南禅/Южный алтарь

Сцена перед Цзин Линем внезапно стала маленькой. Запутавшись в кружащихся вокруг него травах, он увидел, как на засохших ветвях прорастают почки, расцветая весенними красками. Когда травы остановились, и картина перед глазами прояснилась, Цзин Линь стоял у пруда с цветами. Он опустил глаза и посмотрел на свое отражение в прозрачной глади пруда. Это было лицо Владыки Линь Суна. — Владыка Дун, — Цзин Линь перевел взгляд на павильон в самом центре пруда и сказал: — Этот мир создан на крошечную долю жизни. Не стоит поднимать такую шумиху, чтобы докопаться до сути. — Это зависит от того, кто ты, — Владыка Дун сидел под павильоном и наливал вино, наблюдая за происходящим со стороны. — Если ты из таких, как Ли Жун и Цзин Линь, то я был бы рад создать миллионы пересекающихся царств, не говоря уже об этом мире. — Тогда, по вашему мнению… — спросил Цзин Линь: — Кто я? — Этот пруд — зеркало, отражающее сердце человека. Ты лучше всех знаешь, кто ты. Жаль, что я не могу заглянуть в него и увидеть тебя насквозь, — Владыка Дун указал на него. — Если не возражаешь, приходи в павильон передохнуть. Если Цуй Шаньсэн начнет сражаться, он не закончит бой так быстро. Давай поболтаем и познакомимся друг с другом. Цзин Линь знал, что Владыка Дун, должно быть, запечатал царство. Раз уж Владыка не торопился, то и он не будет. Самым сложным в общении с Владыкой Дуном были не его боевые навыки, а его слова. Главной силой этого человека была его проницательность. Владыка Дун предложил Цзин Линю выпить: — Как говорится “Мы пьем, чтобы утопить свои печали”. Я хочу жить дальше. А ты размышляешь о том, как избавиться от этого тупицы. Мы с тобой можем немного выпить, чтобы побрататься друг с другом. Цзин Линь не стал отказываться. Сложив веер в руке, Владыка Дун сказал: — Я почувствовал родство с тобой, как только увидел тебя. Похоже, это связь. Если это так, то тем более мы должны узнать друг друга получше. Однако это очень странно. Вы оба не имеете ничего общего с Цуй Шаньсэном, так почему же он преследует вас по пятам? — Это долгая история. Цзин Линь потряс чашу и увидел на ней несколько выгравированных слов. Владыка Цзю Тянь был склонен к этому. Вероятно, Верховный Отец повлиял на Владыку Дуна, когда тот стал его приемным сыном. Они просто были сшиты из одной ткани, когда дело касалось их предпочтений. Однако Цзин Линю это было еще более противно. Он до такой степени ненавидел Верховного Отца, что при виде подобных ему людей начинал бунтовать. — Я не боюсь, когда люди долго беседуют, — сказал Владыка Дун. — Я боюсь только тех, кто проживет долгую жизнь. Жаль, что мой старый отец тоже был недолговечным человеком, да и братья мои все несчастны. Ты когда-нибудь слышал о моих братьях? Ты так хорошо знаком с божествами Девятого Неба, что даже знаешь о больном месте Цуй Шаньсэна. Наверняка ты что-то, да слышал о них. — Кто же не знает, — Цзин Линь провел кончиками пальцев по надписи на чашке. — Больное место Цуй Шаньсэна? В Трех царствах знают, что он пока не может вознестись, это не секрет. — Я не имею в виду его вознесение, — Владыка Дун наклонился, слегка проведя пальцем по поверхности стола. — Я говорю о том, что он сошел с ума от "любви". Он обезумел до такой степени только потому, что болен. Он сходит с ума от тоски и влюбленности. Даже если об этом известно на всем Девятом Небе, в Чжунду об этом никогда не рассказывали. Откуда ты узнал об этом? — Различные божества когда-то были людьми, — Цзин Линь был безразличен. — Пока он человек, у него есть слабости. Не все такие скрытные, как ты. — Это правда, — Владыка Дун прекрасно понимал это. — Выпей еще несколько чашек вина. Цзин Линь закрыл чашу пальцами и сказал: — Бесплатного обеда не бывает. — Твоя маленькая рыбка поглотила половину духовной энергии Цуй Шаньсэна, почему же его рот до сих пор не развалился? — Владыка Дун налил вино, не оставляя