南禅/Южный алтарь

Маленький каменный человечек ничего не ответил ему, просто закрыл глаза и остался висеть на месте, свесив руки по бокам. Как бы Цан Цзи ни тряс его, он не обращал на него внимания. Не оставив выбора, Цан Цзи сдался и снова повернулся к Цзин Линю. Цан Цзи спросил его: — А оно изначально могло говорить? Головокружение у Цзин Линя прошло. Он ответил ровным тоном: — Возможно. Цан Цзи засунул маленького каменного человечка в рукав и отступил на шаг, чтобы оглядеть Цзин Линя. Он спросил: — Это не может быть твой двойник, верно? Цзин Линь был невозмутим и спокоен: — Если ты так думаешь, значит, так оно и есть. А вот Цан Цзи, напротив, сомневался. Ведь он и маленький каменный человечек могли считаться соратниками. Они не только вместе выщипывали перья А-И, но и вместе грызли пальцы Цзин Линя во время схватки с морским змеем Цзун Инем... Они совершили столько проступков, что Цан Цзи не мог перенести лицо Цзин Линя на каменного человечка. Но его не покидало чувство вины, и он на мгновение присмотрелся к Цзин Линю. Летняя жара только-только вступила в свои права, но Цзин Линь не вспотел, даже стоя под солнцем. Он сказал: — Медный колокольчик направляется на запад. Мы идем в противоположном направлении. Цан Цзи еще не успел избавиться от сомнений, как Цзин Линь поднял руку и повел его в противоположную сторону. Цан Цзи продолжал идти и, воспользовавшись случаем, спросил: — Если это действительно твой двойник, то ты использовал его, чтобы следить за мной днем и ночью. Только не говори, что собираешься меня съесть? Невозмутимый Цзин Линь ответил: — Да. — Все это время у тебя было много шансов, но я ни разу не видел, чтобы ты сделал хоть шаг. Почему так? — У стариков слишком слабые зубы, чтобы тебя перегрызть. Цан Цзи прижал его к себе и грозно спросил: — Ты меня обманываешь? Кто бы мог подумать, что Цзин Линь ответит как обычно: — Да. Цан Цзи, ошеломленный словами Цзин Линя, решил больше не спрашивать его, потому что не мог отличить правду от лжи в его словах. Однако Цзин Линь был таким старым мастером дразнить рыбу, что он не мог остановиться. Они покинули горы на севере и отправились на запад. По пути они миновали знаменитые места в Чжунду и направились вверх по реке. Хотя Цан Цзи был отважным генералом на воде, в лодке его так укачало, что начались приступы рвоты и диареи. Цан Цзи рухнул на кушетку, свесив руку к земле. Не зная, заснул ли он, наемный слуга с лодки поднес к нему таз и вытер пот с его затылка. Цан Цзи спросил приглушенным голосом: — Где он? Маленький слуга был молод, но сообразителен. Услышав этот вопрос, он сразу понял, о ком спрашивает Цан Цзи. Он убрал платок и ответил: — Молодой господин отправился в “Благоухающий сад”[1]. Перед уходом он велел мне не готовить ужин. Боюсь, он вернется только ночью. [1]庭园芳 tíngyuánfāng (палисадник, сад при доме; приятный запах, благоухание) Цан Цзи убрал руку и перевернулся на спину. Он сказал: — Как бессердечно. Я тут полумертвый, а он все равно пошел развлекаться с другими. Он даже не вернулся домой! Маленький слуга торопливо ответил: — Молодой господин послал кого-то заказать для вас кашу, чтобы вы могли съесть ее в удобное для вас время. Цан Цзи усмехнулся: — Он хочет откупиться от меня несколькими горшками каши, — он свернул одеяло и сел. — Чем занимаются в “Благоухающем саду”? Пьют вино? Пьют чай? Молодой слуга заикался. Цан Цзи приподнялся и посмотрел на него холодными глазами: — Не обманывай меня. Молодой слуга покрылся холодным потом и сказал: — Это прогулочная лодка куртизанки из Сицзяна, Юй Сянван. Каждую весну и лето “Благоухающий сад” отправлялся в плавание по реке. Известные ученые со всего мира приглашались на литературные встречи. Каждый год это было грандиозное событие, и простым людям вход туда был запрещен. Хотя эта господа Юй родилась в борделе, она талантлива. Среди тех, кто достаточно квалифицирован, чтобы быть ее гостем, в основном знаменитые ученые и