南禅/Южный алтарь

Однако вспыхнувшее желание так и не нашло выхода, потому что Цан Цзи услышал, как медный колокольчик нетерпеливо раскачивается, приказывая ему уйти. Колокольчик словно впитывал его божественное сознание. Сцена отступления разбилась вдребезги, и в мгновение ока Цан Цзи погрузился в собственное духовное море. Парчовый карп раздулся до двойного размера со скоростью, видимой невооруженным глазом, и к его первоначальному золотисто-красному цвету добавился глубокий темный. Поверхность его чешуи стала слегка выступающей и острой. С первого взгляда он уже не был похож на самого себя. Цан Цзи вернулся в человеческую форму. Его рука протянулась к талии Цзин Линя, а щекой он прижался к шее мужчины. Его плечи, казалось, стали шире. К тому моменту, когда появились ноги, Цзин Линя уже можно было спрятать в объятиях. В темноте демон создавал новое человеческое тело. Все было так, как он и хотел. Он стал выше ростом, намного превосходя Цзин Линя. Цан Цзи открыл глаза. В нескольких ли от него слышалось стрекотание насекомых. Крошечные существа, которые раньше были невидимы, теперь увеличились, стали четкими и заметными. В теле Цан Цзи произошли изменения: духовная энергия сконцентрировалась в его конечностях и теле, и теперь он мог использовать их по своему усмотрению. Он слегка пошевелился и понял, что его окутывает кокон из лиан и грязи. Гул горного божества не прекращался. Цан Цзи ощупал свою грудь. Цзин Линь был ледяным и холодным, он все еще спал. Цан Цзи сказал: — Спасибо. Шар из грязи слегка приоткрылся, и сквозь него пробился солнечный свет. Цан Цзи прищурился и поднялся на ноги, раздвигая корни лиан. Он выглянул наружу среди волн пыли. Цан Цзи думал, что встретится лицом к лицу с чудовищным Горным божеством. Он не ожидал увидеть человеческие очертания на теле лианы. Цан Цзи вырвался из грязи. Окружающие травы достигали его колен. На тысячах ветвей в горах распустились цветы, омывая скалы пурпурно-розовым морем. Птицы и звери бегали среди них непринужденно и свободно. Фаньшу сидел на виноградных лозах, а маленькие дикие призраки резвились на земле в довольстве. Низкое гудение и шепот Горного божества складывались в необычную мелодию. Он позволял детям бегать вокруг него, а сам тащил свое массивное тело и садился среди трав, чтобы сплести гирлянды из лоз. Фаньшу взмахнул хвостом и спрыгнул с лозы. Он обошел вокруг Цан Цзи и сказал: — Почему ты еще жив? Ты спал много дней. Цан Цзи спросил: — Сколько? Фаньшу сидел в траве и дергал ушами. Он ответил: — Хлебные дожди [1] прошли. Сейчас начало лета. [1] 谷雨 gǔyǔ хлебные дожди (период года с 20 или 21 апреля, отнесён ко второй половине 3-го лунного месяца) Цан Цзи взял новую одежду и накинул ее на себя, чтобы укрыться. Время его не волновало, вместо этого он спросил: — Где те двое бессмертных? — Они ушли, — ответил Фаньшу. — Тот, что покрасивше, сказал, что матушка отныне будет жить здесь. Только она не может убивать без причины и должна подчиняться этому отделу и следовать его правилам. Избавиться от Владыки Дуна так просто? Цан Цзи снова спросил: — А куда делся Гу Шэнь? Фаньшу катался по земле, вытираясь шерстью о травинки. Он поднял когти и сказал: — Ушел, — он наклонил голову. — Он сказал, что нашел свою мать. Но он ушел, плача... Куда ты идешь? Цан Цзи взвалил Цзин Линя на спину и, наступая на ветки, помчался через горы. Он размышлял, почему ему приснилось прошлое Цзин Линя. Значит, этот колокольчик просто пытался их задержать. Когда он проснулся, тот