места для сомнений. — Кстати говоря, у меня есть брат, который не пьет. Угадай, кто это? Цзин Линь ответил: — Я вам не родственник. Я не знаю. — Тогда я тебе расскажу. Среди моих братьев есть один особенный человек по имени Цзин Линь, также известный как Владыка Линь Сун. Это странная личность. Среди всех братьев он самый неприятный. Однако Верховный Отец благоволил ему больше всех. Жаль, что благосклонный отец избаловал ребенка и вырастил его величайшим злом среди Неба и Земли, — профиль Владыки Дуна был спокоен, пока он наливал вино. Он слегка поднял глаза. Цзин Линь почувствовал себя так, словно чаша в его ладони была кинжалом с ядом, пронзившим его пустую грудь. Он посмотрел на Владыку Дуна: этот взгляд был ему наиболее знаком. Все они смотрели на него так. Задолго до того дня, когда он совершил отцеубийство, они уже смотрели на него так. Уголки губ Цзин Линя растянулись в непринужденной улыбке. Он сказал: — Понятия не имею. Имя этого человека не так известно, как имя Владыки Ша Гэ, Ли Жуна. Откуда мне знать? — Вот это действительно история, — Владыка Дун расширил глаза, словно столкнулся с кем-то, кто сказал что-то странное. — Говорят, что в тот день, когда Цзин Линь вошел под кров Верховного Отца, свист ветра среди десяти тысяч сосен смешался с шумом дождя. Когда он опустился на колени, чтобы поклониться отцу, море сосен поднялось волнами, несмотря на отсутствие ветра. Вся гора отозвалась звуками сосен и дождя. Он поклонился трижды. Его духовное море еще не было построено, но форма его сердца уже была завершена. Никто в этом мире не рождал свою истинную форму раньше, чем духовное море. Более того, его изначальная форма была настолько выгодной, что это вызвало улыбку на лице Верховного Отца, и он даже лично помог ему подняться. В этот момент до его ушей донесся шелест ветра среди сосен. Цзин Линь покрутил чашу и с интересом спросил: — Какова истинная форма этого человека? — Меч. С самого рождения его способности проявлялись во всей красе, и он был довольно непривлекательным. И все же он был редкостью. Поскольку его изначальная форма — меч, это означало, что он должен всю жизнь уничтожать зло и защищать праведный путь. Это также означало, что у него было непоколебимое каменное сердце. Если кто-то в человеческом царстве и родился без сердца, то это он. Никто не сможет согреть сердце человека, если оно подобно острому лезвию, — Владыка Дун посмотрел на Цзин Линя и продолжил. — Но Верховный Отец считал его благословением Небес и смотрел на него как на своего. Среди братьев он занимал девятое место, но первым был удостоен титула Божественного Владыки. С этой честью не сравнится даже нынешний Владыка Неба и Земли Чэн Тянь, не говоря уже о Владыке Ша Гэ, Ли Жуне. Однако именно он стал злым. Тебе не кажется это странным? Я вообще не могу этого понять. — Раз уж он превратился в зло, просто убейте его, — сказал Цзин Линь. — В мире нет меча, который нельзя было бы уничтожить. — Не ожидал, что ты окажешься таким откровенным человеком, — Владыка Дун налил еще вина и улыбнулся. — Ты прав. Раз уж он стал злым, просто нужно убить его. Но я слышал, как твоя маленькая рыбка говорила, что он восхищается Владыкой Линь Суном. Как это ужасно! Если он и в будущем станет злым, то превратится в прах. — Тогда, если он скажет, что восхищается Владыкой Дуном, не станет ли он в будущем Божественным Владыкой, повелевающим массами? — Цзин Линь наклонил чашу и вино пролилось на землю. — Как и ожидалось, вкус у бессмертного вина плохой. Теперь, когда вы сказали свое слово, я прощаюсь с вами. — Приходишь и уходишь когда пожелаешь, — Владыка Дун облокотился на стол и раскинул руки, бесстыдно сказав: — Если ты можешь уйти отсюда, то иди. Я так много сказал, а ты все еще не желаешь раскрыться? — Я в двух шагах от тебя, — Цзин Линь отставил чашу и достал носовой платок, чтобы тщательно вытереть кончики