南禅/Южный алтарь

Пока Цан Цзи все еще сомневался, Цуй Шаньсэн покинул тюрьму Жуйхун. Неся свой посох, он успел сделать всего несколько шагов, как кто-то потянул его за воротник. Ему даже не пришлось поворачивать голову. Он услышал голос Владыки Дуна: — Я хочу отправиться в путешествие к Кровавому морю, но этот сторожевой пес преградил мне дорогу! Он всегда проявляет к тебе внимание, поэтому мне придется просить тебя пойти со мной. — Почему ты ни с того ни с сего отправляешься к Кровавому морю? — Цуй Шаньсэн нахмурился и отвернулся. Владыка Дун прошелся между облаками и сказал: — Я давно не видел Ли Жуна. Я очень скучаю по нему. — Что за чушь! — Цуй Шаньсэн засучил рукава и собрался уходить. — О, Боже, пожалуйста, подожди, — Владыка Дун обошел Цуй Шаньсэна и встал перед ним, не давая пройти. — Что плохого в том, что я скучаю по брату? Почему ты снова отвернулся от меня? Пойдем со мной. Я хочу спросить кое-что важное. — Тело Ли Жуна погрузилось в Кровавое море, а его божественное сознание опустилось в Смертное царство. Кого ты собираешься спрашивать? Ты, должно быть, снова планируешь подстроить неприятности! — Я всегда поступаю по правилам. Я гораздо более дисциплинирован, чем ты. Ты сказал, что его сознание спустилось в Смертный мир, но я никогда не слышал, чтобы Верховный владыка упоминал об этом раньше, — владыка Дун задумался. — Действительно, есть причина, по которой я ищу Ли Жуна. Цуй Шаньсэн заметил, что тот, похоже, не лжет, и после минутного колебания повел его туда. После того как занавес битвы за Кровавое море опустился, он был покорен и заключен в тюрьму Жуйхун, за которой наблюдали Три тысячи небесных воинов. Цуй Шаньсэн был главным смотрителем тюрьмы Жуйхун. Фактически он был божеством-хранителем Ли Жуна. Естественно, под его руководством Владыка Дун мог легко перемещаться по тюрьме. Просто они не могли обвинить божество-привратника в строгости. Происхождение владыки Дуна всегда было неоднозначным. Чтобы избежать подозрений, он больше никогда не должен был ступать в это место. Но именно из-за этого Цуй Шаньсэн считал, что у него действительно что-то важное. Они спустились по лестнице. Повсюду вокруг них были золотые узорчатые заклинания для усмирения дьяволов. Даже обычные дьяволы не могли пройти по этому проходу уверенным шагом, не говоря уже о демонах. Изначальная форма владыки Дуна была ужасающей, но он все равно чувствовал колющую боль в подошвах. Ключевым местом было сердце заклинания, в центре которого стояло тяжелое копье, покрытое инеем. Это было копье Почжэн владыки Ша Гэ. Владыка Дун достал из рукава платок и, проходя мимо копья, прикрыл им рот и нос. Его уже слегка подташнивало от подавляющей убийственной ауры, свирепости и мощи этого копья. От одного только приближения к нему по коже бежали мурашки. Увидев, что он прикрывается платком, Цуй Шаньсэн щелкнул языком: — Твой поступок напомнил мне об этом. В последнее время я думаю о том, что этот человек кажется мне знакомым. Посмотри на его действия, он правда подражает тебе! Маскировка, персиковые глаза... Если бы его уровень развития был еще более непостижимым, он был бы точно таким же, как ты, не так ли?! — Как редко ты наблюдаешь за деталями, — владыка Дун передал копьё. Вытерев пот платком, он сказал: — Все это время он подражал мне. Хотя он и не овладел всеми моими движениями, но уже более-менее усвоил те манеры, которые могут вызвать подозрения. Если однажды он совершит какой-нибудь шокирующий проступок, а