парень снова убежал! Цан Цзи не мог смириться с этим, но, взмыв в воздух, обнаружил, что его тело стало легче. Кроме того, его чувства обострились. Когда он пронесся над огромным морем цветов, у него даже возникло желание окунуться в него и поплавать. Цан Цзи резко приземлился на землю. Ветер поднял вокруг него вихрь, и бесчисленные осколки цветов, упавшие от удара, разлетелись в воздухе. Цан Цзи шел по горной тропинке, спускавшейся через лес, и его подошвы были устланы цветами. Он не успел сделать и двух шагов, как почувствовал, что рука на его шее напряглась. Так он узнал, что человек на его спине проснулся. — По запаху Гу Шэня я понял, что он все еще здесь, — сказал Цан Цзи. — Ты все еще чувствуешь медный колокольчик? Нос Цзин Линя дернулся. Лепестки цветов попали ему в лицо, и он не удержался и чихнул. Он уткнулся головой в спину Цан Цзи и хриплым голосом сказал: — Не могу. Несмотря на то, что Цзин Линь спрятал голову, ему все равно казалось, что лепестки повсюду. Он еще несколько раз чихнул. Затем на его голову навалилась тяжесть, словно его накрыли одеянием. Глаза Цзин Линя были полуоткрыты. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь качающиеся ветви цветов, падали на одежду, оставляя на щеках следы жара. Он положил голову на спину Цан Цзи и сказал: — Ты стал еще больше. — Я наелся досыта. Естественно, я буду расти, — Цан Цзи вспомнил рост юноши Цзин Линя и сказал: — Я намного выше тебя. — Хотя ты и продвинулся в совершенствовании, но используешь его слишком бессистемно, — ответил Цзин Линь. — Все будет хорошо, если я найду себе наставника, — Цан Цзи подтолкнул его к своей спине. — Я уже сталкивался с Владыкой Дуном, и обычный человек никак не может стать моим наставником. Цзин Линь спросил: — Когда это ты встречал обычных людей? — Это правда, — Цан Цзи добавил: — Медный колокольчик снова ушёл. Куда нам отправиться на его поиски? — Не знаю, — вздохнул Цзин Линь. — Пойдем... и посмотрим на Гу Шэня. Хотя Гу Шэнь уже спустился с горы, он еще не уходил. Он построил у подножия горы простой дворик и поселился в нем. Каждую ночь он мог наблюдать за ночным патрулированием Горного божества, сидя за забором во дворе. При виде бамбукового забора и соломенного домика у Цан Цзи возникло ощущение дежавю. Цзин Линь постучал в дверь, и Гу Шэнь ответил. Он удивился, увидев их обоих. Цзин Линь сказал: — Прощание неизбежно. Мы хотели бы попросить чашу воды. Гу Шэнь провел их во двор и усадил вокруг стола под недавно посаженным деревом. Гу Шэнь налил простой чай и сказал им: — Пожалуйста. Куда вы направляетесь? Я видел, как в тот день божество впало в ярость. Наверное, оно вас боится. — На данный момент мы никуда не направляемся, — Цзин Линь отпил чай и спросил: — Ваша честь намерена жить здесь постоянно? Гу Шэнь ответил: — Изначально я приехал, чтобы искать свой дом, но сейчас я больше не могу. — Я слышал, ты упоминал, что нашел свою мать, — Цзин Линь неторопливо указал на горы. — Это она? — И да, и нет, — Гу Шэнь потер мозолистые ладони о щеки. — Поначалу я не знал, кто это. Но понял, когда Фаньшу задал мне вопрос той ночью. — Вопрос? Гу Шэнь ответил: — Он спросил меня: "Кто такой Чуаньцзы, почему матушка постоянно произносит это имя?". Моя мать проделала весь этот путь за тысячи ли. Вероятно, она думала, что меня держат в плену, и пыталась найти способ войти и спасти меня. Но, войдя в этот город, человек уже никогда не сможет из него выйти. Она плакала, пока не ослепла. Кроме того, она