南禅/Южный алтарь

Цан Цзи поднял Цзин Линя на руки, и от него исходили потоки демонической ауры. Скамейки и столы ломались. Длинная улица внезапно опустела, остался лишь ветер, бесконечно бушующий в воздухе. Ветер отбросил Цзин Линя назад. Цан Цзи протянул руку, чтобы обхватить его за талию и прижать к груди, а затем повернулся спиной к потокам воздуха, чтобы отгородиться от них. Ветер завывал. Цан Цзи был как тихая гавань. Прижавшись к его груди, Цзин Линь отчетливо слышал биение его сердца. Дыхание Цан Цзи обволакивало его. Он чувствовал только его запах. Лэ Яня сносило с ног порывами ветра так сильно, что его прижало к стене. Только благодаря тому, что он превратился в кисть и провалился в щель, его не сдуло. Заунывные крики лисицы постепенно стихли, превратившись в прерывистые рыдания. Цзин Линь прислушивался к настойчивому звону медного колокольчика, который явно призывал их идти дальше. Но в данный момент он ничего не мог поделать: отступать или наступать было одинаково трудно. У Ин был застигнут врасплох. Демонический ветер повалил его на землю. От неожиданного крика его охватила печаль. Лис на постоялом дворе, прихрамывая, вышел вперед и превратился в высокого мужчину, покрытого человеческой кровью. Он многократно кланялся Хуачан. Хуачан с тяжелым выражением лица схватил лиса за руки и присела, чтобы прошептать ему: — Глупый парень, он мертв. Кровь прилила к лицу лиса. Он хриплым голосом несколько раз хмыкнул, желая заговорить. Но из него вытекала только кровь. Хуачан указала ему на грудь и приказала: — Уведите этого человека. Маленькие лисята поднялись все вместе, но лисенок крепко держался за человека, не желая его отпускать. Казалось, что у него болит грудь. Он стоял на коленях на земле и обнимал тело, не отпуская его. Сердце болело так сильно, что его чуть не вырвало. — Хуа-нян…— голос лиса был хриплым. — ...Спасите его… — Он уже давно перестал дышать. Отпусти его, — Хуачан не могла видеть его в таком состоянии, поэтому была с ним нежна. Не обращая внимания на кровь на его лице, она обхватила его щеки и твердо сказала: — Цяньюй, он уже мертв. Зазвенел медный колокольчик. Казалось, вся столица огласилась звоном колокола, прозвучавшим в ночи. В голове Цзин Линя зашумело. Он вцепился в одежду Цан Цзи, чувствуя, как его перебрасывает в другое место. Цзин Линь сказал: — Эта ситуация… Он остановился на полуслове. В голове промелькнуло прошлое. В этот миг ему показалось, что Небо и Земля перевернулись, и он погрузился в море облаков. Каждая сцена перед его глазами была иллюзорной, а каждый звук в ушах — галлюцинацией. Сцены Чу Луня и Лэ Яня разбились вдребезги, а светящийся свет рассеялся. Погружаясь во тьму, Цзин Линь видел, как фигура Цан Цзи удаляется все дальше и дальше, пока он совсем не исчез из поля зрения. На кончик его носа упали капли дождя. Цзин Линь мгновенно проснулся. Голова кружилась, и он понял, что медный колокольчик снова украл его духовную энергию. Борясь с тошнотой, он поднял голову и обнаружил, что застрял в узком углу. Не удержавшись, он наклонился вперед. Но когда он двинулся, то протянул не руку, а мохнатую лапу. Цзин Линь был ошеломлен. Его уши непроизвольно вздрогнули. Он стряхнул с себя капли воды, выбрался из узкого угла и, заглянув в бассейн, увидел, что превратился в белоснежного лиса. Цзин Линь в тревоге покачал мордой и притопнул лапами на месте. Он едва мог сохранять самообладание. Он сделал все на Небе и Земле, но никогда не был лисом. Покрутив головой, он понял, что его хвост что-то отягощает. Он поднял его, чтобы посмотреть. К его удивлению, это был тот самый неуловимый колокольчик. Цзин Линь окинул взглядом окрестности и пошел по камням, пробираясь по длинному коридору. Это был большой