случайный единоличный дурак доложит об этом высшему руководству, мне будет трудно очистить свое имя. — В этом мире нет ничего, что нельзя было бы прояснить словами, — Цуй Шаньсэн остановился на месте. Каменные плиты под их ногами закончились. Перед ними расстилалось бескрайнее Кровавое море с бесчисленными человеческими лицами. Слышались лишь вопли тех, кто находился на грани смерти. — Он свинья? — прошептал владыка Дун. — Они создают такой шум, а он спал бы еще пятьсот лет! Будь я на его месте, я бы, черт возьми, ушел. — В тот день он был сильно ранен. Его сон здесь превзошел все наши ожидания, — Цуй Шаньсэн взмахнул посохом, и золотой свет раздвинул узкую тропинку. Он ступил на нее и продолжил: — Меч Яньцюань пробил ему грудь. Владыка Линь Сун действительно выложился на полную. — Если подумать, это странно. Это не дает мне покоя уже сотни лет, — произнес медленно владыка Дун. — Одно дело, когда зло вселяется в тело, чтобы обмануть ребенка. Цзин Линь столько лет носил свой меч и поддерживал путь. Самое примечательное в нем — это его характер. Этот человек был не кем иным, как Владыкой Линь Суном, чьей изначальной формой был меч. Как он мог вдруг стать настолько враждебным, что даже смог пронзить Ли Жуна? В тот день вся земля была пропитана кровью. Хорошо, что отец крепко спал. Иначе это была бы очередная драма с участием отца и сына. Это было бы еще более захватывающе, чем ссора братьев. — Что ты несёшь?! Как ты смеешь говорить такие слова? — Цуй Шаньсэн обернулся, чтобы отчитать его. — Если не злая одержимость, то что? Только не говори, что он встретил призрака. Он убил своего отца и брата. Все его прошлые заслуги теперь аннулированы. Теперь он уже дьявол. Владыка Дун постучал веером по губам и сказал: — Это просто пустая болтовня. Не стоит воспринимать это всерьез. Тогда Цуй Шаньсэн бросил это дело. Остановившись на месте, он направился к владыке Дуну. В нескольких шагах от него находилась платформа, выложенная из голубого камня. На ней лежал владыка Ша Гэ Ли Жун. Владыка Дун обошел его вокруг и сказал: — В тот день я не обратил на это внимания. Это Ли Жун подбирал осколки после того, как Цзин Линь был растерзан? — Нет, — сказал Цуй Шаньсэн. — К тому времени Ли Жун едва мог двигаться из-за серьезных травм. Более того, его божественное сознание было слишком далеко. Приводить все в порядок пришлось мудрецу Инину. Владыка Дун раскрыл веер и сказал: — Я слышал, что Мудрец Инин был с Верховным Владыкой еще во времена Девятых Небесных Врат. Боюсь, что у него есть личные отношения и с Цзин Линем. Цуй Шаньсэн не был дураком. Он сразу же ответил: — Ты же не подозреваешь, что он сделал что-то тайком? Это замечание касается различных Владык Девятого Неба. Не стоит поднимать эту тему без разбору. Кроме того, Мудрец Инин не знаком с Цзин Линем. Во времена правления Владыки Цзю Тяня он неоднократно осуждал Цзин Линя за антиобщественность. — Понятно, — владыка Дун заинтересовался. По какой-то причине он улыбнулся. — Это будет интересно. Ты сказал, что божественное сознание Ли Жуна опустилось в мир людей. Значит ли это, что он забыл о прошлом, и его божественный разум сейчас проходит через испытания? — Верно. Та битва с Цзин Линем сильно ранила его. Боюсь, он понял, что будет терпеть страдания до того, как уснет, и выбрал это место, чтобы облегчить их. Этих так называемых внутренних демонов трудно победить. Лучше забыть обо всем, погрузиться в мир людей и заново пережить восемь страданий, прежде