беспокоилась о моем отце, который в одиночку держал оборону дома. Спустя долгое время она…— он говорил с трудом, — ... уже ничего не помнила. В этом городе погибло слишком много людей. Их обиды были похоронены в горах, а растения и деревья плакали. Так они объединились в то, что мы теперь знаем как Горное божество. Горное божество уничтожило город и похоронило людей. Хотя оно не обладает божественным разумом, в нем живут тысячи материнских сердец. По ночам оно бродит среди гор в поисках своих потерянных детей. Хотя я нашел дорогу сюда, мой облик изменился. Она ищет своего ребенка Чуаньцзы, а не нынешнего Гу Шэня. — Значит, ты решил нести здесь вахту? — спросил Цан Цзи. — Ты же знаешь, что она слилась с Горным божеством, и срок ее жизни исчисляется тысячами лет. Она будет вечно стоять здесь на страже, днем и ночью разыскивая ребенка по имени Чуаньцзы. Еще через несколько десятилетий придет и твоё время встретить своего создателя. Пройдя через переправу, ты перевоплотишься и забудешь об этой жизни. Но она все еще будет здесь. В тот момент, когда вас разлучили, вы были обречены никогда больше не увидеть друг друга. Это ничего не изменит, даже если ты останешься здесь. Положив руку на дерево, Гу Шэнь посмотрел на него и сказал: — Даже если она не узнает меня, даже если пройдет всего несколько десятилетий, я все равно хочу остаться с ней. Цан Цзи допил чай и произнес: — Как и ожидалось, я не понимаю людей. Гу Шэнь сказал: — Если ты хочешь стать человеком, то должен понимать все тяготы бытия. Ведь в жизни есть восемь страданий: рождение, старость, болезнь, смерть, расставание с любимыми, встреча с ненавистными, невозможность достижения цели и невозможность отпустить. Только посмотри на Дун Линя. Вся его жизнь была связана со смертью, его преследовали разлуки, но он все равно влюбился. Видно, что эти восемь страданий можно отличить друг от друга, и все же это не так. Если ты спросишь меня, я бы посоветовал тебе не становиться человеком, а навсегда остаться демоном. — Я никогда не хотел быть человеком. Раз уж в человеческом обличье нет никакого удовольствия, лучше навсегда остаться рыбой. Меня ужасает, когда я вижу, как вы, люди, отдаете себя этому, не осознавая глубоких чувств. Откинувшись на спинку стула, Цан Цзи обвел взглядом Цзин Линя и сказал: — Люди — эгоистичные и жадные существа, опускающиеся на такую глубину ради любви. Они хуже зверей, но могут умереть за справедливость. Хотя все они люди, каждый из них отличается от другого. — Сердца у людей разные, поэтому каждый из них отличается друг от друга, — в конце Гу Шэнь налил им еще чаю. — Сегодня я заменю вино чаем. Желаю вам счастливого путешествия. Пусть ваши желания исполнятся. Когда чай был выпит, троим пришло время расставаться. Цзин Линь и Цан Цзи вышли за дверь, а Гу Шэнь встал перед ней. Он подождал, пока они отойдут на некоторое расстояние, и только после этого заговорил: — Я знаю, что в мире людей расставания — обычное дело, но у меня есть вопрос к Небу. Моя мать и я, мой отец и я, тысячи людей, потерявших свои семьи и детей, и я... какой именно грех мы совершили в этой жизни, чтобы испытывать боль разлуки? На висках мужчины уже начали появляться белые волосы. Он задал свой вопрос в оцепенении. Слезы уже начали течь: — Мы все обычные люди. Мы не совершали злодеяний и не унижали человеческие жизни. Зачем же заставлять нас испытывать такие муки? Хотя все люди разные, все они рождены из плоти. Зачем же так бессердечно поступать с нами? — Гу Шэнь оперся