南禅/Южный алтарь

Том 2. Начало лета 立夏 lìxià начало лета (период года с 6 или 7 мая, отнесён к первой половине 4-го лунного месяца. Цзин Линь с трудом засыпал по ночам. Сон всегда сопровождался сновидениями, а сновидения всегда несли в себе его прошлое. Он не хотел ни снов, ни прошлого, поэтому всегда ложился и дремал. Место, где он просыпался, было пустым, ничего не осталось. Поначалу дни, когда он бодрствовал, были короткими. О боли в теле даже не стоило упоминать. Источником мучений было его раздробленное духовное море. Оно разлетелось на куски, и эти острые осколки вонзились в его разум, пронзив его так сильно, что даже душа болела. Когда Цзин Линь мог двигаться, он часто сидел, обмотав вокруг себя одежду. Он не мог найти причину, чтобы продолжать, и в то же время не мог найти причину, чтобы закончить все это. Очнувшись от сна, он увидел, что его прошлое унесло ветром. Весна и осень приходили и уходили, год за годом. Боль постепенно отступала, и тело, казалось, тоже восстанавливалось. Единственное, он потерял свой меч. Не только руки были пусты, но и в сердце образовалась пустота. Его духовное море было повреждено, а прежней формы уже не было. Яньцюань был с ним полжизни, но в итоге он не смог найти даже кусочка сломанного клинка. У Цзин Линя была мысль умереть в горном лесу и быть похороненным рядом с Яньцюанем. Жаль, что сейчас он стоял на ветру, не в силах удержаться ни за что, кроме рубашки на плече. Пока вода не выплеснулась из белого фарфорового кувшина, и из него не выскочил резвящийся парчовый карп. Цзин Линь прикоснулся кончиком пальца к его чешуе, и живое существо поплыло навстречу его пальцам. Казалось, они сосуществуют, взаимозависимые друг от друга. В оцепенении Цзин Линь увидел, как парчовый карп превращается в ребенка. За его рукава ухватился пухлый кулачок. Ребенок быстро превратился в юношу, в чертах его лица остались те же надменность и своенравие. Затем он превратился в мужчину в черном, который теперь был выше его самого, и схватил его за запястье. — Куда ты собираешься бежать? — глаза Цан Цзи покрылись инеем. Он был решителен. — Ты не сможешь убежать. Ты останешься в моих руках! Цзин Линь другой рукой погладил его по щеке. Кончиком пальца он провел по виску Цан Цзи, словно не мог понять, откуда взялся этот человек. И все же ему казалось, что он уже встречал его раньше. Он должен был докопаться до истины. Каждый раз, когда он проходил еще один дюйм, Цан Цзи притягивал его к себе. Цзин Линь едва мог дышать. Он вцепился в волосы Цан Цзи и попросил его ослабить хватку. Но Цан Цзи лишь смотрел на него и, поднеся палец Цзин Линя к губам, влажно и жарко поцеловал его. — Дай мне тебя съесть, — Цан Цзи хитро прищурился, изображая недовольство. — Хорошо? Цзин Линю еще никогда не было так горячо. Цан Цзи целовал кончики его пальцев. Он чувствовал себя двусмысленно и странно. Он поджал губы и испуганно покачал головой. Ладонь Цан Цзи погладила затылок Цзин Линя. Он обращался с ним как с ребенком, но при этом все время прижимался к нему, пока их губы почти не соприкоснулись. В этот чарующий момент дыхание Цзин Линя участилось, а мир перед глазами помутнел. Цзин Линь резко открыл глаза. Дыхание было еще горячим. Он повернул голову и увидел, что Цан Цзи, подперев голову рукой, наблюдает за ним. Ночь еще не закончилась, и в лодке было темно. Цан Цзи бесстрастно отвел глаза в сторону. У Цзин Линя пересохло во рту. На губах осталось тепло, словно они коснулись чего-то теплого. Он едва мог отличить сон от реальности, поэтому подсознательно поднял руку, чтобы закрыть лицо, и перевернулся лицом к стене, чтобы хоть немного остудить голову. Цан Цзи опустил глаза и сказал: — Всю ночь Чу Лунь направлялся на запад, в столицу, чтобы доложить о своей миссии. Я не чувствую никакой человеческой ауры в чашке, которую он оставил. Он должен быть мелким демоном. Волосы Цзин Линя разметались по подушке. Даже когда он хотел открыть рот, внутри все равно ощущалось дыхание Цан Цзи из сна. Он закрыл глаза и на мгновение затих. Когда он снова открыл их, его можно было назвать спокойным. — Это демон кисти, — сказал Цзин Линь. — Он узнал меня. — Повелитель истребителей демонов Линь Сун, — Цан Цзи лег. — Неудивительно, что он хочет бежать. Но интересно, что говорят другие. Они все одинаково отзывались об этом Чу Луне. — Как? — Он как будто стал другим человеком, — ответил