чем снова достичь просветления и обрести свою божественную сущность, — ответил Цуй Шаньсэн. — Как главный авторитет, знаешь ли ты, где он переродился? — Он уже достиг стадии Совершенства, — сказал Цуй Шаньсэн. — Как посторонний человек сможет его выследить? Он уже все забыл и спустился на землю, чтобы заново искать просветления. Наверняка он не захочет, чтобы мы его искали. О чем же ты хочешь его спросить? Подожди еще несколько сотен лет. Возможно, тогда ты сможешь получить ответ. — Зачем мне его ждать? У меня, может быть, и выгодная работа, но я горячий, страстный человек, который не выносит безделья! — владыка Дун прошелся взглядом по спящему лицу Ли Жуна. — Просто в последнее время меня что-то беспокоит, и я не могу понять, что именно, вот и хочу спросить его. — И в чем же дело? Если речь идет о Владыке Линь Суне, то я бы посоветовал тебе не вмешиваться. Верховный владыка сейчас совсем один. Каждый раз, когда упоминают его братьев, и он вымещает свой гнев на других, это так нервирует. Зачем ворошить осиное гнездо? — Чего ты так волнуешься? — владыка Дун закрыл веер и отвернулся. — Когда я говорил, что собираюсь вмешиваться? Истинный Будда следил за этим делом, а Ли Жун делал свои доклады, когда за ним наблюдало так много глаз. В этом деле нет ничего настолько достойного, чтобы я его рассматривал. — И это все? — когда Цуй Шаньсэн увидел, что он здесь только для экскурсии, он впал в ярость. — Ты обманул меня! Если ты посмеешь повторить это еще раз, я выбью из тебя все дерьмо! Владыка Дун двусмысленно улыбнулся и ничего не ответил. Небо уже темнело, когда Цзин Линь вернулся в комнату. Цан Цзи выглядел так, словно давно ждал его. Услышав, как Цзин Линь открывает дверь, он повернул голову, чтобы посмотреть на него. С минуту они смотрели друг на друга. Цан Цзи почувствовал влажный жар кожи Цзин Линя. Оба поспешно отвели взгляды в сторону. Цан Цзи сказал: — Чу Лунь временно живет на улице Чунхуа. Волосы Цзин Линя были влажными. Он издал звук согласия. Цан Цзи поднялся, надел верхнюю одежду и, пройдя мимо него, спустился вниз. Цзин Линь пришёл позже и увидел, что хозяйка Хуачан прислонилась к шкафу, а Сиянь красит ей ногти. Она облегченно выдохнула и посмотрела на них: — Совет для этого молодого мастера, — Хуачан щелкнула хвостами. — Утечка духовной энергии из духовного моря сравнима с надвигающейся катастрофой. Даже если вы спрячетесь среди простых людей, те, кто обладает острым обонянием, все равно смогут ее обнаружить. Здесь хозяйничает богиня Шэн Ле, но спасет она вас или нет, когда придет время, все равно зависит от вашей удачи. Цзин Линь кивнул в знак благодарности и шагнул через дверь, чтобы уйти. Ночной рынок летом был ярко освещен, а улицы — ослепительны. Хотя женщин было мало, пешеходов наоборот было достаточно. Цан Цзи опередил Цзин Линя на полшага и повел его через море людей. Цзин Линь был таким хрупким, что, казалось, его погребла толпа, когда он шел среди них. Он был похож на блуждающую душу, а его цвет лица напоминал светлый нефрит в свете и тени. Рука взметнулась, и перед ним медленно закружилась босоногая танцовщица в вуали. Ее разноцветные глаза были застенчивыми и робкими. Зазвенели серебряные колокольчики, зазвучала мелодия пипы. Толпа одобрительно загудела и освободила место вокруг Цзин Линя, оставив его в окружении красной ткани и серебряных колокольчиков. Танцовщица кружилась вокруг него. В воздухе витал слабый, будоражащий сердце аромат. Звуки смеха сопровождали