двор, даже больше, чем тот, в котором он жил с Цан Цзи раньше. Повсюду виднелись изящные декорации. Казалось, что сейчас середина лета. Стряхнув капли воды с шерсти, Цзин Линь бегло огляделся по сторонам. Непонятно почему, но что-то словно побуждало его идти по коридору в библиотеку среди цветочных клумб. Библиотека была пронизана ароматом классики. Привлеченный этим запахом, Цзин Линь вошел в нее, не заметив, что оставил отпечатки лап на белом ковре. Он запрыгнул на книжную полку. Затем, словно узнав все слова, он выловил ртом нужную книгу и бросил ее на ковер, чтобы почитать. Цзин Линь нахмурился. Увидев, что это сценарий пьесы, он хотел закрыть книгу. Но он не ожидал, что его тело останется неподвижным, как бы он ни старался. Он был заперт в этом теле, вынужденный играть роль другой души. Лиса читала с удовольствием, даже каталась по ковру, когда становилось интересно. Цзин Линь не хотел смеяться, но ему тоже приходилось кататься, поэтому он неловко кувыркался несколько раз, думая, что выглядит чертовски глупо. В этот момент он услышал, как кто-то поднимается по лестнице и переобувается перед дверью. Цзин Линь быстро протиснулся к стопке книг и приоткрыл уши, чтобы подслушать. Он услышал, как тот пробормотал "уходите" своим сопровождающим, а затем вытер руки, прежде чем войти. Цзин Линь уселся на землю, опустив голову на обе лапы, чтобы скрыть себя. Это должен быть мужчина. Небольшой порыв ветра зашевелил подол его халата, когда он переступал через груду книг. Когда он искал книги на полке, то увидел отпечатки лап. Он отвернулся, чтобы перевернуть книгу: — Книжный вор, ты закончил читать предыдущую книгу? Цзин Линь высунул голову. Увидев, что мужчина еще не обернулся, он легкими шагами сменил направление, желая поскорее скрыться. Неожиданно в тот момент, когда Цзин Линь двинулся с места, зазвенел медный колокольчик на его хвосте. Не успел он шагнуть вперед, как мужчина поймал его и поднял за шерсть на шее. — Что-то я не вижу, чтобы ты ел еду, которую я оставил для тебя в библиотеке, — мужчина потрепал его за мохнатые уши. — Ты здесь только для того, чтобы красть книги для чтения? Когда мужчина погладил его ладонью, позвоночник Цзин Линя покалывало от онемения. Он не хотел этого! Но его хвост продолжал непроизвольно вилять, а передние лапы бороздили воздух в удовольствии и комфорте. Он терся о ладонь мужчины, пытаясь задобрить его. Мужчина развернул его и заключил в объятия. Цзин Линь поднял голову, чтобы посмотреть на человека, и чуть не опустил хвост от шока. Улыбающийся светлокожий Цан Цзи, зажавший Цзин Линя между руками и приподнимающий халат, когда он поднимался по ступеням. Деревянная лестница вела в узкое пространство наверху, окруженное книгами. Вместо того чтобы зажечь свечу, Цан Цзи достал из рукава ночную светящуюся жемчужину размером с ладонь. Цзин Линь опустился на землю, и его лапы ступили на еще более мягкий ковер. Он улегся рядом с жемчужиной и стал наблюдать, как Цан Цзи раскладывает книги по местам. Аромат классики, пропитавший комнату, опьянял его. Цзин Линю нечем было заняться, и он присматривался к Цан Цзи. Казалось, что Цан Цзи знает о его взгляде. Не поворачивая голову, мужчина сказал: — Ты украл книги и отказался признать свою ошибку. Я наказал тебе припереться к стенке и подумать о своих ошибках. Почему ты все еще смотришь на меня? Лисенок залаял в знак неповиновения и стал осматривать окрестности. Он прошел за спиной Цан Цзи и запрыгнул ему на плечо. Обеими лапами он мял одежду человека, а потом высунул голову, чтобы посмотреть на открытую книгу на его коленях. Цан Цзи поднял руку, чтобы погладить его по шее. Это было так удобно, что он свалился с плеча Цан Цзи в его объятия. В узком пространстве