Гу Шэня, причиняя ему боль. — Оно… — в горле Гу Шэня резко поднялся всхлип, но он подавил его. — Узнает ли оно меня? Может, я и бывал на севере, но здесь никогда не ступала моя нога. Древнее дерево выдернуло корни из почвы, а затем сгребло в охапку белые кости. Его лианы постепенно разрастались. Отягощенное ими, оно наклонилось, превратившись в колоссальное чудовище, волочащее за собой грязные корни. Его корни скользили по земле. Ветви погладили лицо Гу Шэня, словно опознавая его, а затем перемахнули через него и потянулись к Фаньшу. Фаньшу приземлился на четвереньки. Лианы ласкали его уши. Он безучастно наблюдал за тем, как это чудовище движется, чтобы встать перед ним. Затем, без всякой причины и смысла, он позвал: — Мама! Маленькие дикие призраки, ступая по грязи, вскарабкались по лианам чудовища. С невинными и живыми улыбками они опустили головы и растянулись на ветвях лиан. Призраки радостно закричали в унисон: — Мама! Лозы подняли Фаньшу и окружили маленьких диких призраков. У него не было ни лица, ни рта, но Цан Цзи и Цзин Линь услышали гудение. Среди неясного и неразборчивого гула, состоящего из десятков миллионов голосов, оно нежно покачивало маленьких детей. Фаньшу обнял лианы и громко воскликнул, прижимаясь к лианам: — Мама! Это мама! — Это мама! — маленькие дикие призраки смеялись, резвясь в грязи и среди лоз. — Это мама! Он взял детей и двинулся вниз по горе. Растительность в горе разделилась на тропинки. Белые кости постоянно падали с его лоз на грязную землю. Как будто он все еще находился в поиске, удаляясь все дальше и дальше. — Куда он направляется? — Цан Цзи повернулся к Гу Шэню, но увидел, что Гу Шэнь плачет. Гу Шэнь держал ножны своего клинка и с недоумением вытирал слезы: — ..Мне показалось, что он меня узнал. Цзин Линь смотрел на дорогу и не отвечал ему. Он выглядел так, словно пришел к какому-то пониманию, но не мог рассказать обо всем Гу Шэню. Гу Шэнь оглянулся. Увидев, что "он" удаляется все дальше и дальше от своего горного патруля, он почувствовал внезапную, невыносимую боль. Он даже не мог определить, где именно болит. Он только и мог, что повторять: — ..Мне показалось, что он меня узнал. В темноте ночи, ориентируясь на бескрайнее звездное небо, Горное божество патрулировало горы. Так он бродил и обходил горы снова и снова. Все больше и больше маленьких призраков появлялось из подлеска. Они играли босиком и катались на лианах Горного божества, негромко называя его "мамой". Медный колокольчик покачивался и звенел у пояса Гу Шэня, призывая его следовать за ним. Звон привел Гу Шэня в чувство, но не Цзин Линя. Цзин Линь задержал взгляд на медном колокольчике, словно увидел старого друга. Маленький каменный человечек выскочил из его рукава и побежала к Гу Шэню, а затем вскочил и взял медный колокольчик. Медный колокольчик покружился вокруг мужчины и спрятался у него на поясе. Каменный человечек упал на землю и смотрел, как Гу Шэнь, взяв медный колокольчик, погнался за Горным божеством. Почему-то его спина выглядела одинокой. Цан Цзи присел на корточки позади него и провел пальцем по травяной кроне: — Мы вернем его обратно. Не стоит торопиться. Каменный человечек обнял Цан Цзи за пальцы, а тот подхватил его и посадил себе на плечо. — Раз ты ничего не сказал, значит, ты что-то понял, — Цан Цзи посмотрел вперед. — Это существо — не демон и не дьявол. Он не злобный, но на нем лежит грех убийства. У него нет духовного моря. Все внутри и снаружи него — сплошной беспорядок. Что же это такое? Цзин Линь наступил на кости. Опустив голову, он некоторое время наблюдал за происходящим, а затем сказал: — Если моя догадка верна, то Гу Шэнь никогда не сможет вернуться домой. — А при чем тут он? — спросил Цан Цзи. — Он тут ни при чем, — Цзин Линь безжалостно отбросил кости. — Это место изначально было сокровищем Фэн-шуй, но люди испортили его небесную духовную энергию. Этот город был построен людьми, но он находится в отдаленных горах. К нему нет ни дорог, ни доступа для посторонних. Из города есть только один выход, с тяжелыми дверями и железными замками. Даже демонам невозможно выбраться, не говоря уже о простых смертных. — Как в каменном кувшине, — сказал Цан Цзи. — Он окружен горами, и путь к нему, естественно, опасен и труден. Людям здесь жить неудобно. Однако город был тщательно построен. И не похоже, что они спасались от беды. — Он действительно был построен для бегства, — ответил Цзин Линь. — Но для бегства от наказания. Дун Линь смог привлечь птицу Лоча, просто убив всех четырех членов семьи Чэнь. Однако здесь, где погибли десять тысяч человек, не видно никакого зла. Департамент демаркации не знал об этом только потому, что Подземный мир не сообщал об этом. — Почему? — спросил Цан Цзи. — Здесь есть родственник Короля Ада? — Король Ада, вероятно, не осмелится признать его, если он есть, — Цзин Линь сделал паузу. — Скорее всего, души людей были поглощены сразу после их убийства. — Тогда откуда взялось столько маленьких призраков? Цзин Линь посмотрел на Цан Цзи и ответил: — Дети умирали рано. Цан Цзи спросил: — Что это за место? — Этот город — не утопия, а убежище. В деле Дун Линя есть такие слова: "Все девушки в той повозке замерзли насмерть". Земли Чжунду могут быть обширными, но разве место, способное заморозить человека до смерти, не является той самой дорогой, на которой мы сейчас стоим? — Цзин Линь сделал паузу и не стал продолжать. Но он все равно услышал, как Цан Цзи задал главный вопрос: — Почему? — выражение лица Цан Цзи было ледяным. — Почему послали только девушек?