南禅/Южный алтарь

Мокрые волосы Цзин Линя разметались по телу. Его губы были искусаны до крови, но сама кровь была слизана. Цвет лица был бледным. Он имел настолько жалкий вид, что совсем не походил на Владыку Линь Суна. Слова Владыки Дуна не тронули его, потому что он был уверен, что тот лишь пытается раззадорить его. Владыка Дун получил сильный удар. Передняя часть его халата помялась. Увидев, что Цан Цзи оцепенел от слов Цзин Линя, он тут же ударил ладонью между рук Цан Цзи и наблюдал, как тот отступает. Цзин Линь закрыл ему глаза, и Цан Цзи мог различать направления только ушами. Как только он приземлился на ноги, то сразу же уклонился. Не дожидаясь, пока Цуй Шаньсэн нанесет удар своим посохом, он подхватил Цзин Линя и отпрыгнул подальше. — Ни человек, ни демон, — Цан Цзи весь пылал. От избытка духовной энергии его охватило нетерпение. Ему не терпелось найти выход. Затаив дыхание, он бросился к выходу и спросил: — Тогда кто он?! Цзин Линь соскользнул со спины Цан Цзи. Цан Цзи поднял его на ноги. Уткнувшись головой в шею юноши, Цзин Линь сонно произнес: — Изначально он был одним из злых духов Кровавого моря. — Злой дух? — Цан Цзи бросился в лес и повысил голос: — Он злой дух! — Его истинная форма — это его первоначальный облик, — ветер коснулся губ Цзин Линя. Он высвободил руку и сказал: — Вот, почему твоя истинная форма отступила в тревоге. Именно по этой причине в тот день, когда Верховный Отец назначил Владыку Дуна, по Трем царствам прокатилась волна негодования. Если бы не согласие Фань Тана, этот вопрос все еще обсуждался бы. Как только Цзин Линь закончил свои слова, воздух позади него напрягся. Он уперся в плечо Цан Цзи и, ослабив хватку, соскользнул вниз. Юноша опустился на камень и подхватил Цзин Линя. Они закружились на месте, и их уже занесло в тупик на крутом склоне горы. С неба спустился Цуй Шаньсэн, и посох Сянмо ударился о землю. Гора раскололась. Цан Цзи поскользнулся и упал с Цзин Линем на руках. Цуй Шаньсэн хотел броситься в погоню, но корни Горного божества пробили землю и закрыли трещины. — Ты даже за себя постоять не можешь, а еще хочешь защищать других, — Цуй Шаньсэн схватил свой посох. Лианы Горного божества спутались с его корнями, и почва горы распалась, как текучая вода. Казалось, оно не поняло слов Цуй Шаньсэна. Существо свернуло клубок грязи с зажатыми внутри Цзин Линем и Цан Цзи в пельмень и засунуло его под себя, а лианы похоронили юношу и мужчину под собой. Выглядело это так, будто оно их пожирает. Цуй Шаньсэн нахмурил брови, но не двинулся с места, чтобы забрать их. Он оглянулся с места и прокричал: — Выходи! Владыка Дун высунул голову: — Что? — Я просил тебя помочь мне расправиться с ними! Но ты позволил им уйти. — Когда это ты просил меня помочь тебе? Ясно, что ты просил меня провести расследование. Я и расследовал. Я даже создал иллюзорное царство. Но ты не только не хвалишь меня, но и обвиняешь, — Владыка Дун почувствовал себя очень обиженным. — Эта рыба уже испугалась твоей истинной формы. Если бы ты раньше использовал свою божественную скорость, он бы и шагу не смог ступить, не говоря уже о бегстве! — Цуй Шаньсэн был в ярости, и ему захотелось ударить его своим посохом. — Он все расскажет, если ты его поймаешь? — Владыка Дун повернулся. — Думаешь, мы с тобой сможем решить эту проблему, если поймаем его? Посох Сянмо внезапно оказался направлен на нос Владыки Дуна. Цуй Шаньсэн сверкнул на него глазами: — Ты сказал "я понял". Что ты понял?! Под угрожающим давлением посоха, Владыка Дун поднял ладонь и честно ответил: — Ничего. Я просто обманул его. Наблюдая за тем, как меняется цвет лица Цуй Шаньсэна, он добавил: — Кажется, теперь я немного понимаю. Цуй Шаньсэн спросил: — Так ты понял или нет?! — Я понимаю. Понимаю, — сказал Владыка Дун. — Несмотря на то, что он отвечал ровно и трудно было