было тихо и спокойно. Ночное сияние жемчужины растопило пронизывающую агрессивность Цан Цзи, превратив ее в иную мягкость. Цзин Линь лежал у него на коленях и только сейчас понял, что лицо Цан Цзи тоже может быть таким нежным. Цзин Линь размышлял об этом, когда увидел, что протягивает лапу. Он осторожно положил лапу под грудь Цан Цзи и провел ею по халату, словно пальцем. Вот это лиса! Цзин Линь тут же захотел убрать лапу, но тело его не слушалось. Он смотрел, как мохнатая лапа превращается в пальцы. Длинные руки и ноги постепенно раскрывались, а по телу, словно водопад, струились серебряные нити. В глазах Цан Цзи он увидел собственное лицо. Но на этом лице появилось незнакомое выражение, которого он никогда раньше не видел. Что же было самым страшным в этом мире? Раньше Цзин Линь не знал. Но теперь он знал. Страшно было видеть, как он "сам" превращается в другого человека. Он срывал с себя все маски, обнажался догола и делал то, чего никогда раньше не делал. Он соблазнял Цан Цзи. Его пальцы проникли под одежду Цан Цзи и спустились по груди к талии. Цзин Линь не знал, почему он вспотел. Он подозревал, что лисица наложила на него заклятие, но все же ощущал под ладонью текстуру мышц. Цзин Линь хотел в ужасе отвести взгляд, но ничего не мог сделать. Он мог только смотреть на Цан Цзи, постепенно приближаясь к нему. Носик оттолкнул светящуюся жемчужину. Серебристоволосая лиса с любопытством наклонилась к лицу Цан Цзи и легко дунула на него. От дуновения Цан Цзи прижало к книжной полке. Книга между его ног смялась под весом Цзин Линя. Цан Цзи смотрел на румяные щеки мужчины, а пальцы последнего незаметно царапали его талию. Черт побери! Цан Цзи хотел схватить Цзин Линя за подбородок, но обнаружил, что не может пошевелиться. Он превратился в другого человека. При этом он явно находился в интимной близости с Цзин Линем. Даже температура и ощущения от прикосновений были такими же. Этот медный колокольчик совращает меня! Оба молча проклинали колокольчик в унисон. Цзин Линь был так близко к нему, что не мог быть еще ближе. Не только лицо, но и ноги упирались в талию Цан Цзи. Он сидел на бедрах Цан Цзи, не переставая разглядывать его, словно его любопытство ничуть не уменьшилось. Цан Цзи почувствовал, как у него запершило в горле, когда Цзин Линь приподнялся. Ему показалось, что Цзин Линь собирается его поцеловать. Но Цзин Линь этого не сделал. Его узкие глаза были опущены и сдержанны, когда он открыл рот, чтобы прикоснуться к кончику носа Цан Цзи. Мгновение Цан Цзи не мог понять, выдохнуть ли ему с облегчением. В следующий момент он вернул объятия Цзин Линя и обхватил его за талию. Затем, прижавшись щеками к щекам Цзин Линя, он поцеловал его в губы. Влажный и горячий поцелуй происходил в узком и тусклом углу, но именно поэтому он был еще более интенсивным. Придерживая Цзин Линя за спину, Цан Цзи поднял его с книжной полки и крепко целовал. Они должны были делать это уже бесчисленное количество раз. Именно поэтому они двигались так легко и непринужденно. Даже запахи друг друга не были для них чужими. Цзин Линь хотел открыть глаза, но эта глупая лиса закрыла их. Погрузившись в темноту, он стал чувствовать все еще отчетливее. Он бесцеремонно прикоснулся к Цан Цзи. Он почувствовал, как тот расчесывает его серебристые волосы. Затем его одежда с широкими рукавами упала на землю. Цзин Линь даже не успел выразить шок. Он был похож на шелковисто-гладкий атлас, который небрежно складывают. В нем кипела ярость. Медный колокольчик болтался между его волосами. Но все, что он мог сделать — это задыхаться. Это не было заменой. Это были они оба. И все эти ласковые прикосновения казались безусловно знакомыми. Цзин Линь услышал, как Цан Цзи