Цан Цзи. Другим человеком? — Чу Лунь действительно смертный. Он родился в небольшой деревне в Дунсяне. Его семья была бедной, родители умерли один за другим. Только благодаря финансовой помощи близких родственников он смог продолжить обучение. Этот ребенок родился слабым, и казалось, что у него больные ноги. Но он хорошо учился. К двенадцати годам его имя распространилось среди сельской местности благодаря его поэзии. Префектура Дунсян неоднократно рекомендовала его, и в девятнадцать лет Чу Лунь смог поступить в столицу, но дважды провалил императорский экзамен. После возвращения на родину он стал еще более усердным в учебе. Теперь его желание исполнилось, и он получил звание лучшего ученого. Но некоторые люди говорили, что его характер сильно изменился с тех пор, как он в третий раз приехал в столицу, чтобы сдать императорский экзамен. Цзин Линь спросил: — В каком смысле? — Понятия не имею, — Цан Цзи закрыл глаза. — Не очень удобно подробно расспрашивать их в пути, но в столице должен быть кто-то, кто знает. Затем он, казалось, погрузился в глубокий сон и больше ничего не говорил. Цзин Линь молча смотрел на стену до рассвета. Столица находилась на юго-западе. Если двигаться вверх по течению реки, то путь до столицы займет всего полмесяца. Чем дальше они продвигались на запад от Чжунду, тем больше концентрировался Демаркационный отдел, а рядом располагались базы всех видов божеств-правителей. Мелким демонам было сложно проникнуть сквозь барьер. Цзин Линь все еще находился в патовой ситуации с Цан Цзи, но это не мешало ему подсказывать Цан Цзи, как использовать свою духовную энергию. Полмесяца — слишком короткий срок. Цан Цзи еще не успел до конца осознать её суть, когда лодка достигла берега. Когда Цзин Линь высадился на берег, погода стояла жаркая. Столица была заполнена путешественниками со всех концов страны. Улицы были хорошо организованы и оживлены. В порту стояли небольшие пассажирские лодки, над которыми возвышались огромные драконы. Водные пути были упорядочены и шумели от людских голосов. Он вгляделся вдаль. На мгновение ему показалось, что конца не видно. Все, что он видел — это здания и павильоны вокруг него и великолепный, возвышающийся над ними дворец. Цан Цзи рассмеялся. Он оглядел окрестности и подумал, что так называемое Святилище Девятого Неба не представляет собой ничего особенного. Разве можно сравнить его с суетой смертного мира? Среди них сновали варвары с золотыми браслетами на руках и серебряными колокольчиками на ногах. При ходьбе раздавался хрустящий звон. Один путник играл на флейте, проходя по улице, увлекая в танец проходящих мимо варваров. В воздухе кружились полотна разных цветов. Отовсюду звучали восхваления, потому что столица процветала многие годы. По этой причине здесь властвовала богиня Девятого Неба Шэн Ле. Она жила столько же, сколько и Небо, а ее разум был един с землей. Она была вездесущей и бесплотной. В тот день, когда Верховный отец, владыка Цзю Тянь, объявил о начале нового года в Трех царствах, богини Шэн Ле нигде не было видно. Но Верховный Отец все равно почтил ее как уважаемую гостью. Даже Цзин Линь никогда не видел ее раньше. Они нашли постоялый двор, но, к сожалению, им тоже управлял демон. С той лишь разницей, что в столице все демоны были из высшей лиги. Когда Цан Цзи переступил порог и вошел, он увидел, что веер из перьев щелкает бусинами абакуса. Бусины были сделаны из золота, а сам абакус инкрустирован драгоценными камнями по краю, что придавало ему благородство. Хозяйка сидела надменно. Ее нефритово-белые пальцы были перегружены кольцами, каждое из которых было размером с голубиное яйцо. Великолепно одетая, она держалась уверенно. Девять пушистых хвостов неторопливо покачивались возле ее ног. Цан Цзи и раньше видел демонов-лисиц, но девятихвостого он видел впервые. Хозяйка дома положила свои тонкие пальцы на веер и открыла пару манящих глаз, рассматривая их. Она лениво сказала: — Пятьдесят золотых за комнату. Не ропщите, если вам покажется, что это дорого. Если вы можете заплатить, то можете выбрать комнату по своему усмотрению. Если не можете заплатить, идите в другое место. Мы не принимаем нищих. Цан Цзи провел двумя пальцами по столешнице. Золотые бусины и драгоценные камни зазвенели, выстраиваясь на столешнице в длинную блестящую линию. Хозяйка даже не взглянула на них, полуприподняв веер из перьев