понять, правда это или ложь, все равно в этом есть что-то странное. Кем бы он ни был, он не должен быть настолько слабым. В тех случаях, когда ему грозила опасность, его всегда спасала рыба. Это действительно странно. Если он Цзин Линь, то должен был достичь стадии Совершенства, чтобы избежать смерти. Как же мы сможем его поймать? Даже если я открою свою истинную форму, я не смогу победить его. Однако его действия несерьёзны, он не показывает своего настоящего лица, а также намеренно выдает себя за Владыку Линь Суна. Просто… — Просто? Владыка Дун ответил: — Звучит очень мило, когда он называет меня “гэгэ”. — Не отвлекайся! Что нам теперь делать? — Цуй Шаньсэн посмотрел на Горное божество. — Мы не можем убить его или избавиться. Только не говори мне, что мы должны оставить его здесь. — Разве не ты кричал о том, что нужно схватить его и вернуть обратно? Я хочу посмотреть, как ты собираешься это сделать, — сказал Владыка Дун. — Все горы здесь — это его тело. Ты должен отнести всё в тюрьму Жуйхун, чтобы это считалось “захватом”. Даже если он был Цуй Шаньэном, он не смог бы поднять горы на небеса. — Я просил о его помиловании, потому что считал, что он сострадает детям. Кроме того, это можно рассматривать как усмирение зла. Однако если мы будем потакать ему и оставим его в покое, то в будущем у нас снова могут возникнуть проблемы. В таком случае лучше помочь ему в его испытаниях и вознесении. Владыка Дун ответил: — Ты хочешь сделать его божеством? Цуй Шаньсэн был поражен: — Хватит шутить! Сначала мы должны доложить об этом Девятому Небу, и пусть Владыка… Владыка Дун небрежно ответил: — Я скажу ему позже. Ничего страшного, если это всего лишь божество. Цуй Шаньсэн на мгновение замешкался и выдержал паузу, после чего наклонился к уху Владыки Дуна и прошептал: — Если ты будешь сначала действовать, а докладывать потом, Владыка будет недоволен. Владыка Дун прошептал в ответ: — Когда это ты видел его счастливым? Не беспокойся об этом, он мой брат. Цуй Шаньсэн промолчал, видя настойчивость Владыки Дуна. Однако после того, как его водили по кругу, он забыл спросить, как ему поступить с теми двумя мужчинами, которых поглотило Горное божество. Когда он вспомнил об этом, то уже не мог найти Владыку Дуна и потерял все следы Цзин Линя и Цан Цзи. Владыка Дун с улыбкой уговаривал Цуй Шаньсэна, пока тот не запутался в своих мыслях, но рука, коснувшаяся Цан Цзи, так и осталась у него за спиной. Цуй Шаньсэн не знал, что на этой руке скрыты белые кости, а кожа и плоть сожжены и оплавлены. Цзин Линь опустился на землю, чтобы прийти в себя. Рядом с ним Цан Цзи свернулся в клубок, как парчовый карп, гоняющийся за своим хвостом. Он съел слишком много, и свирепый вид Владыки Дуна напугал его. Из-за этого ему было трудно сохранять человеческий облик, и он вынужден был вернуться в свою первоначальную форму, чтобы переварить пищу. Цзин Линь развалился на боку и прислушался к звукам корней, вгрызающихся в почву. До него дошло, что они попали в ловушку на пересечении корней и грязи. Они не только погружались все глубже, но и становилось все темнее. Тело Цзин Линя было тяжелым, а руки — легкими. Он обхватил Цан Цзи, и ему показалось, что он держит в руках бассейн с водой. Парчовый карп скользнул в его объятия и не шевелился. Цзин Линь погрузился в дремоту, обняв водное пространство. С лиан Горного божества стекали капли воды. Цзин Линь чувствовал себя так, словно тоже превратился в рыбу, попавшую в теплую воду. Чем больше он намокал, тем сильнее кружилась голова. В ушах звучали слова Владыки Дуна: “Среди братьев он был самым неприятным”. Цан Цзи почувствовал тошноту от раскачивания медного колокольчика. Растянувшись на столе, он увидел юношу в белом халате и серебряной короне, проходящего мимо с мечом. В животе у него уже бурлило, но юноша все равно показался