выдохнул имя Цяньюй, и его теплый рот приник к уху Цзин Линя. Цзин Линь не удержался и поднял руку, чтобы спрятать лицо, желая отгородиться от проклятого стыда. Медный колокольчик начал раскачиваться. Цзин Линю казалось, что его телом играют в перетягивание каната. Цан Цзи перевернул его и толкнул к книжной полке. Цзин Линь крепко ухватился за края полки, чтобы удержаться на ногах. Цзин Линь поднял голову, и Цан Цзи поцеловал его сзади. Цзин Линь взял все, что было в прошлом, и поставил на кон в этот самый момент. Он резко отвернул голову и почувствовал, как к нему прижался обжигающий жар Цан Цзи. Поцелуи посыпались на его шею. Глаза Цзин Линя были ледяными. Как ребенок, который учится ходить, он контролировал свое тело и жестко отводил пальцы от одного действия в другую сторону. Позади него внезапно возник Цан Цзи, который навалился на него всем весом. Цзин Линь услышал в его горле сдержанные, но невыносимые проклятия. Это был не кто иной, как Цан Цзи, который точно так же отступал назад. Одна рука Цзин Линя уже покинула книжную полку. Пока он тяжело дышал, Цан Цзи успел снять с него верхнюю одежду, обнажив ключицы и плечи. Цан Цзи прижал его к себе, а Цзин Линь быстро схватил медный колокольчик между своих волос. — Цзо Цинчжоу! — Цзин Линь хриплым голосом выкрикнул это имя. — Это Цзо Цинчжоу…— пролепетал Цзин Линь. — Тот человек, который умер — Цзо Цинчжоу. Теперь я знаю, что связывает его с лисой! Можешь прекратить это! Медный колокольчик исчез с его ладони. Цзин Линь опустился на книжную полку. Позади него стоял Цан Цзи, готовый к действию. Цан Цзи ухватился рукой за опору и опустил голову, пытаясь отдышаться. Они оба чувствовали себя так, словно были близки к смерти. Еще немного, и... Цан Цзи изо всех сил старался уклониться от тела Цзин Линя. Это был его первый и единственный раз, когда он так жалко выглядел. Он впервые позволил незнакомому импульсу управлять его действиями. Он мрачно смотрел на обнаженный затылок Цзин Линя. Ему казалось, что Цзо Цинчжоу все еще существует в его теле. Он горел желанием продолжать делать то, чего не знал и с чем никогда не сталкивался. Цан Цзи поспешно стянул с себя одежду и укутал Цзин Линя, не желая открывать ни малейшего участка его кожи. Цан Цзи выругался: — Пусть он умрет. Цзин Линь откинул волосы и повернул голову. Не раздумывая, Цан Цзи отпрянул от лица Цзин Линя. Его губы слегка болели от поцелуя. Он понимал, что сейчас выглядит не лучшим образом. Цзин Линь провел большим пальцем по уголку губ и поднялся на ноги. — Он хотел рассказать нам, — спокойно сказал Цзин Линь, — что у Цяньюй и Цзо Цинчжоу были такие отношения. Демон-лис, вступающий в интимную связь с человеком... Но Цзо Цинчжоу мертв. — Цзо Цинчжоу, — Цан Цзи отстранился от тела. — Это имя кажется мне таким знакомым. — Демон кисти, Лэ Янь, пересмотрел Реестр Жизни, и Чу Лунь стал лучшим ученым. Из-за этого Цзо Цинчжоу лишился жизни. Цан Цзи поднял руки, чтобы застегнуть одежду, и сказал: — То есть человек, который умер вместо Чу Луня — это Цзо Цинчжоу? Цзин Линь постучался лбом по книжной полке и вдумчиво произнес: — Все будет не так просто... У каждой причины есть следствие, а у следствия — причина. Сначала нам с тобой нужно выяснить, что такое лисьи страдания и как умер Цзо Цинчжоу. Стоя спиной к Цзин Линю, Цан Цзи поднял с ковра жемчужину ночного сияния. Манящий, неповторимый аромат в этом узком углу еще не рассеялся. Цан Цзи не знал, что это за запах, но у него не было желания открывать рот, чтобы спросить. — Прежде чем разбираться с остальными, нам с тобой нужно сначала выбраться отсюда, — Цан Цзи протянул Цзин Линю только что снятый пояс. Цзин Линь взял его, и на них сразу же опустилась нежная, отрезвляющая атмосфера.