и оценивая Цан Цзи. Она сказала: — Черты лица приятны для глаз, а взгляд пронизывающий. Хорошая кожа. Такая внешность наиболее популярна среди демонов. Пока не стоит торопиться с расчетом. Только за одно ваше лицо цзе-цзе обеспечит вам развлечения в столице. Все эти честные и утонченные взгляды уже не редкость. Нам нужен именно такой, как вы… — она призадумалась, а затем внезапно наклонилась к нему: — Вам повезло. Мне очень нравится тип императора Цана. Цан Цзи не знал, кто такой император Цан, но Цзин Линь поднял брови и посмотрел на хозяйку. Хозяйка фыркнула: — Еда и напитки за счет заведения. Поднимайтесь и выбирайте себе комнату. Сказав это, она проигнорировала их и вошла внутрь с веером, затем опустила шторы, чтобы поиграть с шелковыми картами. Маленькая лисичка, державшая в руках тарелку и подававшая на стол, хлопала ушами и виляла хвостом, ступая босыми лапами по красному ковру. У нее была розовая мордочка с румяными щечками и яркими миндалевидными глазами. Она приподняла занавеску, поклонилась и сказала: — Пожалуйста, пройдемте со мной, господа. Цан Цзи последовал за ней. Лестница была широкой, а обстановка — роскошной. Он замедлил шаг и пошел рядом с Цзин Линем. — До создания царства Девятого Неба дракон и феникс обитали в северных регионах, — тихо сказал Цзин Линь. — Позже феникс отправился на юг и объединился с Девятым Небом, чтобы сражаться с дьяволами. Только Цанлун остался на севере и не подчинился. Под его командованием находилось бесчисленное множество демонов высшей лиги, а его почетным титулом был “Император Цан”. После Цанлуна титул “Император Цан” неоднократно переходил в руки мелких демонов, поэтому в честь него к посмертному титулу добавили слово “Северный”. — Он уже мертв, — сказал Цан Цзи. — Почему бы просто не отдать его титул другим, чтобы они повеселились? Цзин Линь ответил: — Так не пойдет. Цан Цзи посмотрел на него краем глаза: — Божества тоже суют свой нос в это дело? Цзин Линь поднялся по лестнице. После небольшой паузы он ответил: — Нет. — Тогда какое отношение к тебе имеет этот дракон? Он друг Ли Жуна? Цзин Линь уже подошёл к двери. Маленькая лисичка толкнула дверь и пригласила их. Но Цзин Линь на мгновение отвлекся. Цан Цзи толкнул его сзади грудью. Лисичка закрыла дверь и отступила. Цзин Линь ответил: — Он не имеет ко мне никакого отношения. Он также не друг Ли Жуна. Цан Цзи произнес “ох”. Он не стал продолжать разговор. Он вынырнул из-за спины Цзин Линя и налил себе чашку чая. Через некоторое время он услышал, как несколько маленьких лисят, стоявших за дверью, весело сказали: — Вино в горячих источниках Северного двора уже готово. Если господа заинтересованы, вы можете отправиться туда в любое время, чтобы снять летнюю жару. В комнате воцарилась тишина. Спустя мгновение Цан Цзи открыл дверь, вышел и спустился по лестнице, чтобы немного развлечься. Перед тем как уйти, он бросил одному из них золотую жемчужину и сказал: — Ты ведешь меня за собой. Остальные останутся здесь, чтобы присмотреть за ним. Он пойдет позже. Лис поймал золотую жемчужину и последовал за Цан Цзи. Остальные ждали. Через некоторое время Цзин Линь вышел, переодевшись, и направился к источникам. Маленького лисенка звали Сиянь. В этом году ему было уже за сотню. Хозяйка все время растила его рядом с собой, поэтому он знал все о столичных увеселительных заведениях. Цан Цзи был щедр на деньги, красив и откровенен с окружающими. Постепенно Сиян перестал его сторониться и даже обращался к нему “да-гэ”, когда они ходили вместе. Цан Цзи беспечно спросил: — Я слышал, что хозяйка упоминала "императора Севера Цана". Кто он? — Да-гэ не знает? — Сиянь был намного ниже Цан Цзи. Неся покупки, он покачал головой и сказал: — Думаю, этого следовало ожидать. Должно быть, да-гэ остался на востоке, чтобы сосредоточиться на совершенствовании, поэтому ты не знал о других делах. Этот Император Севера Цан известен среди демонов. Даже наша хозяйка восхищалась им на протяжении многих лет. Каждый раз, когда она рассказывала о его подвигах, она прятала лицо за веером и плакала. — Какие подвиги? — ответил Цан Цзи. — Расскажи мне. — В борьбе с Кровавым морем он опирался на собственные силы. Поэтому он не желал склоняться перед другими. Поэтому союз с Девятым Небом разваливался шесть раз. Странно сказать, но в те времена Врата Девятого Неба стали силой номер один на Небе и Земле. Все