пальцев. — Если ты видишь меня насквозь, то смотри сколько хочешь. Внушение кому-то было вызвано сомнениями. Пока сомнения остаются, можно использовать лазейки. Владыка Дун сказал: — Цзин Линь, не обманывай гэгэ. Цзин Линь с готовностью повторил: — Гэгэ. Это вызвало подозрения у Владыки Дуна. Ведь Цзин Линь сидел прямо и невозмутимо смотрел ему в глаза. Но как он мог поверить, что Цзин Линь назовет его “гэгэ”?! Даже когда речь шла о Владыке Чэн Тяне, Цзин Линь всегда обращался к нему по имени, никогда не называя гэгэ. — Я впервые попал в это царство, — Цзин Линь уставился на Владыку Дуна. — И мне показалось, что его строение поражает воображение. Нет такого места, которое бы что-то не символизировало. Только выслушав историю, я понял, что ты пришел сюда, чтобы встретиться со своим диди. Ну и как? Я выгляжу соответствующе? Думаю, да. Иначе, почему ты боишься? — Я не могу дождаться, чтобы поглазеть на тебя. С чего бы мне бояться? — ответил Владыка Дун. — Все мои братья — мои дорогие любимцы. — Я бы посоветовал гэгэ как можно скорее удалить занозу в сердце, — Цзин Линь язвительно улыбнулся. — Если через несколько дней это станет твоим внутренним демоном, то не только Цуй Шаньсэн сойдет с ума. — Чтобы удалить занозу в моем сердце, позволь мне взглянуть на твою истинную форму. Если ты действительно Цзин Линь, то я не могу дождаться воссоединения с тобой. Владыка Дун только закончил говорить, как увидел, что под павильоном поднимается водяной смерч. — Раз уж ты хочешь воссоединения, — Цзин Линь указал вниз,— Тогда ты должен победить его. Волны превратились в драконов и взвились в воздух. Маленький павильон задрожал, но Цзин Линь остался неподвижен. Он даже сложил платок, не обратив ни малейшего внимания на суматоху. Не успели водяные драконы появиться, как иллюзорное царство рассыпалось, разбросав цветы и птиц. Разрыв в чистом небе заставил все царство сильно раскачиваться. Расщелина расширилась, и в ней показалась пара рук, прежде чем лицо Цан Цзи пробило ее насквозь. Раздались трещащие звуки, когда царство распалось на части. Цан Цзи нетерпеливо спрыгнул с неба и прорычал сквозь стиснутые зубы: — Верните его мне! Владыка Дун поднял голову и закричал, загораживая свет своим складным веером: — Не верну, не верну! Я приготовлю и съем его сегодня же! Цан Цзи приземлился в пруд, и капли воды разлетелись во все стороны. Владыка Дун почувствовал, как перед ним мелькнула черная тень. Он неторопливо постучал веером по кулаку Цан Цзи, словно останавливая непослушного ребенка. Ветер пронесся по бокам его тела к спине. Он услышал, как он ударился о край пруда, разбрасывая осколки. Цан Цзи задыхался. Владыка Дун посмотрел на свой слегка изрезанный веер и сказал: — Я слышал, что ты очень грозный. В таком случае я сам испытаю тебя. На кулак Цан Цзи навалилась тяжесть, и он погрузился в пруд, не успев опомниться. Владыка Дун лишь легонько постучал веером, но даже в этом случае казалось, что гора Тай давит на него сверху. Цан Цзи поднялся на ноги. Владыка Дун дал ему пинка и заявил: — Как бездарно. А как насчет этого? Сколько бы духовной энергии Цуй Шаньсэна ты ни забрал, сейчас же выплюнь ее всю. Цан Цзи был прижат к земле так сильно, что почти готов был извергнуть кислоту из желудка. Он услышал, как Владыка Дун с улыбкой сказал: — Я самый неразумный человек на свете. Мы возьмем столько, сколько ты сможешь выплюнуть. Если не сделаешь этого, тогда нам остается только отлупить тебя. С каждым словом Владыки Дуна земля проседала на дюйм. Ему даже не нужно было размахивать посохом и оскаливаться, как Цуй Шаньсэн. Все, что он делал — это стоял так непринужденно, чтобы Цан Цзи понял, насколько устрашающим должен быть Божественный Владыка. Он посмотрел на Владыку Дуна из воды. Духовное море под его кожей было подобно безграничному пространству. Духовное море Цзин Линя было неисчерпаемо, но оно никогда не