таланты со всего мира. Я видел, как они неоднократно посещали лодку. Госпожа Юй, должно быть, выбрала молодого господина, когда проходила мимо лодки. Цан Цзи уже собирался открыть рот, как вдруг почувствовал головокружение. Даже если он не знал, что такое куртизанка, то все равно мог более-менее догадаться. Заметив это, слуга сказал: — Молодой господин сказал, что вы слишком больны, чтобы отваживаться на прогулку. Все, что вам нужно — это дождаться его возвращения. Если вы хотите выйти из лодки, чтобы передохнуть, то сначала нужно съесть кашу. При слове “каша” у Цан Цзи забурлило в животе. Он махнул слуге рукой. Слуга подождал за дверью всего минуту, когда услышал, что Цан Цзи с кем-то разговаривает. Цан Цзи ущипнул маленького каменного человечка за щеки и сказал: — Говори! Чем он занят в эти дни? Я думал, он пошел искать колокольчик. Оказывается, он пошел искать женщин. С того дня каменный человечек стал намного послушнее. Он сидел на кушетке и позволял Цан Цзи щипать его. В любом случае, камни были крепкими. Он не боялся, что его ущипнут. Цан Цзи снова спросил: — Почему он ищет женщин? Маленький каменный человечек моргнул, как будто ничего не понимая. Внезапно Цан Цзи стал приветливым. Он похлопал маленького каменного человечка и приблизил его к кончику своего носа: — Хотя мы и приятели, но никогда раньше не были в близких отношениях. Сегодня, когда Цзин Линя нет рядом, мы можем воспользоваться случаем и сблизиться друг с другом. Твоя одежда почти изорвана. Почему бы нам не сменить ее? Увидев, как изменилось выражение лица Цан Цзи, маленький каменный человечек понял, что ничего хорошего это не сулит, и, развернувшись, поднялся на ноги, чтобы сбежать. Не успел он спрыгнуть с кровати, как Цан Цзи подхватил его за воротник и оттащил назад. Он потирал ладони, желая раздеть его. Каменный человечек скорее умрет, чем сдастся. Цан Цзи пальцем отстегнул поясной ремень. Человечек задрал внутреннюю одежду и поднял руки, чтобы закрыть лицо. Казалось, что он вот-вот расплачется между ладонями Цан Цзи. Цан Цзи провел пальцем по травяной короне и сказал: — Сомневаюсь, что ты Цзин Линь. Как Цзин Линь мог так выражаться? Он выглядел так жалко. Каменный человечек, казалось, вытирал слезы. Цан Цзи придвинул голову ближе и сказал: — Просто дразню тебя… Не успел он договорить, как маленький каменный человечек поднял руку, чтобы ударить его, и застал врасплох утомленного Цан Цзи. Мир перед ним расплылся, и он смутно увидел, как каменный человечек медленно застегивает пояс и выпрямляет спину, садясь. Цзин Линь на мгновение задержал чашу. Служанка, сидевшая рядом с ним, попросила его выпить вино. Цзин Линь опустил кубок. Он прошелся взглядом по разным людям и наконец нашел среди толпы болтающих куртизанок сдержанного молодого человека в синем халате. — Могу я спросить, — благородный молодой господин Цзин Линь перевел взгляд на цветущие персики, отчего по лицу служанки пробежала легкая волна: — Кто это? Даже если служанка привыкла видеть разные лики, она была беззащитна перед таким чудесным лицом. Она слегка сдвинула колени и прошептала Цзин Линю: — Молодой господин, это его честь Чу из Дунсяна. Его имя состоит из одного иероглифа Лун. В этом году он занял первое место в списке лучших ученых. Господин Чу был известен в Дунсяне с юных лет. Его сочинение было отмечено императором как великолепное произведение. В этом году он — лучший ханьлиньский [2] новичок. [2] 翰林院 hànlínyuàn академия Ханьлинь (738—1911) Цзин Линь на мгновение задумался, постукивая тонкими пальцами по краю стола. Он улыбнулся: — Сегодня вечером “Двойной Юань” [3] соберется и будет блистать. Но поскольку господин Чу здесь, я, вероятно, не смогу увидеть Сянван сегодня вечером. [3]«Двойной юань». В прошлом система имперских экзаменов была разделена на несколько уровней: провинциальный экзамен (乡试), столичный экзамен (会试) и выпускной имперский экзамен (殿试). Титулы лучшего ученого на каждом экзамене