музыку, а кончиками пальцев она смутно обводила черты лица Цзин Линя. Кончик языка слегка приоткрылся, и она неожиданно превратилась в змею-красавицу. Она произнесла мягким голосом: — Ты такой лихой. Почему бы… Красавица не успела закончить фразу, как увидела в глазах этого "лихого" мужчины ледяной блеск. Он был настолько режущим, что она в тревоге отступила. Цзин Линь лишь сказал без смеха и гнева: — Простите. Он обошел красавицу стороной и холодно прошел мимо нее. Цан Цзи наблюдал за происходящим со стороны. Он посмотрел на Цзин Линя, который подошел к нему, и сказал: — Ты такой неромантичный. — Я могу сказать о тебе то же самое. Цзин Линь нахмурился и принюхался к аромату на своем теле. Цан Цзи приобнял его за плечо и оглянулся, опустив голову, чтобы избежать света фонаря. Красавица-змея все еще пребывала в трепетном состоянии. Увидев взгляд Цан Цзи, она от неожиданности сделала еще один шаг назад. Это было поистине печальное зрелище. Пройдя мимо фонаря, Цан Цзи убрал руку. Цзин Линь, казалось, ничего не заметил. Они пересекли несколько улиц и наконец вышли на улицу Чунхуа. Здесь было полно ученых, а бордели и повозки были обычным явлением. Цан Цзи поднял занавеску и пошел прямо по лестнице. Но когда они добрались до покоев Чу Луня, там было пусто. — Слабый звук колокольчика, — Цзин Линь посмотрел вниз с перил. — Должно быть, он где-то поблизости. Подойдя к двери, Цан Цзи потрогал нос: — Что это за запах? Цзин Линь ответил: — Аромат красавицы. — Я говорю не о твоем запахе, — Цан Цзи провел пальцем по краю двери и принюхался. — Здесь нечеловеческий запах. Это тот же запах, что он оставил на чаше в тот день. Цан Цзи сделал шаг ближе и повернул палец к Цзин Линю, чтобы тот принюхался. Цзин Линь склонил голову к груди Цан Цзи. Казалось, что он бросается в объятия. Цзин Линь сказал: — Это аромат кисти. Хотя он и похож на благовония, но все же есть небольшие отличия. — Демон кисти, — сказал Цан Цзи. — Что он хочет делать от имени Чу Луня? Быть чиновником? — Узнаем, когда встретимся с ним, — Цзин Линь сдвинулся с места и отстранился от мужчины. Он сказал: — Раз уж он узнал меня, то не посмеет раскрыться. — Раз уж медный колокольчик нашел его, он не сможет убежать. Просто ты замаскировал свою внешность, а он все равно все понял, — Цан Цзи внимательно осмотрел дверь. — Обычные демоны на такое не способны. Он наверняка видел тебя раньше. Цзин Линь ответил: — Я никогда раньше не использовал это лицо. — Может быть, он на самом деле грозный персонаж, который просто прикидывается дурачком, чтобы одурачить своих врагов? — Демон кисти, — повторил Цзин Линь. — Обычной кисти сложно обрести разум и стать духом. Должно быть, это кисть из сокровищницы. Она сделана из дефицитного сырья. Возможно, раньше она побывала в руках божества или бессмертного. — Знакомые? — спросил Цан Цзи. — У тебя есть кто-то на примете? Цзин Линь посмотрел на него: — Так получилось, что есть. — Кто? — в тот момент, когда слова вырвались из уст Цан Цзи, послышались шаги, поднимающиеся по лестнице. Чу Лунь был одет в наряд учёного с широкими рукавами. В руке он держал пачку масляной бумаги. Увидев двух знатных мужчин, стоящих перед его дверью, он сначала опешил, а потом поднял руки в знак приветствия. Он спросил, не будучи ни учтивым, ни высокомерным: — Могу ли я узнать у этих двух господ причину, по которой вы меня ищете? Цан Цзи и Цзин Линь обменялись взглядами, понимая друг друга. Он действительно стал другим человеком.