являло собой такого пугающего зрелища, как сейчас. Между волнами духовной энергии Владыки Дуна возвышалась его истинная форма. Изначальная форма Владыки Дуна была столь же дикой, сколь красивым было его физическое лицо. Его гневный облик напоминал злобное божество, обнажающее клыки и размахивающее когтями, которое молча стояло в духовном море. Сердце Цан Цзи замирало, а духовная энергия бешено вращалась. Его истинная форма в страхе отступила. Не успел он выкрикнуть проклятие, как почувствовал резкую боль в ушах и погрузился в глубокую воду. Он не успел этого осознать, как почувствовал, что кто-то прижался к его спине. Губы прижались к его губам, и во рту Цан Цзи появился привкус крови. Закрыв лицо волосами, Цан Цзи зажал затылок Цзин Линя и с силой поглотил кровь. Он перехватил инициативу у Цзин Линя и не мог остановиться. Руки и ноги Цзин Линя были ледяными, когда он потянулся, чтобы схватить Цан Цзи за волосы, но Цан Цзи не обратил на это внимания. Его сильно возбудило прежнее действие, и теперь темные мысли так и рвались наружу. Сожри его. Поглоти его сейчас же! Цзин Линь почувствовал, как Цан Цзи крепче сжал его талию, и ему стало трудно дышать. Цан Цзи сглотнул, и Цзин Линю показалось, что его язык сейчас отсохнет и будет проглочен им! Вода скользила по щекам, создавая у Цзин Линя иллюзию, что его вот-вот съедят. В объятиях ему казалось, что Цан Цзи вот-вот раздавит его и заглотит. Владыка Дун смахнул пыль со своего халата и увидел, что к нему идет Цуй Шаньсэн, волоча за собой посох. Он достал из рукава два фрукта и бросил один Цуй Шаньсэну. Старик поймал его и спросил: — Где они? — Как я могу ответить на этот вопрос? — Владыка Дун погрыз фрукт. — Возможно, сейчас они живы, а в следующее мгновение будут мертвы. — Ты уже знаешь кто он? — Поначалу я догадывался, но сейчас уже не думаю, — Владыка Дун погладил свой подбородок. — Этот человек одновременно и подлинный, и фальшивый. Его игра настолько безупречна, что он ничего не раскрывает. Если ты угадаешь, он будет имитировать того человека, за которого ты его принимаешь. Это заставляет меня сомневаться. Но эта рыба интригует. Как ты думаешь, на кого он похож? Забудь об этом, ты еще не видел этого человека, — он "похрустел" сердцевиной фрукта. — У него на горле перевёрнутая чешуя, и он может пожирать все подряд. Разве не в этом сила Цанлуна [1]? [1] 苍龙 cānglóng Цан-Лун (зеленый дракон) дух-покровитель востока Не дожидаясь ответа Цуй Шаньсэна, он продолжил: — Но сейчас он все еще парчовый карп. Все, что я могу сказать — это то, что у него есть способности к превращению в дракона. Зачем же так волноваться? Нет ничего плохого в том, чтобы отпустить его на несколько дней. Даже если в один прекрасный день он превратится в мерзавца, он всего лишь дракон и не сможет наделать много шума. Без наставника, который будет его направлять, он слишком заблуждается, если думает, что сможет властвовать над миром, просто пожирая других. — Мы должны пресечь источник проблем в зародыше. Ты даже не видишь этого человека насквозь, как я могу спокойно позволить ему вырастить порождение хаоса? — Цуй Шаньсэн подтолкнул посох Сянмо. — Я должен поймать их обоих. — Кто сказал, что я не вижу его насквозь?! — Владыка Дун фыркнул. — Просто подожди… Не успел он закончить фразу, как почувствовал напряжение в воздухе. Перед ним забурлила вода. В мгновение ока Цан Цзи схватил Владыку Дуна за лацканы и поднял его в воздух. Раздался мощный звук столкновения, и Владыка Дун был брошен на землю. Цан Цзи прикрыл глаза. Цзин Линь, задыхаясь, прикрыл глаза Цан Цзи рукой и, наклонившись к его уху, сказал: — Он не человек и не демон. Он использует свою истинную форму, чтобы запутать других. Пока ты не смотришь на него, его слабые места проявятся, и ты сможешь ими воспользоваться. Владыка Дун захихикал, лежа на земле и моргая глазами: — Теперь я понимаю, мой дорогой диди.