были известны как Цзеюань (解元), Хуэйюань (会元) и Чжуанъюань (状元). Эти три известны как «Тройной Юань». «Двойным юанем» будет либо ученый, получивший лучшие результаты на императорском экзамене и на одном из двух других экзаменов, либо два человека, занявшие первое место на любом из экзаменов. Служанка ответила с улыбкой: — Молодой господин, зачем принижать себя? Госпожа ждет вас уже несколько дней. Жаль, что Цзин Линь смотрел только на Чу Луна. Благодаря обостренному слуху он услышал, как медный колокольчик раскачивается вместе с движениями мужчины. Он уже собирался прислушаться, как вдруг почувствовал жар в левом ухе. Казалось, Цан Цзи говорит ему в ухо: — Веди нас. Мы идем искать Цзин Линя. Если ты сможешь найти его, я оставлю прошлое в прошлом. — Если молодой господин почувствует духоту, я могу вывести вас на улицу, чтобы вы подышали свежим воздухом. Служанка заметила, что уши Цзин Линя покраснели, как будто ему было жарко. Цзин Линь отказался от предложения и поднялся на ноги, чтобы выпить вино. Затем он наполнил кубок и подошел к Чу Луну. Этот новый высший ученый не был похож на тех, о ком он слышал, он был даже немного робок и застенчив. Молодой человек сидел прямо, его спина была ровной, как стрела. В такой позе было как-то не по себе. Он все еще не знал, как отказаться от тоста, а теперь выпил столько, что щеки раскраснелись. Цзин Линь проследовал к Чу Луну. Неожиданно Чу Лун, увидев Цзин Линя, испугался. Цзин Линь, стоявший в тени, нахмурил брови. Чу Лун почувствовал слабость в коленях, когда увидел, что Цзин Линь нахмурился. Он даже дернулся назад, опрокинув сиденье набок. Он смотрел на Цзин Линя с нарастающей паникой. Затем он почему-то закрыл лицо рукавом и взволнованно проговорил: — Вино мне в голову ударило, так что, так и быть, я уйду! Цзин Линь отставил кубок с вином на стол и сказал: — Ваша честь выглядит бледным. — Я, я уловил легкий холодок на улице, — Чу Лун был до смерти напуган Цзин Линем. Он притянул к себе служанку и почти рыдающим тоном попросил ее: — Можно, можно я попрошу эту госпожу вести, вести, вести меня… Цзин Линь протянул руку и сказал: — Я готов вести вашу честь. Чу Лун был так напуган, что икнул. Он сказал: — Я, я, я не посмею! С этими словами он сорвался с места и убежал. Остальные лишь посмеивались над ним за пьянство, а куча служанок столпилась вокруг него, чтобы протянуть руку помощи. Чу Лун возмущался, что не может выбраться из толпы. Он барахтался и боролся, как тонущий моряк. Ему оставалось только кричать: — Выпустите меня! Цзин Линь положил твердую руку на плечо Чу Луна и успокоил его: — Сохраняйте спокойствие, ваша честь. Я поведу вас. От этого прикосновения Чу Лун неожиданно опустился на землю. Он указал на Цзин Линя, оскалив зубы. Затем, словно осознав свою опрометчивость, он прикусил палец. По его лицу потекли слезы: — Господи, Господи, Господи…— плакал Чу Лун. — Пожалуйста, пощади меня! Выражение лица Цзин Линя было нечитаемым. Служанки захихикали. Услышав шум, вышла Юй Сянван, помогла подняться Чу Луну и сказала мягким тоном: — Ваша честь пьяна. Это молодой господин Цзин из Дунхая [4]. [4] 东海 dōnghǎi (Восточное море) Чу Лун выглядел так, словно собирался спрятаться под рукавами Юй Сянван. Он был так напуган, что говорил невнятно и бессвязно: — Он Линь, Линь, Линь, Линь… Чу Лун не решался произнести его имя, поэтому просто обнял голову и зарыдал. Все присутствующие на банкете находили его смешным и нелепым. Кто бы мог подумать, что он стоит на грани между жизнью и смертью? Одно неосторожное движение — и он будет обречен на вечное проклятие без надежды на спасение. Цзин Линь хотел сделать свой ход. Он не ожидал, что полотнища банкетного зала затрепещут на ветру, когда кто-то ворвется внутрь. Цзин Линь оказался придавленным сзади, и кто-то обнял его. Чу Лун, воспользовавшись случаем, перемахнул через перила и бросился в воду. Цзин Линь зашатался, наклонившись к краю. Он сказал: — Отпусти