ему знакомым. Уж не Цзин Линь ли это?! Цан Цзи слез со стола и подошел к окну, чтобы выглянуть. Он сказал: — Почему ты так… Солнечный свет слепил. Цан Цзи прищурил глаза и стал наблюдать. Лицо Цзин Линя было молодым, а рост — намного ниже, чем сейчас. Его рост достигал лишь груди Цан Цзи. Цан Цзи догадался, что на этот раз воспоминания принадлежат не Цзин Линю. В белом халате Цзин Линь выглядел элегантно. Подойдя к подножию ступеней, он убрал меч и опустился на одно колено. Цан Цзи исполнил свое желание и услышал его детский голос: — Отец! — положив одну руку на колено, юноша Цзин Линь склонил голову и сообщил: — Я вернулся. Из зала по лестнице вышло несколько человек, и братья Цзин Линя, одетые в одинаковые белые одежды и серебряные короны, разделились, чтобы встать по обе стороны. Мужчина в темно-фиолетовом халате, стоявший посередине, уверенными шагами спустился по ступенькам и лично помог Цзин Линю подняться. — Как прошло путешествие? Цзин Линь ответил: — Все прошло хорошо. Затем мужчина с беспокойством спросил: — Ты не пострадал? Цзин Линь лишь на мгновение задумался и ответил: — Ни капли. Тогда мужчина похлопал его по плечу и похвалил: — Отец давно ждал тебя. Пусть твои братья развлекут тебя приветственным ужином. Твои заслуги в этом путешествии на юг неизмеримы! Если ты чего-то желаешь, просто скажи мне. С обеих сторон воцарилось молчание. Выражение лиц каждого из них было неразборчивым. Цан Цзи это показалось странным. Хотя у него не было братьев и он не понимал красоты воссоединения, он также знал, что атмосфера воссоединения братьев должна быть не такой. Вперед вышли только двое парней, находившихся непосредственно слева и справа от мужчины. Один из них был лихим и излучал бодрость. Он поднял руку, чтобы взять Цзин Линя за плечо, и улыбнулся ему: — Я предсказывал, что ты скоро вернёшься домой, — сказал он немного самодовольно. — Юнь Шэн сказал, что тебе понадобится больше времени. — Я не знал, что ты будешь действовать так быстро. Хорошо, что ты вернулся, — второй выглядел нежным и милым, создавая впечатление весеннего ветерка. Цан Цзи и подумать не мог, что этот парень впоследствии станет Владыкой Чэн Тянем, Юнь Шэном. Они ввели юношу в покои. Из-за ширмы высунулась голова. Маленькая девочка с блестящими черными глазами издалека помахала Цзин Линю рукой. — Цинъяо не должна больше плакать, — сказал Ли Жун. — Твой Цзю-гэ наконец-то вернулся. Цинъяо закрыла уши и сказала: — Я не слушаю. Си-гэ читает сутры! Почувствовав, что его сердце смягчилось, Цан Цзи схватился за грудь и замер. Однако тут же до него дошло, что это чувство принадлежит не ему, а Цзин Линю. В прошлом они тоже обращались к чужим снам, но никогда не разделяли чувств сновидца. Обнаружив эту картину, Цан Цзи прижимал руки к груди. Должно быть, это та самая младшая сестра, о которой говорил Цзин Линь. Цан Цзи потрогал кончик носа. Это было не совсем то, чего он ожидал. Несмотря на то что за столом царила неловкость, всё можно было назвать гармоничным. Если все было именно так, то он не мог понять, в чем дело. Почему Цзин Линь убил Верховного отца? Профиль юноши Цзин Линя был гораздо более незрелым, чем сейчас. Он был так тих, словно душа его парила в небесах. По его молчанию Цан Цзи понял, что его мысли были где-то в другом месте. Он отвечал только на те вопросы, которые задавал Верховный отец. С братьями он не спорил и не смотрел на них. Трапеза прошла быстрее, чем ожидалось. Юнь Шэн и Ли Жун отправили молодого Цзин Линя в его резиденцию, а сами остались во дворе, чтобы немного поговорить. Цан Цзи увидел, что гингко над головой Цзин Линя свисает вниз на его волосы. Цзин Линь схватил его с легкой улыбкой. В нем произошла какая-то перемена, он был гораздо более расслабленным, чем во время банкета. Его голос остался прежним, но тон стал немного мягче: — Хотя на юге много демонов, все они не так важны. Чтобы продвинуться вперед, старшие братья должны отправиться на север. — В ближайший месяц мы поменяемся местами. Ты будешь руководить учебой дома, а я отправлюсь на север, чтобы посмотреть, — Ли Жун был выше их обоих, и в его руках была заметна сила. — Феникс лежит под деревом Цан Ли на севере, а дракон бродит среди морей и облаков. Отец хочет объединить силы с ними обоими, чтобы сразиться с Кровавым морем. Я поговорю с ними. — Феникс — это хорошо, но дракон… — Юнь Шэн сказал мягким тоном: — Я слышал, что он высокомерный и дикий. Боюсь, с ним будет трудно справиться. — Восток перешел в руки врага, и Кровавое море надвигается на нас. Несмотря ни на что, мы должны уведомить его, — сказал Ли Жун. — Если все пойдет не так, как мы хотим, то придется забыть об этом. Юноша Цзин Линь покрутил в пальцах гингко и сказал: — Если ничего не выйдет, то я пойду. — К чему такая спешка? — Ли Жун похлопал Цзин Линя по спине, посмотрел на него и сказал: — Отец еще ничего не сказал, так что ты просто останешься и будешь ждать дома. На этот раз я уже все с ними обсудил. Они больше не будут усложнять тебе жизнь. — Ты должен больше улыбаться им, — сказал Юнь Шэн. — Как братья, мы не должны быть так далеки друг от друга. Даже если кости сломаны, они все равно соединены сухожилиями. Сейчас ситуация становится все опаснее. Нам лучше стабилизировать наши семейные отношения. Юноша Цзин Линь кивнул головой и ничего не сказал. После этого они вместе ушли. Цан Цзи последовал за Цзин Линем в его покои. Там было холодно и безрадостно. Очень скучно. Он лег на кровать Цзин Линя и, подперев голову рукой, наблюдал, как Цзин Линь снимает меч, развязывает одежду и сам носит воду для купания. Цан Цзи взял в руки гингко, которое Цзин Линь держал в руках, и улыбнулся: “Как и ожидалось, он все такой же. Даже его привычка принимать ванну не изменилась.” Цзин Линь наполнил бочку холодной водой и сел на край кровати. Прикрыв один глаз, Цан Цзи наблюдал за тем, как юноша, стоявший к нему спиной, сбрасывает с себя одежду. Тело восемнадцати-девятнадцати лет было очень соблазнительным. Кроме того, что его можно было съесть сырым, жареное тоже казалось неплохой идеей. Цан Цзи наблюдал, как белый халат сползает на землю, обнажая раны на его спине. Пересекающиеся раны разного размера и глубины свидетельствовали о том, что путешествовать с мечом было нелегко. Что он говорил о "ни капли"? Когда Цзин Линь сорвал повязку, новые раны наложились на старые, как призрачно красивый узор на белом атласе. В горле у Цан Цзи пересохло. Не удержавшись, он повернулся, чтобы встать. Он наблюдал за тем, как Цзин Линь обливается холодной водой и вытирается, не прибегая к помощи зеркала. Капельки крови стекали вниз и капали в ямочку на спине прямо на глазах у Цан Цзи. Цан Цзи словно слышал интригующий звук сползающей капли крови. Несущая в себе силу, достаточную для убийства человека, она мягко и деликатно скользила в ямочку, которая могла вместить в себя ласку его большого пальца. Желание. Цан Цзи беззвучно произнес это слово. Казалось, он не узнавал его. Но в то же время чувствовалось, что он хорошо с ним знаком. Юноша Цзин Линь все еще носил корону. Он резко обернулся и посмотрел на него ледяным взглядом. Цан Цзи встретил его взгляд и прижал кончик языка к зубам. Из его горла вырвался смех, и он низким голосом повторил: — Это желание, которому ты меня научил. Словно узнав что-то новое, Цан Цзи откинулся на спинку кровати и продолжил смеяться. Перевернувшись на спину, он снова посмотрел на Цзин Линя, и ему показалось, что юноша находится в клетке света. Как будто Цзин Линь был одновременно и в пределах его досягаемости, и вне ее. Несмотря на то, что взгляд Цзин Линя был ледяным, Цан Цзи все равно чувствовал, что его сердце мягкое и нежное.