рукой о дверную раму и крепко за нее ухватился. — Я искал всю свою жизнь, но в итоге все, что я могу сказать — это слово "разлука". Если я попаду в подземный мир, то надеюсь, что в следующей жизни не стану человеком. Даже быть деревом было бы лучше, чем расставание с плотью и кровью и разлука с ближайшими родственниками. Цзин Линь оглянулся и увидел, что тело Гу Шэня постепенно опускается. Он долго стоял на ногах, не произнося ни слова. Цан Цзи наклонил голову, чтобы посмотреть на него, и наконец услышал, как тот произнес: — ..Такова жизнь. Цветы на ветру среди гор наполнили халат Цзин Линя. Его волосы на долю секунды распустились, а профиль выглядел озадаченным. В этот миг Цан Цзи показалось, что Цзин Линь снова стал юношей — один с мечом, немногословный, но с теплом внутри. Но когда он снова посмотрел на него, то понял, что Цзин Линь уже идет дальше. — Куда мы идем? — Цан Цзи догнал его и повернул голову, чтобы сдуть лепестки с кончика уха Цзин Линя. Цзин Линь бросил на него косой взгляд и прикрыл уши. Цан Цзи уже заметил это. Он рассмеялся и спросил: — Покраснело после одного прикосновения? А почему раньше не краснело? Цзин Линь ответил: — Оно не красное. — Опусти пальцы и дай мне посмотреть, — Цан Цзи заложил руки за голову и сказал: — Это очень странно. Почему ты снова стал меньше? Цзин Линь теперь был ниже Цан Цзи на целую голову. Он выглядел хрупким, когда шел рядом с Цан Цзи. Он почти не изменился с юности, разве что черты лица стали более развитыми, а детскость сгладилась. Цан Цзи прижался к плечу Цзин Линя и сказал: — Я не знаю, почему, — он опустил глаза и посмотрел на волосы Цзин Линя, — но мне кажется, что этот рост самый подходящий. Раньше, глядя на тебя, я думал, что в тебе что-то не так. Но теперь, глядя на тебя таким образом, я думаю, что все правильно. Как будто так и должно быть. Тело Цзин Линя слегка перекосилось, когда Цан Цзи прижался к нему. Он сделал неверный шаг и наступил на Цан Цзи. Маленький каменный человечек выпал из его рукава и ударил Цан Цзи по лодыжке, а затем замахал руками, показывая, чтобы он шел нормально. Цан Цзи согнул ногу, готовый нанести легкий удар и отправить его в кувырок. Он не ожидал, что Цзин Линь схватит его за переднюю часть одежды и распахнет ее. Маленький каменный человечек вскарабкался по его ноге и с силой ударил кулаками в грудь Цан Цзи. Цан Цзи не почувствовал боли, только щекотку. Он поднял руку, чтобы поднять каменного человечка, и сказал Цзин Линю: — Этот парень совсем не надежен. При любой опасности он отступает и прячется. Он только и умеет, что издеваться надо мной. Какой смысл держать его у себя? Я избавлюсь от него. Каменный человечек стремительно вцепился своими конечностями в руку Цан Цзи. Цан Цзи вскинул руку, намереваясь сбросить его, как вдруг услышал, как он и Цзин Линь в унисон произнесли: — Нет! Цан Цзи вцепился в шею каменного человечка и взмахнул им перед глазами: — Так ты можешь говорить! Каменный человечек закрыл рот и покачал головой, крутя ногами. Цан Цзи холодно рассмеялся: — Ты так долго обманывал меня. Прежде чем каменный человечек успел возразить, Цан Цзи перевернул его вверх ногами. Он раскинул руки в стороны, задорно раскачиваясь в воздухе. Цан Цзи уже собирался заговорить, как позади него раздался звук. Цзин Линь ударился о его спину, как будто у него тоже кружилась голова. Столкновение всколыхнуло сознание Цан Цзи. Он пробормотал: — Твой голос, — Цан Цзи недоверчиво спросил. — Почему он похож на голос Цзин Линя?