меня! Цан Цзи крепко сжал его в объятиях и свирепо сказал: — Куда ты опять бежишь? Не успел Цан Цзи договорить, как почувствовал, что Цзин Линь опрокидывается. Он повернулся и сделал шаг, чтобы перенести его обратно. Но от качания его затошнило, и он шагнул в пустой воздух и плюхнулся в воду вместе с Цзин Линем. С лодки доносились крики тревоги и беспорядочные женские возгласы, отражавшиеся от водной ряби. Как только Цан Цзи вошел в воду, он сразу почувствовал себя комфортно. Он подхватил Цзин Линя и поплыл прочь от лодки, вынырнув из воды в укромном месте. Они оба были насквозь промокшими. Обняв Цзин Линя, он поплыл по воде к мелководью. Но вместо того, чтобы выйти на берег, он загнал Цзин Линя в воду под густыми плакучими ивами. — Не более десяти шагов навстречу, — Цан Цзи несколько раз обмотал светящуюся нить вокруг запястья Цзин Линя и вытянул его руку перед собой. — И все же ты хочешь сбежать с другим мужчиной? Река была такой холодной, что лицо Цзин Линя побелело. Он сказал: — Медный колокольчик рядом, но ты его упустил. Цан Цзи сказал: — Тогда отпусти его. Ты не можешь от меня убежать. Цзин Линь поджал тонкие холодные губы и уставился на Цан Цзи. Затем он внезапно сжал подбородок Цан Цзи двумя пальцами и потянул его вниз к себе: — Если бы я хотел сбежать, то сначала убил бы тебя. После того как тебя рвало несколько дней, ты где-то выблевал свои мозги? Если ты еще не протрезвел, то я тебе помогу. Цан Цзи был покорен его ледяным голосом. Он сжал запястье Цзин Линя и сказал: — Здесь бесчисленное множество крупных демонов. Каждый из них может учуять тебя! Прежде чем ты успеешь убежать, они уже прикончат тебя. И ты еще смеешь бредить, учитывая твое нынешнее состояние? Цан Цзи схватил Цзин Линя с такой силой, что у того заболело запястье. Оба они стояли лицом к лицу, не уступая друг другу. Цан Цзи впал в ярость. Он прижал голову к лицу Цзин Линя и сказал: — Даже если твое сердце выше Небес, сейчас ты всего лишь птица в клетке. Капли воды между их лбами стекали в одну точку. Цан Цзи воочию наблюдал, как ярость в глазах Цзин Линя утихает, словно успокаивается бурная волна. Мокрые волосы прилипли к его коже. Цан Цзи даже не потребовалось бы прикладывать силу, чтобы свернуть ему шею, а запястье в его ладони было совсем хрупким. В глазах Цан Цзи, Цзин Линь постепенно превращался в противоречивого и непонятного человека. Как бы другие ни выставляли Владыку Линь Суна всемогущим, в руках Цан Цзи он всегда оставался таким хрупким. Они совершенно не понимали друг друга. Они словно жили в двух разных мирах. Цзин Линь не помнил прошлого Цан Цзи, как и Цан Цзи не был хорошо знаком с историей Цзин Линя. Их связывало только слово “поглощение”. Цан Цзи пожирал плоть и кровь Цзин Линя, а Цзин Линь — тепло Цан Цзи. Каждый со своими потребностями. Каждый со своими скрытыми мотивами. Цан Цзи услышал, как Цзин Линь сказал: — Это хорошая мысль. Цзин Линь разжал пальцы и вынул руку из ладони Цан Цзи. Он повернулся и пошел вброд по берегу. Позади него Цан Цзи посмотрел на его затылок и вспомнил, как в юности он был покрыт ранами. Вспомнил он и шрамы на спине. У каждого из них была своя история, которую он никогда не знал. Все они были неразрывно связаны с Цзин Линем. За сотни лет они стали свидетелями того, как Цзин Линь превратился из человека, в котором еще сохранялась теплота, в человека без нее. Но Цан Цзи ничего о нем не знал. Впервые в жизни он понял, что даже если он съест Цзин Линя, они не станут единым целым, не говоря уже о том, чтобы никогда не расставаться друг с другом. Цзин Линь искушал его, но эти желания все еще были ему чужды. Такое подсознательное соблазнение не давало выхода эмоциям Цан Цзи. Он не мог ни понять, ни осознать этого. Ладонь Цан Цзи постепенно становилась холодной. Он долго стоял в воде. Его взгляд был безразличен, а глаза следили за спиной Цзин Линя. Но он не ошибся. Он не ошибался, когда желал Цзин Линя. Конец первого тома