восемь сыновей Владыки Цзю Тяня были известными и выдающимися людьми. Хотя под командованием императора Цана было множество способных демонов, они не могли противостоять Девятому Небу. В итоге обе стороны понесли бы большие потери. — Тогда пусть понесли бы, — Цан Цзи бросил жемчужины и прислонился к перилам. Прищурив глаза от солнца, он сказал: — Этот, как вы его называете, Владыка Цзю Тянь, использовал предлог объединения сил для противостояния злу, чтобы захватить власть над всеми вокруг. Как ни крути, он не похож на добродетельного мудреца, который бы заботился о простых людях. Если этот человек может занять пост общего правителя неба и земли, то почему император Цан не может? Чем быть приспешником другого, лучше быть свободным и раскрепощенным до самого конца. Сиянь высунул уши из-за связки товаров и удивленно сказал: — Да-гэ, откуда ты знаешь, что император Цан так думал?! Хозяйка сказала, что, хотя он никогда не уступал Вратам Девятого Неба, он всегда твердо стоял в опасных зонах севера, не позволяя злым духам продвинуться даже на полшага. Позже Кровавое море успокоилось. Врата Девятого Неба сменили название на Царство Девятого Неба, а Владыка Цзю Тянь стал общим правителем Неба и Земли, Верховным Отцом. Все стороны были вознаграждены в соответствии с их заслугами, но император Цан оставался на севере и не обращал на них внимания. Владыка Цзю Тянь ничего не мог с ним поделать, поэтому он послал владыку Ша Гэ, Ли Жуна, вниз, чтобы убедить и успокоить его. Поначалу обе стороны не затаили друг на друга обиды: напротив, они были сердечны. Но по какой-то причине владыка Ша Гэ, Ли Жун, вдруг ополчился против него и начал великую битву с императором Цаном в северных землях… — его уши опустились, когда он продолжил: — Хозяйка сказала, что этот Ли Жун, должно быть, прибег к уловкам. Иначе как бы он смог сразиться с императором Цаном, если бы его совершенствование еще не достигло стадии Совершенства? — Итак. Император Цан, должно быть, проиграл Ли Жуну. — Ли Жун также получил приказ содрать с него чешую и разрубить плоть, — ответил Сиянь. — Девятое Небесное царство прервало род дракона. С тех пор вот уже много лет в этом мире не было видно ни одной особи. Неожиданно Цан Цзи рассмеялся и сказал: — Боюсь, что только устранив источник бед, они смогут успокоиться. — Но из-за этого инцидента произошло нечто странное, — Сиянь облокотился на перила и наклонил голову, обгладывая сахарную фигурку. — Что-то странное? — Согласно нынешней Доктрине Богов, если говорить о заслугах на военной службе, то на первом месте должен стоять Владыка Ша Гэ. Но если говорить о непревзойденных заслугах, то на первом месте — Линь Сун. Ведь он странствовал по разным землям Чжунду еще до Кровавого моря. Все они говорили: "Надо видеть Яньцюань, когда речь идет об истреблении демонов и усмирении зла". Среди тех, кто погиб под мечом Яньцюань, были и злые духи, и божества. Хотя его титул не звучал смертоносно, его владение мечом было чистым и эффективным. Но он все равно различал добро и зло и никогда не обижал невинных и не причинял вреда добрым демонам. Странно, но император Цан был убит Ли Жуном. Владыка Линь Сун был братом Ли Жуна, и он не имел ничего общего с императором. Однако я слышал, что из-за этого инцидента они разругались, что породило на Девятом Небе слух о том, что “владыка избегает владыку”. Еще более странно то, что после того, как демоны Чжунду потеряли своего вождя, все они провозгласили себя императорами. Но все, кто брал себе имя императора Цана, погибали под мечом Яньцюань. Спустя долгое время никто больше не осмеливался называть себя императором Цаном. Владыка Линь Сун сохранил за собой этот почетный титул. По словам хозяйки, можно считать, что мы в долгу перед ним. Просто мы никак не ожидали, что он впоследствии убьет Верховного отца. Это можно расценить как месть. Цан Цзи не мог понять этого: — Они знакомы друг с другом? Неожиданно Сиянь покачал головой и озадаченно произнес: — Нет, не знакомы. Я слышал, что Линь Сун никогда не видел лица императора Цана. Однажды они сражались бок о бок во время битвы с Кровавым морем. Но хозяйка сказала, что в тот день армия была в полном составе, тысячи солдат и лошадей. Владыка Линь Сун и император Цан не были знакомы друг с другом. Просто во время переброски войск они, похоже, прошли мимо друг друга. В остальном они больше не общались.